А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Иероглиф смерти" (страница 7)

   Глава 4

   1

   – Подожди здесь, – сказала Таня Кострикова своему бойфренду Гере и ушла в спальню.
   Там она сбросила с себя одежду, понюхала подмышки, скривилась и протерла их влажной салфеткой. Затем осмотрела свое отражение в зеркале и с удовлетворением отметила, что выглядит вполне себе эффектно. Накинув халат и затянув пояс, она вернулась в гостиную.
   Взяв с полки два бокала, бутылку и штопор, она поставила их на журнальный столик перед Герой. Он перестал дергать струны гитары и недовольно нахмурился.
   – Детка, после концерта я выжат как лимон.
   Она приподняла в усмешке бровь:
   – Хочешь сказать, что ты не в состоянии удовлетворить красивую девушку? А как же твое правило – «Всегда и везде»?
   – Я помню про свое правило.
   – Хорошо. Тогда я в тебе уверена. – Таня сама открыла бутылку, разлила вино и поднесла ему бокал. – Мне нравится думать, что ты всегда готов, Герочка.
   С этими словами она вынула из его рук гитару и вставила бокал в его холодные пальцы.
   – За любовь!
   Они чокнулись. Таня выпила несколько глотков вина, затем отставила бокал. Вынула бокал из пальцев Геры и тоже поставила его на столик.
   – Я соскучилась, – сказала она.
   – Я тоже, – промямлил Гера Палий, откинув со лба косички-дреды. – Но…
   Не дав ему договорить, Таня устремилась в атаку. Толкнула Геру на подушку головой, а сама быстро вскарабкалась на него и стала развязывать пояс халата.
   – Эй, погоди, – насмешливо сказал Гера. – Не надо так спешить. Между прочим, у меня сегодня был концерт. А после него я еще ширнулся с ребятами, так что сейчас я не совсем в форме.
   – Но я хочу! Хочу, понял?!
   В глазах Геры промелькнуло что-то вроде испуга.
   – Ты ненормальная, ты знаешь это?
   На мгновение взгляд ее остекленел.
   – Не называй меня ненормальной!
   – Ладно, прости.
   Распахнув полы халата, Таня обняла бойфренда за шею и наклонилась к нему. Горячо и страстно поцеловала в губы, расстегнула Гере ремень и «молнию» на ширинке, быстро просунула руку ему в трусы. Пожалуй, сделала это слишком грубо. Гера айкнул и слегка отстранился.
   – Да что с тобой? – недовольно проговорил он.
   – Ничего. – Она усмехнулась. – А с тобой? Ты внезапно превратился в гомика?
   По лицу Геры пробежала тень.
   – Ладно, детка. Как скажешь.
   Она почувствовала, как его сильные руки стиснули ее грудь. Затем одна рука скользнула вниз, в трусики. Таня закусила губу и застонала.
   …Гера, несмотря на усталость, делал все как надо, но в тот момент, когда он собрался войти в нее, Таня случайно бросила взгляд на окно и оцепенела от ужаса. Снаружи к стеклу прижалось чье-то бледное лицо. Таня вскрикнула и оттолкнула от себя Геру.
   – Ты чего? – хрипло спросил он.
   – Там… – сиплым голосом пробормотала Таня. – На нас кто-то смотрит…
   Гера приподнялся на локте, повернул голову и посмотрел на окно.
   – Дура, – насмешливо и недовольно произнес он. – Это ж у меня с прошлого Нового года. Помнишь, мой брат, удолбанный укурок, разрисовывал тут все? И эту рожу на окне тоже он намалевал. – Гера снова положил руки Тане на бедра. – Давай продолжим, детка!
   Таня снова отстранилась, а затем поднялась с дивана и запахнула полы халата.
   – Эй, ты чего? – сердито спросил Гера.
   – Настроения нет.
   – Завязывай прикалываться. – Гера протянул руку. – Иди сюда!
   – Нет, – твердо сказала Таня.
   – Не понял. Сама меня раскочегарила, а теперь…
   – У меня пропало настроение.
   – Настроение? – Некоторое время он изумленно на нее таращился, потом криво усмехнулся. – Нормальный расклад. А мне-то что теперь делать?
   – Развлеки себя рукой.
   – Ты чего несешь?
   – Типа ты никогда этого не делал.
   – Делал. Но когда был один. – Внезапно лицо Геры стало мягким и безвольным. – Слышь, Тань, ну брось выеживаться. Правда. Ты же знаешь, я уже не могу остановиться – после «дури» у меня всегда так.
   Казалось, Таня колеблется.
   – Ладно, – решила она наконец. – Только сотри эту дурацкую рожу с окна.
   – Прямо сейчас?
   – Да. Она меня раздражает.
   Лицо Геры снова помрачнело.
   – Ты точно ненормальная, – хмуро сказал он.
   – Не называй меня ненормальной! – крикнула Таня.
   – Ладно, ладно. Не психуй. Сейчас попробую стереть.
   Гера нехотя поднялся с дивана, сунул ноги в тапочки и зашаркал к окну. Таня потянулась за вином. Плеснула немного в бокал, а потом залпом выпила. Напряжение, не отпускавшее ее последние несколько часов, слегка ослабло.
   Прошлой ночью ей приснился жуткий сон. В этом сне была рыжеволосая девушка с бледным лицом, и она душила Таню, склонившись над ней так низко, что Таня чувствовала запах тления, исходивший от девушки, и видела ее глаза, подернутые белой пеленой смерти. Проснувшись, Таня схватила с тумбочки телефон и набрала номер Ирки Романенко, своей бывшей подружки, с которой не общалась почти год. Таня сама толком не знала, зачем она это сделала, как не знала и того, что бы она сказала своей бывшей подруге. Впрочем, телефон Ирки все равно молчал, так что говорить ничего не пришлось.
   Пока Гера скоблил ножом оконное стекло, Таня долила остатки вина. Помедлила несколько секунд, сжимая в руке бокал, а затем быстро выпила. Внезапно ей стало жарко. Таня поставила бокал на столик, стянула с кровати одеяло и накинула его на плечи. Потом взяла сигарету и зажигалку и вышла на балкон.
   Ночной ноябрьский холод остудил пылающее лицо. Таня хотела закурить, но вдруг увидела, что внизу кто-то стоит. На улице было темно, и Таня различала только силуэт человека, и тем не менее она поняла, что человек этот, задрав голову, смотрит прямо на нее.
   – Эй, тебе чего? – грубо окликнула Таня.
   Этаж был второй, и Таню с незнакомцем разделяло не такое уж большое расстояние.
   – Ты глухой? – громко и сердито спросила она. – Я сейчас своего парня позову – он тебе накостыляет!
   – Ты с кем там разговариваешь? – послышался за спиной голос Геры.
   Таня обернулась и ответила:
   – Да тут какой-то придурок на наши окна таращится.
   Гера вышел на балкон, взглянул вниз.
   – Какой придурок?
   Таня тоже посмотрела вниз. Во дворе никого не было.
   – Там кто-то стоял, – сказала она.
   – Где?
   – Внизу. Возле качелей.
   Гера посмотрел в сторону детских качелей.
   – Там никого нет.
   – Сама вижу, что нет. Он ушел.
   – Кто?
   – Тот, кто там стоял.
   Гера воззрился на Таню, несколько секунд молчал, затем сказал:
   – Слушай, тебе точно надо дунуть. У меня есть отличная трава, друг из Казахстана привез. Хочешь, забью косячок?
   – Я хочу выпить, – сказала Таня.
   – Что?
   – Выпить хочу. У тебя что-нибудь есть?
   Гера покачал головой:
   – Нет.
   – А магазин есть какой-нибудь поблизости?
   – Круглосуточный?.. Есть один. Но до него минут десять пешком.
   – Пошли! – решительно сказала Таня.
   На улице было промозгло. Таня подняла ворот пальто. Гера тоже подрагивал от холода. Было видно, что ему совершенно «не упирается» эта дурацкая ночная прогулка, но он послушно плелся рядом, зевая и передергивая плечами.
   – Подожди, я сигареты достану.
   Гера остановился. Таня, погруженная в невеселые размышления, не заметила этого и продолжила путь. Лишь пару секунд спустя, услышав позади какой-то шум, она остановилась. Оглянулась, намереваясь поторопить Геру, но никого позади себя не увидела. Улица была пуста.
   – Гера? – окликнула Таня, недоумевая.
   Никто не отозвался.
   – Гера!
   И снова молчание. Таню обдало холодом. Она завертела головой, надеясь, что Гера где-нибудь рядом – отошел в сторону или валяет дурака. На мгновение Тане показалось, что она видит ботинки Геры, торчащие из переулка носками вверх. Но она моргнула, и ботинки исчезли – словно кто-то молниеносно втянул Геру в переулок. И тут она услышала рычание.
   Таня повернулась на звук, заранее предчувствуя сердцем беду. Это была большая белая собака. Стоя возле угла дома, широко расставив лапы и пригнув голову к земле, собака смотрела на Таню пылающими глазами и рычала.
   Внезапно Таня услышала человеческий голос, негромко напевающий:

Спрячься, скройся, затаись,
Серой тенью обернись…

   Таня завертела головой, но никого не увидела. Лишь белая собака по-прежнему стояла в нескольких шагах от нее, и на мгновение Тане показалось, что тихий, шелестящий голос, напевающий песню, доносится из ее оскаленной пасти. А может быть, это был ветер?

Месяц или год пройдет —
Смерть твоя тебя найдет…

   Голос был вкрадчивый, неясный, тихий, но такой зловещий, что у Тани перехватило дух. Она испуганно попятилась. А затем, не в силах больше сдерживать обуявший ее ужас, закричала и бросилась бежать, но в ту же секунду кто-то навалился ей на спину и сбил с ног. Таня попыталась оттолкнуть от себя преследователя, но лицо ее обдало холодом, голова закружилась, а в следующую секунду она потеряла сознание.

   2

   Все-таки в музыке Малера слишком много тоски. На первый взгляд эта тоска светлая, но свет тут слишком призрачен, почти нереален, и сквозь него слишком отчетливо проглядывает мрачная изнанка бытия.
   Глеб выключил айпод и снял наушники.
   Вот и дом Оси Бриля. Хороший дом, жаль только, что находится в заднице у черта. А как еще назвать район, в котором из каждых десяти фонарей горят от силы два-три? Казалось, даже ветер здесь дул резче и лютее, чем где-нибудь в центре города, словно вымещал на редких прохожих свое злобное отчаяние.
   Вдобавок заморосил легкий дождь – что-то вроде невесомой влажной взвеси, которая холодом оседала на щеках и рукавах плаща. Глеб поднял ворот и передернул плечами. А ведь он мог сейчас сидеть в мягком глубоком кресле, со стаканом водки-тоника в руке, вытянув ноги к декоративному камину, в котором полыхали парафиновые свечи. Попивать коктейль и слушать хорошую музыку – Джерри Маллигана, например. Или старого слепого ворона Рэя Чарльза… А еще лучше Майлза Дэвиса. «Human Nature» – отличная вещь.
   Чтобы сократить дорогу, Корсак свернул к гаражам. Здесь стало еще темнее.
   Да, он мог бы сейчас сидеть и слушать печальную трубу Майлза Дэвиса. А вместо этого – полумрак окраинной улицы, едва подсвеченный тусклыми фонарями, обшарпанные гаражи да вот этот унылый дождь в придачу.
   И вдруг Глеб остановился. Он увидел Осю Бриля. Тот торопливо семенил по переулку, направляясь к своей машине. Глеб устремился вперед и хотел окликнуть приятеля, но в этот миг из-за угла вышли два крепких парня. Глеб снова остановился, внимательно вглядевшись в незнакомцев.
   Один из парней достал из-под куртки кусок железной арматуры.
   – Бриль, вали оттуда! – крикнул Глеб и бросился к биологу.
   Кусок арматуры взвился над головой бедняги Бриля, готовый обрушиться ему на череп, в этот миг биолог обернулся на голос Глеба, и железная палка прошлась по его лысоватой голове вскользь. Но тут подоспел второй парень – он ударил Бриля ногой в живот, а когда тот согнулся, хрястнул его кулаком по хребту. Биолог рухнул на грязную дорогу между гаражами.
   Глеб на бегу выхватил из кармана зажигалку-«вальтер» и выставил ее перед собой.
   – Оставьте его! – грозно крикнул он.
   Парни уставились на Глеба. Корсак перешел на шаг, но по-прежнему стремительно наступал на незнакомцев, держа их на прицеле своей хромированной зажигалки.
   – Убери ствол, коммерс! – хрипло проговорил один из верзил.
   – Только после того, как прострелю тебе башку! – сказал Глеб.
   Парень прищурился.
   – Калибр маловат. Этой пукалкой ты даже воробьев не напугаешь.
   – Хватит, чтобы выбить из твоей головы то дерьмо, которое ты по ошибке называешь своими мозгами, – убежденно заявил Глеб.
   «А хорошо сказал!» – не без удовольствия подумал он и снял зажигалку с декоративного предохранителя. Услышав характерный щелчок, парни явно напряглись. Один из них дернул щекой и проговорил с напускной развязностью:
   – Спокойно, братела. Не нервничай. – Он отшвырнул кусок железной арматуры в сторону. – Мы уже уходим. А этому козлу передай, когда очухается, что в следующий раз уроем.
   Крепыши развернулись и стремительно зашагали прочь. Глеб подождал, пока они скроются из вида, опустил пистолет-зажигалку и подошел к Брилю.
   – Ося, ты живой?
   Биолог сел на асфальте, подвигал головой и поморщился от боли в шее.
   – Черт… – выдавил он хрипло. – Кажется, у меня позвонок смещен.
   Глеб убрал зажигалку в карман и присел на корточки рядом с приятелем.
   – Кто это был?
   – Не знаю.
   Ося нашарил на асфальте очки. Глеб пристально посмотрел ему в глаза.
   – А если подумать?
   – Говорю тебе – я понятия не имею.
   Зрачки Глеба сузились.
   – Я спрошу в третий раз, Ося. И если ты продолжишь врать, я сам тебя отметелю. Кто послал этих парней? Отвечай!
   Биолог водрузил очки на нос, вздохнул и сказал:
   – Грубый ты, Корсак. Ладно, скажу. Все равно ведь узнаешь. Саша Перс выкупил мои долги у Распорядителя.
   – Какие долги?
   Бриль вздохнул и произнес грустным голосом:
   – Те самые.
   – Подожди… – Глеб озадаченно нахмурился. – Ты не выплатил долг? Я же дал тебе пять тысяч баксов.
   – Видишь ли, в чем дело, Глеб… – Ося поправил пальцем очки. – Стыдно признаваться, но… эти деньги я тоже проиграл. Решил отыграться, ну и… В общем, сам понимаешь.
   Несколько секунд Глеб молчал, а затем сказал:
   – Бриль, ты идиот. Сколько ты теперь должен?
   – Не так чтобы много, но… Десять тысяч.
   Глеб посмотрел на приятеля холодным взглядом и сказал:
   – Тебя убьют.
   – Может быть, – согласился Бриль. – Но, с другой стороны, если вдуматься…
   – Нет никакой другой стороны, – сказал Глеб. – Продавай машину.
   Лицо Бриля резко вытянулось.
   – Мою ласточку?
   – Тебе придется распрощаться с машиной или с собственной головой. Выбирай.
   Некоторое время биолог молчал, словно пришибленный масштабом катастрофы, потом вздохнул – тоскливее и протяжнее, чем прежде, и сказал:
   – Да. Пожалуй, ты прав. Не знаешь, как провернуть это побыстрее? И чтобы без больших потерь.
   – У меня есть один знакомый. Я ему позвоню. И не вздумай больше играть, понял?
   – Что ты. Ни в жизнь! – пообещал Бриль.
   Глеб пристально посмотрел ему в глаза.
   – Я серьезно, Ося. Не мечтай отыграться. Вообще не подходи к игровому столу.
   – Глеб, я понял.
   – Это не шутка.
   – Говорю же тебе – я понял! Дай лучше руку!
   Корсак протянул биологу руку и помог ему подняться на ноги. Бриль, поморщиваясь от боли, отряхнул пальто, затем достал из кармана сверток и протянул его Глебу:
   – Держи, это твое. Большеберцовая кость. Принадлежала молодому еще человеку. Скорей всего – молодой женщине. Кость свежая – если, конечно, можно так выразиться. Советую тебе выбросить ее куда подальше.
   – А как насчет того, чтобы отнести в полицию?
   Осип удивленно взглянул на Глеба сквозь мерцающие стеклышки очков.
   – Рехнулся? Это человеческая кость. Век потом не отмоешься. Впрочем, дело твое. Хочешь загубить репутацию – валяй, относи в полицию.
   – Моя репутация далека от совершенства, – заметил Глеб.
   – Да, но каннибалом тебя еще никто не называл. А ведь могут назвать. Подвезти тебя до метро?
   – Давай. Кстати, а ты чего делал на улице?
   Бриль отвел взгляд.
   – Да так… Решил пройтись перед сном.
   – Собирался на игру?
   Осип пожал плечами:
   – Какая теперь разница.
   – И то верно. Довезешь меня до метро – и живо домой. Понял?
   Бриль снова посмотрел на Корсака, и в глазах его появилась обида.
   – Глеб, чего ты со мной как с ребенком? Я же не идиот.
   – Факты говорят об обратном. Впрочем, дело твое. Хочешь загубить свою жизнь – езжай и играй.
   Бриль помолчал, потом пригладил ладонью мокрые от дождя волосы и сказал:
   – Ладно, чего уж там. Домой так домой. Поехали.
* * *
   Подходя к подъезду, Глеб услышал за спиной шорох и резко обернулся. Возле мусорных баков, в зыбком полумраке, кто-то стоял. Потухшая лампочка над дверью подъезда вдруг зажглась и, потрескивая, замерцала. В ритмично мигающем, тусклом свете Глебу показалось, что лицо у незнакомца бледное, словно намазанное мелом, а волосы висят по сторонам лица клочковатыми, грязными прядями.
   И тут Глеб выронил ключ. Нагнулся за ним, а когда выпрямился – возле баков никого уже не было. Корсак несколько секунд стоял неподвижно, вглядываясь в темный двор, затем пробормотал:
   – Дьявольщина какая-то.
   И повернулся к железной двери подъезда.
   Перед тем как вызвать лифт, Глеб привычно поднялся к почтовым ящикам, открыл погнутую жестяную дверцу и сунул внутрь руку. Он вздрогнул, когда пальцы его наткнулись на оберточную бумагу, хотя и был к этому готов.
   Сверток, который он достал из почтового ящика, был небольшой и легкий. На этот раз Глеб развернул его прямо на лестничной площадке. Пальцы его при этом слегка подрагивали. В свертке, как Глеб и предполагал, оказался фрагмент кости. Он был плоский, чуть вогнутый. На одной из сторон черным маркером были выведены две буквы – «d» и «a».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация