А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Военно-эротический роман и другие истории" (страница 6)

   * * *


Куда уходим мы, куда,
Когда беда случается?
Туда, откуда никогда
Никто не возвращается.

   То есть, мы уходим в никуда. Нет сознания, нет осязания. А также – обоняния зрения и слуха. То есть, никаких чувств. Мрак, мрак. По-медицински – кома. Из комы, однако, возвращаются. Иногда некоторые. Что-то услышал. Открыл глаза – что-то увидел. Увидел лицо. Знакомое лицо. Лицо жены Елизаветы. Увидел, послушал какие-то неинтересные слова и отправился обратно в кому. И опять надолго отправился в кому. Медицинский персонал знает, на сколько времени отключка. Записывает, когда впал в кому, когда вышел из комы, какой пульс при этом давление и так далее. Сестра записывает, врач анализирует. Пограничное состояние. По одну сторону границы существует время. По другую – только мрак. Но вот – что-то услышал. Открыл глаза – что-то увидел. Знакомое лицо жены Елизаветы. Закрыл глаза – мрак. Пульс редкий, слабого наполнения. Кома, кома.

   – Вы к Зайцеву? Он в коме, увы.
   – Я знаю.
   – Жена пять дней сидела возле него.
   – Я знаю. Она уехала.
   – А вы кто ему будете? Пауза. Потом:
   – Я ему буду любовница.
   – Не понял?
   – Почему? Я хорошо говорю по-русски.

   – Повторите, пожалуйста, кем вы приходитесь капитан-лейтенанту Зайцеву.
   – Повторяю, пожалуйста. Я ему прихожусь любовницей.
   Доктор, майор медицинской службы никогда в жизни не встречался с тем, чтобы это слово спокойно произносили применительно к себе. Без осуждения, без обиды, без сарказма просто, служебно.
   Вы кто? Я – майор. А вы кто? Я – любовница. Шутка, подумалось ему. Однако девушка говорила совершенно серьезно. Большие зеленые глаза смотрели на доктора печально. И в то же время – лукаво. Пухлые губы шевельнулись и сложились если не в улыбку, то в намек на нее.
   – Я серьезно вас спрашиваю, – сказал майор, стряхивая очарование.
   Дзинтра кивнула. Потом сказала, грустно вздохнув:
   – Вас смущает слово «любовница»? Но в нем, ведь, нет ничего плохого. Оно образовано от слова «любовь». И я люблю этого человека.
   Майор медицинской службы спросил озадаченно:
   – И что теперь?
   – Теперь, – оживилась Дзинтра, – отведите меня к нему в палату и на полчаса оставьте с ним наедине.
   – Как так?
   – Никого не впускайте полчаса.
   – Сам-то я могу…
   – Нет-нет. Сами тоже… Только я и он.
   – Но он же без сознания.
   – И не приходит в себя?
   – Приходит. Но ненадолго.
   – Я помогу ему.
   – Не могу. Я его лечащий врач…
   – А я любовница. Это важно.
   Майор задумался. Несуразные, неуставные, даже, можно сказать, антинаучные мысли подняли переполох в голове, облысевшей в медотсеке подводной лодки. Черт их разберет, этих прибалтов! Он махнул рукой и сказал:
   – Ладно. Полчаса. Идемте.

   Мартын открыл глаза и увидел перед собой женское лицо. У него мало-помалу уже выработался цикл: открыл глаза. Увидел Лизу. Вернулся во мрак. Мартын прикрыл веки. Но что-то шевельнулось в полусонном мозгу, что-то непохожее… Он открыл глаза. Это не Лиза. Мираж. Зажмурился. В голове шумело. Сквозь этот шум, напоминающий шум моря, донесся звук тихого, теплого голоса. Незатейливая мелодия латышской песенки. Веки, тяжелые, как иллюминаторные броняшки, приподнялись, связав Мартына с внешней жизнью. И эта внешняя жизнь не оставила его безучастным. Продолжая напевать, Дзинтра коснулась пальцем его губ и со словами «ну, смотри, смотри» расстегнула кофточку, под которой не было белья. Она ласкала свои груди, мяла их, терла друг о друга, теребила соски. Мартын уже не закрывал глаз. Он почувствовал, что где-то под панцирем гипсовых стяжек зашевелилась жизнь. Дзинтра взглянула на часы. Пора. Она попрощалась с Мартыном нежным прикосновением, моментально привела себя в порядок и, выйдя из палаты, кивнула лечащему врачу, который шел ей навстречу. Врач посмотрел на нее вопросительно. Дзинтра слегка кивнула, прикрыв веки. И опять намек на улыбку тронул ее губы. «Чудеса», – подумал майор медицинской службы.

   * * *


Должно быть, пьяная судьба,
Разделывая дыню,
Наслала Божьего раба
На Божию рабыню.

   Лиза точно знала, что не только не должна думать о неожиданном любовнике, но не должна даже помнить о нем. Случилось какое-то наваждение, помутнение разума. Ошибка, единичная, локальная ошибка. Забыли раз и навсегда. И никогда, никогда больше… И вдруг обнаружила, что, повторяя емкое слово «никогда», наводит макияж, одну за другой прикидывает блузки, то есть, готовит себя к тому, чтобы понравиться мужчине. И словно против своей воли, словно под гипнозом, выходит на улицу, останавливает такси и едет к судоремонтному заводу.

   Командир снял с рычагов тяжелую трубку внутреннего телефона и набрал «двойку».
   – Слушаю, Бравый, – раздался голос замполита.
   – Заместитель, как дела у Зайцева? – спросил командир.
   – Идет на поправку, я вам докладывал.
   – Новых проблем не появилось?
   – Никак нет, – не слишком уверенно ответил замполит.
   – Вас жена Зайцева ожидает на проходной. Сходите, побеседуйте.
   Замполиту почудилась в последней фразе какая-то каверза. Он рассеянно ответил «Есть!» и в смятении чувств положил трубку. Ситуация выходила из-под контроля. Замполит Бравый был волевым человеком. Упорно делая военно-политическую карьеру, он неустанно укрощал неуемную половую доминанту. Но время от времени эта неуемная доминанта торжествовала, преодолевая сопротивление капитана третьего ранга. Природа брала верх над разумом и службой. Каждый раз, придя в себя после такого сладостного поражения, Бравый старался как можно дальше отскочить от события с тем, чтобы забыть о нем навсегда. В общем, ему это удавалось, репутация оставалась сухой, не подмоченной, и должность заместителя начальника политотдела с присвоением очередного звания дразнила своей доступностью. Он представлял себе погон парадной тужурки не с одной, а с двумя звездами и сладострастно жмурился. Что преобладало в нем: жажда очередной звезды или жажда очередной женщины? Повседневно – жажда, конечно же, звезды, а в периоды затмения… Но к черту, к черту затмения! Приказ: вычеркнуть, и все. Что было, то было. Вернее так: что случайно было, того вовсе и не было, и не будем сбиваться с генерального курса.
   С генерального курса партии.
   С генерального курса корабля.
   С генерального курса военно-политической карьеры.

   – Здравствуйте, – сказала Елизавета, глядя в сторону. – Как неудобно, что к вам нельзя позвонить из города!
   – Здравствуйте, – ответил замполит Бравый, тоже глядя в сторону. – Слушаю вас.
   – Вы… пожалуйста… придите сегодня ко мне в гостиницу – глухим, враждебным голосом проговорила Елизавета. – Мне нужно с вами поговорить…
   Ничего более убедительного она не придумала, да и придумывать не хотела. Она не желала, не желала никакого продолжения отношений! Не желала, но спросила, все также глядя в сторону:
   – Придете?
   – Это нужно? – уточнил замполит, так и не взглянув на собеседницу.
   – Не знаю… Нужно!
   – До свидания! – неопределенно отреагировал Бравый.
   – До свидания…

   После обеда командир зашел к нему в каюту.
   – Ну что там с женой Зайцева?
   – Не пойму, – пожал плечами Бравый. – Какие-то вопросы у нее накопились. На проходной было неудобно разговаривать. Просит зайти вечером в гостиницу.
   – Ну что же, сходите, – криво усмехнулся командир. – Не надо ее излишне раздражать. Она, я думаю, догадывается, что ее благоверный сбился с курса и принял влево по компасу. Постарайтесь смикшировать это дело. Чтобы без скандала обошлось, без жалоб в политотдел и так далее.
   – Постараюсь
   – Кстати анекдот: чем женщина удерживает мужчину? Значит, так: немка – питанием. Англичанка – воспитанием. Француженка – телом. А русская – политотделом.
   – Остроумно! – замети, через силу улыбаясь, дисциплинированный замполит.
   – Ну, я на вас надеюсь. Чтобы – не по этому анекдоту.
   – Есть! – озабоченно вздохнул Бравый, и прикрыл дверь за командиром эскадренного миноносца.

   – Не придет, не придет, – говорила себе Елизавета. – И хорошо, и не надо, и не было ничего….
   Раздался легкий стук, дверь отворилась, и Бравый шагнул через порог. Он был хмур и едва выдавил из себя «добрый вечер».
   – Добрый! – с каким-то злым отчаянием ответила Лиза и скинула с себя халат. На ней остались только бюстгальтер и домашние тапочки. Она повернулась спиной к гостю и наклонилась над столом. Бравому показалось, что ее ягодицы шевелятся. «Нет»! – воскликнул замполит и моментально расстегнул ширинку. Через минуту от стола раздалось:
   – Сильней!
   Бравый ухватил женщину за бедра и стал рывком натягивать на себя, ударяясь низом живота о теплые, покрытые нежной влагой округлости.
   – О! – простонала Елизавета. Еще! Еще!
   Бравый поднажал. Из груди его вырвался хрип. И тут ему показалось, что все: он работает на полную мощность и резервов взять неоткуда. Он на мгновение ослабил напор. И вдруг рассмеялся: вот они резервы! Умелым движением расстегнул застежку бюстгальтера, и догадливая Зинаида тут же выпростала руки из лямок. Молодые, не знавшие кормления, груди свободно задышали, ожидая ласки. Сильные худощавые, поросшие черными волосами руки, сжали податливую плоть, впалый живот прижался к дебелой спине, резервные силы с каждым посылом тела увеличивали давление, проникновение дошло до каких-то мягких и нежных губ, которые там, в женских недрах словно целовали неутомимую головку замполитовского члена.
   – А-а-а! – закричал замполит Бравый, который, несмотря на немалый амурный список, в жизни еще такого не испытывал.
   – А-а-а! – закричала и Елизавета, и два крика слились в единый крик, так же, как два потрясения слились в единое потрясение ставшего на мгновение единым организма.

   «Еще чего не хватало! – думал замполит, ощутив прилив какой-то нежной заботливости, когда они, обессиленные, шли к кровати, поддерживая друг друга. – Никаких соплей. Одеваемся и уходим». Он рухнул на кровать и прикрыл глаза. Елизавета же пошла в ванную. Зашумел душ. Когда она вернулась, исполненная радостной свежести, Бравый был еще раздет. Через мгновение он оказался в ее объятиях. Еще через мгновение – в ней.
   Помягчела и Елизавета. Если раньше она прямо ненавидела Бравого за то, что он вызывал в ней приступы необузданной страсти, то теперь чувство ненависти сменило чувство не знакомой прежде нежности. Она перебирала его смоляные волосы, проводила пальцам по лицу, иногда брала ослабевшую ладонь кавалера, подводила ее под левую грудь – так, чтобы в ладонь торкалось разбуженное сердце. И неузнаваемо мягким голосом говорила слово «Юра». Бравый отвечал на ласки сдержано: контролировал себя. В двадцать три часа он покинул любовницу и отправился на корабль.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация