А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дневник сорной травы" (страница 22)

   Глава 22

   Мать Юрия придирчиво осмотрела стол.
   Когда сын позвонил ей и сказал, что придет в гости вместе с женой, у нее дух захватило. Свекровь не видела невестку с того дня, как они с Юрием уехали в Англию. И, если быть честной, не хотела видеть. Женщина, которая испортила жизнь ее единственному сыну, для нее перестала существовать в день свадьбы.
   «Чтоб ее ноги в моем доме не было! – заявила она. – Ни видеть, ни слышать ее не желаю. Знать ее не хочу!»
   Юрий долго мучился, придумывая, как бы поделикатнее сообщить об этом Анне. Но Анна отнеслась к услышанному очень просто.
   – Конечно, Юрочка, – согласно кивнула она. – Зачем напрасно волновать твою маму? Я не собираюсь становиться ей дочерью. Раз она не хочет общаться со мной, тем лучше.
   С тех пор Салахов звонил родителям и ездил к ним один, что всех устраивало. Годы шли, мать старела, болела, и война с невесткой становилась непосильным бременем для ее нервной системы. В конце концов, раз Юра такой дурак, то пусть сам свою кашу и расхлебывает.
   Известие, что сын с женой придут на обед, лишило ее дара речи минут на пять. Какие только мысли не пронеслись в ее голове! Во-первых, ей не хотелось опозориться перед невесткой; во-вторых, она боялась, что Анна будет выглядеть настоящей старухой по сравнению с Юрочкой; в-третьих, Сеня этого не вынесет. Впрочем, Арсений такой рассеянный, так погружен в свою науку, что вряд ли заметит, какая женщина сидит рядом с его сыном.
   Итак, хозяйка принялась обдумывать, какие блюда лучше всего подойдут для такого случая. Она решила, что приготовит говяжий бульон с пирожками, белые грибы в сметане, утку с яблоками, а на закуску – селедочку и салат из свежих овощей. Арсений и Юра это любят, а на вкусы Анны ей плевать.
   Все получилось отменно; красиво сервированный стол радовал глаз, и настроение свекрови было лучше, чем она могла ожидать в преддверии столь тяжкого испытания.
   Супруге Арсения Платоновича исполнилось пятьдесят семь лет. Она родила Юрочку в восемнадцать. Сеня тогда был молодым аспирантом, а она – студенткой первого курса. После декрета она больше в университет не вернулась. Зачем? Физика ее никогда не интересовала, а свою истинную цель – найти себе достойного мужа – она достигла. С тех пор она занималась домашним хозяйством, воспитанием сына и ни разу не пожалела о своем выборе. Такой образ жизни вполне удовлетворял ее.
   – Арсений! – строго сказала она, открывая дверь в кабинет супруга. – Оторвись от своих формул. Обедать пора. Приведи себя в порядок, к нам придут гости.
   – Кто, Леночка? – спросил ученый, продолжая что-то торопливо писать. – А что у нас на обед? Может, ты мне сюда принесешь?
   У него была привычка задавать много вопросов сразу и не ждать ответов.
   – Ты ничего не получишь, пока не выйдешь! К нам придут сын с женой. Ты что, не хочешь их видеть?
   – Разумеется, хочу… но, Леночка, ты же знаешь, когда у меня идут мысли…
   – У тебя всегда «идут мысли»!
   Она подошла к столу, за которым сидел муж, и решительно отобрала у него ручку и бумаги.
   – Леночка!..
   – Все, Арсений. Иди переоденься к обеду.
   Когда раздался звонок в дверь, Арсений Платонович успел сменить махровый халат на рубашку и брюки.
   – Здравствуй, – сказал Юрий, скользнув губами по щеке матери.
   В прихожей было темновато, и та не сочла удобным слишком пристально рассматривать невестку. Одно она отметила – непристойную одежду Анны. Додумалась вырядиться в короткое платье желтого цвета! Что за бесстыдство!
   – Прошу к столу… – пробормотала хозяйка.
   День выдался дождливый, небо обложили черные тучи, и в гостиной царил полумрак. Арсений Платонович поцеловал Анне руку, чем не на шутку взбесил свою жену. «Тоже мне, кавалер!» – желчно подумала она, зажигая люстру.
   Яркий свет вспыхнул, отражаясь в зеркальных стеклах горок, играя на золотых ободках посуды и радужно расцвечивая хрусталь. Сразу стало теплее и уютнее. Юрий предложил жене самое удобное место за столом, придвинул стул. Свекровь не выдержала и обдала невестку ревнивым взглядом. Ее Арсений никогда за ней так не ухаживал.
   Анна очень просто причесалась – на прямой пробор, с низко заколотым сзади узлом волос. Ее лицо сияло покоем и ожиданием удовольствия, синие глаза необычного оттенка были устремлены на Юру, который не знал, как ей еще угодить. Он словно не замечал ни матери, ни отца, забыл о правилах приличия… Как в день своей свадьбы!
   Первое впечатление ослепило свекровь, и она не скоро пришла в себя. За ее столом сидела женщина, молодая и прекрасная, рядом с которой Юрочка совсем не выглядел мальчиком. Что за ерунда? Может, это не Анна? Мог Юрочка заявиться на семейный обед с любовницей?
   За столом повисло неловкое молчание. Арсений Платонович вообще никогда не поддерживал светскую беседу, а его жена боялась попасть впросак и все испортить. Сидящая напротив нее дама вела себя как ни в чем не бывало: пила и ела с аппетитом, ничуть не тяготясь отсутствием разговора. Желтое платье очень шло ей, и короткая золотая цепочка на шее, и обилие золотых колец на тонких пальцах, и непокорные завитки, выбившиеся из прически – все делало ее еще милее, еще привлекательнее.
   «Ведь я только на шесть лет старше ее, если это Анна, – вдруг подумала свекровь, ловя свое отражение в зеркальном стекле посудного шкафа. – Почему же между нами такая огромная разница?»
   Мало-помалу за столом все-таки завязался разговор. Вспоминали Платона Ивановича, Волгу, житье на большой реке…
   – Папа, что тебе больше всего нравилось в детстве? – спросил Юрий, вовлекая в беседу отца.
   Ученый перестал жевать и задумался.
   – Моя мать! – неожиданно ответил он, сам удивляясь тому, что сказал. – Замечательная была красавица. Как я любовался ею!
   – У нас еще остались родственники на Волге? Ты кого-нибудь помнишь?
   – Мы переехали в Питер, когда я учился в восьмом классе. До того меня воспитывали старые тетки, Глаша и Маша. Они очень любили мою мать и сильно убивались после ее смерти, а я отвлекал их, требовал заботы и внимания. Мы были нужны друг другу.
   Он замолчал и положил себе на тарелку большой кусок утки.
   – Расскажите еще что-нибудь о своей матери, – попросила Анна. – Какие у нее были привычки? Чем она любила заниматься?
   – Я плохо помню… – ответил свекор. – Кажется, она часто ходила на высокий утес и смотрела оттуда на Волгу. На эти прогулки мама брала меня с собой. Ну… еще она любила глядеть на себя в зеркало. Сядет и смотрит, смотрит… Ей нравились красивая одежда и украшения. А больше… не знаю. Что особенного мог запомнить маленький ребенок?
   – Какие у нее были украшения? – спросил Юрий.
   – Какие? – удивился ученый. – Да я как-то не присматривался… Может, бусы. Или… у нее была такая бархатная ленточка с камешком, которую она носила на шее.
   – Папа…
   – Давайте прекратим этот разговор! – взмолился Арсений Платонович. – Я не могу… Мама рано ушла от меня, и я до сих пор чувствую боль.
   – Конечно. Прости…
   Анна заговорила о том, как магнитные бури влияют на здоровье. Свекровь начала с увлечением обсуждать свою мигрень и сердечные приступы, а физик пустился в подробное объяснение теории магнитных бурь. Юрий пил водку. Анна, казалось, с интересом слушала свекра.
   «Она это или не она? – гадала свекровь. – Вроде похожа. Но слишком молодая… Не может быть! Или это результат пластической операции. Конечно, она может себе позволить тратить деньги Юрочки направо и налево. Хотя… тело у нее тоже молодое, а этого добиться сложнее. И платье желтое напялила, будто ей двадцать, а не пятьдесят! Но сидит оно на ней чертовски красиво… Да она ведьма!»
   Собственное предположение привело мать Юрия в ужас.
   Анна взглянула на нее и многозначительно улыбнулась. Мурашки побежали по спине хозяйки дома. Ученый жевал утку и совершенно отключился от всего остального. Юрий то и дело спрашивал жену, чего ей хочется, подливал вино… Бедный мальчик! Эта страшная женщина делает с ним все, что хочет!
   «Страшная женщина» околдовала не только Юрочку. После десерта все вышли на балкон. Свекровь оторопело наблюдала, как ее Арсений, который лет двадцать не брал в рот сигарет после того, как заболел сильнейшим воспалением легких и прокашлял всю зиму, курит! Вместе с этой… распущенной дамочкой! И даже кокетливо подносит ей зажигалку!
   – Тебе не пора работать? – спросила она мужа, когда к ней вернулась способность говорить.
   – Мне хочется отдохнуть, – отмахнулся тот. И любезно обратился к Анне: – Хотите, я покажу вам свой кабинет? Я сделал в нем несколько открытий, за одно из которых получил государственную премию. У меня и международных наград полно! Идемте?
   Он галантно предложил невестке согнутую в локте руку и повел ее… в святая святых, в свой кабинет, куда жене входить разрешил только на пятый год супружества!
   – Нам тоже можно, папа? – усмехнулся Юрий.
   Его забавляло то, как отец неуклюже оказывал знаки внимания Анне и как ревновала мать. Еще бы! Ее Сеня, который не соблазнился бы даже обнаженной Мэрилин Монро, флиртует с невесткой.
   В кабинете ученого царил тот творческий беспорядок, присущий окружению гения, в котором только его хозяин видит закономерность. Свекор показывал Анне свои книги, дипломы и награды, коих действительно имел великое множество, а потом перешел к семейным подробностям своей жизни.
   – Это радио я сконструировал, когда мне было пять лет…
   Он показал на маленький самодельный динамик. Уникальное радио стояло за стеклом, вместе с подарками коллег, студентов и аспирантов, призами международных научных обществ и прочих памятных вещей.
   – Вот это наш с Леночкой свадебный портрет, – объяснял он, показывая большое фото в рамке, с которого смотрел он сам, молодой, с задорным блеском в глазах, и жена, юная и тоненькая, как тростинка, с наивным выражением на почти детском личике.
   – А вот моя мама, Аграфена Семеновна!
   Он полез в ящик и с гордостью достал оттуда крошечный медальон. Створки тихо щелкнули, и взглядам присутствующих предстало лицо молодой красивой дамы с пышными, убранными назад волосами и черными глазами, глядящими с затаенной тоской.
   Ни его жена, ни сын никогда не видели у Арсения Платоновича этого медальона. Ученый строго-настрого запрещал домочадцам прикасаться к его вещам, которые хранились в кабинете.
   – Папа! – пораженный увиденным, воскликнул Юрий. – Почему ты никогда мне не показывал этого портрета?
   Тот поднял на сына покрасневшие от подступивших слез глаза.
   – Я сам последний раз глядел на него пятьдесят лет назад. Я не мог… Это все благодаря вам, – он повернулся к Анне. – Вы растопили лед в моей душе.
   И Арсений Платонович заплакал. Он не плакал с того самого момента, как узнал о смерти матери. Слезы текли по его лицу, как Ниагарский водопад…

   Знаменательный обед у родителей произвел на Юрия странное впечатление. Он всколыхнул в его сердце нежность к отцу, признательность к Анне за ее чуткость. Зато поведение матери показалось ему отталкивающим. Он неоднократно ловил ее взгляды, направленные на Анну: в них читались осуждение, зависть, ревность и дух соперничества.
   После обеда Юрий отвез жену домой, а сам отправился в офис. У него накопились неотложные дела. Последнее время бизнес доставлял ему много хлопот. Несколько больших и важных сделок неожиданно сорвались; переговоры с партнерами шли туго; то тут, то там возникали какие-то несуразицы, проволочки. Менеджеры не справлялись со своими обязанностями, финансовые директора допускали ошибки, служащие нервничали, оптовики вовремя не переводили деньги, продажи падали. Юрий чувствовал, как нити управления огромным и сложным организмом компании выскальзывают из его рук.
   В довершение всего, постоянное присутствие Любочки, ее надежды, ожидания и настойчивая преданность выводили Юрия из себя. Черт бы побрал секретаршу вместе с ее покорностью и услужливостью!
   Салахов кругом ощущал свою вину – перед Анной, перед Любочкой, перед самим собой, в конце концов. Предав чистоту своих отношений с женой, он как будто испортил что-то очень ценное, горячо любимое, и та радость, которую он испытывал раньше, померкла. Ему хотелось покаяться, признаться во всем, но он понимал, что Анна не примет его исповеди. Она словно не замечает его страданий…
   Он ел без аппетита, занимался делами без прежнего азарта, засыпал с трудом и просыпался без отрады. У него начались головные боли. Ему все надоело. И только Анна оставалась той единственной ниточкой, которая все еще привязывала его к жизни.
   Несмотря на раздражение и неприязнь к секретарше, Юрий с каким-то безрассудным, хмельным отчаянием продолжал возить ее за город, брал грубо, с непонятным для него самого мстительным наслаждением, как бы наказывая ее и себя…
   Анна предоставила ему полную свободу. Она ни о чем не спрашивала, не выражала никакой обиды, никакого неудовольствия – просто жила, преследуя свои, неизвестные ему цели с завидным увлечением. Салахов с трудом удерживался, чтобы не упрекать ее в равнодушии и неслыханном эгоизме.
   Любочка вошла в кабинет шефа и увидела его болезненную бледность.
   – Вам плохо? – сразу огорчилась она в унисон его настроению.
   – Голова болит, – признался Юрий.
   – Сейчас принесу таблетку…
   Она выпорхнула в приемную и через минуту вернулась с лекарством и стаканом воды. Салахов проглотил таблетку и откинулся на спинку кресла.
   – Не пускай никого ко мне, – сказал он. – И по телефону меня нет.
   Когда секретарша вышла, он запер дверь и прилег на диван. Сон пришел незаметно и окутал его спасительным беспамятством.
   Ближе к вечеру позвонил Пономарев. Любочка робко постучала в дверь кабинета.
   – Юрий Арсеньевич? Вам звонит адвокат. Вы велели…
   – Да, да! – Салахов помнил свое указание соединять его с Пономаревым в любое время.
   – Вас интересовала Клара Шазаль? – спросил тот.
   В голосе адвоката чувствовалась усталость, накопленная к концу рабочего дня.
   – Удалось что-то узнать о ней? – оживился Юрий.
   – Немного. Ее девичья фамилия Кострова, из старинного купеческого рода. Я тут прошерстил генеалогию Костровых и выяснил, что они родственники каких-то волжских купцов. Клара родилась красавицей и хорошела с каждым годом. Вот только психика у нее с детства была неустойчивая. Это заметили еще в школе. Душевный недуг развивался медленно. Клара выросла и превратилась в очень красивую экзальтированную женщину, обладающую к тому же талантом драматической актрисы. Закончила театральный институт, играла на сцене… У нее появились поклонники. За одного из них, Алексея Шазаля, Клара и вышла замуж. Супруг был старше нее, сейчас работает редактором в журнале. Мы встретились. Он рассказал мне кое-что. Сначала они жили как все – Алексей занимался литературой, Клара работала в театре. Потом… с ней начали твориться странные вещи. Отца Клары к тому времени уже не было в живых, а мать призналась зятю, что дочь не совсем здорова. Из театра Кларе пришлось уйти, после чего ее болезнь стала быстро прогрессировать. Она нелепо одевалась, целыми днями бродила по улицам, твердила, словно одержимая, о каком-то тайном амулете… словом, Алексей поместил ее в больницу. Но лечение не дало особого эффекта. И тогда Шазаль решил разойтись с женой…
   – Они развелись?
   – Да. Вот, собственно, и все. Остальное вы знаете. Клару чем-то привлекал театральный дом, она часто ходила вокруг него, пряталась… пока на нее не напал тот мужчина. Хотя ваши охранники подоспели вовремя, потрясение оказалось слишком сильным…
   – Вы ее видели? – спросил Салахов. – С ней можно поговорить?
   – Нет, – вздохнул Артем. – Ни увидеть Клару Шазаль, ни поговорить с ней нельзя.
   – Почему? Она невменяема?
   – Она умерла. Восемь лет назад…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация