А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Приживется ли демократия в России" (страница 25)

   9. 2. Хроника событий: 2000—2004 годы

   Обычно власть заявляет, что никакого подавления свободы слова в России нет – мол, его путают с антикоррупционной политикой и борьбой с олигархами, создавшими свои медиаимперии, чтобы формировать общественное мнение, промывать людям мозги и, таким образом, контролировать решения демократически избранных органов. В то же время свободная пресса не обладает экономической независимостью, бедные читатели не хотят ее содержать. В этом случае государство вынуждено взять финансирование массмедиа на себя, критиковать же государство за государственный счет позволено, разумеется, не будет.
   Существует и другая версия: свобода слова подавляется, чтобы оградить от критики власть имущих, не допустить подрыва их авторитета и перехода власти в другие руки. Делается это с использованием институтов государственной власти уже в интересах не самого общества, а определенной группы лиц. Последняя версия, выдержанная в духе российской традиции распоряжения властью, выглядит не менее убедительной, чем первая.
   Какая из этих версий ближе к истине? Думаю, что в 1996—1999 годах наиболее влиятельные каналы общественной информации действительно находились под контролем Гусинского и Березовского и такое положение дел многим справедливо казалось неправильным. Кстати, они действовали солидарно только в период президентских выборов 1996 года и в последующей борьбе против молодых реформаторов, в остальное время олигархи враждовали и конкурировали между собой. В канун первых президентских выборов Путина Гусинский и Березовский уже находились по разные стороны баррикад.
   Следует отметить, что Ельцин, как бы жестко его не критиковали в СМИ, на их свободу никогда не покушался. Первым тревожным сигналом после прихода Путина к власти стала история с журналистом радио «Свобода» А. Бабицким, пропавшим в Чечне зимой 2000 года и затем загадочно нашедшимся. Официальные сообщения по этому поводу отличались крайней невнятностью, было очевидно, что исчезновение Бабицкого – дело рук ФСБ, мотивировавшей эту операцию существованием некой связи между Бабицким и террористами. Сам пострадавший утверждал, что стремился дать объективную информацию и изложить позиции другой стороны, что является его святой обязанностью как журналиста. Я не считаю Бабицкого объективным журналистом, но одновременно убежден, что свобода слова не может быть кружковой, распространяться только на «своих». Уже тогда показалось, что новая власть имеет своеобразные представления о свободных СМИ.
   История с НТВ
   Потом началась история с НТВ. Как бы ни оценивалась деятельность В. Гусинского, как создатель высококлассного информационного бизнеса он имеет важные заслуги перед российским телевидением. Уничтожение этого бизнеса является позором для нашей страны, который всегда будет лежать на совести власть предержащих.
   Программы НТВ были очень популярны: «Итоги» Евгения Киселева, «Итого» Виктора Шендеровича, «Герой дня» Светланы Сорокиной, «Куклы», «Хрюн и Степан». Очевидно, что мнение зрителей мало интересовало уничтожившую НТВ власть, для которой несуществующие споры хозяйствующих субъектов оказались намного важнее зрительской популярности. Сначала, еще робко и совестливо, потребовал досрочного возврата кредита, выданного Гусинскому, «Внешэкономбанк». За ним в атаку пошел «Газпром». В 1996 году я был свидетелем того, как Гусинский на Первой Нижегородской ярмарке нового времени обхаживал Виктора Черномырдина, желая получить под НТВ кредит у «Газпрома». Этот кредит и стал поводом к судебному разбирательству. В апреле 2001 года помещения НТВ в Останкине были захвачены службой охраны, защищавшей права нового руководства.
   Гусинский, арестованный по сфабрикованному делу «Русского видео», был отправлен в Бутырскую тюрьму, где провел три дня (13—16 июля) в камере с уголовниками. Находясь в заключении, он подписал на условиях, выдвинутых «Газпромом», «июльское соглашение» о продаже активов «Медиа-Моста». В качестве компенсации, согласно приложению № 6, уголовное дело было прекращено, и Гусинскому дали уехать за границу. Оказавшись в Европе, он заявил, что свою подпись под соглашением поставил под силовым давлением, и поэтому оно не имеет законной силы. Тогда прокуратура завела против Гусинского новое уголовное дело (открытое по сей день) с обвинением в мошенничестве и отмывании около 100 млн. долларов, полученных в качестве кредитов под гарантии «Газпрома» (Газета. 2004. 20 мая).
   На НТВ пришел Борис Йордан, полагавший, что ему позволят вести бизнес, сохраняя приличия и лицо канала. Он оставил в сетке вещания «Намедни» Леонида Парфенова, на НТВ появилась программа «Свобода слова» Савика Шустера, изгнанного с радио «Свобода» за лояльность к российским властям и выступление на одной из спортивных передач нового НТВ. Однако власть осталась недовольной и поведением Йордана. После событий с захватом зрителей мюзикла «Норд-Ост» новое руководство НТВ обвинили в том, что оно слишком рано показало начало штурмовой операции и тем самым косвенно помогло террористам. Йордан вынужден был уйти.
   Приличия все же хотелось соблюсти, и Евгению Киселеву дали возможность вести передачи на ТВ-6. Впрочем, через несколько месяцев опять возник спор хозяйствующих субъектов, на этот раз при участии ЛУКойла. Высший арбитражный суд принял сомнительное решение в пользу истца. Сам председатель суда В. Яковлев уклонился от участия в деле, определенно подставив своего заместителя Э. Ренова. ТВ-6 закрыли, а Ренову потом пришлось долго оправдываться за излишнюю послушность.
   А. Чубайс попытался спасти команду Киселева и добился согласия властей на то, чтобы крупные бизнесмены на общих паях создали компанию ТВС. В качестве комиссаров к новой компании приставили А. Вольского и Е. Примакова. Однако и ТВС разделил судьбу НТВ и ТВ-6. Весной 2003 года был разыгран мнимый конфликт между пайщиками, и команду Киселева окончательно распустили.
   В июле 2004 года снова сменилось руководство НТВ. Еще до этого события из компании ушел Л. Парфенов, а с экрана исчезли самые рейтинговые программы: «Свобода слова» Шустера, «Личный вклад» А. Герасимова, «Красная стрела» с куда менее оппозиционными Хрюном и Степаном.
   Восстанавливая события этой постыдной истории, я удивляюсь одному – почему власть так долго не решалась поставить окончательную точку в этом деле? Ведь с самого начала было ясно, что путинская команда не потерпит никакой «вольницы» на федеральных каналах.
   Параллельно разворачивались события и на первом канале. Напомню, что еще при Ельцине была создана компания «Общественное российское телевидение» – ОРТ, к руководству которой одно время даже привлекли А. Яковлева. Идея создания общественного телевидения наподобие британского Би-би-си, финансируемого либо государством, либо за счет введенного законодательным образом сбора, на мой взгляд, крайне позитивна. Следует, однако, напомнить, что российский бюджет того времени обладал значительным дефицитом. В связи с этим свободное телевидение спонсировал Б. Березовский, который и установил контроль над каналом. Березовского пришлось изгонять с ОРТ с помощью Р. Абрамовича, выкупившего пакет акций Березовского и передавшего его государству. Только тогда стало возможным снять с эфира программу С. Доренко, который в ходе недавней предвыборной кампании, не стесняясь в выражениях и приемах, «мочил» Примакова. Телевидение оказалось в полном подчинении у власти.
   Сегодняшний день
   В итоге федеральные метровые телеканалы полностью «зачищены». Я уже их больше не смотрю, если только кино…

   Иная точка зрения: «Конец доминирования новостного телевидения»:
   Генеральный директор канала СТС А. Роднянский: «Эпоха новостного доминирования в телевидении завершается естественным образом. В России – в силу конкретных обстоятельств: конца эпохи информационных войн, завершения мыльной оперы российской политики, когда в эфире имели смысл влияния, когда каналы служили инструментами, чтобы не сказать дубинками, тех финансово-политических или властных организмов, которые выясняли друг с другом отношения… Я сейчас не оцениваю, хорошо это или плохо, но политическая составляющая утратила интригу. Это сугубо российская, специфическая ситуация.
   Если говорить о мире в целом, то я вовсе не утверждаю, что наступает эра развлекательного телевидения, но говорю о том, что сейчас время диверсифицированного телевидения. При этом новости на общенациональных американских каналах практически сдвинулись из прайм-тайма в утренний эфир… В Европе позже 20. 00 новостей тоже нет. Раз они сдвинуты, значит, интерес к новостям как телевизионному жанру падает. Тем более что появились новостные каналы…
   В России же, на мой взгляд, новости на данном этапе представляют собой абсолютно художественный жанр… телевидение предлагает вместо новостей некое субъективное произведение: начинается все с произвольного отбора событий, продиктованного заведомой конъюнктурой… Мы получаем не факты, а мнения, точки зрения, интерпретации.
   …Традиции западной журналистики делают невозможным то, что обычно для России, – западный журналист не может не упомянуть о противоположной точке зрения, не может не дать возможности высказаться какой-то стороне… Это делается для того, чтобы граждане имели возможность принимать собственные решения.
   Мы же имеем совершенно другую традицию. Даже самая либеральная российская журналистика в лучшие времена всегда была дидактической… Если говорить о новостном вещании, оно всегда было ближе к пиаровским технологиям, чем к информационной журналистике. Другое дело, что эти пиаровские технологии использовались противоположными политическими лагерями, и потому телевизионная картина пиара была богата… Сейчас мы этого не имеем. Мы имеем унифицированную картину» (Время новостей. 2004. 15 июня).
   Контроль над телевидением был установлен не только посредством изгнания медиамагнатов: ТВС не принадлежал ни одному из олигархов, а НТВ в составе «Газпром-Медиа» не представлял особенной угрозы для власти. Очевидно, что Кремль стремится к полному доминированию над всеми информационными каналами, способными оказывать влияние на общественное мнение.
   Напомню, что закрылась также «Общая газета» Егора Яковлева, возникшая в августе 1991 года, когда были запрещены другие демократические издания. Она имела узкий круг читателей, но это была качественная и независимая журналистика. Прекратила свое существование она, разумеется, по экономическим причинам, была куплена одним питерским бизнесменом, прежде заявлявшим о своих симпатиях к газете, однако затем поменявшим первоначальные планы. Факт в том, что одним хорошим изданием в России стало меньше.
   Следом произошла история с Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ), созданным Т. Заславской, Б. Грушиным и Ю. Левадой еще в 1980-е годы, на первой волне демократизации. Апеллируя к необходимости акционирования Центра, власть добилась ухода из него независимых социологов и замещения последних новой командой, во всем послушной Кремлю. Леваде пришлось создать «Левада-центр», продолжающий традиции старого ВЦИОМа.
   В сегодняшнем радиовещании остается лишь одна независимая информационная общественно-политическая радиостанция – «Эхо Москвы», однако 60% ее акций принадлежит «Газпром-Медиа», поэтому власть может прикрыть ее в любой момент. В резерве у коллектива есть радиостанция «Арсенал», но она не столь «раскручена», и при желании ее легко лишить лицензии на частоту. Она не закрыта, я думаю, потому, что главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов с его живописной шевелюрой стал символом свободы слова в России. Впрочем, еженедельная аудитория «Эха Москвы», согласно опросам Gallup, составляет 1 млн. 300 тыс. человек, слишком мало, чтобы представлять опасность для власти.
   О свободе прессы сигнализируют также печатные СМИ – левые «Советская Россия» и «Завтра», правые – «Московские новости», «Новая газета», «Новое время», центр – солидные «Ведомости», «Коммерсант», «Известия»; массовые издания с желтоватым оттенком – «Аргументы и факты», «Комсомольская правда», «Московский комсомолец». Общий тираж газет и журналов федерального значения, позволяющих себе некоторую независимость суждений и способных влиять на взгляды людей, по нашим совместным с Алексеем Венедиктовым подсчетам, также равен 1 млн. 300 тыс. экземпляров. Массовые же издания всячески демонстрируют свою лояльность власти.
   Политика государства в отношении СМИ проста и эффективна. Все каналы, способные осуществлять психологическое внушение, превращать, по словам французского психолога С. Московичи, массу людей в послушную толпу (Московичи 1996: 229—237), должны находиться под контролем власти. Эффект гласности, известный по годам перестройки, повториться не должен. Ясно, что в этой ситуации пресса не может выполнять свою социальную функцию.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация