А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Небесные очи" (страница 11)

   – Познакомьтесь, Ираида Семеновна, это Сашенька моя...
   – Драссь... – вяло ответила тетка и снова отвернулась к вольеру.
   – Моя ассистентка, – шепотом пояснил Бородин и взял Сашины руки в свои. – Ну, что случилось? Что за срочность?
   – Виктор... Виктор, ты ведь знал мою маму? – дрожащим голосом спросила Саша.
   В лице ее жениха что-то неуловимым образом изменилось.
   – Погоди, не здесь... – он схватил Сашу за руку, потащил за собой.
   Они оказались на пожарной лестнице, возле пыльного окна. Рядом стояла урна с песком, битком набитая окурками.
   – Почему ты спрашиваешь? – спросил Бородин.
   Саша молча достала из сумочки ту самую фотографию и протянула ее Бородину. Он надел очки в тонкой оправе и принялся сосредоточенно разглядывать фото.
   – Это ведь ты?
   – Правда, похож...
   – Только не ври! Это ты.
   Бородин снял очки, потер переносицу.
   – Я не понимаю, чего ты хочешь, Саша... Чего добиваешься?
   – Правды! – выдохнула она.
   – Какой правды? – железным голосом спросил Бородин.
   – Ты был знаком с моей мамой. Я жду подтверждения.
   – Возможно... И что с того?
   – Как – «что с того»? – схватилась она за голову. – Это ведь из-за тебя отец убил маму – да?!
   – Саша, эта фотография ни о чем не говорит...
   – А я пойду к тем, кто помнит о тех событиях. Осталось много людей... Предъявлю им это фото... Они подтвердят!
   Говоря о «людях», Саша слегка блефовала. Кроме бестолковой Светы Поповой она не знала никого.
   Бородин невесело усмехнулся. Потом покачал головой.
   – Эх, Саша, Саша...
   – Расскажи мне все! – в отчаянии воскликнула она. – Расскажи... Иначе я просто с ума сойду!
   Бородин молчал – он думал. Потом его напряженное лицо смягчилось, возле губ легли скорбные складки.
   – Хорошо. Я расскажу тебе. Я мог бы сейчас отрицать все – и то, что это я на фотографии, и то, что был знаком с твоей мамой... в конце концов мы случайно могли оказаться на фото рядом... Бывают же совпадения!
   – Я думала об этом... – пробормотала Саша.
   – ...но я скажу тебе правду. И, знаешь, почему?
   – Почему?
   – Потому что это может всплыть рано или поздно. Открыться в самый неподходящий момент... Лучше уж тебе узнать обо всем сейчас, от меня.
   Саша, широко открыв глаза, смотрела на Бородина.
   – Да, я был знаком с твоей мамой, Сашенька.
   Она схватилась за голову, едва слышно застонала. Она добивалась этого признания и одновременно – боялась, не хотела слышать его...
   – Саша! – Бородин слегка встряхнул ее за плечи.
   – Ты... Я показывала тебе наш семейный альбом... Ты видел маму... ты сделал вид, что не узнал... Но почему?!.
   – Я скажу тебе больше, моя милая, когда я в первый раз увидел тебя на пороге своего кабинета, то едва не сошел с ума. Передо мной стояла Мария. Живая, молодая Мария – твоя мама.
   – Это ты, ты... из-за тебя... я так и знала! – зажимая уши ладонями, Саша медленно опускалась вниз.
   Бородин снова схватил ее за плечи, силой усадил на подоконник.
   – Да, твою маму убили из-за меня, – жестко произнес он. – Безумный ревнивец, папашка твой!
   – Из-за тебя...
   – Саша!
   – Ты мог остановить... не дать... предотвратить...
   – Мог. Тридцать лет я думаю об одном и том же! – жестко произнес Бородин. – Тридцать лет мне снятся сны – как я спасаю Марию, как заслоняю ее от ножа... Но в тот день меня не было рядом с ней. Она, видимо, решила рассказать все Филиппу, твоему отцу, – и вот...
   – А я? Ты был любовником моей матери... а потом со мной... Это извращение какое-то в конце концов! – Саша затрясла головой, сморщилась.
   – Саша! Выслушай меня... – он поднял ее лицо. – Выслушай все с самого начала – так оно, пожалуй, проще. Ты готова?
   – Говори...
   – Это случилось много лет назад. На семейном празднике у своих знакомых я познакомился с молодой женщиной по имени Мария. Она была бывшей одноклассницей хозяйки квартиры – пришла поздравить ее... Поздравила, хотела уйти, и тут – я. Уговорил ее остаться на один танец. Она отнекивалась, говорила, что дома ее ждет муж, маленький ребенок, но все-таки задержалась в гостях еще на полчаса.
   Саша, затаив дыхание, слушала Бородина.
   «Маленький ребенок... Это обо мне, значит!»
   – Ты веришь в любовь с первого взгляда, Сашенька? Любовь, похожую на солнечный удар, на смертельную инфекцию, болезнь?.. Любовь, которая является и наградой, и наказанием, и... У меня даже слов нет – на что это похоже! – Бородин достал из кармана платок, вытер влажный лоб.
   – А она? Мама? – тихо спросила Саша. – Она в тебя тоже сразу влюбилась?
   – Да. Она сказала мне потом: «Знаешь, я думала, что люблю Филиппа, но до встречи с тобой я не понимала, что такое настоящаялюбовь...»
   – Бедная моя мамочка... – с жалостью и ужасом прошептала Саша.
   – Помнишь, еще в первую нашу с тобой встречу я сказал: «Симпатичная ты женщина, Саша Силантьева, я таких еще не встречал!» А потом оговорился – «Нет, встречал, но только один раз».
   – Это ты о маме? – догадалась Саша.
   – Да. Как же мы с ней сходили с ума друг по другу – боже мой, боже мой... – Бородин взъерошил волосы, сел рядом с Сашей на широкий подоконник.
   – Ты просил ее оставить отца?
   – Да. Я был готов на все. Я был готов удочерить тебя...
   Саша усмехнулась:
   – Папочка...
   – Прошу тебя, не ёрничай.
   – Прости. А потом?
   – А потом Филипп убил ее. Я сам (молодой был, горячий!) – хотел убить его, но заболел. Видимо, сказалось нервное напряжение, месяц провалялся в больнице... Когда выздоровел, твоего отца уже осудили.
   – Это я все могу понять. Ты любил маму, мама любила тебя, отец – ревнивый псих... – медленно произнесла Саша. – Но как тебе только в голову пришло жениться на мне? Мне – еедочери?!
   – Ничего нелогичного здесь не вижу, – спокойно возразил Бородин. – Даже наоборот...
   – О чем ты? – с отвращением спросила Саша.
   – Это чудо, Саша. Ты – чудо. Бог вернул мне ту, единственную женщину, которую я любил. Поэтому я ни секунды не сомневался, сделал тебе предложение. Я, наконец, получил то, что хотел.
   – Вот почему ты на меня все время так странно смотрел и не мог насмотреться... – пробормотала Саша. – Ты, Виктор, видел во мне Марию...
   – Да, – просто ответил тот.
   Саша более-менее успокоилась, она поняла и даже в какой-то мере приняла логику Бородина. Но кое-что ее по-прежнему смущало.
   – Ты сердишься на меня? – спросил он, поправляя прядь ее волос. – Ты все еще злишься, Сашенька?..
   Она покачала головой.
   Бородин усмехнулся, притянул ее к себе, поцеловал в висок.
   – Ты моя девочка, ты мое сокровище... Я люблю тебя. Я всегда любил только тебя!
   – Меня или Марию?
   – Что? – отстранился он.
   – Я спрашиваю, кого ты любишь – меня или Марию?
   – А, ты ревнуешь к собственной матери...
   – Да ничего я не ревную! – с досадой воскликнула Саша. – Мне просто кажется теперь, что во мне ты видишь ее...
   – Ну и что в этом плохого?
   – Ничего! Но я хочу, чтобы любили меня, меня – Сашу Силантьеву! А не призрак из прошлого!
   – Ах, вот оно что...
   – Виктор! Ты хороший, я нисколько тебя не осуждаю, и вообще... Бедная мама, бедный ты, несчастный, глупый мой папаша! Но я теперь не знаю... Стоит ли нам жениться? – растерянно развела она руками.
   Бородин изменился в лице.
   – А почему нет?
   – Потому что я не Мария! Пойми – ты сейчас не на ней женишься, а на мне!
   Саша сознательно говорила – «Мария», а не «моя мама», чтобы Виктор, наконец, понял разницу.
   – Я люблю тебя.
   – Меня ли!
   – Тебя. Ты другая. Вы разные, если хочешь знать...
   – Виктор, нет...
   Саша хотела оттолкнуть его, но Бородин прижал ее к себе еще сильнее. Она услышала, как бьется в груди его сердце – быстро, словно сумасшедшее.
   – Я умру без тебя.
   – Виктор, нет!
   – Если свадьбы не будет, то я... то я даже не знаю, что я с собой сделаю! – мрачно, даже грубо произнес тот.
   «И ведь правда, сделает! – с ужасом подумала Саша. – Такой человек, столько пережил...»
   – Я никому тебя не отдам. Ты моя. Только моя! Скажи, что берешь свои слова обратно!
   «И чего я мучаюсь... Все равно лучше его никого нет!»
   – Хорошо, – после минутной борьбы с самой собой тихо произнесла Саша. – Я буду твоей женой. И, пожалуйста, Виктор... Мне больно!
   – Слава богу... – он разжал объятия. – Прости.
   Некоторое время они сидели молча.
   – Виктор...
   – Да?
   – Виктор, а что это за лаборатория?
   – Обычная лаборатория при медицинском институте... Надо ж не только людей лечить, но заниматься исследованиями, науку двигать, искать новые способы исцелять болезни...
   – Значит ты, ко всему прочему, еще и ученый?
   – Можно и так сказать... – усмехнулся Бородин.
   – Это ведь государственное учреждение?
   – Да. Платят копейки, но я не ради денег здесь работаю.
   – А ради чего? – с интересом спросила Саша. Прерывисто вздохнула – так обычно после долгих слез с облегчением вздыхают дети.
   – Ради науки. Есть проблема, над которой я бьюсь долгие годы...
   – Какая проблема?
   – Человеческий глаз – одно из величайших достижений матери-природы... – издалека, словно нехотя, начал Бородин. – Ты помнишь школьные уроки анатомии?
   – Очень смутно... – призналась она.
   – Глаза у всех разные. Голубые, карие, серые... Почему? Цвет радужки зависит от находящегося в ней пигмента мелатонина. В голубых радужках пигмента мало, в зелёных и карих – много... Так вот, я, Сашенька, работаю над возможностью изменения цвета глаз.
   – Зачем?!
   – Вот, все так спрашивают... – невесело усмехнулся Бородин. – Раньше не понимали, зачем надо исправлять длинные носы и вставлять силиконовые имплантанты в грудь, а теперь это обычное дело.
   – Но ты же сам говорил, что надо, по возможности, хранить свою индивидуальность, а цвет глаз – это и есть индивидуальная особенность каждого! – удивилась Саша.
   – Каюсь... – вздохнул тот. – Наверное, это мой «пунктик»!
   – И ты над этим работаешь здесь?
   – Официально – нет... У меня другие темы для исследований, и я честно ими занимаюсь... И только в свободное время, с согласия своего начальства, с препаратами, купленными на свои деньги, я работаю над тем, что мне интересно... – Бородин улыбнулся. – Здесь есть возможности, база, приборы. Я далеко не бедный человек, Сашенька, но даже моих доходов не хватит на то, чтобы открыть собственную лабораторию. Потребуются миллионы.
   – А эти... спонсоры?
   – Хороший вопрос. Если я добьюсь чего-то, появятся и спонсоры. Мне выделят деньги, откроют для меня собственную лабораторию... Но пока я только в середине пути, реальных результатов мало. Как только я чего-то добьюсь, у меня будет всё.
   Саша слушала его, открыв рот.
   – Ну как, Сашенька, похож я на сумасшедшего ученого? – он потрепал ее по волосам.
   – Да, – честно ответила она. – Только я не понимаю... Многим ли захочется менять цвет глаз? И потом есть контактные линзы...
   – Хорошее замечание, насчет линз. Но линзы, меняющие цвет глаз, очень несовершенны. Их нельзя носить долго, лишь часа 2 – 3 – без вреда здоровью. Из-за наличия красителя проницаемость кислорода крайне мала. Глаз не дышит. Снижается острота зрения, сужается поле зрения...
   – Ах, да... Мне говорили! – вспомнила Саша. – Моя подруга, Лиза, носила цветные линзы. Но у нее светлые глаза, ей проще...
   – Вот именно! Она, наверное, носит оттеночные линзы?
   – Да. И еще она сказала, что мне такие не подойдут... – еще больше оживилась Саша. – Потому что у меня темные глаза!
   – Вот именно. Радикально цвет твоих глаз могут изменить только непрозрачные линзы, но у них недостатков еще больше...
   – Да! Я знаю. Диаметр зрачка может превышать диаметр непрокрашенной зоны линзы, видимость ухудшается.
   – Вот, ты сама прекрасно понимаешь, линзы – это не выход. Кроме того, не всякий человек согласится терпеть инородное тело в глазу. Помнишь фильм «Люди X»?
   – Ну да, какой-то детский фильм про мутантов...
   – Актриса Холли Берри, играющая в нем девушку-мутанта, была вынуждена носить линзы белого цвета, непрозрачные. Так вот, они так натирали ей глаза, что она потом долгое время не снимала темные очки, прятала свои воспаленные глаза от людей...
   – Бедняжка! – Саша уже окончательно успокоилась. – С актерами все ясно... Но обычные люди могут отказаться от цветных линз, и все!
   – А женщины, которые чуть ли не каждый месяц перекрашивают свои волосы? Тоже, между прочим, не совсем безвредная процедура... – напомнил Бородин. – Разве они отказываются от краски для волос?
   – Ну, ты сравнил – волосы и глаза...
   – Если появится возможность изменить цвет глаз – его начнут менять все. Я имею в виду, в первую очередь, женщин. Представь себе, Сашенька: купила ты в аптеке пузыречек с лекарством, закапала в глаза, поморгала – а глаз уже небесно-синего цвета! Или изумрудно-зеленого... Причем никаких неудобств, никаких побочных ощущений – глаз живой, дышит! И тебе не надо лепить на себя дурацкие линзы – боясь ненароком занести в глаз инфекцию или царапнуть ногтем! – а потом выковыривать обратно...
   – И кавалер, который просыпается наутро рядом, уже не удивляется тому, что вчера была роковая красотка с глазами-изумрудами, а сегодня – серая мышка! – подхватила Саша.
   – Типичная ситуация, кстати сказать, – кивнул Бородин. – Сколько мужчин оказывались разочарованными! А теперь, представь – женщине уже ни о чем не надо беспокоиться.
   – Или – я, например, решила перекраситься в блондинку, – пошла уже вразнос Саша. – А глаза-то у меня темные... Закапала капелек – и глаза голубые! Дивное сочетание цветов...
   – Да, да! И наоборот – брюнетка с черными очами, этакая роковая Кармен!
   – Потрясающе...
   – Теперь ты меня поняла?
   – Виктор... – вдруг замерла Саша. – Если ты придумаешь средство, способное без последствий менять цвет глаз, ты... ты прославишься на весь мир. И сказочно разбогатеешь!
   – Не без этого... Только не думай, я не ради честолюбия и денег работаю, – медленно произнес Бородин. – Я врач, ученый. Я хочу знать, чего я стою. Азарт исследователя...
   – Не надо! – Саша прикрыла ему рот ладонью. – Не оправдывайся! Я восхищаюсь тобой, Виктор.
   – Правда?
   – Правда... – она положила ему голову на плечо.
   – Ну вот и славно... Мы во всем разобрались, обо всем поговорили. Никаких тайн больше нет.
   – Никаких тайн, да... – вздохнула Саша.
   – И ты будешь моей женой?
   – Буду.
   – Виктор...
   – Да, милая?
   – У тебя все получится. Ты обязательно придумаешь это свое средство для изменения цвета глаз...
   – Только не забывай о конкурентах.
   – Каких конкурентах?
   – А производители линз, контейнеров для линз, смягчающих капель, специальных растворов... Это ж гигантская отрасль!
   – Да что ты! – испугалась Саша. – Они что, могут тебе убить?!
   – Фармакология – очень прибыльное дело. Ее можно с нефтяным бизнесом сравнить... А кто захочет терять прибыль?
   – Виктор! Я за тебя боюсь!
   – Не бойся... – засмеялся Бородин. – Главное, болтай поменьше.
   – Я никому не скажу. Клянусь! Даже Лизке Акуловой...
   – Верю, верю, – он поцеловал Сашу в губы. – Ну все, а теперь иди... А то я и так кучу времени потерял.
   ...Саша вышла из здания лаборатории спокойной, почти умиротворенной. Вздохнула. Пахло цветущими липами, солнце пробивалось сквозь листья, и блики бежали перед Сашей по асфальту, когда она шла по скверу к метро.
   «Разве я могу судить маму? И Виктора тоже?.. Неизвестно, как я повела бы себя в подобной ситуации... Да и поступок отца в общем тоже понятен. Если он до безумия любил маму, то мог потерять от ревности голову. Я что, и отца уже готова оправдать? – спохватилась Саша. – Нет, нет, я никогда его не прощу... Но как-то жалко его, что ли?..»
   Саша дошла до метро.
   Был час обеденного перерыва – сновали люди, все столики летних кафе были заняты. «Водички бы...» – она повернула голову и уткнулась взглядом в вывеску – «Магазин музыкальных инструментов».
   «Хочу новую гитару купить. Вот только денег накоплю...» – прошелестел в голове знакомый голос.
   Саша решительно вошла в магазин.
   – Мне нужна гитара. Самая лучшая. Вы кредитные карточки принимаете?
   Через несколько минут она вышла из магазина, держа в руках чехол с гитарой. «Надо же, и кто бы мог подумать, что обыкновенная гитара может столько стоить! Но ничего, я объясню Виктору, что пришлось воспользоваться его деньгами... Он нормальный человек, он поймет. Хоть и ненавидит до сих пор моего отца... Вообще это хорошо, что мы с Виктором вменяемые, нормальные люди – можем по-человечески объясниться, договориться. Мы будем счастливы вместе. Мы будем счастливы...»
   Через полчаса Саша была уже на вокзале. Еще через сорок минут – сошла с электрички на знакомый перрон.
   Долгий путь по разбитой дороге – ни одного деревца, солнце печет немилосердно. Завод. Водонапорная башня. Барак. Теперь Саша точно знала, куда надо идти...
   Поднялась по вонючей лестнице, постучала в дверь.
   – Войдите, – отозвался равнодушный голос.
   subtПрошлое
   Начало 1945 года. Линия фронта неумолимо приближалась. Русские стремительно двигались на Европу, и теперь наступил черед гитлеровцев отходить.
   В концлагере, где Артур помогал Йозефу Менгеле (среди заключенных его прозвали – «Доктор Смерть»), постепенно нарастало беспокойство. Насколько узники ждали освобождения, настолько хозяева лагеря боялись прихода Красной армии...
   Артур, засыпая, слышал грохот разрывающихся снарядов – и с каждой ночью он становился все отчетливей.
   Однажды утром Артур проснулся, и у него возникло впечатление, что бои идут уже непосредственно перед воротами лагеря. Даже представить, что русские сделают с ним, с Артуром, было страшно...
   С ним, единственным и неповторимым!
   Артур кое-как оделся и бросился к доктору Менгеле. В коридоре столкнулся с возбужденными, торопящимися куда-то эсэсовцами. Они оттолкнули Артура, пробежали мимо. Без стука ворвался в кабинет шефа.
   – Герр Менгеле!
   – А, Артур, это вы... – Доктор Смерть стоял у стола, заваленного бумагами. Поверх бумаг лежала огромная, очень толстая тетрадь в обложке из черной кожи. Артур знал – в нее доктор записывал результаты всех своих экспериментов, систематизировал собранный материал.
   – Герр Менгеле, скажите, что происходит?
   Йозеф Менгеле печально улыбнулся, затем принялся втискивать тетрадь в аккуратный желтый саквояж.
   – Артур, вы не дурак, должны понимать... Всё когда-нибудь подходит к концу.
   – Что мне делать? – мрачно спросил Артур.
   – Бегите, друг мой, бегите. Не теряйте ни минуты. Наши уходят, и вы уходите вместе с ними.
   – А вы?
   – Не вижу никакого в этом смысла...
   – Но разве есть еще один вариант?
   – Для меня – да. Но только для меня, – Менгеле метался по кабинету, роняя бумаги.
   – Герр Менгеле, я ведь заслужил ваше доверие!
   – Артур, вы хороший помощник, вы настоящий ученый... Тот опыт, который вы приобрели здесь – бесценен. Теперь вы знаете то, чего не знают другие медики. Но я – знаю больше. Во много раз больше... У меня свой, особый путь.
   – Герр Менгеле, возьмите меня с собой, – упрямо произнес Артур.
   – Нет, – спокойно и даже как-то равнодушно ответил тот.
   Артур вышел из кабинета. По коридорам продолжали метаться гитлеровцы, откуда-то потянуло едким дымом – сжигали документы.
   «Это конец, это конец...» – стучало в висках Артура. Его новым хозяевам он задаром не нужен, а русские с него живьем кожу сдерут...
   Артур прошел в подсобное помещение, находившееся по соседству с кабинетом Менгеле, с трудом отодвинул несгораемый шкаф – он загораживал дверь между двумя комнатами, прислушался. Менгеле говорил с кем-то по телефону. Скоро Артур понял – работами его шефа сильно заинтересованы. Кажется, даже союзники русских! Судя по всему, Менгеле собирались помочь бежать – в Бразилию. Там нацистский доктор может спрятаться от всего мира, сможет поделиться своими уникальными знаниями, результатами экспериментов над людьми.
   – Скотина... – сквозь зубы прошептал Артур. Больше всего его возмутило то, что Йозефа Менгеле совсем не интересовала судьба его подопечного.
   Грохот боев стал еще ближе – немцы уже откровенно бежали.
   Но Артур не был бы Артуром, если бы он заранее не стал беспокоиться о себе. С самого начала он вел свою игру – хотя, конечно, не верил, что это может пригодиться. Так, по привычке, на всякий случай. И теперь это было очень кстати.
   Во-первых, пациенты его блока в конце концов становились незрячими – благодаря экспериментам Менгеле. Они слышали только голос Артура. А говорил он с ними с хрипотцой, с легким польским акцентом, вздыхая, вспоминал Варшаву, потом, когда его пытались расспросить, очень неумело отказывался от своих воспоминаний. У пациентов создалось стойкое впечатление, что Артур – поляк и очень неумело пытается представить себя русским.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация