А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Одинокие ночи вдвоем" (страница 20)

   – Хорошо. Предположим. И что?
   – А то, что он исчез!
   – Кто?
   – Его гость! Ведь если Лиза увезла Вадима Орешина на нашу, так сказать, конспиративную квартиру, то гость-то должен был бы оставаться здесь…

   Адам быстрым шагом направился в ванную комнату.
   – Глафира, смотри, здесь мокрое полотенце… Совсем мокрое! А Лизы ведь отвезла Вадима еще днем…
   – Ну и что? Нет, Адам, это еще ни о чем не говорит… Полотенца быстро не сохнут…
   – Хорошо, поди сюда, посмотри… Волосы на полотенце… Черные, короткие…
   – Но Вадим тоже брюнет…

   Однако Адам никак не мог успокоиться.
   – А что ты нашла в мусорном ведре?
   – Ничего. Окурки…
   – И ты говоришь – ничего? Где эти окурки?
   – Но это окурки от сигарет, которые курит Вадим Орешин, – «Парламент»!
   – А те, другие, которые без фильтра?
   Пришлось мне возвращаться на кухню, снова вытряхивать на газету содержимое мусорного ведра.
   – Да, действительно, мусор недавно выбрасывали, и эти окурки не имеют никакого отношения к человеку с этой сумкой… Но ты пойми меня, Глафира, эта сумка настолько выбивается всем своим видом, содержимым и запахом из нашего представления о Вадиме Орешине, нашем вдовце, что мы с тобой просто обязаны найти ее хозяина…
   – Хорошо, Адам, как скажешь!
   Я вдруг поняла, что засыпаю. Прямо на ходу. Вероятно, моя усталость, а также пережитое за этот долгий день и обильный ужин – все давало о себе знать.
   – Адам, мне очень стыдно, но у меня глаза закрываются… Я уже никакая… – пожаловалась я, хватаясь за рукав Адама, как за спасательный круг. Во всяком случае, так мне хотелось думать.
   – Но мы не можем здесь лечь спать, понимаешь? Давай спустимся в машину… Хотя мне, честно говоря, хотелось бы прямо отсюда отправиться в Чернозубовку, на ферму к Ананьеву… Сейчас ночь, темно, тихо… Если вдруг в его доме сейчас кто-то есть, предположим, приехали родственники и спят, то мы, когда поймем это, сразу же отъедем подальше от фермы и выспимся в машине. Если же в доме никого нет, мы постараемся проникнуть туда… Вот там-то мы наверняка сможем найти что-нибудь такое, что подскажет нам, кто убил Ананьева…
   Я лишь покачала головой – настолько меня поразило это его желание действовать, да к тому же еще и готовность проникнуть в чужой дом! И куда только делись его осторожность, страхи, сомнения?!
   – Но сначала, – перебил он меня, увлеченный ходом своих мыслей, – мы попытаемся найти здесь, среди вещей Орешина, что-нибудь интересное… Вот, смотри. – Он бросился к столику, на котором стоял телефон. – Телефоны, телефоны… Как много записей. ЖЭК, поликлиника, электрик, и дальше – сплошные фамилии, фамилии… Стоп, Глаша. Соседи? Ведь по соседству с Орешиным живет Валентин Юдин с Олей. Может, они что видели или слышали и помогут объяснить нам происхождение этой сумки?
   И тут я поймала себя на том, что умираю от любопытства и что мне ужасно хочется застать врасплох эту парочку – Олю и Юдина. А что, если они на самом деле спят вместе?
   Что сказать? Сон мой как рукой сняло. Я готова была звонить в соседнюю дверь.
   – Который час? – спросила я так, на всякий случай, отлично понимая, что ответ Адама уже не имеет никакого значения.
   – Половина второго.
   – Ничего… Они еще успеют сто раз выспаться… До утра еще вон сколько времени…
   И я решительно направилась к двери. Адам, конечно же, вышел из квартиры со мной. Мы немного постояли на пороге, словно приходя в себя и готовясь разбудить людей, для которых наше появление (особенно для Оли) станет настоящим испытанием. Потом я позвонила. И сразу же, ну просто в это же мгновенье пожалела о содеянном. Я вдруг поняла, что только ночью люди способны совершать совершенно абсурдные, можно даже сказать, безумные поступки. Что ночью мозги работают совершенно иначе, нежели днем. И многое видится по-другому. Конечно же, мы перепугаем их. А они и так травмированы самой жизнью и последними трагическими событиями. Застанем их врасплох? Да, это так… Но ведь они, услышав звонок, могут подумать, что пришли по их душу, что снова какая-нибудь милицейская проверка или еще что-нибудь такое, в этом же духе…
   – Адам, мы с тобой сошли с ума!!! Так нельзя!
   – Да ладно, – тихо отозвался Адам, на бледном лице которого тоже читался страх и растерянность. – Теперь-то чего? Вон… слышишь? Шаги!
   Мы услышали:
   – Кто там?
   И почти сразу же дверь распахнулась. Вероятно, вопрос «кто там?» произносится людьми автоматически, тем более что в двери был глазок, в который Валентин Юдин нас и увидел. Заспанное лицо, глаза, щурящиеся от яркого света в подъезде…
   – Валентин? Кто там?
   За его спиной возникла растрепанная, в пижамке, Оля.
   – Извините нас… Но нам надо срочно кое-что узнать о вашем соседе, – поспешила я задать вопрос, чтобы они сразу поняли, что мы интересуемся не их жизнью, а жизнью соседа. И было так стыдно, стыдно.
   – Проходите, – распахнул дверь Юдин. На нем был длинный черный халат, который, распахиваясь, открывал голые белые волосатые ноги.
   На кухне, где Оля готовила нам всем кофе, я рассказала Валентину о сумке. О том, что мы подозреваем, что в квартире Орешиных был кто-то еще…
   – Я никого не видел, – замотал головой Валентин. – Правда, никого.
   – А это точно… Орешин? – задал свой вопрос Адам и напрягся, я это почувствовала.
   – Как это? – Оля резко повернулась и, кажется, даже моментально окончательно проснулась. – Вы что же это, думаете, что это был не дядя Вадим? Но кто же?
   – Но и вы тоже поймите… В квартире пахнет другим человеком… Я не собака, конечно, но эта сумка. Все эти предметы… Этот чифир!! Валентин, надеюсь, вам не надо объяснять, что такое чифир?
   – Я понимаю… Но могу точно сказать – Вадим не увлекался ни чифиром, ни горячительными напитками… Он пил исключительно хороший чай, он разбирается в чае…
   – У него такие красивые чашки… чайный сервиз… – вдруг сказала Оля. – Даже я знаю, что такое чифир.
   – Скажите, а если бы к нему приехал какой-нибудь друг, скажем, который вернулся из тюрьмы…
   – Нет, это исключено. Во-первых, у него не могло быть таких друзей, а во-вторых, он бы сказал мне… Хотя… Всякое может быть… Но я никого не видел, ни о ком не слышал. В квартире было тихо. А где эта сумка? Хотел бы я на нее взглянуть…
   – И я тоже! – сказала Оля, ставя перед нами чашки с кофе.
   – Хорошо, пойдемте, и вы сами все поймете…
   Мы вернулись в квартиру Вадима. И, как это бывает во сне – все исчезло… Не было ни сумки с бульонными кубиками, ни кружки с остатками чая… Остался разве что запах, едва уловимый, запах несчастья, одиночества и полного отсутствия будущего…
   Мы с Адамом переглянулись. Получалось, что мы обманули Валентина и что наш ночной, лишенный всякой вежливости и такта визит был не чем иным, как попыткой выяснить, спит ли девочка Оля в своей постельке одна или же прижавшись к крепкому плечу Юдина…
   – И где же сумка? – В тоне Валентина, однако, не сквозило иронии, напротив, он, казалось, поверил в то, что сумка действительно была. – Вы что, дверь оставляли открытой, когда к нам звонили?
   – Да, я ее только прикрыла… – призналась я. – Но кому понадобилось красть старую, полную барахла сумку?
   – Думаю, тому, кому она принадлежит, – ответил Валентин. – Или тому, кто так же, как и вы, понимает, что эта сумка совершенно не вписывается в стиль этой квартиры и жизни хозяев…
   – А что, – сказал Адам, обливаясь потом, – если этот человек… где-то здесь… близко?…
   Ему было страшно, я это чувствовала, и этот страх передался мне.

   Глава 22

2008 г., ноябрь
   Распрощавшись с Валентином и Ольгой, мы, извинившись за то, что побеспокоили их, постарались как можно скорее покинуть квартиру Орешина, сели в машину и поехали в Чернозубовку. На ферму. Сна, конечно, как не бывало. Адам всю дорогу молчал. И только когда показался одинокий, но яркий фонарь, освещавший площадку перед воротами фермы, уже, вероятно, ту самую часть, где и металась, спасаясь от собак, Маша Орешина, Адам проронил:
   – Окна, конечно же, все темные. Как мы проникнем туда? Ох, Глаша, что-то мне не по себе…
   – А ты надеялся, что в окнах горит свет и многочисленные родственники готовятся к поминкам? Если они и есть, то спят. Пойдем, попытаемся дозвониться.
   – Ты хочешь их разбудить?
   – Ну и что? Скажем, что нам надо поработать в доме, что дело сложное, требует принятия определенных мер, в частности, нужно срочно разыскать здесь какую-то недостающую деталь, улику…
   – И ты покажешь им свою странноватую ксиву? Ты, помощник адвоката? Ты же не из прокуратуры… Они спросят, кого защищает твоя хозяйка, Лиза? Что ты им ответишь?
   – Отвечу, что Лиза защищает человека, на которого хотят повесить всех собак. Я не обязана отвечать на вопросы посторонних. Если же они воспротивятся нашему появлению, то я заявлю, что налицо определенная заинтересованность… Или, лучше, отсутствие всякой заинтересованности в деле раскрытия тяжкого убийства. Следовательно, кто-то из присутствующих в доме не хочет, чтобы нашли настоящего убийцу. Вот поставь себя на их место, Адам. Ты позволил бы людям, ведущим расследование, поработать в доме твоего родственника?
   – Да это святое! Я бы сам вызвался помочь.
   – Вот и я о том же. К тому же это не их дом, а потому эти люди не должны вести себя здесь как хозяева. Но мне почему-то кажется, что дом пуст. Мне интуиция подсказывает.
   Я надавила на кнопку звонка. Много раз. Безрезультатно. И когда мы, уже отчаявшись попасть в дом, решили провести остаток ночи в машине, позади нас послышалось какое-то движение… И звуки, похожие на дыхание, топот сильных босых ног, нервный рык и, наконец, хриплый, свирепый лай… Мы оглянулись и увидели трех темных крупных собак. Они метались, как заключенные по камере, вперед-назад, словно натыкаясь в темноте на невидимую стену. Шерсть собак, составлявших, если судить по внешней схожести, целое семейство, стояла дыбом… Возможно, это были остатки той стаи, которую хотели перестрелять сразу после того, как она загрызла Машу Орешину. Я бросилась к Адаму, он в сердцах ударил кулаком по калитке, которая неожиданно, жалобно скрипнув, начала открываться, словно сжалившись над нами… Мы ввалились внутрь, заперев калитку на засов. Собаки с лаем и рычанием кидались на ворота…
   – Вот ужас-то! – воскликнул эмоциональный Адам, хватая меня за руку. – У меня сердце колотится так, словно мы только что избежали страшной участи Орешиной. А ведь у нас есть машина, и мы в любой момент могли бы спрятаться в ней. Но все равно было страшно, и теперь страшно. Ты презираешь меня?
   – Адам! Что такое ты говоришь?!
   – Ладно… мне стыдно, что я оказался таким трусом, вот и все.
   – Давай лучше подумаем, что нам делать дальше. Я не надеюсь, что двери дома откроются перед нами так же волшебно быстро.
   Не успела я договорить, как послышался звук подъезжающей машины. Свет фар мазнул по воротам, мы услышали, как хлопнула дверца, потом лязгнула металлическая калитка… Кто-то чертыхнулся, потом выругался, и тотчас же послышался собачий лай, сначала откуда-то издалека, потом стал приближаться… Мы понимали, что еще несколько секунд, и собаки набросятся на того, кто стоит за воротами.
   – Эй, черт вас подери! – заорал мужчина. – Эй, вы, кто приехал на машине! Откройте немедленно калитку! Эти твари сейчас раздерут меня на части!
   Адам отодвинул засов, распахнул калитку, и мы увидели хорошо одетого господина, от которого крепко пахло алкоголем.
   – Послушайте, вы кто? – спросил он. – И чего делаете в этом доме? Да еще и ночью!
   Он вдруг достал пистолет и направил сначала на меня, потом на Адама.
   – Вы что же это, думаете, что в доме никого нет и есть чем поживиться? Хотя, судя по вашей машине, вы и так не бедствуете.
   Честно говоря, пистолет он держал очень уж по-киношному. Я не смогла сдержать улыбку.
   – Послушайте, меня зовут Глафира, – я представилась, объяснив, кто мы и зачем приехали. – А вы-то кто?
   – Я брат Ефима… вот мои документы… – И он, спокойно спрятав пистолет за пазуху, протянул мне паспорт. – Я вчера вернулся из командировки, из Москвы. Я в шоке, вы понимаете? Моего брата, моего Ефима – убили! Его зарезали! И я сломал голову, кто бы мог это сделать. Хотя… Чего мы стоим на холоде… Пойдемте, я отлучался ненадолго в Иловатск, в круглосуточный магазин, искал приличную выпивку и сигареты. Одному оставаться в доме, где еще совсем недавно жил близкий тебе человек, которого зарезали, как свинью, и не напиться… Это выше моих сил. Пойдемте, пойдемте в дом.
   – У вас пистолет не заряжен?
   – Нет. Я, если признаться, даже не умею им пользоваться. Но разрешение получил. Все чин-чином… Кстати говоря, мне Ефим посоветовал. Говорит, ты, Гриша, бизнесмен…
   – Так вас зовут Григорий?
   – Да. Я не представился, извините. А вас, насколько я понял, Глафира. Ну очень красивое имя! Да и сама вы очень красивая.
   – А этого человека зовут Адамом, – представила я своего спутника.
   – Какие же у вас удивительные и, главное, редкие имена…

   Григорий Ананьев пригласил нас в просторную гостиную, усадил на диван и принялся суетиться, накрывая на стол. Я взялась ему помогать.
   – Господи, как хорошо, что вы приехали! Я уже не знал, что делать. Прямо-таки на стенку лез. Этот придурок Мишка еще меня напугал. Подкрадывается к двери незаметно, скребется… Плачет, почти воет… И, что самое ужасное, не может толком объяснить, кто убил моего брата. Как выглядел этот человек. Знаете, он мне напоминает животное… Преданное животное. Собаку!
   – Ох, ради бога, – вырвалось у меня, – вот только не надо про собак! Они нас сейчас с Адамом чуть не разорвали…
   – Сейчас, сейчас… – Григорий, высокий полноватый и румяный мужчина в теплом свитере и черных брюках, бегал из кухни в комнату с бутылками и тарелками с закуской. – Вас мне просто бог послал… Говорю же, от страха готов был на стенку лезть. Думал еще, хоть бы милиция, что ли, приехала, еще разок дом осмотрела…
   – Неужели вот так и думали? – удивился Адам.
   – Ну да! Сна нет… Как ложусь и закрываю глаза, так мне кажется, будто дверь сейчас откроется, войдет Ефим, сядет рядом на кровать и спросит: что же ты это, мать твою, так долго был в Москве? Где тебя черти носили?
   – И где же вас черти носили, извините?
   – Сначала я на самом деле был в Москве, но потом мне пришлось поехать в Кировскую область, там я нашел людей, у которых есть прекрасные уржумские матки, понимаете? Мы собирались построить еще один свинарник, посмотреть, как пойдет дело с другими породами свиней. Но мой брат был человеком консервативным, он просто обожал своих ландрасов.
   – Кого, извините?
   – Ландрасы – это беконная порода свиней. Ефим только ими и занимался.
   – Судя по всему, вы принимали участие в его бизнесе?
   – Нет, что вы! – замахал руками Григорий, ставя перед нами огромное блюдо с розовыми ломтями окорока. – Я занимаюсь совершенно другими вещами. У меня строительный бизнес. Я звал Ефима к себе, хотел сделать директором, ведь он – очень ответственный человек, на него я мог бы полностью положиться. Он был честным, порядочным, умным, терпеливым и работящим…
   Голос его искажался, прерывался, срывался на фальцет – он почти плакал и был близок к истерике. В нашем лице он неожиданно нашел благодарных слушателей и сейчас сам не мог прийти в себя от того, что он теперь не один в доме, что, кроме него, существуют люди, которые ищут убийцу его брата.
   – Ешьте… Пейте… Это отличный коньяк… Сейчас сыр принесу… Скажите, а что бы вы хотели найти в этом доме? Ведь эксперты здесь уже побывали… Вы извините меня, пожалуйста, но я вообще человек дотошный, любознательный… А теперь мне и вовсе не все равно, чем вы будете здесь заниматься и что искать. Тем более что я рад помочь вам! Но сначала скажите мне, вы кого-нибудь подозреваете? Кто и за что мог убить Ефима?
   – А вы в курсе, что убита и его так называемая невеста, Дина Каракозова?
   – Ой! – Григорий даже сморщился, словно неожиданно прокусил лимон. – Пожалуйста, прошу вас, не говорите мне об этой женщине!!! Убита? Туда ей и дорога… – Он быстро, нервно перекрестился. – Это не женщина, а исчадие ада! Я понимаю, что не объективен, поскольку знаю, что она причинила моему брату много боли, он из-за нее так страдал… Но я не могу пожалеть ее. Поэтому пусть она сгорит в аду!!!
   – Ну, раз вы сами выдали себя, значит, вам есть что сказать о Дине, – сказала я, отправляя в рот сочный кусок мяса.
   – Конечно, я этого и не скрываю! Вся беда в том, что Ефим полюбил эту женщину… У него и до Дины перебывало тут женщин… Вернее, две. Но он относился к ним так, как может относиться мужчина, который хочет жениться и старается убедить себя в том, что эта женщина – как раз то, что ему нужно, понимаете?
   – Да, то есть других женщин, которых он привозил сюда, на ферму, он не любил.
   – Точно. Я еще спрашивал себя, а способен ли мой брат вообще любить, и каждый раз мне казалось, что он играет в любовь, то есть он очень хочет любить, но у него это не получается, и женщины это чувствуют. Поэтому ничего и не вышло, несмотря на то, что он был щедр и добр…
   – Скажите, Григорий, вы знаете, как Ефим познакомился с Диной?
   – Да, конечно… Это она, Дина, думала, что их встреча на рынке случайна… Нет, Ефим готовился к этому… Первый раз он увидел ее, когда она работала еще в каком-то киоске… Он еще тогда признался мне, что ему нравится одна женщина, но она всегда окружена мужчинами, да и место, где она работает, – ужасное, недостойное женщины такой красоты… Он почему-то считал, что она оказалась на самом дне случайно…
   – На дне, вы сказали?
   – Да, я не оговорился. Так вот… Он несколько раз приходил к ней в ларек, что-то покупал, но признаться ей в своих чувствах не мог… Боялся, что она его засмеет, что воспримет несерьезно. А потом она исчезла. Ему потребовалось время, чтобы найти ее. И когда его люди ее нашли, это совпало как раз с одной из самых мрачных страниц жизни Дины – ее сожитель украл у нее, по сути, квартиру… Ефим выжидал, он следил за ней, он хотел появиться перед ней тогда, когда она окажется в безвыходной ситуации, когда ей просто-напросто станет нечего есть… И вот когда она с дочерью отправилась на вокзал, поскольку ей просто некуда было идти…
   – Подождите! – вскричал Адам. – Так Ефим знал, что у Дины есть дочь?
   – Да конечно, знал! С самого первого дня знал. Он вообще все о ней знал.
   – Вот это да!.. – Я тоже была потрясена. Вспомнила звонок Лизы Ананьеву, когда он, можно сказать, не моргнув глазом, ответил, что не знает ни о какой дочери. Лгал в первую очередь себе… – И что же?
   – Он попросил свою знакомую приютить Дину с Олей на время, дать ей денег… Он хотел посмотреть, как Дина станет себя вести…
   – А он жестокий…
   – Нет, он очень добрый. Просто он хотел понять, что она за человек, как поступит в сложную минуту…
   – И понял?
   – Да ничего он, в том-то и дело, не понял! – в сердцах воскликнул Григорий, звонко чокнулся своей хрустальной рюмкой с рюмкой Адама и выпил коньяк. – Он знал, что время от времени она приходит на рынок за мясом. Вечером, когда цены падают а на прилавках остаются обрезки, жир, кости, словом, мусор…
   – Странные вы люди, мужчины, – заметила я, испытывая к погибшему Ананьеву чувство неприязни. – Так издеваться над женщиной…
   – И она попалась, представляете! Она клюнула на его предложение! Он пригласил ее работать к себе на ферму, но поставил условие, чтобы она никогда ему не лгала и чтобы у нее не было детей…
   – Да вы знаете, что натворили? Вы же покалечили ей жизнь! Это вы убили ее! – раскрасневшийся Адам стукнул кулаком по столу.
   – Успокойтесь, молодой человек. Никто ей жизнь не калечил. Просто Ефиму важно было сначала построить с ней отношения, узнать ее получше, а уже потом взять Олю…
   – А он не подумал, каково будет девочке в таком трудном, подростковом возрасте без мамы?
   – Но ведь это временно! К тому же, как он и предполагал, Дина переправляла ей деньги через одного бармена.
   Адам кашлянул.
   – Да там все было под контролем! И девочка вела себя идеально.
   – А Дина? Вы подумали о ее чувствах? Ведь ей с самого первого дня знакомства приходилось лгать Ефиму! Как, вы думаете, она могла к нему относиться?
   – Да замечательно она к нему относилась, так же, как и он к ней. У них вообще все было нормально до тех пор, пока он не понял, что с ней творится что-то не то. Она стала меняться на глазах. Стала раздражительной, нервной, и, что бы он для нее ни делал, ее ничего не радовало. Она впала в депрессию.
   – И он не понимал, почему это вдруг женщина, которую разлучили с дочерью, впала в депрессию? Да потому, что она уже и не знала, как ей поступить. Если расстанется с Ефимом, останется без средств к существованию, а если жить по его правилам, то так и придется скрывать, что у нее есть дочь. Она жила в постоянном страхе разоблачения, понимаете ли вы? Ведь он постоянно напоминал ей о том, что не потерпит рядом с собой лгунью. И получалось, что он ее загнал в тупик.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация