А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Приживется ли демократия в России" (страница 28)

   Интернет
   В июле 2004 года сенатор от Тувы Л. Нарусова внесла предложение о принятии закона, который регламентировал бы работу интернет-ресурсов. Очевидно, «плодотворная дебютная» идея не сама собой пришла в голову Нарусовой, власть явно стремилась оценить возможную реакцию общества. Супругу покойного А. Собчака трудно заподозрить в желании ограничить свободу слова. Предлог также был избран вполне уместный: молодежь подвергается соблазнам порнографических сайтов, и тому подобное.
   Надо сказать, что Интернет, пространство неограниченной свободы слова и информации, не признающей и государственных границ, заботит не только российское руководство. В 2004 году примерно 14 млн. граждан России пользовались Интернетом. Политические предпочтения большинства российских избирателей формируются в основном посредством традиционных каналов распространения информации. Представим себе, что доступ к Интернету будет иметь бóльшая часть населения, как в развитых странах. В этом случае все сегодняшние споры о свободе слова, о независимости СМИ, о государственной безопасности и защите частной жизни граждан приобретут иной смысл. Этот факт не может не вызывать определенной реакции со стороны властей всего мира.

   Свобода слова и Интернет в США:
   «Контроль над информацией составлял саму суть государственной власти на протяжении всей истории. И США не являются исключением. Поэтому одной из образцовых ценностей американской Конституции как раз и стало оформление права на свободу слова в качестве Первой поправки к Конституции. В своих попытках добиться контроля над Интернетом Конгресс США и Министерство юстиции использовали аргумент, способный найти отклик у каждого из нас: защита детей от странствующих по Интернету сексуальных демонов. Однако это не возымело действия. Communication Decency Act (Закон о пристойности в коммуникациях), принятый в 1995 году, был объявлен 12 июня 1996 года федеральным судом США в Пенсильвании неконституционным с констатацией, что „точно так же, как сила Интернета, – это хаос, сила нашей свободы определяется хаосом и какофонией неограниченной свободы слова, которая защищается Первой поправкой к Конституции“. Это „конституционное право на хаос“ было поддержано Верховным судом 26 июня 1997 года. Очередная попытка администрации Клинтона наделить правом осуществлять цензуру Интернета – принятие в 1998 году Child On-line Protection Act (Закон о защите детей в онлайне) – вновь была пресечена, на этот раз апелляционным судом США в Филадельфии в июне 2000 года» (Кастельс 2004: 199—200).
   По мнению специалистов, установление контроля над коммуникациями в Интернете в национальных границах технически возможно. Однако пока хотя бы в одной стране мира, конкретно – в США, свобода слова в Интернете защищена законодательно, полный контроль в данной сфере установить невозможно. Государство может только договариваться с другими государствами о коллективных действиях, но с частичной утратой суверенитета. Первые попытки договориться были предприняты на встрече «Большой восьмерки» в Париже в 2000 году. Совет Европы принял конвенцию о борьбе с киберпреступлениями, которая была разработана органами безопасности европейских стран в сотрудничестве с крупнейшими производителями программного компьютерного обеспечения. Россия вместе с Китаем, Малайзией и Сингапуром приветствовала эти инициативы (Кастельс 2004: 209). Как мы видим, госпожа Нарусова отнюдь не является первооткрывателем законов, направленных на ограничения распространения Интернета. Речь идет об усилиях, имеющих позитивную сторону, в том числе и с точки зрения защиты прав граждан и прав компаний на коммерческую тайну.
   Если бы такая договоренность была достигнута, страны, вошедшие в соглашение, в том числе с авторитарными режимами, могли бы использовать ресурсы других стран для контроля за интернет-коммуникациями в своих целях. Таким образом, Интернет – это не просто неограниченные возможности свободы слова, а новое поле борьбы за разумное регулирование общественной коммуникации.
   Первый шаг в данном случае надлежит сделать государству. Оно обязано продемонстрировать пример прозрачности, публикуя в Интернете всю общественно значимую информацию, за исключением составляющей государственную тайну. Надо признать, что определенные шаги в этом направлении уже были сделаны, в частности Министерством экономического развития и торговли РФ. Важно, чтобы это стало не только актом доброй воли, но обязанностью власти.
   Ситуация, однако, развивается противоречиво. В ноябре 2004 года на научном форуме в Киото наш министр образования и науки А. Фурсенко заявил, что легкий доступ в виртуальный мир интернет-информации затягивает в себя российскую молодежь. Это, в свою очередь, порождает серьезные социальные проблемы. В ответ на мгновенную и чрезвычайно активную реакцию мировых СМИ, усмотревших в его высказывании покушение на свободу слова, Фурсенко уточнил свою позицию: инициатива должна исходить не от государства, а от общественных организаций (РИА-Новости.
   2004. 16 ноября). Глава российского МИДа С. Лавров все же считает, что именно государство должно вмешаться в деятельность Всемирной паутины. Третий российский министр – Л. Рейман – выступил против любого государственного регулирования Интернета, выходящего за рамки действующего Закона о СМИ.
   Обращение к государству, к его доброй воле в подавляющем большинстве случаев не оказывает на власть никакого воздействия, особенно если не подкрепляется давлением со стороны общества. С. Маркову принадлежат слова: «Телевидение – это рабство, Интернет – это свобода». Интернет как свободу надо еще отстоять.

   Глава 10
   Усмирение бизнеса

   10. 1. Бюрократия и бизнес: симбиоз и конфликты

   О взаимоотношениях бизнеса и власти в последнее время столько писалось и говорилось, что, кажется, что-то новое сказать невозможно. Тем не менее для полноты картины укрепления государства и свертывания демократии в путинскую эпоху обойти стороной этот вопрос нельзя. В то же время многое из сказанного стоит обобщить.
   Демократия и бизнес
   Эффективная работа политических партий и парламента как институтов общественного контроля за властью зависит от наличия в стране свободы слова, в свою очередь связанной со свободой экономической деятельности и защитой прав собственности. При отсутствии независимых от государства источников финансирования свободной прессы последняя перестает существовать. В конечном счете демократия имеет своим основанием открытую рыночную экономику и неприкосновенную частную собственность. Отсюда следует, что если вы хотите получить надежно управляемую демократию, то рано или поздно вам придется установить контроль не только над СМИ, но и над рыночными агентами, т. е. над бизнесом.
   Все процессы трансформации начиная с 1988 года шли в направлении обособления и роста бизнеса как самостоятельной социальной силы. И при этом сокращался объем функций государства, сфера его контроля.
   Мы видели, был период, когда рыночные реформы и развитие демократических институтов оказались в противоречии, которое разрешилось появлением управляемой демократии, причем в ее рождении и становлении важную роль сыграл крупный бизнес, так называемые олигархи, которым, вообще говоря, демократия как таковая не больно-то была нужна. Но крупный бизнес не хотел реставрации коммунизма, не хотел и авторитарного режима, неизбежно возникающего на почве государственных переворотов. Поэтому демократические формы, особенно управляемые капиталом, крупный бизнес несомненно устраивали. Скажем так: он не был против демократии.
   Повышение эффективности рыночной экономики и завершение процесса распределения государственной собственности рано или поздно приводят к тому, что противоречие между реформами и экономикой снимается. Теперь у бизнеса возникает потребность в демократии и общественном контроле за деятельностью государства, в защите прав собственности и других гражданских свобод, соблюдение которых создает атмосферу доверия и солидарности – необходимое условие социальной стабильности в обществе. В условиях демократии бизнес в своих крайних негативных проявлениях – нарушении закона, прав трудящихся, уклонении от уплаты налогов, коррумпировании чиновников – наряду с бюрократией подвергается определенным ограничениям. Но в конечном счете они выгодны самому бизнесу. Наступает время, когда частная собственность и успешный бизнес становятся гарантией гражданской свободы, способности общества контролировать государство и бюрократию посредством демократических институтов.
   Бюрократия и бизнес: созревание конфликта
   По мере того как снимается противоречие между рыночными реформами и демократическими институтами, возникает и развивается конфликт бизнеса с бюрократией.
   Век бюрократии в России весьма долог. Напомню приведенную выше мысль В. Ключевского: в XVII веке монархия управляла посредством дворянства, в XVIII веке уже дворянство пыталось управлять с помощью правительства, однако с XIX века в России господствует бюрократия. XX век не является в этом смысле исключением: советская власть представляла собой власть бюрократии, номенклатуры.
   Бюрократия начала реформы. Не справляясь с социальными обязательствами и чувствуя нарастающую угрозу, она – в лице своих наиболее дальновидных представителей – захотела изменить и собственный статус. Полная зависимость от позиции в иерархии, необходимость держаться за кресло, невозможность передать должность по наследству тяготили бюрократию, и система «власть – собственность» ее уже не устраивала. Бюрократия стремилась завладеть собственностью.
   Наиболее продвинутая часть номенклатуры решилась на перемены. Она рассчитывала, что допущенные с ограничениями рыночные отношения дополнят централизованное планирование, заполнят ниши, до которых оно не могло добраться. Тем самым допускалось возрождение предпринимательства – в расчете на то, что бизнес укрепит позиции бюрократии, выполняя за нее грязную работу. И бизнес, едва родившись, копошился у юбки бюрократии, питался от нее, а научившись самостоятельно зарабатывать, начал ее прикармливать, использовать в своих интересах. Бюрократия не только поддерживала «своих» предпринимателей, но и сама явно или неявно стала заниматься бизнесом. Сращивание, симбиоз бизнеса и власти до сих пор считается не просто фактом, но специфическим свойством нового русского капитализма. Советы западных специалистов, которые, исходя из своего опыта, говорили о недопустимости соединения государственных функций и бизнеса, о вредоносности такого конфликта интересов, пропускались властью мимо ушей, воспринимались как надоедливое, оторванное от нашей жизни «брюзжание». Новая российская власть логично мыслила в категориях поэтапного развития: всему свое время, каждый период диктует свои правила.
   Потому и не приживались импортированные с Запада институты типа этики государственной службы, стандартов корпоративного управления или независимых судов, что они погружались в иную среду, в мутный бульон зарождающегося капитализма. В нем много чего можно было наловить, пользуясь как раз отсутствием закрепившихся правил игры, где противоположности еще не были разделены и до поры могли существовать только в сочлененном, сращенном виде. При этом бюрократия изначально господствовала, а бизнес был «прилипалой», – так первые кооперативы присасывались к ресурсам государственных предприятий. И относилась она к нему с налетом презрения. Замечу, что в Америке было иначе: на новых землях буржуазия была пионером и главным актором, она создавала и наемных рабочих, и чиновников, обязанных служить ей.
   У нас же рыночные реформы нельзя было осуществить, не возродив частное предпринимательство и не подняв его социальную роль. И сделать это можно было только одним способом – потеснив бюрократию. Поэтому конфликт был неизбежен.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация