А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Приживется ли демократия в России" (страница 21)

   Эволюция системы
   Теперь вернемся к истокам современной избирательной системы России. Указом Президента РФ от 1 октября 1993 года было введено в действие Положение о выборах депутатов Государственной думы в 1993 году. Указом от 11 октября того же года был утвержден порядок формирования Совета Федерации. Первый из указов вводил смешанную систему: в Государственную думу половина депутатов избиралась по пропорциональной системе, по партийным спискам; другая половина – по мажоритарной системе, в одномандатных округах. Принять сразу мажоритарную систему считалось невозможным, должен был пройти определенный период, во время которого появились бы партии, способные участвовать в конкурентной политической борьбе. Принять полностью пропорциональную систему также казалось рискованным. Смешанная система тогда представлялась разумным балансом. Ее и поддерживали демократы, полагая, что она поможет им победить на выборах.
   Конституция, принятая 12 декабря 1993 года, регламентирует весьма ограниченный объем вопросов избирательного права.
   Но она, а также Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав граждан Российской Федерации» (1994) закрепили смешанный принцип выборов в Государственную думу, оставив субъектам Федерации право самим определять порядок выборов в свои законодательные собрания.
   26 ноября 1996 года был принят Федеральный закон «Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления», имевший целью стимулирование активности избирателей в выборах в органы местного самоуправления. Население некоторых субъектов Федерации не настаивало на своих правах в силу неукорененности демократических институтов. Федеральный центр в данном случае выступил инициатором распространения демократии, но при этом вторгся в компетенцию регионов.
   С этого момента стала набирать силу тенденция к централизации регулирования выборов на всех уровнях. Эта тенденция особенно ярко отразилась в Федеральном законе 1997 года «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», который ввел централизованный организационно-правовой механизм в виде системы избирательных комиссий с субординацией между ними по вертикали, подробно регламентировав большинство избирательных процедур, которые прежде определялись регионами. Принятые затем Законы «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального собрания РФ» и «О выборах Президента РФ» оставили Центризбиркому право давать регионам различного рода инструкции и разъяснения. В ходе избирательных кампаний 1999 и 2000 годов к ним прибегали довольно часто и не всегда в точном соответствии с законодательством (Российское народовластие 2003: 194).
   По сути, это отправной пункт для анализа эволюции российской избирательной системы в последние годы. Она началась с превращения Центризбиркома в своего рода министерство по выборам, обладавшего бóльшим удельным весом, чем законодательные органы, и в то же время подверженного влиянию федеральной исполнительной власти, прежде всего Администрации Президента РФ. Напомню (см. главу 2), что в теории предпочтительной считается децентрализованная система, при которой Центризбирком вообще отсутствует – именно потому, что зачастую оказывается подверженным влиянию со стороны власти и повышает опасность не поддающихся контролю манипуляций.
   Далее процесс изменения избирательной системы в России можно разделить на два этапа: первый, эволюционный, до 13 сентября 2004 года, когда власти продолжали добиваться повышения управляемости избирательного процесса минимальными средствами, путем внесения сравнительно незначительных изменений в законодательство; и второй, после предложенного президентом отказа от смешанной избирательной системы 1993 года и перехода на пропорциональную систему голосования только по партийным спискам. Впрочем, дискуссия по этим предложениям началась несколько ранее.
   Но будем двигаться по порядку. Сначала завершим рассмотрение первого этапа, начиная с организации иерархии избирательных комиссий.
   Независимость избирательных комиссий от органов государственной власти является краеугольным камнем в системе гарантий избирательных прав граждан. Это очевидно по определению. Но российская практика выборов, включая выборы 1999—2001 годов, продемонстрировала явную зависимость избирательных комиссий от региональных и местных властей. В этом и состоит их административный ресурс. Для преодоления подобной зависимости в 2003 году были приняты поправки к Федеральному закону «Об основных гарантиях…», и Центризбирком получил приоритетное право назначать двух членов избирательной комиссии субъекта Федерации и ее председателя. Аналогичное право получили избиркомы регионов по отношению к нижестоящим комиссиям. Эта мера не гарантировала независимости избиркомов от органов соответствующего уровня, а только перераспределяла полномочия наверх (Российское народовластие 2003: 197). В 2002 году был принят Закон о политических партиях, внесший ряд важных новаций в избирательное законодательство. Политические партии получили исключительное право на участие в выборах в органы государственной власти, другие общественные объединения сохранили право участия в выборах только на местном уровне. С целью ограничить влияние олигархических группировок на политические партии при прохождении в парламент им предоставили государственное финансирование, правда, в мизерных количествах. Напротив, жесткое ограничение размеров избирательных фондов при нынешних нравах создает дополнительные стимулы к нарушению закона, зато власти имеют теперь новый инструмент для давления на оппозицию. Введено фиксированное членство в партиях, как было в КПСС, что противопоказано крупным современным электоральным объединениям, поскольку малое число членов может препятствовать привлечению голосов избирателей. Новация ноября 2004 года – для участия в федеральных выборах партия должна насчитывать не менее 50 тысяч членов. Усилению роли федеральных партий должно способствовать распространение на представительные органы субъектов Федерации смешанной избирательной системы с избранием не менее половины депутатов по партийным спискам. Права регионов оказались в этом вопросе еще более ограничены, при том что федеральным партиям законодательно предписано участвовать в региональных выборах.
   Важнейшая мера – повышение процентного барьера с 5%, установленных в 1995 году, до 7%, начиная с выборов 2007 года. Формально это шаг в сторону отсечения более мелких партий и повышения работоспособности парламента. Однако в нынешних условиях, когда число партий в парламенте и так было невелико (в Думе 1999—2003 годов было всего 5 партий, преодолевших 5-процентный барьер), а партийная система еще не имела возможности для нормального развития, соревнуясь лишь за парламентские фракции, представительству основных политических течений в Думе будет нанесен серьезный ущерб. Напротив, лучшие условия получит «партия власти», ей будет легче монополизировать парламент. Это показали уже выборы 2003 года, на которых 5-процентный барьер еще существовал.
   В. Никонов – сторонник мажоритарной системы с двумя партиями, и до предложения Путина 13 сентября он полагал, что такая система должна формироваться естественным путем. Россию же к этому толкают в принудительном порядке, что «прекрасно вписывается в российскую политическую традицию с ее тенденцией все централизовать, регулировать и не пускать естественные процессы на самотек» (Никонов 2004: 57). Вопрос в том, приведет ли следование подобным традициям к результатам, которые и так могли быть достигнуты, или в итоге исполнительная власть окажется в большей степени способной контролировать ход выборов. Проведенный анализ показывает, что большинство изменений в избирательном законодательстве после 2000 года по отдельности имели свои резоны, но в целом тенденция складывалась именно в пользу «российской» традиции, в пользу неуклонного усиления управляемости выборов.
   Партийные списки
   События стали быстро развиваться после выборов 2003—2004 годов. Уже в своей инаугурационной речи 7 мая 2004 года Путин впервые озвучил идею полного перехода к пропорциональной системе выборов в Государственную думу по системе «открытых» партийных списков, когда избиратель может, голосуя за определенную партию, отмечать и предпочтительных для него кандидатов. Вскоре после выступления Путина его предложения поддержал председатель Центризбиркома А. Вешняков, он же дал подробные пояснения новым инициативам. Затем Путин повторил их в своем антитеррористическом пакете 13 сентября 2004 года вместе с отказом от прямых выборов губернаторов и идеей создания Общественной палаты.
   Александр Вешняков о модифицированной пропорциональной системе:
   «Во-первых, в начале партийного списка должны стоять максимум фамилии трех общепризнанных лидеров. Оставшаяся часть списка должна быть разбита по регионам РФ. Очередность получения депутатских мандатов партией, в случае преодоления установленного законом барьера, следующая: в первую очередь депутатские мандаты получает тройка лидеров партийного списка, а затем в зависимости от уровня поддержки этой партии в регионах России – соответствующие кандидаты из региональных групп. В каждом субъекте РФ избиратель будет получать 1 бюллетень на выборах депутатов Госдумы. В нем будут указываться названия партий, участвующих в выборах, первая тройка лидеров партийного списка и кандидаты (например, от 1 до 7), включенные в список по данному региону. Например, за партию „Х“ по таким бюллетеням в Амурской области проголосовали 25% избирателей этого региона, и это высший процент у партии по всей России. Значит, первый кандидат из этой региональной части списка получает депутатский мандат, а потом уже следующий, из другого региона, где, например, уровень поддержки партии в масштабе страны был на 2-м месте в 24%» (Российская газета. 2004. 29 июня).
   Замечу, что если партия при таком порядке вещей получит в регионе 50% голосов, а в целом по стране не преодолеет 7-процентный барьер, то в Думе от этого региона будут заседать представители другого политического объединения.
   Этот пакет вызвал волну негативных откликов со стороны демократических кругов в России и за рубежом. Здесь мы попытаемся отойти от эмоций и здраво оценить суть этого предложения.
   Я не исключаю, что при всей своей склонности к усилению «управляемой демократии» и даже авторитаризму Путин был обеспокоен результатами парламентских выборов, полагая, что его манипуляторы перестарались. Кажутся неслучайными его сожаления о поражении на выборах правых, несмотря на то что вина за это целиком лежит на них самих. К тому же, я думаю, либеральное крыло его окружения старалось убедить президента в том, что его имиджу демократического лидера нанесен ущерб и что настало время сделать определенные шаги в сторону демократизации.
   В послании Федеральному собранию 2004 года Путин в не совсем свойственных ему терминах заговорил о демократических свободах, о свободе печати (правда, в сочетании с ответственностью) и даже о политической конкуренции. В этом контексте также следует вспомнить президентские тезисы о повышении роли политических партий и формировании правительства парламентского большинства.
   Разумеется, все вышесказанное не исключало, а, быть может, даже предполагало дальнейшее усиление управляемости демократии. Учитывая трагические события в Беслане 1–3 сентября 2004 года, именно такая позиция имела все шансы возобладать. При этом подобные решения не принимаются в оперативных целях, в данном случае давно было известно о подготовке соответствующих законопроектов. Так что к этому решению следует отнестись как к основательно выношенному и имеющему стратегическое значение.
   На первый взгляд предложение о полном переходе к пропорциональной системе на фоне описанной выше ситуации выглядит весьма привлекательно. Следует также иметь в виду многообразие пропорциональных систем – их вариантов больше сотни, – а главное, в какую среду система будет помещена. Если речь идет о стране, где в парламент в результате выборов приходит множество партий, которые не могут образовать устойчивых коалиций, то для повышения работоспособности парламента более адекватна система, уменьшающая представительность и отдающая предпочтение крупным партиям (высокий избирательный барьер или и вовсе переход к мажоритарной системе). Но это не случай России с ее послушным парламентом, где повышение барьера с 5 до 7% – мера явно излишняя. Если, напротив, задаться целью содействовать укреплению партий на начальном этапе их становления, дать возможность определиться всем идейным и политическим течениям в обществе, как было у нас в начале 1990-х годов, степень представительности должна быть более высокой.
   В нынешней России основной угрозой демократии является манипулирование административным ресурсом, низкое влияние избирателей на результаты выборов, отсутствие политической конкуренции. Отсюда – апатия избирателей, недоверие к демократическим институтам.
   Приведу мнение Георгия Сатарова: «Сегодня избирательная кампания в отношении „партийной части депутатов“ – это пропаганда в федеральных СМИ. То есть система, при которой избиратели не влияют на то, кто займет депутатские места „от партий“. Значит, этими местами можно приторговывать, протаскивать в Думу кого угодно, и т. д. Эта система – один из самых порочных вариантов применения пропорционального принципа. В том виде, в каком она реализована у нас, она мало где существует.
   В „вешняковском“ варианте полностью убирается мажоритарная часть. Это значит, что все пороки нынешней пропорциональной системы как бы удваиваются. Но у этого варианта есть еще одна особенность: коль скоро вся избирательная кампания осуществляется через официальные СМИ, это очень удобно для централизованного управления политической конкуренцией» (Московские новости. 2004. № 26).
   Сторонники перехода к пропорциональной системе подчеркивают, что если бы последние выборы проводились по предлагаемому ими принципу, то монополии «Единой России», сложившейся вследствие присоединения к ней большинства одномандатников, не существовало бы. В распоряжении партии власти имелось бы не 306, а всего 239 мест: тоже большинство, но уже не конституционное. В то же время другие партии, преодолевшие 5–7-процентный барьер, имели бы бóльшее число мест: КПРФ – 80 вместо 51; ЛДПР – 73 вместо 36; «Родина» – 58 вместо 39. Замечу, что из них только одна – КПРФ – является оппозиционной партией. Остальные, как говорят разведчики, – «стратегическая деза» для избирателей, оппозиция до первого поворота.

   Показатели Ф. Алескерова для предлагаемой пропорциональной системы выборов по партийным спискам:
   Учитывая аргументы, выдвигаемые сторонниками предложений власти по переходу на пропорциональную систему, интересно посмотреть, как сложились бы итоги выборов 2003 года, если эти предложения были бы реализованы. Используем любезно предоставленные нам профессором Ф. Алескеровым расчеты предложенных им индекса удельного представительства (R) и индекса представительности парламента (ρ).
   Приведенные выше цифры показывают, сколько мест получили бы партии, участвовавшие в выборах 2003 года, если бы тогда действовала только пропорциональная система. Предполагается, что места, ныне занятые одномандатниками, распределились бы между думскими партиями в тех же долях, что и в другой половине мест, ныне занятых депутатами, прошедшими по партийным спискам. Алескеров показывает, что это не так.
   Во-первых, новые выборы будут в 2007 году, уже поэтому пропорции претерпят определенные изменения. Во-вторых, при переходе от мажоритарной системы к пропорциональной наблюдается перетекание голосов части избирателей от более сильных партий, кандидаты которых имели больший шанс быть избранными, к менее сильным, но предпочтительным в зависимости от убеждений или привлекательности лидеров. Кроме того, партии, преодолевшие 7-процентный барьер, делят голоса, отданные за тех, кто не прошел в парламент. Расчеты с учетом этих факторов, выполненные Алескеровым по разным сценариям и по разным значениям факторов для 8–9 партий, набравших наибольшее число голосов, показали очевидное преимущество новой системы для более крупных партий при ухудшении представительности.
   В таблице 8. 3 приведены данные расчетов для разных порогов отсечения и одного наиболее вероятного сценария. Проценты голосов – расчетные.

   Таблица 8. 3. Гипотетические выборы 2003 года по пропорциональной системе.


   В таблице 8. 4 приведены индексы удельного представительства (R) и представительности парламента (ρ), о которых речь шла ранее при тех же предположениях. Для сравнения повторены индексы предыдущих выборов.

   Таблица 8. 4. Индексы удельного представительства и представительности парламента при новой пропорциональной системе.


   Если принять во внимание стремление к увеличению представительности, то при 7-процентном пороге улучшения относительно результатов выборов 1999 года не происходит. Кроме того, в реальности избиратели вообще лишаются права выбирать конкретных кандидатов.
   Чувствуя несоответствие своего проекта чаяниям избирателей, Вешняков стал говорить об открытых списках: они предоставляют возможность избирателям повлиять на партийный рейтинг кандидатов и, стало быть, на состав избранных депутатов. Открытые списки применяются в Дании, Бельгии, Австрии, Нидерландах и других странах в рамках так называемой преференциальной системы (Российское народовластие 2003: 29). Чтобы усилить влияние избирателей в процессе выборов, Вешняков предложил: пусть в каждом списке федеральная часть занимает всего три первых места, остальные следует разделить по регионам.
   Думается, эти идеи не решают проблемы; избиратели рано или поздно поймут, что не они выбирают конкретное лицо, что выбор уже сделан, а им остается присоединиться к тому, что заранее определено в Москве. Остается неясным, каким образом их голос сможет повлиять на позицию их кандидата в списке. Манипуляции здесь вряд ли поддаются проверке. Не случайно преференциальная пропорциональная система применяется только в небольших странах с высокой политической культурой.
   Хочу сразу отметить, что отмена губернаторских выборов резко меняет ситуацию и ее оценки. Прежде можно было говорить о том, что губернаторы используют свой административный ресурс и таким образом помогают угодным им кандидатам. Однако теперь они будут лоббировать интересы угодных центру, во всяком случае – согласованных с ним, персоналий, аналогично тому, как это происходило при советской власти, когда административный ресурс был вправе использовать только Кремль.
   Конечно, формальные показатели представительности могут даже повыситься, но реальная многопартийность и политическая конкуренция развиваться не будут. Исключение составят 2–3 «партии власти», опекаемые Кремлем, составляющие парламентское большинство, всегда готовые проголосовать солидарно или сымитировать дискуссию. Я думаю, именно по этой причине власть остановила свой выбор на «вешняковском» варианте. Мы получили карикатуру на парламент, театр вместо политики, со всеми «демократическими» атрибутами, но уже без самих демократов.
   Рассматривался также проект О. Морозова. Суть его состояла в сохранении одномандатных округов, в которых партии могли бы выдвигать своих кандидатов. В таком случае избиратель видит и партии, и людей, предлагаемых ими: налицо несомненное сходство с мажоритарной системой. Но далее начинаются отличия:
   голоса, полученные кандидатами от партий, суммируются в целом по стране, и в зависимости от этого определяется, сколько мест в Думе получает каждая партия. Избирательный барьер сохраняется и отсекает мелкие партии.
   Комментарий Г. Сатарова: «Такая система подразумевает, что избиратели получают контроль над составом Думы. Естественно, при этом уменьшается возможность централизованного управления выборами, потому что тогда успех определяется тем, кого партии выдвигают на местах. Так работают во многих странах – в Германии, в Эстонии. За неизвестно кем составленный партсписок там не голосуют. Для российской ситуации есть и еще один плюс. У нас по Конституции округа очень неравноправны, в них – от 40 тыс. до 400 тыс. избирателей. Эта неравноправие легко компенсируется, если места, отведенные партиям, получают кандидаты, которые набрали максимальное число голосов. Не относительное – в процентах у себя в округах, – а абсолютное, по числу поддержавших избирателей» (Московские новости. 2004. № 26).
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация