А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Иероглиф смерти" (страница 20)

   5

   Глеб довез своих пассажиров до дома Митиной бабушки и даже довел их до подъезда, а сам вернулся к машине и закурил. Он размышлял о странных перипетиях судьбы, которая вначале присылает тебе завернутые в бумагу кости, а потом знакомит с самой очаровательной женщиной на свете. И, кажется, даже дает тебе шанс…
   – Эй, друг! – окликнул Глеба незнакомый голос. – Угостишь сигареткой?
   Глеб обернулся, и в тот же миг крепкий кулак врезался ему в лицо. Корсак рухнул на асфальт. Высокий черноволосый парень с наката ударил его ногой по ребрам. Затем присел рядом с Глебом на корточки и сказал:
   – Чтобы я тебя больше не видел рядом с этой женщиной. Понял меня?
   Глеб сплюнул кровь и процедил:
   – Да пошел ты…
   Парень усмехнулся:
   – Неправильный ответ.
   Он коротко и хлестко ударил Глеба кулаком по лицу. Затем отчеканил:
   – Повторяю: еще раз увижу тебя рядом с этой женщиной – убью. Скажи, что понял, или я снова тебя ударю.
   Глеб посмотрел на здоровяка презрительным взглядом и небрежно проговорил:
   – Пошел к черту, дурак.
   Парень ударил снова. Затылок журналиста стукнулся об асфальт. В эту секунду из-за угла вышла Мария. Увидев распростертого на асфальте Глеба и сидящего рядом с ним дилера Макса, она вскрикнула и бросилась к ним. Макс повернул голову на крик и быстро поднялся на ноги.
   Мария ринулась на дилера с кулаками.
   – Какого черта ты творишь? – крикнула она гневно.
   Макс молча попятился, глядя на Марию с хмурой угрюмостью. Она ударила его кулаком по груди. Потом – по лицу. Он не отошел и не покачнулся.
   Мария взглянула на Макса ненавидящим взглядом и процедила сквозь зубы:
   – Чтобы через секунду духа твоего здесь не было.
   – Значит, вот так?
   – Значит, вот так.
   Он ухмыльнулся:
   – Зря. Вы еще придете ко мне за дозой.
   Потом развернулся и зашагал прочь, выбивая ботинками из луж брызги. Маша склонилась над Корсаком.
   – Глеб! Вы живы?
   – Да, – ответил Корсак. Приподнялся на локте, сплюнул кровь и добавил: – Но, кажется, не совсем цел.
* * *
   – Ай!
   – Терпите. – Мария сполоснула платок в миске с водой и принялась за вторую скулу Глеба.
   Он лежал на диване, головой на трех маленьких подушках. Лицо его было почти очищено от крови, но выглядел Корсак все еще скверно.
   – Знаете, в детстве я мечтала стать ветеринаром, – сказала Мария, обрабатывая его лицо.
   – И теперь решили, что настало время осуществить свою мечту? – Глеб попытался улыбнуться, но губы его были разбиты, и он поморщился от боли. – У вас неплохо получается.
   – С собакой или котом мне было бы легче, чем с вами, – иронично заметила Маша.
   – Почему?
   – Потому что они не болтают.
   – С этим не поспоришь, – согласился Глеб.
   Мария отложила тряпку и потянулась за коробкой с пластырем.
   – Не понимаю… – сказала она, вынимая пластырь из коробки. – Как вы могли так поступить?
   – О чем вы?
   – Почему дали этому мальчишке себя избить?
   – Ну, во-первых, он не спрашивал разрешения. А во-вторых… вы же видели, какой он здоровый!
   Мария аккуратно наклеила пластырь на распухшую переносицу Глеба.
   – Вы не похожи на тех, с кем легко справиться.
   Корсак хмыкнул.
   – Я был бы рад показать ему свой знаменитый хук правой, но парень застал меня врасплох.
   Мария чуть отстранилась и оценивающе оглядела лицо Глеба.
   – Ну? – спросил он тихо. – Как я выгляжу?
   – Отлично! Хоть сейчас под венец!
   – Если с вами – я готов.
   Мария чуть прищурила свои темные глаза, отчего лицо ее стало насмешливым и строгим одновременно.
   – Не шутите так, – сказала она. – Я ведь могу и согласиться.
   Глеб снова не удержался от улыбки.
   – Хорошая из нас с вами получилась бы пара, – сказал он весело. – На улице меня калечат – дома вы меня лечите. Гармоничный брак.
   – Я бы не дала вас в обиду, – с улыбкой заверила его Маша.
   – Правда?
   – Конечно. У меня есть огромный табельный пистолет.
   – И вы умеете им пользоваться?
   – А чего там уметь – берешь пистолет за ствол и бьешь противника рукояткой по голове. Как видите, все просто.
   Маша хотела поправить пластырь, но Глеб поймал ее руку и поднес к губам.
   – Не надо. – Мария мягко высвободила руку из его пальцев.
   – Почему? – спросил Глеб.
   – Это не приведет ни к чему хорошему.
   Корсак приподнял бровь:
   – Боитесь, что влюбитесь в меня?
   – Может быть.
   – Гм… А вы правы. Я бы не хотел, чтобы наши отношения превратились в скоропалительный, ни к чему не обязывающий роман.
   – А у нас с вами есть отношения? – осведомилась Маша.
   – Конечно. Вы спасли мне жизнь. Значит, теперь вы несете за меня полную ответственность. В каком-то смысле слова, вы теперь обязаны приглядывать за мной.
   – Знала бы, что этим кончится, оставила бы вас истекать кровью на асфальте. Кстати, можете подниматься и идти домой.
   Глеб сделал вид, что хочет встать с дивана, но скривился и снова опустил голову на подушку.
   – Не могу, – жалобно произнес он.
   Мария вскинула бровь:
   – Почему?
   – Кажется, у меня сломаны ребра.
   – С вашими ребрами все в порядке.
   – Правда? Но у меня и с ногой что-то не так. Должно быть, я подвернул ее, когда падал.
   Мария пристально посмотрела журналисту в глаза.
   – Не хотите уходить?
   Он мотнул головой:
   – Нет.
   – Но вам все равно придется это сделать.
   – Знаю. – Глеб шутливо поморщился. – И эта мысль приводит меня в ужас. Лучше скажите мне, Маша, у вас есть что-нибудь выпить?
   – Выпить? – Взгляд Марии снова повеселел. – С вашими-то разбитыми губами?
   – Я могу пить через трубочку, – заявил Глеб.
   Мария засмеялась.
   – Ну вы и проныра! Что ж, идея хорошая. Мне тоже надо снять стресс.
   Она поднялась со стула и подошла к серванту, за стеклянной дверцей которого стояло несколько бутылок с разноцветными этикетками.
   Вскоре Маша вернулась и поставила на журнальный столик два бокала и бутылку португальского портвейна.
   – А трубочку? – напомнил Глеб.
   – Ах, простите, забыла.
   Мария, посмеиваясь, зашагала на кухню.
   – Ничего смешного! – крикнул ей вслед Глеб.
   Он сел на диване, взял бутылку и глянул на этикетку. Пожал плечами и констатировал:
   – Не самый плохой вариант.
   Вернулась Мария не только с трубочкой-соломинкой, но и с тарелкой, на которой лежали пластинки копченого мяса и горсть оливок.
   – Решила, что так будет вкуснее, – прокомментировала она, пристроив тарелку рядом с бутылкой.
   Глеб наполнил бокалы.
   – Знаете, что сказал о портвейне поэт Сэмюэль Джонсон? «Красное вино – напиток для мальчишек, портвейн – напиток для мужчин».
   Они выпили по глотку.
   – Ну? – снова заговорил Корсак. – Вы мне расскажете про этого драчуна?
   – Зачем?
   – Вдруг он снова преградит мне путь. Информирован – значит, вооружен!
   – Он драгдилер, – сказала Маша. – Проходил у меня по одному делу свидетелем.
   Мария замолчала и снова поднесла бокал к губам. Глеб выждал немного, потом уточнил:
   – И все?
   – И все.
   – И что же его заставило броситься на меня?
   Она пожала плечами:
   – Кто знает. Быть может, он принял вас за конкурента.
   – Неужели я похож на драгдилера?
   Мария засмеялась.
   – Сейчас вы больше похожи на боксерскую грушу, над которой поработал Николай Валуев.
   Глеб поставил бокал на стол, нагнулся к Марии и хотел поцеловать ее, но она отстранилась.
   – Почему? – недоуменно спросил он.
   – Не хочу ничего испортить.
   – А с чего вы решили, что все испортится?
   – А разве нет?
   – В любом случае, я уверен, что рискнуть нам стоит.
   – Правда?.. Что ж, может быть, вы и правы.
   Она приблизила свое лицо к Глебу и нежно поцеловала его в израненные губы.

   Глава 9

   1

   Дождь за окном превратился в настоящий ливень. Дождевые струи хлестали по оконному стеклу, отбивали дробь по жестяному подоконнику. Снаружи бушевала стихия, но шум дождя, как всегда, действовал умиротворяюще.
   Он сидел в кресле, вытянув перед собой ноги и запрокинув голову назад, и слушал дождь. В шуме дождя ему слышался невнятный шепот, и в этом не было ничего странного. Ведь ОНИ только так и могут говорить с живыми – в шуме дождя, звоне падающей воды, шелесте листвы, скрипе половиц… И порою голоса их звучат более внятно, чем весь этот живой, многоголосый, отвратительный шум, который преследует человека с рождения до смерти.
   Человек в кресле пошевелился. Открыл глаза и посмотрел на окно, подсвеченное уличным фонарем. На миг ему показалось, что капли, усеявшие стекло, складываются в буквы и слова.
   Он встал с кресла и подошел к окну. Там, за окном, кто-то был. Кто-то стоял во мраке, заглядывая в окно. Неясный силуэт, который был чуть светлее окружающей его ночной тьмы. Глядя на этот силуэт и стараясь не потерять его во мраке, он приник к холодному стеклу – прижался лбом, положил на него ладонь, чувствуя кончиками пальцев живительный, бодрящий холод.
   Сегодня тьма была снова не страшна. Совсем не так, как вчера… И не так, как будет завтра.
   Завтра тьма снова станет зловещей и страшной. Она войдет в него, сделает его своей частью, поглотит его и обезличит. И поэтому он боялся кромешной тьмы. Так сильно, что никогда не гасил свет полностью.
   Свет… Его не могло быть много или мало. Достаточно было полоски света под дверью. Но стоило свету исчезнуть, стоило тьме вытеснить из своей страшной утробы последний блик, как тьма эта мгновенно наполнялась чудовищами.
   Шорохи, чудящиеся ему по ночам, были зловещими и угрожающими. Иногда, просыпаясь по ночам, он отчетливо слышал их, и тогда его кровь холодела в венах, а сердце цепенело в груди. И в этих шорохах, доносящихся из темноты, ему чудился шепот чудовищ, которые все ближе подступали к его кровати, обещая лишить его жизнь всяческого смысла и превратить ее в кошмар разочарований и несбывшихся надежд. И тогда он молил об одном – о том, чтобы этот шепот утих и чтобы чудовища, таящиеся во тьме, оставили, наконец, его в покое.
   Но сегодня этого не будет. Сегодня тьма дружелюбна, потому что во тьме этой он видит силуэт, который светлее окружающего мрака – светлее и сильнее.
   Но пора действовать. Пора выполнить обещанное.
   Сегодня все будет сложнее, чем обычно. Они наблюдают, они следят, они думают, что окажутся хитрее его. Но это не так.
   Он отпрянул от стекла, повернулся и зашагал к вешалке. Надел куртку, снял с крючка собачий поводок и связку ключей. Планшетный компьютер, купленный несколько дней назад, лежал в машине.

   2

   За окнами лил дождь, но живой огонь, полыхающий в кабинетном камине, давал достаточно тепла, чтобы согреть даже в самую лютую стужу. Депутат Логинов сидел в кресле, закинув ноги на пуф, и задумчиво смотрел на объятые пламенем березовые поленья. Он был одет в мягкий серебристый халат и домашние льняные брюки. Прядь не по возрасту седых волос выбилась из «мраморной» прически и упала Логинову на лоб, придав ему «вполне человеческий», как сказала бы когда-то его жена, вид. В длинных пальцах Александра Васильевича поблескивал, преломляя отблески огня, бокал с коньяком.
   В дверь кабинета постучали.
   – Да! – громко сказал Логинов, чувствуя досаду из-за того, что кто-то нарушит столь приятное его душе одиночество.
   В кабинет вошла Алена.
   – Пап… – робко окликнула она. – Можно с тобой поговорить?
   Логинов скосил глаза на дочь.
   – Что тебе нужно? – холодно спросил он.
   – Я хотела спросить… – Голос дочери чуть окреп, и это было неприятным признаком. – Я хотела узнать, долго мне еще тут сидеть?
   – Столько, сколько я посчитаю нужным, – сказал Логинов и снова повернулся к камину.
   Алена некоторое время мялась возле двери, а затем сказала, и голос ее дрогнул от гнева и волнения:
   – Это нечестно. Не обязательно держать меня под замком, папа! Ты можешь просто приставить ко мне охрану!
   Александр Васильевич не ответил. Он поднес бокал к губам и пригубил коньяка.
   – Я устала, – сказала Алена. – Я больше так не могу.
   – Не можешь? – Логинов холодно усмехнулся. – Нужно уметь отвечать за свои поступки. То, что сейчас происходит, – это прямое следствие твоих «шалостей».
   – Моих?
   – Твоих. И «шалостей» твоих чокнутых, распутных подруг.
   Логинов не видел лица дочери, но знал, что в этот миг оно побледнело.
   – Папа, я знаю, что виновата, – сказала она дрожащим голосом. – И я уже достаточно себя наказала.
   Он презрительно дернул уголком губ:
   – Наказала? Дура. Что ты можешь знать о наказании?
   – Побольше, чем ты! – гневно выкрикнула Алена. – Думаешь, я не знаю, кто ты такой?
   Александр Васильевич медленно, убийственно медленно, повернул голову и посмотрел на дочь холодными, прозрачными глазами.
   – Что ты сказала?
   – Что слышал! Думаешь, я не знаю, почему погибла мама? Я все знаю!
   – И что же ты знаешь?
   – Я была маленькая, но я была не дура! Я видела, как ты на нее орал в тот вечер! Видела, как она собирала вещи! Я помню, что ты крикнул ей вслед!
   Некоторое время Логинов молчал, потом усмехнулся и презрительно обронил:
   – Дура. Ничего ты не знаешь.
   – Это твой холуй Пак перерезал у машины тормозной шланг, – сказала Алена дрожащим, осипшим от волнения голосом. – Но приказал ему ты. Ты приказал убить маму, я это знаю! Так что не надо мне говорить про наказание! И не надо напоминать мне о моих «шалостях»! Моя вина только в том, что я твоя дочь!
   Александр Васильевич поморщился. Звук голоса дочери досаждал ему, а глупости, которые она несла, его утомляли.
   – Я устал от твоего бреда, – сухо проговорил Логинов. – Отправляйся к себе.
   Алена сжала кулаки.
   – Я ненавижу тебя! – выкрикнула она. – Ненавижу этот дом! Ненавижу все, что с тобой связано!
   – Правда? – На этот раз усмешка Александра Васильевича была снисходительной. – А что ты вообще любишь? Себя? Своих похотливых подружек, с которыми ты так весело проводишь время? Ты – гнилое семя. Похотливая извращенка – такая же, как твоя покойная мать.
   Лицо Алены дрогнуло, глаза наполнились слезами.
   – Ты… не можешь держать меня здесь против моей воли.
   Логинов вздохнул.
   – Отправляйся к себе, – устало сказал он.
   – Нет!
   И тогда он снова посмотрел на нее – таким холодным, змеиным, завораживающим взглядом, что Алена не выдержала, отвела глаза и сникла, присмирела.
   – Иди к себе и посмотри какой-нибудь фильм, – сказал Логинов.
   – Меня уже тошнит от фильмов, – прошелестела в ответ Алена. Она подняла на него покорный взгляд и робко добавила: – Скажи, чтобы мне снова включили Интернет.
   Пару секунд Логинов размышлял, затем кивнул и сказал:
   – Хорошо. Я распоряжусь, чтобы его включили.
   – Спасибо.
   Алена повернулась и вышла из кабинета.
   Вскоре Логинов снова чувствовал себя спокойно и умиротворенно. Он давно привык к вспышкам гнева дочери. И обвинения ее он выслушивал не впервые. Он видел в ней полное отражение своей покойной жены – со всеми ее недостатками, некоторые из которых были по-настоящему омерзительны. Что ж… двадцать пять лет назад его угораздило жениться на лесбиянке. Но это не самое худшее, что могло случиться с ним в жизни. В конце концов, это даже не страшно, это просто смешно. И, конечно, за это не убивают. За это просто выгоняют из дома.
   Александр Васильевич допил коньяк и потянулся за бутылкой, чтобы налить себе новую порцию.
* * *
   Алена сидела перед монитором, но все еще не могла ничего делать. Пальцы до сих пор дрожали так сильно, что она не могла совладать с компьютерной мышью.
   Почему она должна страдать? Она ничего не сделала. Она пыталась остановить их, да, пыталась. Господи, да у нее даже не было парня – никогда! Она говорила этим дурам, что все закончится бедой. Она пыталась позвонить в милицию, и не ее вина, что эти дуры отняли у нее телефон.
   Господи, ну почему все это случилось с ней? Все, что она хотела, – это заиметь подруг. Настоящих подруг, с которыми можно поболтать, посмотреть вместе кино, походить по магазинам, обменяться шмотками… Неужели она просила о многом?
   Алена вспомнила гневное лицо Иры Романенко, когда она заикнулась о том, что Эльзу нужно отпустить.
   – Хочешь, чтобы наши мальчики и тебя пустили по кругу, чертова лесбиянка? Тебе это будет приятно, да?
   А потом Ира ударила ее. Наотмашь, по лицу, всей ладонью. Удар был похож на ожог.
   …Алена заплакала тогда и заплакала сейчас.
   «Нужно не думать об этом, – сказала она себе. – Нужно забыть!»
   Алена вытащила из упаковки «Клинекс» салфетку и вытерла глаза. Потом высморкалась в ту же салфетку, смяла ее и бросила в мусорную корзину.
   – Нужно забыть, – сказала она вслух.
   Голос прозвучал более-менее твердо, и это помогло Алене успокоиться. Она положила пальцы на клавиатуру – они больше не дрожали.
   …Вот и нужная страница. Интернет-форум для таких же заблудших душ, как Алена. Главное, чтобы ее новая подруга была в Сети.
   Есть!
   Sapfira85!
   «Какое счастье, что ты на месте!» – радостно подумала Алена.
   И пальцы ее резво забегали по клавиатуре.
   ПРИВЕТ, САПФИРА!
   ПРИВЕТ, АРВЕН!
   ОН РАЗРЕШИЛ МНЕ ПОДКЛЮЧИТЬ ИНТЕРНЕТ! ТЕПЕРЬ МЫ СНОВА СМОЖЕМ ОБЩАТЬСЯ!
   ОН НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ДЕРЖАТЬ ТЕБЯ НАСИЛЬНО
   ДА. НО МОЙ ПАПА ДЕЛАЕТ ВСЕ, ЧТО ЗАХОЧЕТ
   РАЗВЕ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СБЕЖАТЬ?
   Я БЫ РАДА. НО НАШ ДОМ ОХРАНЯЕТСЯ
   Пауза. А затем:
   Я ЗНАЮ, КАК ТЕБЕ ВЫБРАТЬСЯ
   КАК?
   ТЫ РАССКАЗЫВАЛА, ЧТО В КАБИНЕТЕ ТВОЕГО ОТЦА ЕСТЬ ТАЙНЫЙ ХОД, КОТОРЫЙ ВЕДЕТ НАРУЖУ
   ДА. НО ПАПА НЕ ПОДПУСТИТ МЕНЯ К НЕМУ
   И снова пауза. Алена нетерпеливо ждала ответа. И он последовал:
   ТЫ МОЖЕШЬ ВЫБРАТЬСЯ, КОГДА ОН БУДЕТ СПАТЬ
   ОН НЕ СПИТ. У НЕГО БЕССОННИЦА, И ОН ПОСТОЯННО ТОРЧИТ В КАБИНЕТЕ
   ОН ПЬЕТ СНОТВОРНОЕ?
   ДА. ИНОГДА
   ТЫ ЗНАЕШЬ, ГДЕ ОНО ЛЕЖИТ?
   ДА. В АПТЕЧКЕ
   ПОЧЕМУ НЕ СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ ОН СПАЛ КРЕПЧЕ, ЧЕМ ВСЕГДА? СДЕЛАЙ ЕМУ ЧАЙ И РАСТВОРИ В НЕМ НЕСКОЛЬКО ТАБЛЕТОК. А КОГДА ОН УСНЕТ, ПРОБИРАЙСЯ К ТАЙНОМУ ХОДУ
   Алена помедлила несколько секунд в нерешительности, а затем отстучала:
   И ЧТО БУДЕТ ПОТОМ?
   Я ВСТРЕЧУ ТЕБЯ! ТАМ, ГДЕ ТЫ СКАЖЕШЬ!
   Алена улыбнулась. Она снова чувствовала приятное волнение и сладкую истому внизу живота – ощущение, о котором она, кажется, давно уже забыла.
   МЫ НИКОГДА НЕ ВИДЕЛИСЬ ВЖИВУЮ
   ЗНАЧИТ, ЭТО БУДЕТ НАША ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА
   Я НЕМНОГО БОЮСЬ
   ПОНИМАЮ. НО ЛУЧШЕ ЖАЛЕТЬ О ТОМ, ЧТО СДЕЛАНО, ЧЕМ О ТОМ, ЧТО НЕ СДЕЛАНО
   Алена кивнула. Да! Боже, как это верно! Как это правильно!
   ТЫ ПРАВА. Я ПОПРОБУЮ НАЙТИ СНОТВОРНОЕ
* * *
   Толя Волохов делал все, чтобы не уснуть, – пил кофе, слушал радио, протирал глаза холодной водой из бутылки со льдом, которую прихватил из дома. И все же на третьем часу дежурства он задремал. Ненадолго, всего на несколько секунд, но и этих десяти секунд хватило, чтобы пропустить самое важное. По крайней мере, это было первое ощущение, которое испытал Толя, когда открыл глаза и увидел белую собаку в нескольких метрах от своей «девятки».
   Ему понадобилось мгновение, чтобы открыть дверцу и выскочить из салона. Еще мгновение – и в руках Волохова появился пистолет. Собака ринулась на Толю. Он нажал на спуск. Громыхнул выстрел. Пуля ушла мимо, пес прыгнул и вцепился Волохову в правое запястье.
   – Чтоб тебя… – проревел Волохов, переложил пистолет в правую руку и с размаху обрушил его рукоять псу на голову.
   Потом он ударил еще раз. И еще. Тварь разжала клыки, повернулась и бросилась к лесу. Толя, не обращая внимания на боль в раненом запястье, несколько раз выстрелил ей вслед. Одна из пуль достигла своей цели, пес перекувыркнулся в воздухе и шмякнулся на траву, но тут же снова вскочил на ноги и скрылся за черной стеной деревьев и кустарников.
   А к Волохову уже бежали охранники.
   – Поднимайте тревогу! – громогласно крикнул им Толя. – И проверьте, на месте ли девчонка!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация