А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Иероглиф смерти" (страница 1)

   Евгения и Антон Грановские
   Иероглиф смерти

   Глава 1

   1

   Зима в этом году наступила раньше обычного. Утром метеослужба заверяла, что к полудню выпавший вдруг посреди ноября снег растает, но этого не случилось.
   Когда белый «Мерседес» остановился в безлюдном переулке, было уже девять часов вечера, а снег лежал таким же сплошным слоем, как и утром. И хотя по сравнению со вчерашним днем нисколько не похолодало, белое полотно, покрывавшее тротуар и так непривычно контрастировавшее с темными домами, создавало ощущение зимнего студеного холода.
   Ира Романенко посмотрела на парня, сидевшего за рулем, и спросила:
   – Почему мы остановились?
   Тот, не отвечая, достал из бардачка стеклянную фляжку с коньяком.
   – Выпьем по глотку?
   – Ты за рулем.
   – От одного глотка ничего не случится. – Андрей Голубев улыбнулся. – Давай, прими как лекарство!
   Снег за окном был таким холодным, а зима впереди – такой долгой, что Ира не удержалась, взяла бутылку и отпила глоток. Коньяк горячей волной пробежал по пищеводу. Телу стало жарко, но темная улица снаружи стала еще холодней и бесприютней. Черт бы побрал эту утомительную, как хроническая болезнь, московскую зиму – мокрую, пасмурную, промозглую.
   Андрей забрал у Иры бутылку и приложился сам. Пока он пил, она смотрела, как размеренно дергается его острый кадык, поросший легкой элегантной щетиной. Хотя что в ней элегантного?
   Этот парень воображал себя великим художником, а на деле был обычным бездарем, которому повезло попасть «в струю».
   Настроение у Иры продолжало портиться. Андрей отнял бутылку ото рта и вытер мокрые губы ладонью.
   – Хороший коньяк, – резюмировал он.
   – Если тебя остановит гаишник…
   – Не волнуйся, отмажусь. – Он усмехнулся и небрежно хлопнул себя ладонью по внутреннему карману пиджака, в котором, как она знала, лежал бумажник, и в этом жесте было столько глупого самодовольства, что Ире стало и смешно, и противно одновременно.
   «Противно». Пожалуй, это чувство появилось не впервые за сегодняшний вечер. Он был симпатичный парень, этот Андрей Голубев, но, пообщавшись с ним неделю, Ира отчетливо поняла, что продолжать отношения, а уж тем более доводить их до постели, ей не следует. Да, для настоящих отношений он не годится. Так же, как те, кто был до него. Терпелив? Да. Но этим его достоинства ограничивались.
   Отпив еще глоток коньяка, Ира подумала, что, пожалуй, и дружеским отношениям пора положить конец. Слишком уж он нудный, хоть и при деньгах.
   Андрей, однако, был настроен иначе. Ира понимала это, но не испытывала особого беспокойства. Даже под хмельком, даже после недели тщетных надежд и обещаний, которыми она его кормила, на насильника Голубев все равно не тянул. Кроме того, сегодня она пару раз уже давала ему понять, что не в восторге от их общения. Он, конечно, тугодум и может не понимать намеков, но наверняка уже чувствует, что что-то не так.
   Голубев закрутил бутылку и, продолжая держать ее в руке, вдруг полез целоваться. Он застал Иру врасплох, и она не успела отпрянуть.
   Продолжая целовать ее губы, Андрей сунул руку ей под кофточку, пробрался под лифчик и стиснул ее грудь. Рука у Голубева была холодная, и от прикосновения его пальцев к ее коже Ира вздрогнула. И щетина, эта вечная щетина на его щеках. Заброшенное лицо, заброшенная улица, заброшенный город…
   Он продолжал ее целовать, но словно сам стал зимой. Скучной, долгой, серой. И вдруг Ире стало тоскливо. Захотелось домой – в тепло, уют, подальше от этих холодных рук и белого снега за окном, придававшего безлюдной улице какой-то неживой вид.
   – Нет! – сказала Ира, схватила его руку и выдернула из-под своей кофточки. Словно стоп-кран дернула.
   – Что? – не понял Андрей.
   – Я не хочу.
   На небритом лице Голубева отобразилось недоумение.
   – Издеваешься? У меня уже встал!
   – Пусть снова ляжет, сегодня ему ничего не светит.
   Андрей пару секунд тупо на нее смотрел, потом усмехнулся и снова полез целоваться.
   – Я сказала – нет! – Ира резко оттолкнула его.
   На этот раз лицо Андрея стало недоуменным и обиженным.
   – Ты же говорила, что сегодня дашь. Отвечай за базар!
   Губы Иры презрительно скривились.
   – Придурок. Ты сам-то себя слышишь?
   Поняв, что переборщил, Андрей примирительно улыбнулся.
   – Малышка, давай не будем ссориться. Я от тебя без ума, ты же знаешь. У тебя нет настроения – я понимаю. Нет так нет. Один поцелуй в знак примирения, и я отстану. Ну?
   Не дождавшись ответа, он снова запустил руку ей под кофточку. Ирину передернуло, как от удара током.
   – Отвали от меня! – холодно бросила она.
   Но он не думал отступать. Внезапно Ира поняла, что Андрей ей омерзителен. И еще – что, пока она в машине, он не прекратит свои попытки, и даже наоборот – усилит натиск, для него это теперь вопрос чести. Мужской чести.
   – Открой дверь, я выйду! – резко сказала Ира.
   Андрей не отреагировал, тогда она протянула руку к панели и сама отщелкнула кнопку центральной блокировки. Затем открыла дверцу и опустила ногу на асфальт, но Андрей схватил ее за рукав куртки и выпалил:
   – Куда ты пойдешь? На улице темно и холодно!
   – Доеду домой на метро.
   – До метро отсюда минут двадцать пешком!
   – Лучше пешком, чем с таким гадом, как ты.
   Этого он не ожидал. Пальцы, державшие рукав куртки, разжались сами собой. Уязвленное мужское самолюбие.
   – Ладно, нет проблем. Хочешь идти – иди.
   Ира взглянула на побагровевшее лицо Андрея. Через несколько секунд чувство обиды превратится в ярость. Нужно спешить. И она быстро выбралась из салона.
   Лицо ее обдал ледяной, мокрый ветер – будто в прорубь прыгнула. Ничего, успокоила она себя, метро не так уж далеко. И, если повезет, через полчаса она будет дома. Ира видела ярко освещенный «колпак» метро, когда они проезжали мимо него на машине, и знала, где он находится.
   Подняв воротник куртки, она бодро зашагала по тускло освещенной улице. «Мерседес» двинулся с места и покатил следом. Когда автомобиль поравнялся с Ирой, Андрей высунул руку из окна и схватил ее за запястье.
   – Погоди!
   Ирина яростно стряхнула его руку:
   – Я сказала: отстань от меня!
   – Ладно. Как скажешь. – Физиономия его исказилась от натужной усмешки. – Не такая уж ты и красавица.
   Он прибавил скорость, но Ира успела услышать злобно брошенное:
   – Сука.
   «Мерседес» скрылся за углом.
   Ира сразу почувствовала себя одинокой. Вечер был холодный и темный. Фонари светили через один. Стал падать снег, а может быть, падал раньше, но Ира не сразу это заметила.
   Подняв воротник куртки, она быстро шла к метро. Путь проходил через небольшой сквер. Едва Ирина ступила на асфальтовую дорожку аллеи, как ей показалось, что она слышит легкий шум чьих-то шагов. Ира остановилась и прислушалась. Нет, ничего. Должно быть, нервы расшалились. Она пошла дальше.
   Странный звук повторился. На этот раз шум шагов звучал отчетливо – словно кто-то семенил по асфальту быстрой и легкой, как у ребенка, поступью.
   Ира не хотела оборачиваться, но нервы сдали, и она обернулась. По коже ее пробежал мороз, когда она увидела за спиной собаку. Это был большой белый зверь, словно вобравший в себя сумеречную, недобрую белизну первого промозглого снега. Пес остановился в нескольких шагах от Ирины и угрожающе зарычал. Белые клыки зловеще замерцали в полумраке.
   «Главное – не бежать!» – сказала себе Ирина.
   Она отвернулась и продолжила путь. Через несколько шагов легкий шум за спиной стих. Ира снова обернулась. Зверь больше не преследовал ее. Приободрившись, она ускорила шаг, но тут дорогу ей преградила светлая фигура, и Ирина остановилась как вкопанная. Человек стоял спиной к горящему фонарю, благодаря чему очертания его фигуры были окаймлены призрачной аурой света, а черт лица было не разобрать.
   Ирина оцепенела, но спустя пару секунд сумела собрать волю в кулак, быстро сунула руку в сумочку и достала газовый баллончик.
   – Не подходите! – крикнула она. – Это газ!
   Фигура не шевелилась. Тогда Ирина повернулась и бегом бросилась к освещенной улице, стараясь побыстрее миновать аллеи сквера.
   Краем зрения она уловила какое-то быстрое движение справа от себя, а потом увидела, словно в замедленном кино, как из тьмы вынырнула белая собачья голова с оскаленной пастью и как сверкнувшие зубы пса сжались на ее запястье. Боль пронзила руку, Ира закричала и выронила баллончик.
   – Помогите! – успела крикнуть она, силясь вырвать руку из собачьих клыков.
   Клыки разжались, но в тот же миг что-то сильно ударило Иру по затылку, и она поняла, что лежит на асфальте – лицом вниз. А потом кто-то насел на нее и вдавил ее лицо в асфальт с такой силой, что у Иры хрустнула переносица. Хрипя и хватая воздух открытым ртом, Ирина вдруг со всей отчетливостью поняла, что этот вечер – последний в ее жизни, и больше ничего не будет, кроме боли, ужаса и отчаяния. И она оказалась права.

   2

   На улице было сыро и прохладно. Журналист Глеб Корсак купил еще банку джин-тоника, сделал несколько глотков и поморщился – какая гадость! На душе было паршиво. В голове играл хмель.
   «Нет, ну что за жизнь, а?» – с тоской подумал Глеб. Мало того что затеяли судебное разбирательство, так еще и вышибли из газеты. Можно, конечно, работать фрилансером, но потеря в доходах предполагалась весьма ощутимая.
   И что, собственно, такого уж крамольного он сделал? Ну написал серию статей, посвященных исповедям убийц, отбывающих пожизненное наказание. Ну показал их не злобными тварями, а обыкновенными людьми. И что с того? Разве они не люди?
   Видите ли, убийцы в его изображении получились слишком уж человечными и вызвали у читателей симпатию. И что с того? Даже акулы-людоеды могут вызвать симпатию, что уж говорить про людей!
   Перед глазами у Корсака встали лица родственников убитых, которые поджидали его с плакатами возле дверей редакции. Он вспомнил их гневные крики. Вспомнил шквал угроз, который они обрушили ему на голову, когда он вышел из редакции. Отхлебнул джин-тоника и швырнул банку в урну.
   Что ж, наверное, эти люди имели право сделать то, что они сделали. Он невольно задел их чувства. Но журналист постоянно задевает чьи-нибудь чувства. Глеб ожидал скандала, но не думал, что скандал раздуется до такой абсурдной степени, и уж тем более не думал, что его вышибут с работы за статьи, которые стали сенсацией и увеличили тираж газеты на треть. Воистину мир жесток и несправедлив…
   Мысли путались в голове у Глеба Корсака. Слишком много водки с тоником было выпито. Слишком мало часов в последние несколько суток он посвящал сну. Но до сна ли сейчас? И время ли быть трезвым?
   Глеб представил себе круглую, лоснящуюся физиономию главного редактора Турука и сжал кулаки. Злость, поднявшаяся в душе под влиянием алкоголя и дурных воспоминаний, снова и снова прокручиваемых в голове, требовала выхода.
   У обочины дороги остановилась черная «Тойота». Стекло опустилось, и толстый мордоворот, высунув голову, со смехом проговорил:
   – Пацаны, смотрите, какая лапа идет!
   Глеб проследил за его взглядом и увидел девушку в светлом плаще, торопливо идущую по тротуару к дому.
   – Поцелуешь меня, лапуля?! – крикнул ей мордоворот.
   Девушка, не оглядываясь, ускорила шаг.
   – Если хочешь – я тебя поцелую, – предложил мордовороту Глеб.
   Громила повернул голову и уставился на него так, будто увидел перед собой говорящую урну. Глеб понимал, что впечатление, которое он сейчас мог произвести, не слишком-то соответствует образу крутого парня. Среднего роста, с всклокоченными волосами, худощавый… Плащ помят и расстегнут, галстук сбился набок… Не хватает только очков и конторского портфеля в руке, чтобы довершить портрет подвыпившего и обнаглевшего клерка.
   – А тебе чего надо, придурок? – презрительно проговорил мордоворот.
   – Хочу, чтобы ты не ушел отсюда разочарованным, – отозвался Корсак. – Так что насчет поцелуя?
   Мордоворот прищурился:
   – Грубишь, тля?
   – Наоборот – виляю хвостом. Если тебе не видно, можешь обойти и посмотреть на мою задницу.
   Физиономия мордоворота побагровела.
   – Думаешь, ты клоун? – свирепо спросил он.
   – Думаю, я чудо, – с улыбкой ответил ему Глеб.
   Дверцы машины открылись, и двое крепких мужчин в кожаных куртках выбрались наружу.
   – Дыня, он же ботан, – сказал один из них, лысый, как колено.
   – Ничего, Яйцо, ботанов тоже надо учить, – отозвался мордоворот. И добавил с ухмылкой: – Чтобы не наглели.
   Мордоворот стремительно пошел на Глеба. Тот не попятился и не развернулся, он чуть отвел назад правое плечо, а потом спокойно и четко врезал бугаю кулаком по физиономии. Удар снес громилу с ног и швырнул его на асфальт.
   Лысый остановился и с изумлением уставился на своего вырубившегося товарища. Затем перевел взгляд на Глеба и хрипло проговорил:
   – Ты чего сделал?
   – Дал Дыне в дыню, – сказал Корсак. И уточнил: – А тебя, кажется, зовут Яйцо?
   – Ах ты…
   Лысый выхватил из кармана травматический пистолет. Глеб, не дожидаясь продолжения, шагнул вперед и врезал лысому верзиле ботинком между ног. Тот вскрикнул, выронил пистолет и, зажав отбитую мошонку руками, согнулся пополам. Глеб посмотрел в сторону «Тойоты» и громко спросил:
   – Кого еще поцеловать?
   Тонированное стекло поднялось, скрыв от посторонних глаз мрачную утробу автомобиля.
   – Вот так всегда, – усмехнулся Корсак. – Пообещают и обманут.
   Он повернулся и направился к дому, но пройти успел всего несколько шагов. Его догнали сразу двое. Глеб резко повернулся и сжал кулаки, намереваясь сильно огорчить своих преследователей, но мощный удар кулаком в челюсть швырнул его на асфальт. А потом в ход пошли ноги.
   «Меня бьют», – понял Корсак, но тут ботинок противника врезался ему в висок, перед глазами у Глеба помутилось, и он потерял сознание.

   Очнулся Глеб (если, конечно, это слово применимо к бедолаге, из которого чудом не вышибли дух) в своем любимом баре «Дэдлайн». Черт его знает, как он сумел доковылять до бара. В теле болела каждая клетка. Но лицо, как ни странно, пострадало мало.
   Глеб подумал, что название бара полностью соответствует границе, к которой он подошел сегодня вечером[1]. Уже месяц он только и делал, что шлялся по барам и ночным клубам, швыряя деньги направо и налево. Банковский счет за это время сжался до микроскопических размеров, подобно ослиной коже из знаменитого романа. Пора было завязывать.
   К столику подошел официант Саша, старый знакомый Глеба.
   – Тяжелый день? – поинтересовался он, взглянув на Корсака.
   – Угу.
   – В последнее время тебя слишком часто бьют, дружище.
   – Бьют – значит, любят, – констатировал Глеб. – Принеси чего-нибудь… продезинфицировать.
   – Глеб, у тебя губа разбита – будет больно.
   – Ничего. Это мое привычное состояние.
   Официант ушел, а вскоре вернулся с графинчиком водки и парой тарелочек с закусками. Наполнил рюмку, пододвинул ее к Глебу.
   – Только не переусердствуй, – посоветовал он.
   – Не буду, – пообещал Корсак.
   Выпив рюмку и закусив соленым рыжиком, Глеб задумался. Выпивка – это, конечно, хорошо. И пускать свою жизнь под откос – занятие ненапряжное и веселое. Но рано или поздно все равно придется эту самую жизнь налаживать. Одним словом, не пора ли подумать о новой работе?
   Глеб Корсак был не из тех людей, которые откладывают дела в долгий ящик. Приняв решение, он тут же достал из кармана плаща мобильный телефон, порылся в справочнике, нашел нужный номер и нажал на кнопку связи.
   – Алло, Елена Прекрасная… Да, это Глеб. Привет! Нет, еще не женился. Слушай, у меня нет времени на предварительные ласки, поэтому перейду сразу к делу. Что за работу ты мне предлагала?.. Так. Так. Работа в офисе?.. Пожалуй, я могу попробовать… Начальником?.. Еще лучше. Но помни, что ты мне говорила: мы теперь просто друзья. Нет, я не боюсь домогательств, я просто расставляю все точки над «i»… Вот только не надо пошлить. Все, до завтра!
   Корсак отключил связь и сунул мобильник в карман. После чего задумчиво посмотрел на графин с водкой.
   Итак, работа в офисе. С девяти утра до шести вечера. Узел галстука – под кадык, волосы причесаны, щеки выбриты, на морде – вежливая улыбка. А вокруг – белые стены и офисные шкафы с папками. И так каждый день с утра до вечера. Да, и еще курение в специально отведенном месте… Как говорили в Древнем Риме: добро пожаловать в рабство.
   Глеб вздохнул и потянулся за графином.

   Мужчина в длиннополом сером пальто уселся за стол и посмотрел на Глеба внимательным, дружелюбным взглядом. Долговязый, пожилой, лет этак пятидесяти с гаком на вид, с седоватыми, прилизанными волосами. Глаза большие, блекло-голубые и смотрят с насмешливым спокойствием.
   – Глеб Корсак, я полагаю? – спокойно спросил он.
   – Угадали. – Глеб прищурил золотисто-карие глаза и осведомился: – Свое имя вы умеете произносить так же четко?
   Мужчина улыбнулся и сказал:
   – Я – Третий.
   – А куда подевались первые два? – уточнил Глеб.
   – Третий – моя фамилия. А зовут меня Валерий Николаевич. Я в курсе того, что вы сейчас на мели. Могу я узнать: что именно с вами приключилось?
   – Жизнь, – ответил Корсак и сунул в губы сигарету. Начинать беседу с упоминания о «мели» этому парню не следовало. – Знаете что, Третий… – Голос Глеба зазвучал угрожающе. – Почему бы вам не отправиться на поиски первого и второго?
   – Прошу прощения, я лезу не в свои дела. Я пришел сюда предложить вам работу. Причем – срочную.
   – Вот как? И что за работа?
   – Через два часа состоится крупная игра. Ставки будут пятизначные.
   Глеб чуть подался вперед.
   – Что за игра?
   Третий улыбнулся и приступил к объяснениям. Говорил он негромко, но четко, тщательно подбирая слова и поясняя там, где нужно было пояснить, чтобы не заставлять Глеба переспрашивать. Наконец он закончил.
   Корсак прикурил от зажигалки, положил ее на стол.
   – Я вынужден отказаться, – сказал он.
   – Почему? – спокойно осведомился Третий.
   – Слишком опасно.
   – У вас будет охрана.
   – Я сказал: нет.
   Этот ответ Третьему не понравился.
   – Я тоже буду рядом, – настойчиво проговорил он. – И не только я. Вы будете работать в рамках «системы». Мы позаботимся о вашей игре. Мы позаботимся о вашем выигрыше. Мы позаботимся о вас.
   Корсак прищурил насмешливые глаза:
   – Может, вы мне и зуб запломбируете? Второй месяц не могу добраться до стоматолога.
   – Послушайте, Глеб…
   – Нет, это вы послушайте. Полгода назад я завязал с картами. Совсем. Можете передать это или самому Саше Персу, или его боссу. Ведь это он вас послал?
   Третий чуть склонил голову в знак согласия.
   – Вы забавный персонаж, и мне было весело вас послушать, – продолжил Корсак. – Но я сказал вам «нет», и теперь все, чего я хочу, так это просто выпить.
   – Разумное желание, – одобрил Третий после паузы. – Я могу вас поддержать. Время почти восемь, и мой рабочий день давно закончен.
   – Валяйте. Но если продолжите втирать мне про новую работу, я выдерну вам ноги, вставлю их вам в задницу вместо крыльев, а потом вышвырну вас в окно – даже не пожелав приятного полета. Ясно излагаю?
   Третий, глядя на Глеба спокойными голубыми глазами, ответил:
   – Вполне.
   – Вот и хорошо. – Корсак повернулся к барной стойке и окликнул: – Саша! Будь добр, принеси нам еще один графин и две рюмки!
* * *
   Пробуждение далось нелегко.
   – Доброе утро, Глеб Олегович!
   Корсак сел на кровати, свесив босые ноги на пол, и посмотрел на Третьего мутным взглядом. Потом вздохнул и сказал:
   – Вряд ли я в раю, раз вижу перед собой вашу рожу.
   Валерий Николаевич вежливо улыбнулся:
   – Рад, что вы меня помните. – С интересом посмотрел на крутые татуировки, покрывающие плечи и грудь Корсака («Дань молодости», – как говорил о них сам Глеб), и спросил: – Как вы себя чувствуете?
   – Как я себя чувствую? У меня в памяти провал размером с Марианскую впадину, а в башке ухают куранты. Прекрасно! – Корсак поморщился от головной боли, снова скосил глаза на Третьего и спросил: – Какого дьявола вы здесь делаете?
   – Я привез вас вчера домой.
   – Ясно. Значит, мы вчера пили вместе?
   – Да.
   – После игры?
   – Да.
   Глеб провел ладонью по небритому лицу.
   – Кажется, игра мне не удалась.
   Третий сочувственно улыбнулся, после чего проговорил:
   – Вы подумали, что ваш противник блефовал. И не угадали. Я пытался вас предостеречь, но вы меня не слушали. Вы плюнули на систему и решили добить противника в одиночку. На свой страх и риск.
   Корсак помолчал.
   – Сколько составил проигрыш?
   – Не слишком много. Всего пятнадцать тысяч долларов. Ваше финансовое участие шеф оценил в пять. Шеф просил, чтобы вы ему позвонили, дабы обговорить детали передачи денег.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация