А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дневник сорной травы" (страница 15)

   Глава 15

   Кора очень расстроилась. Она чуть не плакала. Фарид поссорился с ней из-за «меценатки». Что все-таки деньги делают с людьми!
   Она вспоминала его перекошенное от злости лицо и дрожала от возмущения. Из-за чего, собственно, он на нее набросился? Кора только поделилась с ним своими предположениями, а он… взбесился. Какая муха его укусила?
   Всю предыдущую неделю Кора Танг, как могла, следила за госпожой Левитиной. Та ездила то в театральный дом, то в агентство «Самсон», то домой, то в какую-то фирму… Словом, Кора исколесила за ней весь город, вдоль и поперек. Но Левитиной этого было мало: она решила отправиться за город. Когда Кора увидела, что такси, в котором сидела жена Салахова, выезжает за черту города, ей пришлось остановиться. Бензин заканчивался, а куда направляется госпожа Левитина, неизвестно.
   Девушка вернулась к театральному дому. Интуиция подсказывала, что «меценатка» вернется сюда.
   Фарид освободил квартиру и теперь подыскивал удобное помещение для своей школы боевых искусств. Жена Салахова сделала косметический ремонт и навела в квартире прежний порядок. Иногда она приходила сюда, но на ночь еще не оставалась. Во всяком случае, Кора не видела.
   Когда она устала торчать в машине и решила плюнуть на слежку, во дворе показалось знакомое такси. После загородного путешествия Левитина действительно приехала к театральному дому. Кора могла похвалить себя за «шестое чувство». Зря Фарид к ней не прислушивается.
   Итак, дама в шляпе отпустила машину. Это сразу насторожило Кору. Обычно водитель ждал пассажирку и потом вез в другое место. Левитина скрылась в парадном, вскоре в окнах ее квартиры загорелся свет. Девушка не спускала глаз с окон. Через некоторое время окна погасли. Неужели хозяйка улеглась спать?
   На город опустилась ясная лунная ночь, улицы опустели. Кора Танг несколько раз зевнула, ее клонило в сон. «Подожду немного и поеду домой», – решила она. И в этот момент… из театрального дома вышла женщина. Одетая во все темное, она сливалась с ночным мраком. Если бы не луна, Кора могла бы ее не заметить. Женщина прошла через двор и направилась к дороге. Ее волосы были распущены. Внезапно она остановилась, сняла туфли, забросила их в кусты и дальше пошла босиком…
   У Коры от напряжения свело челюсти. Она бесшумно открыла дверцу «фольксвагена» и выскользнула наружу. Женщина, не торопясь, шагала босиком по асфальту, Кора двинулась за ней по другой стороне улицы. Та вышла на перекресток и повернулась лицом к луне. Ее одежда напоминала бесформенную хламиду, из недр которой ночная путешественница что-то достала, наклонилась и…
   Кора Танг оступилась в темноте. Хрустнули кусты. Женщина в хламиде, закончив свое дело, не оборачиваясь, пошла обратно к дому.
   Девушка растерянно огляделась. На перекрестке уже никого не было. Темная фигура быстро удалялась. Кора решила оставить преследование. Ее мучило любопытство: хотелось посмотреть, что странная особа делала на перекрестке. Она подождала немного и, когда незнакомка скрылась, вышла на мостовую и присела на корточки.
   На асфальте белела лужа молока. По крайней мере Коре показалось, что это молоко. Не пробовать же его на вкус? Она пожалела, что у нее нет фонарика. Девушка опустила в лужу палец – там было что-то липкое, похожее на мед. Может быть, она спит и ей это все снится?
   Кора Танг взглянула на часы – около двух ночи. Точно! Она переутомилась, заснула, и ей снится полная чушь. Девушка побрела к «фольксвагену», замаскированному в кустах, забралась на заднее сиденье, свернулась калачиком и провалилась в тяжелое, тревожное забытье…

   Утром она поднялась к Фариду. Тот не сразу понял, в чем дело.
   – Кора? Так рано? Что-то случилось?
   Она бросила сумку в прихожей, прошла на кухню и устало опустилась на табуретку.
   – Хочу кофе…
   – Сейчас.
   Фарид включил кофеварку и сел рядом с девушкой. Ее усталый вид вызвал у него сочувствие.
   – Фарид! – сказала Кора, поднимая на него глаза. – Я все поняла про эту Анну Наумовну. Она просто сумасшедшая. Понимаешь? Больная…
   Для большей убедительности девушка покрутила пальцем у виска.
   – С чего ты взяла? – удивился он. – Ты сама-то в порядке?
   – Не смей меня оскорблять! – взвилась Кора. – Ты из-за нее готов любому горло перегрызть! А она – просто дура! Чокнутая!
   – Успокойся… Можешь объяснить, что произошло?
   – Я вчера все про нее узнала. Подкараулила ее вечером. Она приехала, поднялась в свою квартиру, дождалась, пока все улягутся спать, и принялась за свои делишки!
   – Что ты городишь?
   – Я не горожу, а рассказываю! – закричала Кора. – Твоя благодетельница в полночь, при луне, вышла на улицу, вся в черном, как привидение, и почесала на перекресток. Босиком! Знаешь, что она там делала? Поливала асфальт молоком и медом!
   Кора истерически захохотала, всплескивая руками и подпрыгивая на стуле.
   – Ты уверена, что это была она?
   – Еще бы! У меня доказательство есть! Теперь все понятно. Потому она и деньги раздает направо и налево. Дуракам закон не писан. А ты слюни распустил! Решил, она на тебя глаз положила! Наивный…
   – Подожди… – Фарид ничего не мог понять. – Про молоко ты выдумала?
   – Ну… я бы тебе показала, да с утра машины все развезли по асфальту. Ты что, не веришь? – она снова захохотала. – Я сама себе не верила. Проснулась и думаю: сон или не сон?
   – Вот видишь…
   – Вижу! – Кора уставилась на него злыми глазами. – Говорю тебе – она чокнутая! Я знала, что ты не поверишь. Поэтому принесла доказательства. Вчера в темноте эту тетку было не узнать, но… она по дороге сбросила туфли. Они так и валялись в кустах! Утром я туда пошла, поискала, и… вот они, родимые!
   Кора Танг выбежала в прихожую и вернулась с парой почти новых отличных кожаных туфель.
   – Полюбуйся! – она бросила туфли на колени Фариду. – Теперь веришь?
   Он растерянно взял туфли и принялся их разглядывать. Черт знает, что творится!
   – Откуда тебе известно, что это туфли госпожи Левитиной?
   – Возьми и отнеси их ей! Скажи, мол, вы не в себе были, мадам, обувь потеряли… жалко… все-таки денег стоит. Полагаю, немалых…
   – Куда я пойду? Я даже не знаю, где она живет.
   – Могу сказать адрес, – усмехнулась Кора. – Но это лишнее. Твоя красавица здесь, в квартире напротив. Небось дрыхнет после своих ночных похождений!
   Фарид задумался. То, что говорит Кора, просто в голове не укладывается. Он взял туфли и направился к двери.
   – Смотри, если врешь…
   Анна Наумовна открыла сразу, как будто ждала звонка. Она была в домашнем зеленом костюме, волосы собраны сзади в узел.
   – Фарид?
   – Извините, пожалуйста, – он почувствовал, как на его лице расплывается глупая улыбка. – Вы туфли потеряли…
   Он решил, что в крайнем случае переведет все в шутку. Анна Наумовна умная женщина, не обидится.
   – Какие туфли? – спросила она.
   – Вот… – Гордеев протянул ей черные лодочки. – Это ваши?
   – Мои! – улыбнулась Левитина и посмотрела на него ясными глазами. – Большое вам спасибо. А то мне домой ехать надо, а туфель нет!
   Фарид чувствовал себя идиотом. Зато у соседки на лице не было и тени смущения.
   – Давайте! – она взяла у него из рук туфли. – Может, зайдете? Чаю попьем?
   Ее глаза смеялись.
   – Н-нет… благодарю… – пробормотал он, пятясь назад, в коридор. – Я спешу…
   – Понимаю, – продолжала улыбаться Левитина. – Тогда в другой раз…
* * *
   Аврора! Какое прекрасное, поэтическое имя! Она зажгла во мне огонь, который пылал ярче, чем воспоминания о Нине. Ее уход, трагически болезненный, сладостный, поверг меня в шок. Без рыжекудрой красавицы жизнь превратилась в бессмысленную череду дней.
   Близость с Авророй была незабываемым восторгом, который хотелось переживать вновь и вновь. Я пытался бороться с этим желанием, но тщетно. Оно подкрадывалось ко мне из темной пещеры моего сознания. Оно преследовало меня, подобно моей собственной тени, обволакивало, исподволь, постепенно овладевало мною. Я сопротивлялся, как мог. И медленно тонул в этой трясине, которая засасывала меня…
   Моя необыкновенная, эйфорическая любовь к женщинам превратилась в ловушку. Однажды попав в нее, я уже не мог выбраться. Оставалось отдаться судьбе. Я вынужден был признать свое поражение. Я больше не мог существовать, отказавшись от близости с мертвыми ангелами, как я называл их, моих нежных возлюбленных.
   Я любил их, а они уходили от меня. Наша первая брачная ночь оказывалась и последней. Наш медовый месяц длился час, а потом мертвые ангелы покидали меня. Их ждали небеса! А я оставался на грешной земле…
   Не они, а я оказался жертвой. Мертвые ангелы окружили меня и отняли мою волю. Они соблазняли меня, искушали и, наконец, погубили мою душу! Я стал их пленником.
   После рыжекудрой Авроры я обнаружил в себе новое ощущение. У меня появилась тяга к блондинкам. Именно это – светлые волосы – привлекло меня к Изабелле. Она была так откровенно, вульгарно порочна, что я удивился себе. Меня должно было тошнить от нее, а я вдруг загорелся страстью. Я подумал, как она будет прекрасна мертвая! Все ее нечистые желания уснут, и останется только великолепное, безгрешное тело, которое она предоставит в мое распоряжение.
   Раньше я избегал смотреть на нее, предпочитая делать вид, будто она для меня не существует. Но теперь все переменилось. Я с трудом скрывал проснувшийся во мне жгучий интерес к Изабелле. Мне хотелось быть рядом с нею, говорить, гладить ее пышное тело, не сводить с нее глаз… Я стал ее пленником, так же, как был пленником Нины, Вероники и Авроры. Я начал вынашивать план убийства. На этот раз обстоятельства сложились как нельзя лучше.
   Изабеллу посещали любовники, но все они были женаты, поэтому на ночь не оставались. Она сама открыла мне дверь…
   Я убил ее почти сразу, опасаясь, что она может поднять крик. Увидев меня, она ничего не заподозрила.
   – А, это вы, – сказала она. – Проходите…
   Повернувшись спиной, Изабелла пошла в комнату, думая, что я последую за ней. Розовый пеньюар облегал ее изумительные формы. Я ударил ее в висок со всей силой своего желания, так долго подавляемого. Потом… все получилось превосходно. Падшие женщины особенно прекрасны в смерти, которая смывает все грехи…
   Да простит меня читающий эти строки, но я пропущу интимные подробности любовной ночи – моей и ее. Это глубоко личное. Даже в исповеди я оставляю завесу тайны, некий последний покров – за которым любовь дарит свой прощальный поцелуй…
   Уходя, я положил на грудь Изабеллы карту, похищенную у Динары Чиляевой. Не знаю, зачем я взял ее. Совершенно случайно карта попалась мне под руку, и я воспользовался поводом запутать следствие. Меня, вероятно, искали…
   Изабелла и Динара в последнее время подружились, часто навещали друг друга, болтали, пили чай. Любопытно, что подумают люди, когда найдут на груди очередного «мертвого ангела» карту Таро, принадлежавшую гадалке. Мне хотелось поразвлечься…
   Никто ни о чем не догадался. Динара ходила вся в слезах. Еще бы! Ей приходилось оправдываться, хотя она ни в чем не была виновата. Соседи стали косо смотреть на нее…

   На этом исповедь маньяка обрывалась.
   Артем положил на стол «записки» и задумался. Что дальше? Последние строчки прочитаны, а прозрение так и не наступило. Что же все-таки заставляло автора жутких признаний убивать? Не «любовь» же к женщинам, в конце концов?! Сам он, впрочем, считал причиной именно это. Что за абсурдные перевертыши выдает иногда человеческий разум?
   Пономарев вздохнул и в очередной раз набрал номер телефона своей клиентки. Галина Яковлева опаздывала на назначенную встречу, и это беспокоило. В трубке раздались длинные гудки…
   Супруги Яковлевы произвели на Артема удручающее впечатление. Особенно Игорь Семенович. По мере того как Артем вникал в обстоятельства его жизни, становилось ясно, почему у «Фин-арта» дела идут из рук вон плохо. Яковлев ненавидел не только более удачливых партнеров по бизнесу. Он ненавидел сам бизнес. Игорь Семенович не мог смириться со своей участью. Он считал себя незаурядной личностью, которая незаслуженно оказалась на задворках жизни. Выскочки! О, как он их презирал! У них само собой получалось то, что Игорю Семеновичу давалось ценой огромных усилий.
   Яковлев ненавидел то, что делал. Поэтому его сделки проваливались. Он терпел провал за провалом и обвинял в этом кого угодно, кроме себя. Все были против него – сотрудники, партнеры, банки, клиенты, правительство, собственная жена. Интересно, как он относится к любовнице?
   «Черт! Как я мог забыть!» – спохватился Артем. У него действительно вылетело из головы, что нужно проверить адрес. Дом, куда ездил Яковлев, вызывал у бывшего сыщика смутные воспоминания… Вдруг у него в уме что-то щелкнуло. Так бывает – пытаешься что-то достать из памяти и не можешь. А потом в самый неожиданный момент нужный факт выскакивает сам собой…
   Пономарев не любил полагаться на догадки. Он позвонил в адвокатскую контору Мерцалова.
   – Саша? Ты все еще на работе?
   – Раньше девяти уйти не удается, – устало ответил Мерцалов.
   – У меня к тебе вопрос…
   Артем назвал адрес квартиры, которую посещал Яковлев.
   – Ну? – не понял Мерцалов. – Это ж адрес Никитских, Димы и Лены. Забыл, что ли?
   – Ага. Забыл! – подтвердил Артем. – Значит, в этой квартире живут Никитские?
   – Да… А в чем дело?
   – Память проверяю, – усмехнулся сыщик. – Они все еще женаты?
   – Конечно. Ничего не изменилось. Дима целыми днями на работе, Лена дома. Детей у них нет…
   – А собака? Помнишь, у них собака была?
   – Жужа? Она издохла давно. Новую заводить не стали. Почему ты спрашиваешь?
   – На всякий случай, – уклонился от ответа Пономарев.
   – Темнишь?
   – Темню. Шутка! Ладно, спасибо, Саша. Не буду тебя отвлекать.
   Артем положил трубку и постучал пальцами по столу.
   – Чем больше я думаю об этом, тем гуще туман над долиной… – пробормотал он.
   Что же получается? Яковлев – любовник Лены Никитской? Интересно… Галина Павловна знает, что ее супруг встречается с женой владельца фирмы «Альбион», где она работает? Наверное, нет. Она бы обязательно рассказала. Кто-то из сотрудников хочет убить Яковлеву. Во всяком случае, у нее есть такие подозрения. Но она не называет имени предполагаемого убийцы. Почему? Боится бросить тень на невинного человека? Вряд ли. Женщина слишком напугана, раз рискнула обратиться к частному детективу…
   «Ты не детектив, Пономарев! – одернул он себя. – Ты адвокат!»
   А что сказал бы детектив? Детектив бы сказал, что лицо, на которое падает подозрение Яковлевой, занимает по отношению к ней более высокое положение. Значит… Никитский. Снова он! Тогда, десять лет назад, его подозревали в убийстве Авроры Городецкой. Еще раньше убили какую-то девушку, за которой он ухаживал… Стоп! Людмила Авдеева тоже работает у Никитского и тоже рассказывала о своих страхах. Теперь ее приятельница… Так все запуталось, что концов не найдешь!
   «Чего-то я не улавливаю, – признал Артем. – Чего-то не догоняю».
   Он потер затылок и попытался расставить все по полочкам. Черта с два! Куски мозаики не хотели складываться в стройную и понятную картину.
   Он опять набрал номер Яковлевой. Мобильный и домашний молчали… В «Фин-арте» тоже никто не отвечал. Артем посмотрел на часы – половина девятого. Может, в «Альбионе» еще кто-то есть? Увы! И эта надежда не оправдалась. Что ж, делать нечего. Он начал собираться домой…
   По дороге забежал в кондитерскую, накупил пирожных и халвы детям, пытаясь вспомнить, о чем еще просила Динара.
   С огромным пакетом, набитым едой, Артем вошел во двор и сразу услышал истошный кошачий крик. Фонарь заливал бледным светом пространство перед домом и высоченный тополь, на котором сидели коты Фаворина. Парочка персов заливалась громогласным воем. У ствола тополя прыгали доберманы профессора Рубена, в надежде добраться до котов. Псы были в намордниках, но Парис и Елена этого не понимали. Им было по-настоящему страшно.
   Фаворин подскочил к Артему, отчаянно размахивая руками.
   – Вы посмотрите, что делается! – вопил он. – Эти чудовища сожрут моих котиков! Где Рубен? Почему он выпустил собак без присмотра?
   – Вероятно, он сейчас выйдет, – постарался успокоить его Артем. – Псы в намордниках.
   Альвиан Николаевич вышел из подъезда и подозвал доберманов.
   – Танат, Кера, ко мне! – крикнул он, подчеркнуто избегая смотреть в сторону Фаворина. – Зачем вам гадкие коты? Идите ко мне, мои хорошие.
   – Гадкие коты? – еще громче завопил музыкант, подскакивая к профессору. – Это от ваших собак житья нет! Мои котики никому не мешают, они смирные, ласковые…
   – Да в подъезде дышать нечем из-за ваших котиков! – парировал профессор, цепляя собак на поводки.
   В присутствии хозяина Танат и Кера вели себя паиньками, и можно было их не бояться. Но коты ни за что не желали слезать с дерева. Фаворин бегал вокруг тополя и уговаривал своих питомцев спуститься. Профессор с собаками пошел в сквер, и только после этого, убедившись, что свирепые псы удалились, Парис и Елена рискнули откликнуться на призывы музыканта и покинули убежище.
   – Зачем люди держат таких хищников? – возмущался Фаворин, прижимая к себе кота и кошку. – Их ведь прокормить никакой зарплаты не хватит!
   Артем знал, что с музыкантом лучше не спорить. Если не вступать в дискуссию, он быстро выдохнется и замолчит. Так и вышло. Фаворин с котами скрылся в своей квартире, а Пономарев пошел к себе.
   Взглянув на дверь Авдеевых, он хотел было зайти, поговорить с Людмилой, но передумал…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация