А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Иероглиф смерти" (страница 14)

   9

   Человек, сидевший перед Марией, был невысок, коренаст, мордат и небрит. В зубах – тлеющая сигарета. Одет в синий свитер с оленями и вельветовые черные брюки. По виду – не то слесарь из далеких 80-х, не то певец-бард оттуда же.
   – Итак, вы следователь Петр Иваныч Лапников, – сказала Маша, вдоволь насмотревшись на своего конфидента.
   – Ну, – сказал он и усмехнулся. – А вы – та самая Любимова. Не знал, что у нас на Петровке работают такие симпатичные опера.
   – У нас на Петровке, а не у вас, – поправила Мария и снова оглядела стены чужого, большого и нелепого кабинета, в котором никто даже не пытался навести мало-мальский уют.
   Здесь тоже все пропахло совдепией. Даже мебель полированная.
   – Нравится? – поинтересовался, дымя сигаретой, следователь Лапников.
   – Нет, – честно призналась Маша и отвела взгляд от отвратительного глиняного горшка с торчащим из него ободранным кактусом. – Год назад вы, Петр Иванович, вели дело Эльзы Багировой.
   – В точку, – кивнул Лапников. – И почему вас заинтересовало это старое дело?
   – Не такое уж оно и старое.
   – Для кого как. Так зачем вам понадобилось ворошить прошлое, Мария Александровна? Вам мало своей работы? Или вы собираетесь писать книгу?
   – Книгу я писать не собираюсь. А дело это заинтересовало меня тем, что в нем кое-чего недо-стает.
   – Да ну? – Лапников стряхнул с сигареты пепел в белое блюдце с синей надписью «Ленинград». – И чего же именно?
   – Вы ссылаетесь на протокол-объяснение одной из свидетельниц. Номер протокола – четыре дробь два. Но самого протокола в деле нет. Как вы можете это объяснить?
   Следователь недобро прищурился.
   – А я должен это объяснять? – спросил он сухим, неприветливым голосом.
   – Думаю, да, – сказала Маша.
   Он сунул окурок в блюдце, почти вдавил его, затем посмотрел на Машу, резко подался вперед и хрипло проговорил:
   – Послушайте, дамочка…
   – Мария Александровна, – поправила Маша. – Если вам не нравится мое имя, можете обращаться ко мне по званию – товарищ майор.
   Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза – крепкий, кряжистый, недружелюбно настроенный мужчина с повадками обозленного медведя и хрупкая молодая женщина, на узком, чуть удлиненном лице которой не читалось даже намека на испуг или смущение. Взгляд ее был твердым и холодным, и, поняв, должно быть, с кем имеет дело, следователь вдруг оттаял, откинулся на спинку стула и ухмыльнулся.
   – Пардон, – сказал он примирительно. – Извиняюсь. Я уже не помню всех подробностей этого дела. Как-никак прошел целый год. Да там, собственно, и помнить-то нечего. Послушайте, Мария, сейчас почти конец рабочего дня. Почему бы нам не плюнуть на все эти дурацкие дела и не закатить в какой-нибудь бар? Вы когда-нибудь были в «Гнезде глухаря»?
   Оперативник развязно улыбнулся. Мария улыбнулась в ответ, но улыбка ее была холодной, как кусок замороженного стекла, и такой же острой.
   – Послушайте меня, капитан Лапников, – спокойно и отчетливо произнесла она. – Вы можете навести обо мне справки, и вам скажут, что более въедливого сотрудника, чем я, на Петровке не найти. Поэтому кончайте валять дурака и отвечайте на мои вопросы.
   Оперативник, почуяв в ее словах угрозу, прищурился.
   – И что это значит?
   – Я намерена выяснить, куда девался протокол-объяснение. Чего бы мне это ни стоило. И не важно, сколько времени и сил у меня на это уйдет. – Мария пристально посмотрела в лицо капитану Лапникову. – Вы понимаете, о чем я говорю?
   – Понимаю, – отозвался тот. – А теперь послушайте вы меня, дамочка. «Объяснялка», в отличие от протокола допроса, не имеет процессуальной силы и является формальным первоначальным документом. Даже если вы до чего-то там докопаетесь, мне нечего бояться. А если будете вставлять мне палки в колеса… – Оперативник сделал паузу, сверля Машу таким же холодным взглядом, как у нее самой, после чего договорил: – Я вас с говном смешаю.
   – Что ж… – Любимова улыбнулась. – Полагаю, это объявление войны. А воевать я умею и люблю. До встречи у прокурора, капитан. Если раньше вас не вызовут на допрос в отдел внутренних расследований.
   Маша встала со стула.
   – Постойте, – пробасил Лапников. – Не торопитесь.
   – Ну?
   Капитан улыбнулся, и на этот раз в улыбке его не было ничего развязного.
   – Мария Александровна, мне кажется, мы не с того начали разговор.
   – Правда? Тогда начните его, как нужно.
   – Присаживайтесь. Не могу говорить, когда собеседник стоит, а я сижу. Тем более когда собеседник – женщина.
   – Дамочка, вы хотели сказать?
   – Не придирайтесь к словам, Мария Александровна.
   Мария снова села на стул и выжидательно посмотрела на Лапникова.
   Капитан помолчал немного, не то набираясь решимости, не то подбирая нужные слова, а затем спросил – осторожно и негромко:
   – Зачем вам все это нужно, майор?
   – Я расследую дело об убийстве двух девушек, – сказала Маша. – И я не хочу, чтобы убили кого-то еще.
   Лапников наморщил лоб:
   – Вы правда думаете, что это старое дело прольет свет на нынешние убийства?
   – Я в этом уверена.
   – Что ж… Если так… Пожалуй, я могу вам кое-что рассказать. Но при одном условии. Вы забудете о том, что из дела исчез протокол. И сохраните в тайне то, что я вам скажу.
   Любимова едва заметно усмехнулась.
   – Это не одно условие, а целых два.
   – Пусть так. Вы согласны?
   – Я согласна. Рассказывайте.
   Лапников выждал еще немного, а затем начал – твердым, бойким голосом, будто в прорубь прыгнул:
   – Ее звали Алена Логинова. Она пришла в милицию через несколько дней после самоубийства Эльзы Багировой и обо всем рассказала. За два дня до своего самоубийства Эльза Багирова была на вечеринке – вместе с Ириной Романенко, Татьяной Костриковой и Аленой Логиновой. Вместе они напоили Эльзу, а затем Романенко и Кострикова вызвали по телефону своих бойфрендов. А когда те приехали, девушки приказали им пустить Эльзу Багирову по кругу.
   – Как это – «по кругу»? – не поняла Маша.
   Лапников посмотрел на нее своим хмурым взглядом и сухо проговорил:
   – Велели своим парням заняться с Эльзой любовью. Так вам понятнее?
   – Вы говорите… об изнасиловании?
   – Да. Можно сказать и так. По словам Алены Логиновой, она пыталась помешать своим подругам. Пробовала разбудить Эльзу, привести ее в чувство. А когда это не получилось, хотела позвонить ее брату, но в этот момент Романенко и Кострикова вошли в комнату и отобрали у нее телефон. А самой Логиновой пригрозили расправой, если она вздумает помешать им или кому-нибудь рассказать.
   – Зачем они это сделали? – тихо спросила Маша, все еще не в силах поверить в то, что услышала.
   – По словам Логиновой, Эльза Багирова «слишком много о себе воображала». «Корчила недотрогу голубых кровей». Вот они и решили проучить ее. Пригласили вместе потусоваться, заманили в квартиру… Ну, а что было дальше, я вам уже рассказал.
   Маша долго молчала, пытаясь постигнуть извращенную логику девушек, отдавших близкую подругу на расправу и поругание своим парням. Потом спросила:
   – Почему в деле этого нет?
   – Вмешался отец Алены Логиновой. Он поговорил со мной. Конфиденциально. И не только со мной, но и с теми, кто сидит выше меня и видит дальше.
   – А кто у нее отец?
   Следователь посмотрел на Машу с удивлением.
   – Как это – кто? Александр Васильевич Логинов. Глава думского комитета по обороне.
   – Тот самый?
   – А вы знаете другого главу думского комитета с такой же фамилией?
   Лицо Марии болезненно исказилось.
   – Черт…
   Следователь вытянул из пачки новую сигарету, сунул ее в губы и сказал:
   – На вашем месте, Мария Александровна, я бы поскорее забыл обо всем, что вы здесь услышали. – Щелкнул зажигалкой и добавил: – Для вашего же собственного блага. Кстати, могу я пригласить вас куда-нибудь?
   – Вы уже пробовали, – сипло сказала Маша. – И я сказала вам «нет».
   Лапников вздохнул:
   – Понятно. Такие женщины, как вы, не встречаются с такими мужчинами, как я.
   – Это стереотип, – сказала Маша. – Но ломать его я не собираюсь. – Она поднялась из-за стола. – Будьте здоровы, капитан.
   – Вам тоже не хворать.
* * *
   Едва покинув кабинет следователя Лапникова, Маша достала из сумочки телефон и набрала номер Старика.
   – Алло, – услышала она его спокойный, непробиваемо вежливый голос.
   – Андрей Сергеевич, я узнала имя следующей жертвы, – на одном дыхании проговорила Маша.
   – И кто же это?
   – Алена Александровна Логинова, дочь депутата Логинова.
   Старик выдержал паузу, а затем уточнил:
   – Главы комитета Госдумы по обороне?
   – Да.
   – Вы уверены?
   – Да, Андрей Сергеич, я уверена. Эльза Багирова покончила с собой из-за того, что ее изнасиловали. Устроили это изнасилование ее подруги – Ирина Романенко, Татьяна Кострикова и Алена Логинова. Они позвали Эльзу на вечеринку, напоили ее до беспамятства, а затем отдали на расправу своим парням. Андрей Сергеевич, убийца придет за Логиновой! Но мы должны его опередить!
   – Я сейчас же свяжусь с депутатом Логиновым и обо всем ему расскажу. Если потребуется, вышлю его дочери охрану.
   – Спасибо, Андрей Сергеич.
   – Что-нибудь еще?
   – Нет.
   – Езжайте домой и отдохните.
   – Да, Андрей Сергеевич. Хорошо. Но по пути я должна заехать к брату Эльзы Багировой – Виктору Багирову. Я уже звонила ему и договорилась о встрече.
   – Вы могли бы послать Волохова или Данилова.
   – Да, но я решила сама.
   Старик снова выдержал паузу. Маша подумала, что он начнет укорять ее за чрезмерное усердие, как это сделали Стас и Толя, или пугать возможной опасностью, которая ее поджидает, но это было совершенно не в стиле Старика.
   – Хорошо, – спокойно сказал он. – Если узнаете что-то интересное – позвоните мне. В любое время.
   Старик отключил связь.

   Глава 7

   1

   Отыскать дом Виктора Багирова (холост, тридцать шесть лет, не судим) оказалось делом несложным. Гораздо сложнее было проехать к нему, преодолев все препятствия, связанные со строительством новой станции метро.
   Таксидермист жил в частном доме. Мария давно не была в этом районе Москвы и теперь смотрела по сторонам с некоторым удивлением. Справа от дороги светились окна шестнадцатиэтажных домов, сверкали неоновые вывески баров, ресторанов и ночных клубов. Слева из сумеречной темноты выступали еще более темные очертания приземистых, одноэтажных частных домов. Справа был почти Лас-Вегас, слева – покрытая тьмой, утонувшая в разводах грязи и мерцающих пятнах луж «деревня Гадюкино».
   Нужный дом оказался вблизи строящейся станции метро. Он был огорожен деревянным забором, поверху которого была пущена колючая проволока. Вывеска, прибитая к забору, гласила:
...
   Таксидермическая мастерская В. Багирова.
   Изготовление и продажа чучел животных
   Буквы были выведены ровно и прямо, видно было, что выводила их крепкая рука уверенного в себе человека. Маша припарковала машину, выбралась из салона и, перепрыгивая через лужи, кое-как добралась до железной дверцы. Здесь она увидела приделанный к забору домофон.
   Нажатие кнопки, гудок… В динамике что-то зашуршало, а затем хрипловатый голос произнес:
   – Кто там?
   Маша склонилась над домофоном и громко сказала:
   – Меня зовут Мария Любимова. Я вам звонила пару часов назад.
   Дверь с тихим писком отворилась. Мария вошла во двор, с опаской поглядывая по сторонам и ожидая, что из тьмы с лаем выскочит какой-нибудь барбос, как это принято в частных домах, однако ничего подобного не случилось.
   Маша взошла на ступеньки невысокого крыльца и собралась постучать в дверь дома, но дверь эта распахнулась сама собой, и в прямоугольнике света Любимова увидела невысокого крепкого мужчину.
   – Входите! – сказал он и посторонился, давая Маше дорогу.
   В прихожей горела флуоресцентная лампа, и в ее неверном свете Мария с любопытством оглядела Виктора Багирова. Он выглядел на свой возраст. Темно-рыжие, почти каштановые волосы аккуратно подстрижены и зачесаны набок. Взгляд темных глаз поражает своим спокойствием, лицо рябоватое, немного апатичное, но твердая полоска губ говорит о сильном характере.
   Одет таксидермист был в белую футболку и джинсы, а поверх всего этого – длинный фартук из грубой коричневой кожи.
   – Могу я взглянуть на ваше удостоверение? – осведомился Багиров спокойным голосом.
   – Да, разумеется.
   Мария достала из сумки удостоверение, раскрыла его и выставила перед собой. Мужчина внимательно прочел все, что там было написано, затем кивнул, посторонился и спокойно проговорил:
   – Проходите в комнату, Мария Александровна. Там у меня рабочий беспорядок, но пусть это вас не пугает.
   Мария вошла в комнату. И тут же остановилась, изумленно приподняв брови. Повсюду – на шкафах, на полках, на столе – стояли чучела птиц и мелких животных. Все они были выполнены так искусно, что казались живыми.
   Окна были завешаны белыми, непроницаемыми шторами. На широком столе лежало что-то жутковатое, напоминавшее зверька, по которому проехал каток. Заметив замешательство Марии, хозяин дома объяснил:
   – Вы оторвали меня от работы.
   – Вы работаете на дому?
   – Да. Здесь у меня и дом, и мастерская, и магазин. Садитесь, где вам удобнее.
   Мария прошла к антикварному дивану, покрытому истертой плюшевой тканью, и с опаской присела на краешек. Диван оказался крепче, чем выглядел.
   Багиров повернулся к ней спиной и взял со стеллажа початую пачку «Мальборо». Движения у него были сильные и уверенные, а открытая шея напоминала шею борца или боксера.
   – Интересная у вас работа, – сказала Маша.
   – Ага, – отозвался Багиров, пытаясь найти спички на консоли, заваленной нитками и тюбиками с клеем. – Чем-то похожа на вашу.
   – И чем же?
   Он закурил, затем повернулся к Маше и ответил:
   – На допросах вы, опера и следователи, вытягиваете душу из своих подозреваемых. Я поступаю гуманнее, так как потрошу уже мертвые тушки.
   – Не очень удачная аналогия, – сказала Мария.
   И снова оглядела комнату. Серая сова и черный ворон, делившие одну полку под самым потолком, холодно и внимательно смотрели на нее сверху, и Мария вдруг подумала, что у человека, который набил этих несчастных птиц соломой и опилками, в точности такой же взгляд.
   – Нравится? – поинтересовался он.
   – Да, – честно ответила Мария. – Только немного жутковато.
   – Это с непривычки, – сказал Виктор. – А вы представьте, что находитесь в зоологическом музее, и все тут же встанет на свои места.
   – Хорошо, попытаюсь.
   Маша посмотрела на белку, грызущую кедровую шишку. Белка выглядела совершенно живой, бойкой и шаловливой.
   – Давно вы работаете чучельником? – спросила она у Багирова, разглядывая белку.
   – Мы, профессиональные таксидермисты, обижаемся, когда нас называют чучельниками, – отозвался он. – В нашей среде это ругательное слово, которым называют таксидермистов, халатно относящихся к работе и вместо произведений искусства создающих огородные пугала.
   – Вы их продаете?
   – Что?
   – Вы продаете всех этих… зверей?
   Виктор усмехнулся.
   – А вы думаете, оставляю себе? – Он качнул рыжей головой. – Нет, не оставляю. Люди готовы платить большие деньги за возможность иметь у себя в доме зверя, которого не нужно кормить или выгуливать.
   – Это правда? – удивилась Маша. – Они заводят себе мертвых зверей вместо живых?
   Багиров снисходительно хмыкнул.
   – Я пошутил. Хотя думаю, что и такие извращенцы существуют. Большинство моих заказчиков – охотники. Иногда люди преподносят чучела зверей и птиц своим начальникам – в качестве оригинального и дорогого подарка.
   Мария хотела что-то спросить, но вдруг услышала тихое жужжание, донесшееся откуда-то из-за стены. Она повернула голову и посмотрела на крепкую железную дверь, ведущую, должно быть, в соседнюю комнату. Жужжание прекратилось.
   Маша взглянула на таксидермиста.
   – Что это был за…
   Багиров ткнул дымящейся сигаретой в сторону огромной кошки, стоящей в углу комнаты и держащей в зубах кролика с перекушенной шеей, и сказал:
   – Видите этого зверя?
   – Э-э… Да. – Маша рассеянно вгляделась в свирепую кошку. – Это рысь?
   Он качнул головой:
   – Нет. Это сервал. Северный подвид. Занесен в Красную книгу, но чиновника, который его прикончил, это не остановило.
   – И часто вам заказывают чучела из зверей, занесенных в Красную книгу? – поинтересовалась Мария.
   Он посмотрел на нее спокойным взглядом.
   – Вы бы удивились, если бы узнали, насколько часто.
   – Это отвратительно, – сказала Маша.
   Таксидермист качнул массивной головой:
   – Многие с вами не согласятся. Зверьком больше, зверьком меньше. На нашей планете каждый год исчезает несколько видов животных, и всем на это плевать.
   – А как же «Гринпис»?
   Виктор улыбнулся:
   – Вы это серьезно?
   Мария слегка покраснела и пожала плечами. Глядя на нее, Багиров глубоко затянулся сигаретой, а затем выдохнул вместе с дымом:
   – Охотники – еще не самые безбашенные клиенты. Больше всего меня передергивает от невинных старушек, которые приносят мне трупы своих домашних питомцев – кошечек, собачек, попугайчиков – и просят сделать из них чучела. И чтобы было «как в жизни».
   – Ужас, – искренне проговорила Мария. – Зачем им это нужно?
   Виктор лениво дернул мускулистым плечом:
   – Ну, тут как раз все просто. Они не могут добиться личного бессмертия, но пытаются обеспечить его своим любимцам.
   Маша нахмурилась и строго сказала:
   – Это не бессмертие. Это имитация бессмертия.
   – Вы уверены?
   – А вы – нет?
   Багиров выпустил изо рта облачко дыма, похожее на лохматого зверя, посмотрел, как оно расплывается в воздухе, и задумчиво произнес:
   – Как знать… Быть может, делая из зверя чучело, мы удерживаем на этом свете частицу его звериной души?
   На это Марии нечего было сказать. А Виктор странно усмехнулся и произнес каким-то насмешливо-задушевным голосом:
   – Знаете, среди этих божьих одуванчиков есть и такие, которые были бы и сами не прочь улечься на мой рабочий стол.
   – Это шутка? – тихо спросила Маша.
   Таксидермист внимательно посмотрел ей в глаза.
   – А вы как думаете?
   – Я думаю, что таких сумасшедших нет.
   Он несколько секунд изучающе смотрел ей в глаза и вдруг рассмеялся. Смех у него был глуховатый и какой-то противоестественно ровный, словно смеялся не живой человек, а робот.
   Внезапно Багиров оборвал смех и констатировал:
   – Итак, вы из полиции. Чем могу помочь?
   – Я хочу поговорить о вашей сестре Эльзе.
   Мария ожидала любой реакции, но в спокойном лице Виктора Багирова не дрогнул ни один мускул.
   – Моя сестра ушла из жизни год назад, – сказал он. – Дело давно закрыто. Не думал, что спустя год всей этой историей кто-нибудь заинтересуется.
   – Есть основание считать, что в гибели вашей сестры виноваты три ее однокурсницы, – осторожно проговорила Мария. – Вы об этом знаете?
   – Да, я об этом слышал.
   Багиров снова выпустил изо рта косматое облако дыма, а Маша вдруг заметила, что на консоли, рядом с которой стоял таксидермист, помимо тюбиков и ниток лежали два острых ножа с широкими, остро отточенными лезвиями.
   – Откуда вы об этом узнали? – спросила Маша.
   – Мне рассказывал следователь.
   – Лапников?
   Виктор кивнул:
   – Да.
   – И как вы к этому отнеслись?
   – Как отнесся?.. – И снова ленивое пожатие плечами. – Да никак. Когда человек выбрасывается в окно – глупо искать виноватых. Виноваты все. Или – никто.
   – Странная точка зрения, – сказала Маша.
   Багиров усмехнулся:
   – Другой у меня нет. И я не вижу никакого смысла говорить сейчас об этом. Эльзу к жизни не вернешь. В конце концов, моя сестра была слишком нежным цветком, и рано или поздно что-нибудь подобное должно было с ней случиться.
   – Эльза оставила перед смертью записку.
   – Да, я знаю.
   – Стихотворение это очень странное. И в нем явно слышится угроза.
   – Что ж, вполне может быть, – согласился Багиров. – Но вы должны учитывать, что когда Эльза его писала, она была не в себе. Одному богу известно, какие мысли роились в тот миг в ее маленькой умной головке.
   Виктор достал из пачки новую сигарету и прикурил ее от первой.
   – Научный руководитель вашей сестры рассказал мне, что Эльза интересовалась китайской мифологией. Более того, однажды она подготовила доклад о духах мщения, в которых превращаются некоторые люди после своей смерти.
   – Правда? – Таксидермист швырнул окурок в пепельницу, сделанную из головы какой-то огромной ящерицы. – Я об этом ничего не знаю. И что же это за духи?
   – В средневековом Китае беззащитные люди лишали себя жизни перед домом тех, кто их обидел. Чтобы потом превратиться в духа и отомстить им.
   – Отличный обычай, – одобрил Багиров. – Но, увы, он расходится со здравым смыслом. И с моим личным опытом, кстати, тоже.
   Он замолчал, посмотрел сквозь завесу табачного дыма на Марию, а потом спросил:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация