А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Видевший Бога (сборник)" (страница 4)

   – Да Володя.
   – Георгий, я в Химках. Тюриков Николай Михайлович вчера был найден мертвым. Характер и способ преступления соответствует предыдущим.
   – Где? – опередил его ответ, вопросом, Георгий.
   – У храма мученику Уару Египетскому на Мошкинском Кладбище. Приблизительное время смерти с двух часов ночи до пяти утра. Так записано в сводке происшествий.
   – Не успели.
   – Но сам Субботин этого сделать не мог. Я с ним сегодня встречался. Ночью он был дома в Москве. Это точно, я проверил.
   – Я знаю, что это не он.
   – А кто?
   – Пока не знаю. Похоже, вся эта компания, как-то связана с убийством семьи священника, произошедшим здесь тринадцать лет назад. Совершено оно было именно в те дни, когда они были у «Красного пруда». Кстати, Елизов был убит, так же как и все. А нюансы были опущены по «просьбе сверху». Он, оказывается, был депутатом. Единственное что отличает его убийство от других так это то, что совершено оно было прямо у него дома. Но окна его дома выходят на часовню. Я еду к бывшему начальнику Ломоносовского УВД хочу поговорить с ним.
   – Мне как дальше действовать?
   – Ты немедленно возвращайся в Москву и организуй наблюдение за Субботиным. Лучше бы его вообще конечно изолировать. Но я понимаю, министерского работника просто так в камере не закроешь, а предъявлять ему нам пока ничего.
   – Окей, действую.
   Дверь открыл бойкий старичок с седым бобриком на голове. Он был одет в шерстяное трико и старую милицейскую рубашку, накинутую поверх тельняшки.
   – Проходите Георгий – пригласил он Георгия в квартиру – Виктор мне объяснил в двух словах, попробую вам помочь. У меня у самого тяжелый осадок после того дела остался. Такое зверство, ты понимаешь, и никого не нашли.
   Георгий снял плащ и прошел в комнату.
   – Присаживайтесь в кресло – сказал старичок и крикнул жене – Люся принеси нам чайку.
   – Сейчас, сейчас несу – послышалось из кухни.
   Через минуту в комнате появилась полная женщина в махровом халате и двумя керамическими кружками в руках.
   – Здравствуйте – поздоровалась она с Георгием – Илюша меня не предупредил, что будут гости, а то я бы пирожков напекла.
   – Спасибо – поблагодарил Георгий – Илья Антонович не виноват, это я неожиданно напросился.
   – Может хоть бутербродов с сыром сделать? – продолжала хлопотать хозяйка.
   – Люся, человек из Ленинграда приехал! Нам надо по делу поговорить, а ты, понимаешь, бутерброды. Потом.
   – Ну, все ухожу, ухожу – она улыбнулась Георгию, и направилась в кухню.
   Георгий взял кружку и, сделав глоток обжигающего чая, спросил:
   – Илья Антонович, расскажите, пожалуйста, как тогда дело было.
   – Ты понимаешь, нам в отдел позвонили в понедельник, где-то, около шестнадцати часов. Женщина сообщила, что она, с еще несколькими прихожанами, пришли на чтение акафисты преподобному Серафиму Саровскому. Это происходит каждый понедельник, толи в пять часов, толи чуть позже, точно не знаю. Так вот, они пришли и остановились во дворе часовни, стали разговаривать, ожидая, когда появится батюшка. Бабы, ясное дело, нужно посплетничать. А внук-то Авдотьи Трифоновой, мальчонка лет шести, ты понимаешь, подошел к двери и толкнул ее, та открылась. Женщины, увидев открытую дверь, направились в часовню, думали, что за разговорами проглядели, когда батюшка пришел. А когда вошли, то так и оторопели. Одна даже в обморок упала – старичок прокашлялся в кулак – я за время работы, сам понимаешь, видел всякое, но там… священника связали и головой опрокинули в бочонок с водой. Утопили, да так и бросили. Жену его, сперва, изнасиловали, а потом задушили. При этом ей так стянули куском сварочной проволоки и вывернули назад руки, что кожа на запястьях лопнула. Ну а как насиловали…, даже рассказывать не хочется. Одним словом подонки.
   – Да я в деле читал и о тюбике детского крема и связанных шнурках, в общем, картину преступления, примерно, представляю. От такого действительно не только женщины сознание потеряют – согласился с выводами отставного сотрудника Георгий.
   – Ты понимаешь – вновь повторил свою любимую фразу старичок – в чем штука-то заключалась, сынишка священнослужителя, Гришка, паренек лет двенадцати, был в часовне, когда родителей убивали. Как получилось, что он успел в сундук возле иконостаса спрятаться, не знаю. Беда в том, что сундук был деревянный резной и мальчик все из него видел.
   Георгий насторожился:
   – Сын священника? А где он сейчас?
   – Если жив, то в больнице должно быть. Ты понимаешь, его сразу-то не хватились, и он сутки в сундуке просидел. Представь, еще целую ночь провел в сундуке, один в этой часовне. Мы когда на следующий день пришли осмотр вещей делать, ну проверить, может что украдено, чтоб в розыск объявить, так только тогда его и нашли. Начали расспрашивать, а он молчит да руки ломает. Отвезли в больницу, там врачи определили, что он от ужаса онемел и впал в беспамятство – старичок допил чай – по-простому сошел с ума.
   – В какую больницу его направили?
   – В Коваши. Там психоневрологический интернат есть.
   Георгий записал название села к себе в блокнот.
   – Украдено что-то было.
   – Нет, только поразбросано. Нам поэтому, ты понимаешь, и раскрывать было сложно. Мальчик, единственный свидетель, молчит, вещей краденных нет, пальцев в часовне сотни.
   – А что они в часовне так поздно делали? Время убийства определено довольно точно: два часа ночи.
   – Прибраться пришли. Я ж тебе говорю, что чтения у них на следующий день должны были быть.
   – Ясно – Георгий встал – спасибо Илья Антонович.
   – Рад если мои сведения чем-нибудь помогут.
   – Обязательно помогут! Вы многое для меня прояснили.
   Георгий, проходя мимо кухни, поблагодарил хозяйку за чай, пожал сухую, но еще довольно крепкую, руку хозяина, и, одевшись, вышел на улицу.
   Сев в «Уазик», Георгий попросил сержанта отвезти его к часовне Серафима Соровского. Сержант кивнул и включил скорость. Попетляв немного по переулкам они подъехали к небольшому собору, обнесенному железной оградой. Георгий вышел и отпустил водителя, сказав, что до вокзала доберется пешком. Когда машина уехала, он подошел к забору и посмотрел, сквозь железные прутья, на часовню. Зеленоватый купол и белые каменные стены с высокими узкими окнами. Глядя на окна, Георгий попытался представить, что пережил двенадцатилетний паренек, просидев сутки в деревянном сундуке, в помещении, где у него на глазах убили родителей. От безысходной ярости у него закружилась голова, и земля стала уходить из-под ног. Он ухватился за ограду, чтобы не упасть. Тяжело дыша, достал фляжку и залпом выпил все ее содержимое. Алкоголь ударил в виски и передернул все тело, удвоив сердцебиение. Георгий обхватил голову руками и сильно сжал ее. Так он простоял несколько минут, пока не стихла пульсация в висках.
* * *
   Войдя в кабинет, Георгий бросил плащ на стул и достал справочник. Покопавшись в «желтых страницах» он, отыскал телефон больницы в Ковашах. Немного поразмыслив, набрал номер. На том конце автоответчик, женским голосом, монотонно стал повторять «не правильно набран номер, не правильно набран номер…». Георгий бросил трубку и, еще полистав справочник, позвонил в Облздравотдел и, представившись, спросил:
   – Как можно связаться с главврачом психиатрической больницы в селе Коваши?
   – Ни как – услышал он удручающий ответ – она несколько лет назад сгорела.
   – Подождите девушка, пациенты что, погибли?
   – Нет, из людей никто не пострадал, но больницу ликвидировали.
   – Так, а больных куда определили?
   – По ближайшим больницам.
   – А кого, куда, узнать можно?
   – Кто вас интересует?
   – Михайлин Григорий Евграфович.
   – Повторите, я запишу.
   Он повторил имя и фамилию сына священника.
   – Хорошо, перезвоните завтра, я сейчас запрос сделаю.
* * *
   Приняв горячую ванну, и испив бодрящего чаю у Серафимы Яковлевны, Георгий ожил.
   – Ты извини, я опять рассказывал тебе кошмарные вещи. Но мне кажется, что моя работа это вечная трагедия.
   – А ты думаешь, что работа в университете это сплошные праздники? – удивленно воскликнула женщина.
   – Университет хоть внешне выглядит благопристойно, даже феерически. Великолепные здания, красивые молодые люди вокруг.
   – Ты прав, но это фасад. Внутри университета тоже полно трагедий. Да, по сравнению с теми, с которыми приходится сталкиваться тебе, это маленькие трагедии, но в масштабе каждого отдельно взятого человека, они огромны. Ты не представляешь, как тяжело видеть на фоне летнего благоденствия удрученные лица ребят не сумевших поступить. Или безысходность в глазах студентов, не сдавших сессию. А некоторых, отчисление, вообще, приводит к суициду.
   – А я грешным делом подумал, что вот уж где вечный праздник жизни.
   – Праздник остается праздником, пока не заглянешь за кулисы.
   Георгий задумался над ее словами « А ведь она как всегда права»
   Он посмотрел на женщину:
   – Мне не хочется сегодня ехать домой.
   – Оставайся.
* * *
   Сразу с утра Георгий созвонился с Облздравом:
   – Здравствуйте, девушка. Я вчера вам звонил по поводу Михайлина. Что-нибудь прояснилось? – поинтересовался он.
   – Да, я справочку подготовила – ответила секретарь – вы, когда за ней заедите?
   – Давайте вы мне ее по факсу сбросите – он продиктовал номер – для Ерохина. Только прежде, продиктуйте, пожалуйста, ее содержание.
   Девушка прочла выписку из реестра пятилетней давности о том, что Михайлин Григорий Евграфович был перемещен в Дружносельскую Психиатрическую Больницу.
   Найдя телефонный номер больницы, он набрал его. Пришлось несколько раз повторять набор, номер был постоянно занят. Лишь с шестого или седьмого раза ему удалось дозвониться. Объяснив, по какому вопросу он звонит, Георгий был ошарашен ответом. Медсестра из регистратуры, немного покопавшись в документах, сообщила, что Григорий Михайлин с декабря прошлого года, числится как умерший.
   Георгий минут пять сидел неподвижно. Затем встал, и прошелся по кабинету. Полученное сообщение рушило всю выстроенную им логическую цепочку. Он вновь присел за стол и стал набирать номер Гатчинского УВД. Дозвонившись, он произнес:
   – Сергей, привет это Жора… Мне позарез нужно побывать в Дружноселье… Ты мне с машиной поможешь.?.. Спасибо старина, лечу к вам!
   В Гатчинском отделении милиции, Георгию пришлось ждать. Обещанная машина была на выезде. Присев в кабинете оперативников он с ними разговорился. Говорили о проблемах, как на работе, так и в государственном масштабе, ни о чем. Закончив обсуждать международное положение, один из оперативников мимоходом поинтересовался у Георгия о цели его поездки в психбольницу. Георгий объяснил, что хочет уточнить обстоятельства смерти одного больного.
   – О… это вам с Лехой перетрещать надо – сказал один из парней лукаво улыбнувшись – он почти два месяца там проторчал, со всеми медсестрами перезнакомился. Позвать его? Он где-то здесь, покурить вышел.
   – Пригласи, если не сложно – одобрил Георгий.
   Парень вышел за дверь и через некоторое время вернулся в сопровождении еще одного сотрудника.
   – Здравствуйте – сказал вошедший оперативник, пригладив свои черные как смоль волосы – кто вас интересует из Дружносельской больницы?
   – Михайлин – ответил Георгий.
   Услышав фамилию, оперативники в один голос спросили:
   – Что взяли Скорика?
   Георгий уставился на них не понимающим взглядом:
   – Какого Скорика?
   Оперативники переглянулись.
   – Михайлин же был убит Геннадием Скориком во время побега из больницы – пояснил чернявый оперативник, открывая ящик своего стола – я вел это дело.
   – Был убит?! – изумился Георгий – ничего не понимаю. Мне по телефону сказали, что он умер.
   – Да нет – продолжил чернявый, раскрывая папку – он был застрелен. Вот заключение – он передал Георгию исписанный размашистым почерком листок.
   Георгий взял листок и, пробежав его глазами, спросил:
   – Алексей, расскажи мне про этого Скорик?
   – Геннадий Скорик, кличка Шнора, обвинялся в причастности к нападению на инкассаторов, которое, было совершено полтора года назад, в Кировском районе. Там три трупа. Оно до сих пор в не раскрытых числится.
   – Да, я помню это дело – подтвердил Георгий.
   – Когда Скорика взяли он, толи косить начал, толи на самом деле со страху сдвинулся. Впадал в истерику на каждом допросе, вот его, и поместили в психушку. Но он через две недели сбежал. В этот же день пропал и Михайлин. Скорика так и не нашли, а тело Михайлина было обнаружено через два месяца в полузатопленном канализационном колодце в парке возле больницы. По-видимому, он этого немого для прикрытия с собой прихватил.
   – А почему так долго не могли обнаружить тело Михайлина? Парк, как я понял, осматривали.
   – Так его бы и дольше не нашли, если бы трубу не прорвало. Парк-то мы осматривали и не раз, но ведь люк на колодце был заварен наглухо. Мы до сих пор не понимаем, как Скорик тело Михайлина в него бросил.
   – Как определили, что найденный труп, это труп Михайлина? – Георгий посмотрел на чернявого – тут в экспертизе написано, что тело было обезображено.
   – Да, и очень сильно. Там же горячая труба проходит, ну и крысы постарались – Алексей вновь пригладил волосы – Михайлин в больнице на подсобном хозяйстве работал и определенную спецовку носил, у обычных больных одежда другая. Найденный труп был одет именно в спецовку Михайлина. Тут все сходится. Михайлин то ли попытался сбежать от Скорика, то ли больше не был ему нужен и тот его застрелил. А что есть сомнения?
   – Не то чтобы сомнения – Георгий еще раз заглянул в заключение экспертов – оружие, из которого, судя по экспертизе, застрелили Михайлина, соответствует тому, которым были убиты четыре человека, проходящие по расследуемому мной делу. К нападению на инкассаторов, они не имеют никакого отношения.
   Чернявый пожал плечами:
   – Нашим клиентом был Михайлин. Скориком мы плотно не занимались. Убийство пациента психбольницы, сами понимаете, всего лишь эпизод в его деле.
   – Алексей, подскажи, кто в Кировском им занимается? Мне бы фото его глянуть.
   Тот почесал затылок и сказал:
   – У меня есть фотографии и Скорика и Михайлина, показать?
   – Конечно, давай – обрадовался Георгий.
   Чернявый вновь открыл ящик стола и достал две фотографии. Георгий, взяв снимки, стал внимательно их рассматривать. Одно лицо ему было не знакомо, а со второго фото на него глядел парень, очень похожий на фоторобот Кожевникова с убийства на Ленинском.
   – Кто из них Михайлин? – спросил Георгий.
   – Вот – Алексей показал на фото человека похожего на Кожевникова.
   – Знаете что ребята! – Георгий потер лоб ладошкой – Я возьму эту фотографию? – обратился он к чернявому оперативнику.
   – Берите.
   – Спасибо – Георгий встал – передайте начальнику, что машина мне не нужна. В больницу я не поеду. И, да, если хотите побыстрей закрыть дело об «убийстве Михайлина», сделайте эксгумацию его тела и, проведите дополнительную экспертизу. Этот человек – он помахал фотографией Михайлина – несколько дней назад, зарезал двух здоровенных братков, в квартире на Ленинском проспекте, в Питере. И это точно.
* * *
   Григорий запихивал в мешок грязное постельное белье, когда в палате появился разносчик еды. Оглядевшись, упитанный работник пищеблока подошел к пациенту, лежащему на кровати в углу у самого окна.
   – Ты Скорик? – спросил он, выставляя тарелку на тумбочку и настороженно озираясь по сторонам.
   – Да – ответил тот, усевшись на край кровати.
   – Тебе просили передать – разносчик покосился на Григория, стоявшего возле соседней кровати и продолжавшего монотонно упаковывать простыни и наволочки.
   – Он не в себе и немой – успокоил парня с кухни, Скорик.
   – Я знаю – не переставая оглядываться, ответил толстяк – в тачке у угольного склада сегодня ночью будет спрятана одежда документы и пистолет. Охранник у дальних ворот предупрежден. Он тебя выпустит – парень опять с опаской посмотрел на дверь – на вот, держи.
   Разносчик что-то вложил в руку пациента.
   – Что это за ключ? – поинтересовался тот.
   – От замка на решетке – пояснил толстяк и кивнул в сторону окна.
   Шнора обшаривал третью тачку, когда ему в ребра уперся пистолетный глушитель.
   – К забору – прозвучало у самого его уха – и тихо.
   Шнора повиновался. Едва они зашли за склад, как чья та рука схватила его стольным хватом за шею и втолкнула в узкую щель между плитами забора. Оказавшись снаружи, Шнора опять почувствовал давление пистолета в спину, и кто-то вновь схватил его за шиворот и повел по тропинке через парк. Вскоре они подошли к бетонному канализационному колодцу и остановились.
   – Повернись – послышалось сзади.
   Шнора повернулся и в свете луны увидел «немого» уборщика. Тот недобро смотрел на него, держа в руке пистолет.
   – Ты убил трех инкассаторов? – спросил «немой» нервно передернув верхней губой.
   У Шноры по спине пробежал холодок:
   – Нет, я ни кого не убивал – дрожащим голосом произнес он – я только деньги забрал. А убивал не я.
   – Смотрел или делал, какая разница!
   Лицо «немого» парня снова перекосило нервным тиком:
   – Переодевайся – приказал он, бросив к ногам Шноры спецовку.
   – Не убивай меня – взмолился Шнора – я скажу, тебе, где спрятал деньги…
   – Переодевайся, сказал! – цыкнул «немой».
   Шнора обмяк и обреченно стал расстегивать пуговицы.
   Григорий попытался открыть люк, но тот оказался заваренным. Тогда он подошел к высокому краю колодца и, ухватившись двумя руками за плиту, с силой сдвинул ее в сторону. Сбросив тело Шноры, в образовавшийся проем, он придвинул плиту обратно и, сплюнув на колодец, пошел прочь.
* * *
   Выйдя из отделения, Георгий тут же набрал Володю:
   – Слушай старик будь очень осторожен – сразу предупредил он напарника – эти преступления совершает сын убитого в Ломоносове священника, Григорий Михайлин. Он, под видом уголовника Скорика, бежал из больницы. Во время побега Михайлин инсценировал свою смерть, выдав тело застреленного уголовника за свое. И самое главное, убийство двух псевдо сантехников на Ленинском, это тоже его рук дело. Мне Гатчинские оперативники дали фото Михайлина. Кожевников это он.
   – Даже так! Вот так поворот – изумился Володя – что дальше делаем?
   – Завтра встречай меня в Москве, сегодня вечером выезжаю. Будем работать с Субботиным.
   – Ясно.
* * *
   Солидно одетый мужчина тупо смотрел на лежащие перед ним на столе фотографии.
   – Виталий Всеволодович, все кто ходил с вами, тогда, как вы говорите «за водкой», уже мертвы и как видите, смерть их была не тихой в теплой постели, а ужасной и на холоде.
   – Я ни чего больше не могу добавить к уже изложенному мной – продолжал упорствовать Субботин.
   Георгий устало закрыл глаза.
   – Если вы надеетесь что можете куда-то уехать и спрятаться, то это глупо, он вас найдет. Пока вы в этих стенах, вы в какой-то степени защищены, но я не смогу вас здесь долго задерживать без веской причины.
   – Я не делал ничего из того, что вы здесь наплели – Субботин заерзал на стуле – чушь какая-то. Изнасилование, убийство. Я вам повторяю! Да я учился с этими людьми в одном институте, да я ездил, как и все, в Ломоносов, но ни в какой часовне я не был.
   «Если бы эта, толстая дура, продавщица тогда не закрыла перед самым нашим носом дверь магазина, а продала бы пару бутылок водки, то Елизов не предложил бы залезть в эту часовню за вином и, ничего бы не было – злился про себя Субботин – а теперь, из-за этой коровы, сиди тут оправдывайся»
   Георгий откинулся на спинку стула и, забросив ногу на ногу, глянул в глаза Субботину, но тот отвел взгляд и начал блуждать им по сторонам.
   «Мерзавец» думал, глядя на него, Георгий «начищенный лощеный ублюдок. Зачем я мешаю Михайлину убить его, раз само провидение помогает ему в этом? Ведь Григорий убивает их, потому что в этом смысл его жизни. Да, звучит абсурдно – убивать, чтобы жить! Как поступил бы я, если бы у меня отняли возможность рассчитаться с завмагом Кузьмичом? Субботин, это Кузьмич, только в другой личине, так пусть ответит за содеянное».
   Приняв решение, Георгий встал и, направляясь к двери, сказал Московскому коллеге:
   – Все, мы закончили.
   Открыв дверь, он поторопил, замешкавшегося Володю:
   – Идем скорей отсюда!
* * *
   Григорий сильно замерз, но уходить не хотел. Он был очень раздосадован тем, что Субботин не поехал, как всегда, ужинать к своей любовнице, а вышел у ГУВД. Другого места, кроме как лифт, в доме, где жила молодая пассия Субботина, чтобы захватить его врасплох, не было. Субботин все время был не один. Ездил на служебном автомобиле с водителем. Жил в доме за высокой кованой оградой с автоматическими воротами и камерами наблюдения. Но у ГУВД, Григорий мерз, дожидаясь не эту падаль Субботина, его он рано или поздно достанет. В данный момент его волновало то, что Субботина у проходной встречал этот угрюмый Питерский сыщик. Его приезд очень насторожил Григория. То, что этот, не бритый и вечно взъерошенный, сотрудник правоохранительных органов появлялся на всех местах в Петербурге, где Григорий совершал свое возмездие, было абсолютно понятно. Но его встречается с Субботиным в Москве, путала все его планы. Это могло сильно помешать.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация