А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Огонек в сердце" (страница 2)

   Глава 2
   О том, как должна начинаться большая настоящая любовь

   До этого были совсем другие стихи.

Дом сгорел. Оплакал дождик свыше,
Пыль и пепел замешав с землёй.
Но осталась шиферная крыша
С небольшой кирпичною трубой.


Всё сгорело: стены, двери, рамы,
Но, презрев закон и здравый смысл,
Нависала гордо и упрямо
Крыша, не желая падать вниз.


Но никто не видел это чудо.
Как увидеть – каждый третий слеп!
Не достроив стены, злые люди
Для мечты воздвигли новый склеп.

   Его она написала летом, ещё в Пряже. А ещё два дня назад – вот такое:

На траве под утро проседь,
И всё чаще тянет к маме.
Это ты явилась, осень,
С неба хмурого дождями.


Чтобы скрыть пустую скуку,
Чтоб забыли все о лете,
Ты деревьев злую муку
Превратила в разноцветье.


Только я грущу о лете,
Ведь ты знаешь, знаешь, осень,
Золотые листья эти
Ты сама же в лужи бросишь.

   Лиза не знала, хорошие у неё стихи или нет, а вот Лене они нравились. Больше Лиза их никому и не показывала. Потому что ужасно стеснялась того, что ей нравится сочинять. А Давыдова никогда её не ругала, всегда хвалила. Если же и критиковала её творения, то всегда по делу – говорила конкретно, что и где лучше подправить. А главное, она понимала, что для подружки это важно, и поддерживала её в желании писать, за что Лиза ей была очень благодарна.
   – Людей надо хвалить. Тогда они становятся хорошими. А если их постоянно ругать? то они и становятся плохими. Всё очень просто, – как-то сказала Лена.
   Лиза с этим была абсолютно согласна, поэтому всегда смело показывала свои стихи подруге. Но до этого она никогда не писала про любовь. Потому что просто ни в кого не влюблялась. А показывать кому-то стихи про любовь – даже лучшей подруге! – оказалось совсем не так просто, как про сгоревший дом или про осень.
   Лиза и сама не поняла, с чего она вдруг вспылила и почему вдруг убежала из кухни, даже не допив чай. В последнее время с ней вообще творилось что-то странное. Иногда Лиза могла прямо-таки выйти из себя и начать кричать, ругаться, топать ногами, могла «сказать всё» и уйти, хлопнув дверью. Ленкина мама, тётя Зоя, говорила, что это у неё скоро пройдёт, когда закончится подростковый возраст. Ленка тоже уверяла подругу, что с годами та станет гармонично развитой личностью, которую ни за что нельзя будет вывести из себя. А пока ей, наверное, просто приходилось страдать от неожиданно проявлявшегося темперамента подруги.
   Да и Лизе иногда приходилось страдать из-за Лены. Ведь Давыдова со всеми своими рыцарями и драконами жила совсем не в этом мире. В любой момент она могла отрешиться от действительности и вообще перестать замечать что-либо вокруг. Ей, казалось, вдруг становилось наплевать на людей. Включая и её лучшую подругу. Лиза могла биться в истерике, рыдать, бить посуду, мылить верёвку – Лена оставалась равнодушной. Просто ничего не замечала. И тогда Лиза чувствовала себя брошенной и не нужной. В Пряже это было не так страшно, потому что дома всегда были мама и старшая сестра Галя. А потом Галя вдруг неожиданно собралась замуж и уехала из посёлка. А теперь вот и она, Лиза, оказалась далеко от мамы – с Леной, которая постоянно уходила в какие-то свои мечты.
   Причём Лизе казалось, что Лена тоже была такой не всегда, не с детства. Что в детстве они были гораздо более похожи, и похожи ну совершенно во всём. Были они одного роста, одинакового телосложения, со светло-русыми волосами. Были одинаково мечтательны, впечатлительны и ранимы. А теперь даже внешне они стали разными. За время учёбы в девятом классе Лиза вдруг неожиданно выросла – стала сначала на два-три, а теперь уже на добрых восемь сантиметров выше подруги. А у Ленки изменился цвет волос – они вдруг неожиданно начали темнеть. Нет, в брюнетку она, конечно, не превратилась, но подружек уже больше, как это было раньше, не путали – ни вблизи, ни издалека.
   А по поводу их внутренних отличий Ленка однажды выразилась примерно так:
   – И вовсе я не поменялась. Мы и раньше с тобой были разные. Просто не замечали этих отличий. Видели друг в друге только те черты, которыми мы похожи. А как быть с теми чертами, которые у нас отличаются, мы просто не знали. А сейчас мы выросли и стали их замечать. И как будто заново начали учиться общаться друг с другом.
   Лиза тогда ничего не сказала, но задумалась. Наверное, Лена была права, и они действительно не видели друг в друге никаких отличий, потому что не хотели их видеть. Но тогда это были только слова и мысли. А на деле столкнуться с отличиями подружкам пришлось, оказавшись в одной квартире.
   Ленка, например, к ужасу Лизы, вовсе не любила порядок и уют. Ей просто на это было наплевать. Она могла часами рассуждать о колесе Сансары и о том, кем она была в прошлой жизни, серьёзно задумываться о существовании инопланетян, мечтать хоть одним глазком увидеть ангелов или хотя бы домового, в существовании которого именно в этой городской квартире на улице Чкалова она не сомневалась. И сидеть при этом за грязным кухонным столом, рядом с горой немытой посуды и следами дневного приготовления еды, оставшимися на линолеуме. Ленка просто не видела этого беспорядка. А потому, прочитав лекцию об истории психологии в России, она могла запросто пихнуть свою грязную кружку поверх огромной горы грязной посуды в мойке и с чувством полного удовлетворения отправиться учить историю.
   Лиза от этого жестоко страдала. Но больше всего от полной бесхозяйственности Ленки страдала Катя. Та самая Катя, которую подружки так боялись, но жить вместе с которой им всё-таки пришлось.
   Кате Зайцевой, Ленкиной троюродной сестре из Сегежи, в отличие от Лизы с Леной, уже исполнилось шестнадцать, но училась она с ними вместе, в десятом «Г». Вкупе с высоким ростом – выше метра семидесяти – и, мягко говоря, нехрупким телосложением, – а веса в Кате было килограмм под девяносто, – она выглядела гораздо старше подружек. И действительно, как и предрекала тётя Зоя, она была девчонкой серьёзной.
   В комнате у Зайцевой всегда был идеальный порядок. Она всегда знала, что у неё где лежит. Она никогда не просыпала, всегда вставала заранее и делала зарядку. В быту она обходилась минимумом вещей, в одежде тоже – каждый день ходила в одних и тех же джинсах и кенгурухе, разве что футболки меняла. В отношениях с людьми Катя также любила порядок: чтобы всё было ясно, понятно и по правилам.
   При первом же знакомстве со своими соседками Катя подробно рассказала подружкам, кто она, где училась, куда собирается поступать, что она любит и чего не любит, а также – как она планирует с ними общаться, и вообще, сосуществовать на одной территории. Из этого рассказа Лиза узнала, что Катя любит историю, собирается поступать на исторический факультет, мечтает быть археологом, любит читать книги, слушать фолк-музыку, а с ней самой и с Ленкой она собирается быть «равноправным партнёром по квартире».
   Именно благодаря Кате в коридоре немедленно появились графики поочерёдного мытья кухни, коридора, ванной и туалета, а также санкции, которые будут применяться к той, кто свою очередь пропустит. В холодильнике были строго разделены полки, чтобы никто из них, не дай бог, случайно не положил свой продукт на чужую территорию или, также не дай бог, не съел чужое. В прихожей были определены места для обуви, в ванной – для ванных принадлежностей, и так далее. Лизу поначалу это всё немного ставило в тупик, но потом она привыкла и даже признала, что так действительно удобнее. Ленка же похихикала над этой Катькиной особенностью – всё и вся распределять по местам, – а потом моментально забыла все правила. То есть ставила свои туфли на место Лизиных и периодически съедала йогурты Зайцевой.
   Лиза, положа руку на сердце, тоже не особенно-то любила мыть посуду и полы. Но ведь жить в грязной квартире решительно невозможно. Она была готова наводить порядок, но только в соответствии со строгой очерёдностью. Для неё вообще была важна справедливость. В этом она была полностью солидарна с Катей: в своей комнате Давыдова могла делать всё, что угодно, но в местах общего пользования – в кухне, коридоре, прихожей, а также в ванной комнате с туалетом она должна была вкалывать не больше, но и не меньше остальных.
   Это – в теории. На практике же пока выходило всегда одинаково: Катя, отчаявшись добиться чего-либо от Лены, высказывала всё Лизе, а та долго ходила за Давыдовой, пытаясь заставить её помыть за собой пол, кастрюлю или ванну, потом делала всё сама, чувствовала себя служанкой при госпоже, обижалась и дулась. До тех пор, пока Ленка этого не замечала. Заметив же, Давыдова едва ли не падала на колени перед подругой, извинялась, клялась и божилась, что в следующий раз сама всё за собой вымоет. Лиза её, конечно же, прощала. И всё начиналось по новой.

   В общем, весь сентябрь Лиза переживала крайне смешанную гамму чувств. Это была и радость оттого, что она, наконец, живет самостоятельно, без постоянного вмешательства мамы. И оттого, что она теперь – городская жительница и учится в одной из лучших школ города. Были у неё и самые разнообразные страхи по поводу новых учителей и новых одноклассников: а примут ли ребята их с Леной, а получится ли у них так же хорошо учиться в лицее, как в старой своей школе? Были обиды и злость на Ленку за то, что она оказалась такой непрактичной и бесхозяйственной в быту.
   И вот теперь ещё и Вася Рябов…
   Судя по тому, что Лиза вдруг начала писать стихи о любви, это было серьёзно.

   Вечером Лиза зашла вКонтакт. Никого из её новых одноклассников онлайн не было. Она посмотрела на часы – двенадцатый час. Все, наверное, уже спят. А ей так хотелось поделиться с кем-то сообщением, что она написала новое стихотворение! Лиза зашла в почту, но и там никаких писем не было. Даже от сестры Гали.
   Лизе вдруг стало очень грустно. И не оттого даже, что все уже спали, а оттого, что, хоть они с Леной и подружились вроде бы с новыми одноклассниками, и гуляли с ними по субботам по городу, настоящих подруг в новом классе у них так и не появилось. Поболтать о ерунде, попросить списать домашнее задание – это запросто. А вот показать кому-нибудь, той же Гале Климковой или Жене Подоляк, свои стихи или рассказать о том, что ей нравится Рябов, она не могла.
   Лиза прежде никогда ещё не влюблялась. И Ленка Давыдова тоже не влюблялась. Катю Лиза не спрашивала, но по всему было видно, что и она никогда не влюблялась, а потому посоветоваться ей было не с кем. Хотя, конечно, какие-то представления о том, как это всё происходит, у неё имелись. Из книг, фильмов, из рассказов тех, кто уже влюблялся.
   Лиза была уверена, что всё начинается с заветной искры, которая проскакивает между влюблёнными. Потом они начинают встречаться глазами. Потом их начинает неудержимо тянуть друг к другу. И тогда парень приглашает девушку на свидание. Ведёт её, например, в кафе. Или в кино. Или на каток. Потом они допоздна гуляют, держась за руки. Потом целуются. И с этого момента они начинают встречаться. Эта схема была простой и ясной. Может, немного излишне традиционной, но против традиций Лиза ничего не имела. К тому же она была уверена, что в эту схему всегда можно внести какое-нибудь разнообразие, было бы желание.
   Но в жизни почему-то всё оказалось совершенно не так. Проскочила ли между ней и Васей Рябовым искра, Лиза не знала. Просто в прошлую субботу, когда они все сидели на набережной и Вася, как обычно, рассказывал что-то весёлое, Лиза вдруг поняла, что ей ужасно плохо. Что ей грустно и плохо оттого, что в магазин за соком он пошёл с Давыдовой, а потом ещё весь вечер рядом с ним крутилась городская девчонка, их одноклассница, Светка Пахомова. Она на спор с Васей прошлась по парапету над самой водой, а он подал ей руку, помогая слезть. А потом, красуясь перед ней, залез на дерево, и какие-то бабушки обозвали их всех хулиганами.
   И ещё Лизе было грустно оттого, что Светка Пахомова была гораздо красивее её. У Светки были огромные голубые глаза и светлые вьющиеся волосы. Она умела красиво одеваться и часто меняла наряды. И ещё, она могла легко и просто заговорить с любым человеком: о чём-то попросить, пошутить или рассказать анекдот. Рядом с городской красавицей Лиза чувствовала себя гадким утёнком, «деревенщиной»: вот она вырядилась, приехала в город, учится в престижной школе, но, по сути, – занимает чужое место.
   Лизе не спалось. Она злилась на Светку и мечтала, чтобы та ещё раз решила пройтись по парапету – и грохнулась в воду. Не утонула бы, конечно, но опозорилась бы перед всеми. И чтобы Вася Рябов на неё больше даже не посмотрел. А посмотрел бы на…
   На Лизу. Заметил бы её. Стал бы на неё поглядывать. Ведь в ту субботу ей так и не удалось поймать на себе его взгляд. Точнее, иногда удавалось, но это был обычный Васькин взгляд, когда он рассказывал очередную байку и смотрел на всех своих восторженных слушательниц одновременно.

   Лиза вновь посмотрела на часы – час ночи. Надо срочно ложиться спать, а этого ужасно не хотелось. Ведь если лечь спать, то скоро наступит завтра, надо будет идти в школу, постоянно видеть Васю Рябова, который на Лизу не обращает никакого внимания. А главное, видеть и Светку Пахомову.
   После той субботы в течение всего понедельника Лиза мучительно следила за Рябовым и Пахомовой, но ничего больше такого особенного между ними не заметила. Ей стало легче, но ненамного. Ведь и на неё Вася по-прежнему не смотрел. Но Светка при этом, как она сама же и выражалась, «цвела и пахла» – а Лиза и представить себе не могла, что у неё когда-нибудь будут такие умопомрачительные сапожки на каблуке и что она когда-нибудь решится надеть такую короткую юбку.
   Даже не умывшись, не выключив компьютер и не расстелив постель, Лиза свернулась на кровати калачиком и неожиданно быстро заснула.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация