А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Небесные очи" (страница 10)

   И основной недостаток, уже неоднократно упоминавшийся – Макс мог напиться. До совершенно бессознательного, свинского состояния. Редко, но так метко, что вспоминалось потом годы. Один раз, под утро Нового года, стал ломать межкомнатные перегородки («Я обещал сделать ремонт, я его и сделаю!»), другой раз заснул в ванной – затопил всю квартиру, чуть сам не захлебнулся, третий – сел пьяным за руль и разбился вдребезги...
   «Хотя, нет, это было уже после меня!» – спохватилась Саша.
   Если Макс и любил что-то, так это свои мосты. Как он мучил Сашу долгими и, главное, совершенно неинтересными ей рассказами про какой-нибудь известный мост – например, Бруклинский, или «Золотые ворота»...
   Ругались они с Максом довольно часто и по любому пустяку. Но из-за чего именно они с Сашей разругались в последний раз, она никак не могла вспомнить. Впрочем, какая разница!
   Второй муж, Тимоша Свинин, был тишайшим человеком – тут к нему никак не придерешься. Не пил вообще, ругаться не любил, а свои носки самоотверженно стирал сам. Рассказами о работе Сашу не мучил (Тимоша – бухгалтер). Бесполезных подарков не дарил, а только «со смыслом» – утюг, сковородка с антипригарным покрытием, набор кухонных ножей... Дарил ли цветы? Обязательно – строго на Восьмое марта и Сашин день рождения.
   Она, Саша, не сразу раскусила второго мужа... Лишь когда окончательно поняла, что Тимоша Свинин – зануда и скупердяй, бросила и его.
   Понятно, почему Виктор Викторович Бородин на их фоне казался самым настоящим принцем. Нет, не принцем, а королем (в силу возраста и солидности)!
   Саша с энтузиазмом окунулась в предсвадебную суету. Целый месяц наслаждаться своим положением невесты...
   Шифон, атлас, бархат, страусиные перья, стразы, кружева... Хоть Виктор Викторович деликатно намекнул Саше, что не в особом восторге от этих дамских штучек, но уж свадебное платье надо было сделать по всем правилам!
   Начались долгие и страстные споры с Лизой Акуловой на предмет фасона. Шить или не шить нижнюю юбку? А корсет, его чем отделывать? Длина платья. Глубина декольте. Фата!!! Фата или шляпка с легким газом?!. А перчатки?..
   Почти три недели, несмотря на дикую июльскую жару, Саша носилась по Москве в поисках нужных тканей, рисовала эскизы и чертила сложные выкройки, строчила на швейной машинке.
   Встречи их с Бородиным были нечасты – он много работал, пытался закончить все дела до свадебного путешествия (на далекий и прекрасный остров, как и обещал). Но каждый раз Виктор Викторович дарил Саше подарки и бесчисленное количество комплиментов...
   Она им верила, этим комплиментам.
   Потому что жених во время встреч не сводил с нее глаз. Смотрел и не мог насмотреться. Иногда Саша просыпалась среди ночи и видела взгляд Бородина – пристальный, удивленный, восхищенный.
   – Почему ты не спишь? – сквозь сон бормотала она.
   – Я тобой любуюсь. Никак не могу поверить своему счастью! – искренне отвечал тот.
   – Виктор, ну что ты... Скоро я тебе надоем. Буду старой, нудной женой, в бигудях и огуречной маске на лице...
   – Ты никогда мне не надоешь. Даже в бигудях и маске... Потому что это ты.
   Платье было почти сшито. Туфли и все прочее – тоже готовы. Оставалось только с перчатками разобраться... До свадьбы оставалась неделя.
   И тут (был поздний вечер) Саша вспомнила – она еще не упаковала старые книги. Надо же было их упаковать особо красиво – свадебный подарок жениху, как-никак!
   В Сашиной голове возникло два варианта. Первый – взять ту плетеную корзину, что бесполезным грузом много лет хранилась в шифоньере, украсить ее неприлично-гламурным образом – яркой бумагой, бантиками, кружевом – и положить в нее книги.
   Второй вариант – поместить книги в большую старую шкатулку (семейная реликвия, чуть ли не дореволюционных времен, бог весть как пронесенная сквозь годы и десятилетия), которая сама по себе являлась антиквариатом. У этого варианта есть несомненный плюс – если книги не окажутся столь редкими, то хоть шкатулка немного окупит все.
   Да, пожалуй, шкатулка лучше всего! Но влезут ли в нее книги?
   Саша в первый раз со времен поездки на дачу достала книги. Из пыльного мешка, лежавшего рядом, внезапно полетели фотографии. «Ах, да, я же еще фотографии привезла!» Саша прекрасно помнила, как тяжело было ей смотреть на них...
   И в этот раз ей надо было сгрести их в кучу и поскорее спрятать. Но не смогла. Любопытство опять пересилило – ведь не все фото она тогда успела рассмотреть.
   Села на пол и принялась перебирать пожелтевшие, в основном – черно-белые листы. В еесемейном альбоме все было отредактировано, лишнее – навсегда изъято бабой Зоей. Сохранено только то, что причинить боль уже не сможет.
   Эту же часть семейного прошлого Саша не знала. Мама и отец. Опять мама и отец. Отец и какие-то люди... Отец в школьные годы – смешно, если бы не было так грустно. Мама и ее подруги, из знакомых – только Света Попова. Бабушка и бабушка Зоя. Бабушка и какие-то люди. Дедушка рядом с бабушкой. Отец с маленькой Сашкой на руках, рядом – бабушка. Счастливые, спокойные лица. Даже какие-то благостные – словно лики икон. Мама и какие-то люди...
   Сашина рука, державшая последнее фото, вдруг задрожала.
   «Что это?!» – в ужасе подумала она.
   Парк Горького. У входа. На фоне огромных колонн – группа людей – человек десять, не меньше. Девушки в мини, юноши с дикими прическами под битлов. Семидесятые, конечно же... Мама – в центре, в белой блузе и клетчатой юбчонке в складку, темные волосы волной рассыпались по плечам, на шее – черная бархатная лента. Милая, милая, хорошая мамочка... А рядом с ней – юноша. Стоит, засунув руки в карманы, смотрит чуть в сторону.
   – Как похож! – дрожащим голосом прошептала Саша вслух и принялась вертеть фото, то отдаляя, то приближая его к глазам. Юноша на фото напоминал сына Виктора – если бы у Виктора был бы сын, разумеется... Но какой сын – Виктору в те времена было... было... лет двадцать, наверное, или чуть больше!
   «Это и есть Виктор!» – озарило Сашу. Чем больше она смотрела на фото, тем сильней убеждалась. Это Виктор.
   Непонятно, кто эти люди рядом с мамой, почему среди них Виктор Бородин...
   «Может быть, случайность? Когда-то, лет тридцать назад, моя мама и мой жених Виктор случайно оказались в одной компании, рядом, их сфотографировали... Что такого?»
   Потом Саша вспомнила, что Виктор видел ее семейный фотоальбом, видел лицо ее матери – помнится, он принял ее за Сашу, потом заметил, что мать с дочерью похожи... Если встреча мамы и Виктора была случайной и мимолетной, то все совпадает – разумеется, тот не мог вспомнить молодую женщину, которую видел тридцать лет назад.
   Саше стало немного легче.
   А потом сомнения с новой силой нахлынули на нее.
   «Зарезал он мамку твою. Прямо возле нее его и застукали, в кровище он был ее... Признался, ирод – я убил».
   «Из-за чего убил, баб Зой?»
   «Из ревности, понятно... Ты деточка, не люби его. Плохой он, твой папаша. Душегуб. Когда из тюрьмы вернется, ты уж не привечай его».
   «Что ты, баб Зой, я его сразу на фиг пошлю!»
   Смутные голоса из прошлого напомнили Саше – ничего случайного не бывает.
   Виктор Викторович Бородин был любовником матери. Из-за него отец убил маму. Спустя тридцать лет Бородин увидел Сашу... Он поражен, сражен. Снова влюблен. Ведь Саша – его молодость. Молодость, восставшая из пепла, словно феникс... А все те Сашины рассуждения о расчете, основанном на влюбленности, – полная ерунда. Истина сложней и... страшней.
   «Но почему он не признался? – в отчаянии подумала она. – Почему?! Хотя, кто же в таком признается!»
   Саша даже не знала, что ей теперь думать. Сидела на полу, оцепенев – словно каменное изваяние. В ней не было ни мыслей, ни чувств – один только шок...
   В этот момент зазвонил телефон. Саша дернулась, схватила трубку.
   – Алло!
   – Привет, Шуренция. Что это с тобой?
   – А что? – не слыша себя, пробормотала она.
   – Говоришь каким-то загробным голосом...
   – Макс, что тебе надо? – мрачно вопросила она.
   – Так вот, я опять насчет френча. Понимаешь, пошел в ателье, а там какая-то дура мне такое нашила – прямо волосы дыбом! Я к начальнице, а начальница: «Мужчина, что ж вы хотите, у вас фигура нестандартная!» Я говорю: «Ну вот, потому в ателье пошел, потому что нестандартный! Чего мне такое сварганили, вы только посмотрите...» – «Это, говорит, ваши проблемы. Вам такой фасон не идет». А я: «При чем тут фасон, у этой козы, портнихи то есть вашей, руки из задницы растут...»
   – Короче.
   – Короче, не могла бы ты...
   – Нет.
   – Ну вот, сразу «нет»! – рассердился Макс. – Я к тебе как к человеку...
   – Макс, я очень занята. У меня через неделю свадьба, – призналась Саша.
   Некоторое время в трубке царило молчание.
   – Макс!
   – А? – не сразу отозвался тот. – Слушай, Шурочка... А ты ведь замужем!
   – Ты имеешь в виду Свинина? Так я развелась с ним сто лет назад.
   – Ну?!
   – Представь себе.
   Снова молчание.
   – Макс!
   – А?
   – Почему ты не отвечаешь ничего?
   – А чего отвечать... – пробубнил тот. – Совет да любовь, как говорится. Извини, что побеспокоил.
   Странно, но его хриплый, не особенно приятный голос успокаивал. О достоинствах Максима Таланкина можно было долго спорить, но одного у него не отнять: Макс – человек без тайн. Груб, глуп, но простодушен и прям. Может быть, и неглуп даже, – неожиданно самой себе возразила Саша.
   – Макс!
   – А?
   – Макс, мне страшно, – шепотом произнесла она.
   – Чего? Вроде как не девочка... – хмыкнул тот.
   – Перестань! Я серьезно.
   – Он кто? Бандит? – быстро спросил Макс. – Мафия?
   – Макс, он врач. Очень известный и очень хороший врач. Хирург.
   – Тогда чего ты боишься? – удивился бывший муж. – Что он тебя во сне своим скальпелем зарежет?
   – Дурак!
   – Ну ладно, ладно, я пошутил...
   – Макс, мой муж был знаком с моей мамой, – наконец, выдавила из себя Саша.
   – Так твоя мама... Ее уж тридцать лет как нет! – Макс помолчал. – Сколько ж лет твоему новому?
   – Пятьдесят с хвостиком.
   Макс закашлялся, потом произнес совсем уж хриплым голосом:
   – Откуда ты знаешь, что он был знаком с твоей мамой?
   – Я фотографию нашла. Они на ней вместе.
   – Слу-ушай, Сашка... А вдруг...
   – Что?
   – Вдруг он – твой настоящий отец? А твой отец – ну, который якобы настоящий, зарезал твою маму потому, что узнал правду?..
   – Ой, дура-ак... – простонала Саша. – Почему у тебя такие мысли поганые, а?
   – Ну, я чисто предположил... – стушевался Макс.
   – Мой отец – это мой отец. Тут никаких сомнений быть не может. Мы с ним похожи – это раз, и... я видела фото, где они с мамой. Абсолютно счастливые лица. Абсолютно. Мама не могла его обманывать. Виктор появился позже.
   – Виктор, значит...
   – Я боюсь, что это именно из-за него отец убил маму – понимаешь ты или нет?!
   – Понимаю... Но ты говорила со своим Виктором? Он что на этот счет заявляет? – встревоженно спросил Макс.
   – Нет, я только что сделала это открытие.
   В трубке повисло молчание.
   – Макс! Что ты мне посоветуешь?
   – Если в чем-то сомневаешься – не иди замуж, – жестко ответил Макс.
   – Макс, но он такой хороший! – простонала Саша. – Лучше него никого нет!
   – Лучше, в смысле, в постели? А я? Разве я был плох? – обиделся Макс. – Ты не думай, я не ревную, но должна же быть какая-то объективная справедливость...
   – Макс!!! – рявкнула Саша.
   – Что?.. – огрызнулся тот. – Ханжа ты, Шуренция...
   – Я – ханжа?! Ах так... – едва не задохнулась она от возмущения. – Тогда скажи мне, милый Макс, кто лучше в постели – я или Светлана?
   – К-какая Светлана?
   – Твоя новая жена – вот какая! Мать двух твоих дочерей-близнецов – Миши и Даши... ой, Маши и Даши!
   В трубке повисло молчание.
   – Макс! Ты не ответил! Кто из нас лучше?!
   – Светлана, – наконец, изрек Макс.
   – Что? Ах так... Ну и пошел к чертовой бабушке! – Саша швырнула трубку на рычаг, прижала пальцы к вискам.
   На полу перед ней лежала фотография мамы – юной, улыбающейся, красивой. Рядом с ней стоял Виктор.
   Саша перевернула фото. На обратной стороне было написано фиолетовыми чернилами – «Май 1977». 1977-й – год гибели мамы. Это последняя весна ее жизни...
   ...Наутро Саша проснулась около восьми. «Господи, опоздаю на работу!» – привычно дернулась она, но тут же вспомнила – перед свадьбой ей дали отпуск. «Поеду к Виктору! – решила она. – И спрошу у него, глядя прямо глаза... Поеду и спрошу...» – бормотала она, собираясь. Ей во что бы то ни стало надо было увидеть Виктора Викторовича Бородина лично.
   Она выбежала из дома, поймала такси, и уже через полчаса стояла перед зданием клиники.
   «А если Виктор на операции?» – мелькнула мысль. «Если Виктор на операции, то я подожду его... – тут же сама себе ответила Саша. – Час, два, три... Буду ждать, сколько потребуется! А потом спрошу».
   Она вошла внутрь.
   – Саша! – приветливо улыбнулась Надя, секретарша на ресепшене (в клинике уже все знали о скором браке хирурга Бородина). – Доброе утро.
   – Доброе... Надя, мне нужен Виктор Викторович, срочно.
   – Виктор Викторович? – подняла Надя и без того высоко выщипанные бровки. – А его нет.
   – Он на операции?
   – Саша, его сегодня вообще нет в клинике!
   – Черт... – только тогда Саша догадалась достать сотовый, набрала номер своего жениха. Номер не отвечал.
   «Может, он дома?» – Саша набрала домашний номер. В ухо забубнил автоответчик.
   Надя, улыбаясь, смотрела на Сашу, терзающую сотовый телефон.
   – Саша, вы простите... Сегодня Виктор Викторович в лаборатории.
   – Ах, да! – застонала Саша. – Он в лаборатории, точно...
   – Вы туда подъезжайте – это недалеко...
   – Я адреса не знаю.
   – А я сейчас вам его напишу, – Надя начеркала что-то на бумажке. – Вот... Только, Сашенька, по секрету... – она понизила голос. – ...Виктор Викторович очень не любит, когда его отрывают от научной работы!
   – Ничего, переживет... – буркнула Саша, выходя из клиники.
   В самом деле, она почему-то забыла об этой самой лаборатории, в которой ее жених вел какие-то научные изыскания. Виктор много рассказывал о работе в клинике, рассуждал на темы пластической хирургии, с иронией рассуждал о прихотях своих звездных пациентов, но о том, чем он занимается в лаборатории, не говорил почти ничего.
   subtПрошлое
   У нее не было денег. У нее не было продуктовых карточек (старые уже отоварила, а новые еще не успела получить). У нее не было хлеба, которым можно было расплатиться. У нее не было ничего, чем она могла бы расплатиться с могильщиками.
   – Копай сама... – сказали ей равнодушно. – Молодая, здоровая. Сейчас не зима, земля мягкая. Справишься. А мы поможем тем, у кого совсем нет сил.
   Ей дали лопату.
   И Аля – молчаливая, бледная, онемевшая – принялась сама рыть могилу. Рядом, завернутое в рогожку, лежало Митино тело.
   Она выкопала яму, насколько возможно глубокую. Осторожно перетащила в нее тело. Откинула рогожку, в первый и последний раз поцеловала холодные уста. Принялась забрасывать могилу землей. Взмах. Еще взмах...
   Она закапывала своего возлюбленного. Когда-то отрыла сама, а теперь вот вновь отдает его земле.
   Аля не плакала. Внутри у нее все окаменело.
   Она установила над могилой крест из связанных веток. Прикрепила к ним бумажку – «Дмитрий Глебов. 1925 – 1942. Дождись меня, милый».
   Аля написала на этой бумажке всё. Все, что знала и чего хотела. Лаконизм, доведенный до абсолюта.
   Дождись меня, милый.
   Потом пошла домой. Не туда, где она жила с Митей, а к себе. На обратном пути попала под артобстрел. Грохнул снаряд на соседней улице, и радио, передававшее до того какую-то мелодию, поперхнулось.
   – Внимание! Внимание! – донеслось из репродуктора. – Говорит штаб местной противовоздушной обороны. Район подвергается артиллерийскому обстрелу. Движение по улице прекратить. Населению укрыться!
   Алю схватили за руку, потащили в бомбоубежище.
   Только сидя в подвале, она посмотрела на того, кто тащил ее в укрытие. Борис.
   – Алька, ты куда пропала? – радостно-удивленно спросил тот. – Чего не приходила?
   – Вот, иду... – вяло ответила она. Потом спросила: – А соседи как?
   – Да померли все. Один я остался. Эх, была б моя воля, я бы голыми руками этого самого Гитлера задушил. Как самую последнюю гадину! Но не дают. Не пускают меня на фронт... – и Борис привычно пустил слезу.
   После того, как прозвучал отбой, они вместе пошли туда, где Аля жила раньше с бабушкой.
   На следующий день Аля отправилась в комиссариат внутренних дел.
   Пешком доплелась до Финляндского вокзала, затем через Литейный мост...
   – Опять вы? – встретил ее майор Веселкин. – Как вас там... Алевтина Снегирева? Уже ж давали показания...
   – Я прошу меня расстрелять.
   – Опять двадцать пять! Будет вам, девушка... Опытного диверсанта очень трудно разоблачить, и это не ваша, а наша вина...
   – Моя! Митя мог бы жить, понимаете!
   – Артур Демьяненко – давно на службе у фашистов. Очень хитрый тип, с настоящими актерскими способностями. Мы тут ведем расследование, и такое вскрылось...
   Майор Веселкин махнул рукой и закурил.
   – Его нашли? – тихо спросила Аля.
   – Нет. Ищем.
   – Найдите его, пожалуйста. Я очень вас прошу!
   Но Артура Демьяненко так и не нашли. Аля еще несколько раз приходила к майору Веселкину. Тот сообщил в последнюю их встречу, что Артуру скорее всего удалось бежать к немцам.
   – Значит, ускользнул? – мрачно констатировала она.
   – Ничего, от нас не уйдет... Фашиста разобьем, и тогда...
   – Вы думаете, получится его найти?
   – А то! В любой точке земного шара отыщем!..
   1943 год. Зима.
   Аля вместе с толпой людей стояла на улице у репродуктора и слушала напряженный голос Левитана, в котором отчетливо скользило скрытое ликование:
   – От Советского Информбюро... После семидневных боев войска Волховского и Ленинградского фронтов восемнадцатого января соединились в районе Рабочих поселков номер один и номер пять и тем самым прорвали блокаду города Ленинграда...
   – Ура! – тихо прошептал какой-то изможденный мужчина и сорвал с себя шапку. – Ура, граждане!
   – Ура! – нестройно закричали остальные. – Ура!
   И бросились обниматься.
   – Кончилась блокада! Кончилась!
   – Наши прорвали...
   – Урра!!!..
   И тогда Аля смогла в первый раз после гибели Мити заплакать.
* * *
   Еще через полчаса Саша уже стояла перед двухэтажным старинным зданием с облупившейся по фасаду штукатуркой. Висела табличка – «Научно-исследовательский институт...». Что исследовали в этом институте – непонятно, поскольку большая часть таблички была забрызгана штукатуркой. Везде валялся строительный мусор, рабочие восточной национальности меланхолично возводили леса. Все говорило о том, что дому предстоял ремонт.
   «Ну и помойка...» – невольно подумала Саша, оглядываясь вокруг.
   Она зашла внутрь, едва не упав на мешки с цементом – они были свалены у самого входа.
   – Девушка, вы куда? – строго закричал пожилой мужчина-вахтер, сидевший в стеклянной будке. – Пропуск давайте!
   – У меня нет пропуска... – растерялась Саша.
   – Тогда не имеете права заходить сюда!
   – Мне нужен Бородин... Виктор Викторович Бородин! Не могли бы вы его вызвать?
   – Минутку... – буркнул вахтер и принялся накручивать диск допотопного черного телефона. – Але... Виктор Викторович, к вам пришли. Кто? – вахтер посмотрел на Сашу из-под кустистых седых бровей.
   – Невеста, – мрачно подсказала она.
   – Говорит, невеста... Спуститесь или как? Что? Ладно, понял... – вахтер положил трубку. – Идите на второй этаж, невеста. Комната двести четырнадцать. Там ваш Бородин...
   – Спасибо... – Саша прошла через «вертушку».
   Узкая лестница с неровными ступенями, потрескавшиеся шероховатые стены... Все говорило о том, что Саша находится в государственном учреждении. Разруха и грубость персонала. Никакого сравнения с частной клиникой, в которой практиковал Бородин! В клинике царила красота, а персонал словно из ангелов набрали...
   Саша невольно принюхалась – пахло какой-то едкой химией. Мимо проскочил дядька в кургузом белом халате...
   Стертый, загнувшийся у плинтуса линолеум на втором этаже – Саша споткнулась во второй раз.
   В конце коридора одна из дверей была распахнута – на пороге стоял Бородин в белом халате.
   – Саша! Что случилось? – встревоженно спросил он, шагнув ей навстречу. – Почему не позвонила?
   – Я звонила... Твой телефон не отвечал...
   – Разве? – удивился Бородин и достал из кармана сотовый. – А, я звук забыл включить... Боже, боже, восемнадцать неотвеченных вызовов! – он принялся нажимать кнопки. – От тебя, из клиники, от Пряжкина... Вот я растяпа!
   Саша вслед за ним вошла в комнату с высоким потолком. Большой стол с микроскопом, компьютер, гудящий холодильник, стеклянные шкафчики с препаратами, еще какие-то загадочные конструкции и... вольер с живыми крысами! У вольера трудилась пожилая толстая тетка с синими волосами.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация