А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Иероглиф смерти" (страница 16)

   3

   Пробраться на территорию роскошной усадьбы депутата Логинова оказалось делом непростым. Прежде чем оказаться возле крыльца дома, Толе Волохову пришлось пройти через два кордона охраны и сдать свой табельный пистолет.
   Сенатор открыл дверь сам. Окинул Волохова хмурым взглядом и вышел на крыльцо, из чего Толя сделал вывод, что впускать в дом его никто не собирается.
   «Что ж, мы не гордые, – подумал Волохов, – и на улочке перетопчемся. Главное, чтобы мангал запалили да одеяло дали». Мангал во дворе у депутата стоял роскошный – кирпичный, просторный, на сотню шашлычков, не иначе. Настоящая русская печь, а не мангал. Однако пришло время представиться по всей форме.
   – Здравствуйте, Александр Васильевич! Я майор Волохов, – сказал Толя солидно. – Вот мое удостоверение.
   Удостоверение Волохов по привычке выставил перед собой, но Логинов брезгливо отшатнулся от него, словно Толя показал ему жабу. Выглядел депутат так же, как в телевизоре и на страницах газет, вот только ростом был с каланчу. Тощий, длиннющий, весь какой-то мосластый, подвижный, словно на шарнирах. А лицо – выбритое до синюшности и холодное, словно высечено из мрамора. И седые волосы под стать – неестественно белые, ровно зачесанные набок.
   – Я сказал вашему начальнику, что мне не нужна помощь, – недружелюбно проговорил депутат. – Я объяснил ему, что способен защитить свою дочь сам.
   Волохов убрал удостоверение в карман.
   – Мы в этом не сомневаемся. Но, как говорят у нас в Люберцах, береженого бог бережет.
   – Бог бережет?.. Считайте, что я сам здесь за бога.
   Это Волохову не понравилось. Он не считал себя слишком уж религиозным человеком, но богохульства не любил, а потому прогудел:
   – Многовато на себя берете, Александр Васильевич.
   – Что?
   – Ничего. Лучше скажите, где сейчас находится ваша дочь Алена?
   – Она у себя в комнате. – В голосе депутата появилось раздражение. – И просидит там столько, сколько я скажу.
   – Она не может выбраться?
   Депутат усмехнулся.
   – Посмотрите по сторонам, майор. Периметр надежно охраняется.
   Волохов огляделся.
   – Да уж… Только автоматчиков на вышках не хватает. И все же лишние глаза вам не помешают.
   – Вы правильно сказали – «лишние». – На мраморных губах депутата появилась усмешка. – Я не доверяю ни вам, ни вашему ведомству, майор. Моя служба безопасности гораздо профессиональнее справится с поставленной задачей.
   – Это что ж… прикажете мне убираться восвояси – так, что ли?
   – Если вам угодно – да. Не хочу показаться грубым, майор, но я не сторонник долгих переговоров, если не вижу в них большого смысла.
   – Замысловато выражаетесь. Стало быть, я доложу полковнику Жуку, что вы меня не впустили?
   – Докладывайте, что хотите, майор. Мои люди проводят вас до ворот.
   Тут же, как по мановению волшебной палочки, из ночного сумрака выскользнули две рослые фигуры и встали слева и справа от Волохова. Депутат Логинов, не удостоив Толю больше ни словом, ни взглядом, вернулся в дом.
   Один из охранников положил Волохову руку на плечо.
   – Идем, майор.
   Толя посмотрел на парня. Выправка у того была военная, а светлые глаза мерцали спокойным, стальным блеском. Он производил впечатление человека, привыкшего выполнять поставленную задачу.
   – Где служил? – спросил у него Волохов.
   Парень усмехнулся:
   – В спецназе.
   – О как. Я тоже.
   – Да ну?
   – Точно. Когда-то я тоже был молодым, стройным и красивым. Таким, как ты.
   – И куда только все девается, верно, майор? Идем к выходу.
   – Запросто. Только руку убери.
   – Что?
   Волохов посмотрел парню в глаза и отчеканил:
   – Я сказал: убери свои гребаные пальцы с моего плеча, пока я тебе их не сломал.
   Несколько секунд мужчины смотрели друг другу в глаза. Первым взгляд отвел охранник.
   – Идите к воротам, майор, – сказал он, убирая руку.
   Толя усмехнулся.
   – Вот так. И впредь не зарывайся – откапывать будет некому.
   Охранники проводили Волохова до четырехметрового кирпичного забора, вернули ему пистолет, дождались, пока он выйдет за периметр, и захлопнули за ним железную дверь.
   Толя постоял перед кирпичным забором, поразмышлял, потом вздохнул и зашагал к своей старенькой «девятке» с форсированным движком. Если не смотреть в сторону особняка, вокруг были только лес, ночь и тишина.
   В машине он первым делом позвонил начальнику.
   – Слушаю вас, Анатолий.
   – Андрей Сергеевич, докладываю: меня не впустили в дом.
   – Этого и следовало ожидать, – спокойно сказал полковник Жук.
   – И что мне делать дальше?
   – Оставайтесь рядом с домом.
   Волохов покосился на четырехметровый забор.
   – А какой смысл? У них там полный двор вооруженных архаровцев.
   – Смысл есть, Анатолий.
   Волохов помолчал, ожидая разъяснений, но, похоже, все разъяснения уже были сделаны. Тогда он вздохнул и произнес:
   – Как скажете, товарищ полковник. Что я должен делать?
   – Поглядывайте. Наблюдайте. Старайтесь не заснуть, а утром я пришлю кого-нибудь вас сменить.
   – Хорошо, Андрей Сергеич. А как насчет отгула?
   – Вы его получите.
   – Отлично. Служу России.
   Толя отключил связь и, мрачно ухмыляясь, сунул телефон в карман куртки.
   – Знаю я ваши отгулы, – проворчал он. – Клянчить придется еще год. И то никакой гарантии.
   Он откинулся на спинку сиденья и приготовился к долгому, утомительному и бессмысленному ожиданию.
   …Спустя примерно час в двадцати метрах от «девятки» Волохова дрогнули кусты. Ветки бесшумно раздвинулись, и белая собачья морда высунулась из кустов наружу. Два налитых кровью глаза, отражающие луну, долго и пристально смотрели на одинокую машину, которой не нашлось места во дворе особняка, и на оперативника из УГРО, сладко похрапывающего на водительском сиденье. Потом собачья морда скрылась в кустах – словно растворилась в их черной, бесформенной массе.

   4

   Сидя в кресле, Маша Любимова с наслаждением вытянула гудящие от усталости ноги. Она взглянула на фотографии, стоявшие на комоде и оформленные в рамки. На одной из них увидела улыбчивых бородатых молодых людей. За спинами их виднелись палатки и вытащенная на берег лодка. В одном из юношей она узнала Глеба.
   – Оказывается, вы носили бороду.
   – Мало кто из мужчин хотя бы раз в жизни не отращивал себе бороду или бородку, – отозвался Корсак. – Хотя бы потому, что в отсутствие бритвы она растет сама собой. Продолжите свой рассказ?
   Маша отвела взгляд от фотографий и посмотрела на Глеба.
   – На чем я остановилась?
   – Мы с вами обсуждали, вменяемый ли человек Виктор Багиров.
   – И к какому выводу пришли?
   – Вменяемый. На мой взгляд, в работе таксидермиста нет ничего аморального. Что же касается его «механических игрушек»… – Глеб пожал плечами. – Каждый борется со скукой по-своему. Багиров хотя бы не мучает людей.
   – Этого мы наверняка не знаем, – возразила Маша. – Клеветать на него я не собираюсь. А вот алиби таксидермиста проверить стоит.
   – Этим займется тот верзила с физиономией средневекового викинга?
   – Нет, не он.
   – А, тогда второй – верткий, смазливый парень с глумливой ухмылкой?
   – Фу, как неприятно вы о них говорите, – поморщилась Мария. – Между прочим, смазливого парня зовут Стас Данилов. А верзилу – Толя Волохов.
   – Они не только ваши коллеги, но и друзья, верно?
   Мария помолчала, отпила глоток коктейля, еще немного помолчала, потом сказала:
   – Пару лет назад в одну аптеку на Дмитровке ворвались два обгероиненных отморозка. У одного из них был пистолет. Он застрелил продавца, а потом стал в упор расстреливать покупателей. Мимо аптеки проходил Толя Волохов. Он вышиб плечом витрину, ввалился в аптеку, избил подонков, скрутил их и сдал подъехавшему милицейскому патрулю. И только после этого заметил, что истекает кровью. Пуля вошла в сантиметре от сердца.
   – Отличный парень, – искренне сказал Глеб.
   – Да, отличный. Только несчастный. У него с женой проблемы.
   – Какие?
   – Она прикована к постели. Давно, уже месяца три. И уже не узнает Толю. А он продал машину и все, что было в доме, чтобы оплатить лечение, медсестру и сиделку. Теперь занимает деньги у всех подряд – кто сколько даст. И всем врет. Выдумывает разные причины. – Маша сделала еще глоток. – Знаете… Медсестра рассказывала мне, что иногда Толя просиживает у постели жены всю ночь. А по утрам приходит на службу – румяный, веселый. И никто не догадывается, что творится у него на душе. Налейте-ка мне еще коктейля!
   Глеб выполнил ее просьбу.
   – Ну а как насчет Стаса Данилова? – спросил он.
   – С ним я знакома с детства. Мы вместе учились в школе и жили в одном дворе. Так что он мне почти как брат. Помню, как в школе он дергал меня за косички, и с тех пор совсем не изменился. Когда ему было лет двенадцать, он обожал играть в сыщика, бегал по двору с пластмассовым пистолетом и мечтал переловить всех преступников.
   – Если не ошибаюсь, он и сейчас этим занимается, – улыбнулся Глеб.
   Маша тоже не удержалась от улыбки:
   – По сути, да. Свою работу он обожает, но вот личная жизнь у него не сложилась. Когда-то он был женат на очень красивой девушке, которую долго добивался. А всего через год после свадьбы она ему изменила – с его лучшим другом. Стас тогда чуть не умер от горя. Замкнулся, пил не просыхая целый месяц, пока не попал в реанимацию. В больнице подружился с буддистскими миссионерами, стал медитировать, увлекся йогой. Из больницы он вышел совсем другим человеком. Привел себя в порядок. И решил, что больше ни одна женщина на свете не разобьет ему сердце. И ладно бы только так, но Стас стал мстить женщинам за свою разбитую любовь. Соблазняет их, а потом бросает.
   – Для буддистов весь мир – иллюзия, – сказал Глеб. – Включая женщин.
   – Женщины, может, и иллюзорные, но страдают они по-настоящему. – Мария подставила бокал. – Плесните еще.
   – Вы не слишком торопитесь?
   – Ничего. Сегодня я перелопатила горы работы, так что заслужила.
   Глеб смешал ей новый коктейль. Бросил туда льда. Маша взяла стакан, посмотрела сквозь него на люстру и задумчиво проговорила:
   – Хорошие люди, такие как Стас, сталкиваются со злом, а потом, по недомыслию или глупости, начинают распространять его вокруг себя – как заразу. И количество разбитых сердце растет в геометрической прогрессии.
   – Мрачновато вы смотрите на мир, – заметил Глеб.
   – Реалистично, – возразила Маша. Она отпила глоток коктейля, скосила глаза на Глеба и вдруг сказала с усмешкой: – Давно я этим не занималась.
   – Чем?
   – Не пила в компании одинокого мужчины. Вы ведь одинокий?
   – Я холостой, если вы это имеете в виду.
   Мария улыбнулась:
   – Это хорошо. Женатые мужчины какие-то замороченные. Побитые молью, жизнью, женой… А у вас есть лоск. Если напитки, то только хорошие, если музыка, то классика или джаз. И квартирка у вас уютная. Прямо даже не хочется уходить.
   Глеб пожал плечами:
   – Не уходите.
   – В каком смысле?
   – Переночуйте у меня. В таком виде вам на улицу лучше не выходить.
   – А какой у меня вид?
   Глеб улыбнулся:
   – Рассеянный.
   – Вы хотите сказать – пьяный.
   – Не без этого. Оставайтесь, и я уступлю вам свою кровать.
   Маша чуть прищурилась. В глазах у нее сверкнули озорные искры.
   – Вы меня соблазняете?
   – Ни в коем случае.
   – Я вам верю. – Мария провела рукою по лбу, убирая упавшую прядку волос. – Наверное, я сейчас очень несимпатичная.
   – Достоинства и недостатки вашей внешности мы обсудим завтра.
   Маша покачала головой:
   – Завтра вы снова станете для меня чужим человеком, Глеб. И я буду ругать себя за то, что заявилась к вам в гости и выпила ваши запасы водки и тоника.
   – Ничего. Я это переживу. – Глеб внимательно вгляделся в худое, осунувшееся лицо Маши и вдруг спросил: – Что с вами случилось?
   – Что со мной случилось?.. В каком смысле?
   – Вы выглядите очень усталой. И несчастной.
   – Правда? – Она пожала острыми плечами. – Что ж, может быть. Около четырех месяцев тому назад я попала в аварию. Расшиблась сильно. Переломы, ушибы, сотрясение мозга… Левое плечо хирурги мне слепили практически заново. Когда я вышла из реабилитационного центра, я подумала, что жизнь вернется в прежнюю колею. Но я ошиблась.
   Маша отпила глоток коктейля и встряхнула стакан. Посмотрела, как колышутся в напитке кусочки льда, и продолжила:
   – История вышла совершенно банальная. Я выписалась из больницы, вернулась домой. Мужа не предупредила… Хотела сделать сюрприз. Ну, и застукала в нашей супружеской постели голую бабу.
   – А муж?
   – Что муж?
   – Где в это время был муж?
   – В ванной. Нежился под душем и распевал песенку из «Севильского цирюльника». Знаете, такую… па-па-рира-ра-ра-ра…
   Глеб кивнул:
   – Ария Фигаро.
   – Вот-вот.
   – И как он все объяснил?
   – Да никак не объяснял. Просто не успел. Я тут же ушла из квартиры. А дальше общалась с ним только через адвоката.
   – Вы даже не дали ему шанса оправдаться?
   – Не дала. Мне стало так противно… – Маша передернула плечами. – В тот момент я даже видеть его не могла.
   – А потом?
   – А потом все стало еще хуже. Я все время прокручивала в голове эту сцену. И чем дальше, тем больше его ненавидела.
   – Ясно. – Глеб снова взялся за бутылку. – Иногда проблему можно решить простым разговором.
   – Но не тогда, когда тебя предали.
   Глеб смешал коктейли. Бросил в стаканы льда. Пододвинул один стакан к Маше. Она кивнула:
   – Спасибо. Теперь… – Она отпила глоток и облизнула губы. – Теперь он пытается забрать у меня сына.
   – А с кем сейчас живет сын?
   – Он пока у бабушки. У моей мамы. Мы договорились, что будем навещать его по очереди, пока суд не закончится. На этом настояли наши адвокаты.
   Она сделала еще глоток. Вздохнула.
   – Я не самая лучшая мать на свете. Но я мать. И я люблю своего Митьку. И не позволю этому предателю забрать у меня сына.
   – Наша судебная система обычно стоит на стороне матери, – сказал Глеб.
   – Не в моем случае. – Мария вздохнула. – Я завишу от лекарств. Я психически неустойчивая. Кроме того, у меня опасная работа, которая к тому же отнимает чертову кучу времени. – Мария посмотрела на стакан, который держала в руках, усмехнулась и покачала головой: – Нет, Глеб. Для них я настоящее исчадие ада.
   Внезапно Мария остановилась. С чего это она вдруг решила открыть ему душу? Кто он ей – сват, брат? Друг? Да никто. Маша усмехнулась: ну и ладно!
   Она сделала еще несколько глотков и почувствовала, как водка с тоником мягко ударила ей в голову. Отлично. Чувствовала себя Маша прекрасно. Мягкое кресло, приглушенный свет, красивая музыка… И коктейль такой вкусный, и так приятно кружит голову.
   – Налейте мне еще водки с тоником, – потребовала Маша. – И лимона не жалейте. Я полюбила лимон.
   – Вы полюбили водку с тоником. И, кстати говоря, вы уже много выпили.
   – Знаю. Но я хочу еще.
   – Завтра вам будет плохо.
   – Пусть. Зато сегодня мне будет хорошо. Наливайте!
   Глеб поднялся с кресла.
   – Нет, Маша. Вам пора спать. Я дам вам огромное полотенце и чистую футболку. А пока вы будете в ванной, я застелю вам постель.
   – Эх… – иронично вздохнула Маша. – Добрые нынче пошли мужчины. Понимающие. Ладно, черт с вами, спать так спать. Сможете завтра утром довезти меня до работы? Я с похмелья боюсь садиться за руль.
   – Конечно. Отвезу, куда скажете. Я за полотенцем!
   И Глеб вышел из комнаты. Маша проводила его взглядом и снова вздохнула.
   «Чего я хочу? – подумала она. И пожала плечами: – Если бы я только знала…»
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация