А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Военно-эротический роман и другие истории" (страница 8)

   * * *


В жизни бывало всяко. Бывало сплошное крошево.
Бывало такое крошево – хоть голосом голоси!
Что там небо с овчинку! Мне шарик казался с горошину.
И я на оси балансировал,
И чуть не слетел с оси.

   Государственная комиссия по приемке нового базового тральщика прибыла в аэропорт за два часа до вылета самолета. Так было приказано начальником штаба базы. Механик, минер, связист, радиолокационщик, штурман и, наконец, артиллерист. Артиллеристом был назначен командир БЧ-2 эсминца «Отзывчивый» капитан-лейтенант Мартын Зайцев. В общем, эта командировка пришлась весьма кстати. Сменить обстановку, отвлечься, не видеть немого вопроса в глазах жены: почему ты молчишь, Мартын? А потому молчит Мартын, что нет у него слов. Какие слова у покойника. А он умер – и для Азинтры, и для Лизаветы. Оболочка живая, а духа нет. Отлетел, отбыл в неизвестном направлении. Для службы жизнь еще теплилась в теле артиллериста. А для дома, для семьи – увы, увы. Увы и ах.
   – До регистрации час, – сказал механик, старший среди них и по возрасту, и по званию. – По пиву? Зашли в аэропортовский ресторан. Он был переполнен. Ноябрьские дожди и ветры вносили сумятицу в расписание рейсов, и неулетевших пассажиров набралось изрядное количество. Многие из них коротали время за ресторанными столиками. Место офицерам все же нашлось: метрдотель когда-то служил на флоте. Одним пивом, конечно, дело не ограничилось. И как раз в тот самый момент, когда механик объявил: «третий тост – за тех, кто в море», остальные радостно продолжили: «… кто в дозоре, кто на вахте и на гауптвахте», в этот самый святой для морского застолья момент, голос диктора объявил, что по метеорологическим причинам рейс задерживается, как минимум, до шести часов утра.
   – Ну что ж, – сказал механик. – Быстро рассчитываемся и по домам. Не ночевать же здесь, слоняясь от стенки к стенке. Придется раскошеливаться на такси. Ветер буянил возле аэропорта, устраивая настоящие смерчи. Поздний автобус забрал неудачливых пассажиров, повез в город.
   С тяжелым сердцем шел домой Мартын Зайцев. Он надвинул на лоб форменную фуражку, опустил на подбородок ремешок – чтобы не сбило ветром головной убор. С гораздо большем удовольствием он шагал бы сейчас к плавказарме сдаточной базы, где должны располагаться члены госкомиссии. Но стихия оказалась против него. Как и стихия развития жизни. Все против. Долг против желания. Так получилось, как говорят недисциплинированные матросы. Он вошел подъезд, поднялся на третий этаж. Было около двенадцати ночи. «Должно быть, Лиза спит, – подумалось ему. – Это было бы кстати». Стараясь не шуметь, открыл дверь. В комнате горел свет, он просачивался в коридор сквозь неплотно пригнанную дверь. Из-за двери доносились непонятные звуки: не голоса, не стоны, просто дыхание, слабые отзвуки каких-то скрипов… Мартын открыл дверь. Плащ-пальто, предметы формы и белье – все было свалено в кресле у стенки. Из груды торчал погон с двумя просветами и крупной звездой посередине. Мартын повернул голову направо и уперся взглядом в поджарую волосатую задницу, которая ходила ходуном, совершая напористые ритмические движения. Тело мужчины загораживало от Мартына тело женщины. Он видел только широко расставленные на столе полные руки. Мужчина почувствовал посторонний взгляд и коротко оглянулся. Это был заместитель командира корабля по политчасти капитан третьего ранга Бравый. Он на мгновение замер, и тут же раздался сдавленный голос Елизаветы:
   – Не прекращай! Все равно! Не прекращай, я подохну!
   Движение замполитовской задницы возобновилось с прежней силой. Когда раздался, наконец, победный стон, Мартына в комнате не было. Любовники одевались молниеносно, словно по сигналу боевой тревоги. Лиза первая привела себя в исходное положение. Туго затянутый халат и приглаженные волосы вернули ей цивилизованный вид. Она заглянула в кухню и в ужасе вскрикнула. На табуретке возле кухонного столика сидел ее муж и корчился от истерического смеха. Лиза пыталась начать какую-нибудь фразу, какую-нибудь идиотскую, ничего не значащую фразу вроде «давай поговорим» или «я сейчас все объясню», но это было бесполезным занятием. Мартын не слушал жену, он только слабо отмахивался от нее. Смех душил артиллериста, он не мог с ним справиться. Он стал задыхаться, лицо обрело синий оттенок. Тут и Бравый появился на кухне. Он моментально смекнул, что дело может окончится плачевно, если не вывести человека из транса.
   – Прекратить! – рявкнул он командным голосом и, схватив подчиненного за плечи, принялся его трясти.
   Мартын вдруг успокоился, встал с табуретки и глубоко вздохнул.
   – Смешно, – как бы оправдываясь, пояснил он. Потом по-боксерски, без замаха, нанес сокрушительный удар по замполитовскому подбородку. Перешагнул через рухнувшее тело капитана третьего ранга и вышел из квартиры, хлопнув дверью. Не пройдя и половины лестничного пролета, услышал звук открывающейся двери.
   Оглянулся. В проеме двери стояла Елизавета и смотрела на мужа взглядом, не вмещавшем в себя ничего доброго.
   Мартын спросил:
   – А ребенок будущий – чей?
   – Да уж не твой! – произнесла она тоном безжалостной учительницы.

   Артиллерия базового тральщика состояла из одной автоматической пушки 37–го калибра, установленной в носовой части корабля. Смехотворный объем работы для опытного артиллериста давал повод предполагать, что командировка будет носить прогулочный характер. Одна пушка для целого командира БЧ-2 эскадренного миноносца! Мартын предпочел бы, чтобы работы было больше, чтобы она заняла все его мысли, вытеснив из головы тупики и загогулины личной жизни. Но объект госприемки был один, и на этом объекте имелась одно артиллерийское орудие, которое предъявлял Мартыну один единственный представитель артзавода «Арсенал». Это был мощный, кряжистый дядька лет пятидесяти, чем-то неуловимым напоминавший Иманта, отца Дзинтры. Когда Мартын это понял, у него что-то заныло внутри и появилось простое желание выпить водки. Он мысленно одернул себя: «Не бывать этому! Что угодно, только не это!» Обслуживал пушку старший матрос из сдаточной команды. Зачехлить– расчехлить этим ограничивались его обязанности.
   Представителя «Арсенала» звали Петром Ивановичем Карпухиным. Он сразу после знакомства передал Мартыну документацию: техническое описание, формуляр и приемный акт военпреда – представителя Вооруженных сил на судостроительном заводе. Мартын расположился с документами в своей каюте на плавказарме и принялся их досконально изучать. Нутро он сказал Петру Ивановичу:
   – Проведем швартовные испытания. Проверим параметры и согласования.
   Петр Иванович пожал плечами:
   – Военпреды же все проверили. Вот акт. Вы что акту не доверяете?
   – Доверяй, но проверяй! – Засмеялся Мартын. – Дело важное. Комиссия государственная. Ошибки быть не должно.
   Три дня, до самого выхода в море, проверяли все пункты технического формуляра: миллиметры, граммы, градусы. А также запасное имущество, Старший матрос Зябликов, единственный комендор в сдаточной команде, смотрел на Мартына с уважением и печалью. С уважением – потому что увидел в Мартыне грамотного офицера, настоящего специалиста своего дела. С печалью – потому что рухнули надежды отоспаться на госиспытаниях. Петр же Иванович Карпухин не скрывал раздражения:
   – Вот видите, – ворчливо заметил он, когда закончились проверки. – Все же сходится. Чего было суетиться!
   Он догадывался, что в море, на ходовых испытаниях, этот не в меру старательный капитан-лейтенант вымотает из него душу. И он не ошибся. Когда возникли трудности с обеспечением самолетом для стрельбы по воздушной цели на пониженной высоте, Мартын отказался стрелять по случайным бортам гражданской авиации. Несчастный шар-пилот запускали шесть раз(!) пока не добились идеальной согласовки приборов управления. Но главный сюрприз Мартын преподнес Петру Ивановичу, когда проверяли режим автоматической стрельбы. Мартын просто взял секундомер и замерил скорострельность. Время показал секундомер. Количество выпущенных снарядов – безупречный механический счетчик.
   Мартын разделил одно на другое и заявил оторопевшему представителю «Арсенала»:
   – Скорострельность ниже формулярной на двенадцать с половиной процентов.
   Они стояли на мостике. Корабли шел в гавань после окончания третьего дня ходовых испытаний. Услышав слова Мартына, Петр Иванович пришел в настоящее бешенство. Грубая брань сорвалась с его побледневших от качки губ.
   – Не грубите, спокойно произнес мамонт нарезной артиллерии, которого не брала никакая качка, – брань – неубедительный довод.

   Плавказарма, эта железная гостиница, стояла в тихой гавани, защищенной от капризов моря бетонными волнорезами. На дверях некоторых кают поблескивали медные таблички с указанием должностей их обитателей. Но одной из них черным на желтом красовались слова: «ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ГОСУДАРСТВЕННОЙ КОМИССИИ». Мартын, постучав, отворил дверь.
   – Вызывали?
   Адмирал сидел за письменным столом в расстегнутом кителе и по-домашнему прихлебывал чай из стакана, помещенного в подстаканник. При появлении Мартына чай отставил и выпрямился в своем кресле, подался вперед, привалясь к столу полным телом.
   – Что у вас за неразрешимые проблемы, артиллерист? – хмуро спросил он.
   Кроме председателя госкомиссии контр-адмирала Ядина в каюте находились главный сдатчик судостроительного завода Сандлер и представитель» Арсенала» Петр Иванович Карпухин.
   – Да какие там проблемы? – вместо Мартына ответил Петр Иванович. Скорострельность в море замерялась примитивно. Военпреды проверяли две недели назад. Все в норме.
   Мартын молчал. Не вступал в перебранку. Ждал, когда спросят. И спросили.
   – Товарищ капитан-лейтенант, вы готовы подписать акт государственной приемки?
   – Никак нет, товарищ адмирал, не готов.
   – Значит так, – вступил в разговор главный сдатчик Сандлер, человек с вечно озабоченным лицом. – Значит, завод год работал, коллектив вкалывал, не жалея сил, спустил на воду десятки судов и военных кораблей, и теперь из-за вашего, молодой человек, каприза у нас окажется невыполненным годовой план. И многотысячный коллектив лишится и квартальной, и годовой премии! – Он сокрушенно покачал головой. И замечание-то не по судостроительной части, по части завода «Арсенал»! При чем же здесь коллектив нашего завода?! Товарищ адмирал, найдите какой-нибудь выход!
   Адмирал хмуро посматривал то на Мартына, то на Сандлера, то на Петра Ивановича. Сандлер с трудом удерживал руки, которые рвались обхватить сокрушенную голову. Петр Иванович только пыхтел от возмущения.
   – У «Арсенала» со дня основания не было рекламаций, – проговорил он, глядя через иллюминатор в неопределенное пространство. – Не было, и нет!
   Адмирал краснел от напряжения мысли. Он ни на минуту не сомневался в правоте Мартына. Он понимал, что мелкими доработками здесь не обойтись, потому что скорострельность зависит от геометрии казенной части. Необходим комплексный перерасчет и комплексная переделка. За шесть лет его работы председателем госкомиссий такого не было. Адмирал Ядин также понимал, что неподписание акта является допустимым вариантом его деятельности. На то и государственная комиссия, а зачем же она иначе нужна. Если всегда все принимается, то зачем жечь топливо на госиспытаниях! Но Ядин знал и другое. Два дня назад завод отправил на его дачу комплект кухонной мебели, и установил ее во флигеле, который сам же и возвел силами своей бригады строителей. Не подписание акта грозит скандалом, где вскроется… И прощай тогда «клуб знаменитых капитанов», как флотские остряки называли отдел председателей госкомиссий. Прощай, адмиральская зарплата, партийный билет и тысяча мелочей, которые составляют понятие «статус». Статус терять нельзя, как нельзя терять голову. О дачных делах знал и Петр Иванович Карпухин, и, конечно же, Сандлер, и, даже Мартын Зайцев. Три пары глаз устремились на председателя. Штатские люди полагали, что адмирал может запросто приказать капитан-лейтенанту подписать акт. Адмирал же!
   А он не мог.
   Не мог приказать подписать.
   И не мог согласиться с неподписанием.
   Молчание длилось довольно долго. Наконец, адмирал приосанился и сказал солидно:
   – Все свободны. Я подумаю. И когда народ двинулся к двери, прозвучало:
   – А вас, Зайцев, прошу остаться!
   Прямо, как в популярном сериале:
   – А вас, Штирлиц…
   Мартын улыбнулся этому сравнению, которое неожиданно залетело в рыжую голову.
   – Чему вы улыбаетесь, Зайцев! – зарычал полный человек в адмиральских погонах. – Заварили кашу, и улыбаетесь!
   – Я не заваривал ничего, – ответил Мартын. – Я проверял по формуляру.
   – И как вы полагаете, что же нам теперь делать с приемным актом? И с коллективами двух больших предприятий? Притом, что базовый тральщик предназначен, как вам хорошо известно, в основном не для артиллерийского боя, а для минного траления!
   Мартын почувствовал, как ярость овладевает головой. Он не боялся адмирала Ядина. Мартыну нечего было терять. У него не было будущего, прошлое полетело в тартарары. Было только настоящее, настоящий момент – момент профессиональной истины. И он сказал, как бы вторя адмиралу:
   – И что же нам делать с дачной мебелью, которую вы бесплатно получили у завода?
   Адмирал побагровел, поднялся с места, грозная туша нависла над письменным столом.
   – Щенок! – вскрикнул он неожиданным фальцетом. – Не сметь так со мной разговаривать! Я командовал дивизией крейсеров! Был начальником штаба военно-морской базы! Мартын спросил тихо: А артиллеристом вы были?
   – Да, – чуть снизив тон сказал Ядин. – Я был артиллеристом. Я окончил в училище артиллерийский факультет. Потом – академию. И все стрельбы я выполнял только на «отлично».
   – Так как же вы, – начал Мартын, но фразы не закончил, потому что председатель госкомиссии вдруг схватился руками за пухлую грудь и осе в кресле, как мешок с мукой, и его крупная голова свалилась на плечо.
   – Вам плохо? – вскинулся Мартын. – Я сейчас доктора… Из руководящего кресла раздалось спокойное и властное:
   – Отставить!
   Не меняя положения тела, адмирал достал из ящика стола таблетки, положил в рот. Мартын кинулся к графину, протянул адмиралу стакан воды. Ядин стакан принял, ополовинил, некоторое время полулежал в кресле, приходя в себя. Потом заговорил ровным, чуть дрожащим голосом:
   – Ты вот что, капитан-лейтенант. Уезжай ты отсюда. Мне другого пришлют артиллериста.
   – То есть, как это «уезжай»? – не понял Мартын.
   – По болезни, – объяснил адмирал. – Ты же – после травмы, так?
   – Ну, так…
   – Скажешь доктору, что головные боли, он все оформит, я провентилирую этот вопрос. Болит голова-то иногда?
   – Да нет…
   – Заболит еще, – успокоил председатель государственной комиссии.

   Мартын бесцельно брел по полутемному поселку, абсолютно не зная, куда девать себя этим вечером. Редкие фонари своим нищенским светом едва превращали мрак в полумрак. Полумрак в душе артиллериста не предвещал никакого просветления. У одинокого фонаря топтались две женские фигуры. Когда Мартын с ними поравнялся, одна из дам произнесла не без вызова:
   – Военный, угостите даму спичкой!
   Обе мяли в руках сигаретки. Мартын достал из кармана зажигалку:
   – Будьте любезны!
   Прикурили. Одна из них, та, что была поменьше ростом и поневзрачней, неожиданно спросила:
   – Мы вам нравимся?
   – Мартын пожал плечами:
   – Так сразу…
   – Ну да, а что вы робеете?
   – Я робею?
   – Конечно! Потому что вы трезвы, как матрос перед присягой.
   Ого!
   К вам на язык лучше не попадаться!
   Фигуру ее скрала просторная куртка, лицо было неприметным. Подруга ее была высокого роста, почти с Мартына, одета в приталенное, ладно сидящее пальто, косметики было многовато, и она булла, пожалуй, слишком яркой, особенно ярко горели полные, зовущие губы. Разговорились, познакомились Маленькую и бойкую звали Ритой, другую – Надей.
   – Надо отметить нашу встречу, – без обиняков заявила Рита.
   – Что ж, – сказал Мартын, – ресторан на вокзале, наверное, еще открыт. – Он стал прикидывать, сколько у него осталось командировочных.
   – Да нет, подала, наконец, голос Надя. – Ресторан через полчаса закроется. Да мы туда и не пойдем: нас, ведь, здесь все знают абсолютно.
   Ее яркие губы, казалось, жили своей отдельной жизнью: то размыкались, то смыкались, то вытягивались в трубочку. Они, как бы давали понять, что слова – всего лишь аккомпанемент для их неповторимого танца. Во всяком случае, Мартын с любопытством уставился на рот ночной красавицы. Не без сожаления повел плечами:
   – Значит, не судьба. Встретиться бы нам пораньше…
   Рита возразила:
   – Как это – не судьба? Очень даже судьба. Мы знаем тут одну тетку, она круглосуточно отпускает. Конечно, с наценкой. Недалеко тут. Дайте нам деньги, – решительно распорядилась она, – мы сходим. А вы здесь оставайтесь, никуда не уходите. Прикинула что-то в уме и уточнила:
   – На две бутылки дайте.
   Женщины удалились, скрылись в полумраке. Мартын усмехнулся про себя: придут они, как же! Но досады не было: все же, какое-никакое приключение, какое-никакое занятие: ждать, гадать, посматривать на часы и не думать ни о скорострельности, ни о недобросовестном адмирале. Еще сигарета – верная спутница бесприютности. Достал из кармана пачку любимого «Легероса», закурил, отвернувшись от ветра. Табак крепкий – аж голова закружилась. Это после травмы, догадался Мартын, не все еще срослось, как надо. Ладно, перекурим и потопаем в плавказарму. Посмеемся над собой, но убиваться не станем.
   А женщины взяли и вернулись через полчасика. И предложили здесь же под фонарем одну бутылочку-то и распить.
   – Только пить будем не просто так, – заявили инициативная Рита. – Пить будем на брудершафт.
   Какой брудершафт? Без бокалов, из горлА!
   – Ничего, – ничуть не смутилась Рита, – главное поцеловаться и – «на ты». Начинайте вы с Надей. Молчаливая Надя подошла к Мартыну, заведя руку за его шею, глотнула из горлышка и. пока Мартын делал свой глоток, расстегнула – распахнула свое приталенное пальто, после чего впилась в моряка долгим, ищущим поцелуем, прижимаясь к нему каждой клеточкой жадного тела.
   – Не стесняйтесь, офицер, смелее! – подбадривала Рита. Она подошла к ним вплотную, оторвала ладони Мартына от спины дамы и положила их на ее подрагивающие ягодицы. И, когда они тяжело задышали и Мартын уже ногу просунул между Надиных ног, вдруг растолкала их в стороны и заявила:
   – Стоп! Теперь моя очередь!
   Расстегнула не только свою куртку, но и шинель Мартына, и китель, и прижалась к обтянутому тельняшкой торсу крепкой молодой грудью, и положила на свою грудь его руку, чтобы он ощутил возбужденные соски. Когда соски оказывались между его пальцами, он слегка сжимал их сквозь тонкую ткань блузки. Бюстгальтера не было на маленькой нахалке. Поцелуй ее был каким-то соленым и очень активным. Мартын почувствовал, как поднимается его орудие, которое никогда его не подводило ни скорострельностью, и ни чем иным. Тут настала Надина очередь разъединять мужчину и женщину. И она это сделала, оттолкнула Мартына и сама впилась своими пухлыми, ярко накрашенными губами в рот подруги. Пожалуй, страсти в этой, на первый взгляд, флегматичной, женщине было побольше, чем в демонстративно активной Рите. Теперь уж Мартын оторвал их друг от друга, растащил в разные стороны. Женщины тяжело, порывисто дышали. Надя сверкнула гневным взглядом, чуть прямо не испепелила артиллериста. Ритино лицо было измазано Надиной помадой.
   – Занятные вы девушки! – проговорил совсем почти еще трезвый офицер.
   – Выпьем, – предложила Рита. – А то душа горит! Бутылка пошла по кругу.
   – Пей, военный! Мы же теперь «на ты»!
   – «На ты» – то «на ты», – заметил возбужденный – что греха таить!
   – Мартын. – Но до конца так и не познакомились. Мартын я, Мартын Сергеевич, если угодно! Он безмятежно улыбнулся. Подпольная водка делала свое дело.
   Женщины тоже улыбались. Но – напряженно. Они не успели отойти от страстного лесбиянского поцелуя. Внезапно поднялся ветер, потащил по побитому временем асфальту обрывок газеты.
   «Кто-то писал, кто-то читал, кто-то старался, и все это теперь катается никчемно по земле», – подумал Мартын и поежился, и поднял воротник шинели.
   Рита первая скинула с себя оцепенение:
   – Пошли ко мне, там поближе познакомимся! – скомандовала она.
   Тут присущий Мартыну разум взял верх над похотью: Я-то вам зачем? – спросил он. – Вам и так хорошо.
   – Нет, – тихо сказала Надя. – Так не хорошо. Нужен ты. – Она помолчала. – Нужен третий.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация