А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Приживется ли демократия в России" (страница 20)

   Новейшее развитие
   В 1999 году ситуация уже была существенно иной. Кремлевская администрация предприняла все возможное, чтобы предотвратить победу партии Лужкова–Примакова (ОВР), которая казалась практически неизбежной. Власть не могла опереться на СПС – преемника ДВР, поскольку партия либеральных реформаторов считалась в народе виновником всех современных российских бед – от либерализации 1992 года и приватизации до дефолта 1998 года. СПС в любом случае не мог набрать большинства голосов и стать конкурентом ОВР и КПРФ. Тогда был придуман, согласно ряду версий – Б. Березовским, гениальный выход из ситуации – создать новую партию, народную, и «раскрутить» ее с применением всех мыслимых и немыслимых технологий. Новая партия не имела определенной идеологии, но равнялась на популярных лидеров. Первыми из них были С. Шойгу и могучий борец А. Карелин. Вслед за тем Путин, очаровавший россиян лозунгом «мочить в сортире», намекнул избирателю, что он будет голосовать за новую партию, «Единство». Крохи его симпатий достались СПС, один из лидеров которого – С. Кириенко положил на стол будущему президенту увесистый труд, содержавший программу реформ. СМИ, за исключением НТВ и левой прессы, как могли пропагандировали новую партию.
   Вложение средств оправдало себя, и «управляемая демократия» победила: «Единство» заняла второе место после КПРФ (23, 2% против 24, 3%), а с учетом одномандатников, примкнувших к партии власти, – первое. ОВР набрала всего 13%. Власть также могла рассчитывать и на СПС – 8, 5%. Впрочем, и КПРФ, и ЛДПР были вполне открыты для сотрудничества.
   Однако Кремлю этого показалось мало. Складывается впечатление, что кому-то за зубчатыми стенами все время надо было доказывать свою необходимость. Первый маневр власти состоял в компромиссе с коммунистами: все комитеты Думы были поделены на две части, между «Единством» и КПРФ. Может быть, кремлевским политтехнологам вновь померещилась американская двухпартийность – КПРФ могла бы выполнять функцию социал-демократов.
   Второй маневр – союз с ОВР, что кажется вполне естественным, ведь обе партии представляли разные группы бюрократии. До выборов борьба шла за высший пост, за ключевые позиции, за личную безопасность и безопасность капиталов. Теперь эти вопросы разрешились, продолжение борьбы было не в интересах бюрократии, всегда предпочитающей жесткую властную вертикаль. Различия во взглядах и в идеологии в данном случае представляются менее важными. Кремль принял Лужкова и Шаймиева под свою опеку, появилась «Единая Россия», консолидированная партия власти, которая вместе с группами «Регионы России» и Народной партией Геннадия Райкова получила в Думе конституционное большинство. Ни коммунисты, ни правые больше власти нужны не были, произошло перераспределение думских комитетов. «Единая Россия» нуждалась в едином лидере, доверенном лице президента. Первым в этой функции выступил Б. Грызлов, вначале совмещавший партийное лидерство с постом министра внутренних дел. После усмирения губернаторов и консолидации партии власти административный ресурс в руках Кремля стал работать значительно эффективнее.
   Опасность отныне могла исходить только от внутренних разногласий в самой кремлевской администрации, которая полностью управляла и партийным строительством, и обеими палатами парламента. В какой-то момент борьба группировок привела к тому, что «силовики», питерские чекисты, пришедшие с Путиным, стали пропагандировать Народную партию в противовес «Единой России», слепленной А. Волошиным и В. Сурковым, представителями так называемой «семьи». Вскоре все встало на свои места: ушел Волошин, а вслед за ним, уже накануне президентских выборов – Михаил Касьянов. Семейная группировка оказалась рассеяна. Райков также перестал интересовать новую президентскую команду.
   Третий акт партийного строительства сверху – парламентские выборы 2003 года. Насколько я понимаю, главная задача власти тогда состояла в получении конституционного большинства, что позволило бы свободно менять Конституцию в следующем избирательном цикле. Достижение подобной цели требовало обеспечения полного доминирования «Единой России» и поражения КПРФ. Все главные СМИ непрерывно показывали репортажи с участием Путина, Грызлова, Шойгу. Губернаторы получили особые разнарядки с указанием процента, который должна была набрать на выборах «Единая Россия». В качестве противовеса КПРФ возникла «Родина» С. Глазьева и Д. Рогозина: джинн был неосторожно выпущен из бутылки, так что впоследствии пришлось разбивать союз этих политических лидеров.
   Давление на правых в тот момент было явно излишним, следовало лишь умело воспользоваться царящими в их стане противоречиями. Когда речь заходит о причинах поражения либеральных партий на выборах 2003 года, наряду с прочими факторами следовало бы отметить, что в глазах многих избирателей место правой партии заняла «Единая Россия». Партия власти и сам президент воспринимались как сила либеральная и демократическая и к тому же были овеяны духом патриотизма и государственности, которых правым явно не хватало.
   В итоге мы стали свидетелями полного триумфа «управляемой демократии»: власть получила конституционное большинство в Думе, так как одномандатники почти в полном составе перебежали во всевластную фракцию «Единой России». КПРФ потеряла значительное число мест и оказалась под угрозой раскола. «Полуторапартийную» модель можно считать окончательно построенной – на основе главной партии, вокруг которой ручные ЛДПР и «Родина» устраивают игры в оппозицию. Важно, что нарисованная картина является плодом трудов кремлевской администрации, партийного строительства сверху.
   Еще недавно в робких ростках протопартий можно было различить перспективы многопартийной системы, стоило лишь повысить ценность политического «приза». В настоящий момент партийная площадка окончательно зачищена. Какая в этом необходимость? С точки зрения развития демократии, даже управляемой, – никакой: с 1999 года Дума была вполне управляема. С точки зрения усиления личной власти президента или власти его команды – независимо от выборов и от завершения сроков законных полномочий – да, была. При этом все встает на свои места.

   8. 2. Избирательная система

   Избирательная система должна быть построена так, чтобы, с одной стороны, обеспечивать представительство во власти всех слоев населения, а с другой – отбирать лучших, быть каналом рекрутирования в элиту одаренных, умных, энергичных и вместе с тем толерантных, договороспособных руководителей. Требования эти весьма противоречивы. Та избирательная система будет лучшей для данной страны в данных условиях, которая будет держать все эти условия в равновесии. С точки зрения тех, кто уже обладает властью и ценит ее больше, чем абстрактные демократические ценности, лучшими кандидатами в представительный орган окажутся не просто вменяемые, но управляемые, послушные люди. Здравое требование может быть доведено до абсурда.
   В последние годы в избирательное законодательство были внесены многочисленные, в том числе и весьма разумные, поправки. Одновременно они привели к тому, что процесс формирования парламента оказался подконтролен исполнительной власти во главе с президентом. Я подчеркиваю – во главе с президентом, ибо в современной российской ситуации глава государства может считаться стоящим над всеми ветвями власти. Вообще принцип разделения властей не согласуется с построением силовой вертикали. Новейшие инициативы президента, как я постараюсь это показать, продолжают и развивают избранную однажды политическую стратегию.
   Представительность или эффективность
   Как известно, при всем многообразии форм существуют два основных типа избирательных систем – пропорциональная и мажоритарная. Первая создает наиболее полное представительство, при этом способствует прохождению в парламент большого числа партий, что снижает его работоспособность. Мажоритарная система, напротив, отдает победу одному из многих, тому, кто получил на выборах наибольшее число голосов. Тем самым она больше нацелена на отбор лучших (с учетом случайностей, разумеется) в ущерб представительности. Крайности обеих систем снимаются: при пропорциональной системе введением процентного барьера, который должна набрать партия, чтобы пройти в парламент; при мажоритарной системе – голосованием в два тура. Обычно при выборах глав исполнительной власти применяется мажоритарная система. Она же используется при выборах законодательной власти в США, Великобритании, Франции и прочих странах. В других государствах, например скандинавских, принята пропорциональная система.
   Предположим, что выборы считаются наиболее демократичными, когда учтены предпочтения каждого избирателя. Это со всей очевидностью предопределяет выбор пропорциональной системы, хотя доподлинно неизвестно, может ли максимальная представительность считаться идеалом демократии; мажоритарная система в соответствующих условиях не менее демократична, хотя и менее представительна.
   Если принять только что озвученный тезис, соотношение между долей избирателей с одинаковыми предпочтениями и долей депутатов в парламенте, которые этим предпочтениям соответствуют, будет равно единице. Согласно теории Ф. Алескерова, в этом случае так называемый коэффициент удельного представительства Rравен 1, и мы имеем дело с идеально пропорциональной системой. Всякое отклонение сверх единицы снижает представительность.

   Индексы удельного представительства и представительности парламента.
   Индекс удельного представительства подсчитывается по формуле:


   N– число партий, прошедших в парламент; ri– доля мандатов, полученных i-й партией от общего числа мандатов, распределяемых по пропорциональной системе; vi– доля голосов, полученных i-й партией на выборах от общего числа проголосовавших.
   Значительный перепад значений этого индекса от 1993 к 1995 году объясняется введением 5-процентного ценза, который преодолели лишь 4 партии из 46 (КПРФ, ЛДПР, НДР и «Яблоко»), в сумме набравшие 50, 5% голосов. В итоге почти половина избирателей не имела в Думе своих представителей.
   Минус этого показателя в том, что он учитывает только те голоса, которые поданы за партии, прошедшие в парламент.
   Другой показатель – индекс представительности парламента ρ, учитывающий неявку избирателей и голоса «против всех», – может быть рассчитан по формуле


   где η – доля избирателей, не пришедших на выборы; α – доля голосов, поданных против всех.
   Чем больше значение этого показателя, тем выше степень поддержки парламента населением. В таблице 8. 1 приведены значения Rи ρ для выборов в российскую Государственную думу и в парламенты ряда других стран.

   Таблица 8. 1. Индексы удельного представительства и представительности парламента (R и ρ) для выборов в ряде стран.


   * В Турции избирательный барьер составляет 10%.

   Источник: Алескеров, Платонов 2003; данные за 2003 год получены от Ф. Алескерова.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация