А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Губитель женщин" (страница 16)

   – Опасностей? – Каллиопа вспомнила лежащего на полу окровавленного герцога, изорванный костюмКлио, Камерона, целующего ее в темноте. – Я уже с ними сталкивалась.
   Артемида взглянула на нее с жалостью:
   – Я говорю о настоящих опасностях, моя муза. Ты знаешь, что у меня много тайных врагов? И теперь они и твои враги тоже. Ты должна выстоять. Не сворачивай с пути – с моего пути, – и все кончится хорошо. Вспомни это, когда у тебя возникнут сомнения. Вспомни, когда враги, наконец, обнаружат себя и ты поймешь, что все не так, как тебе казалось.
   – А как же… – начала было Каллиопа, но Артемиду уже закрыла тень.
   А Каллиопа снова полетела вниз, в кромешную тьму. Но на этот раз приземлилась она не на каменный саркофаг, а на поросшую травой лужайку. И неудержимо покатилась по склону, пахнущему дикими цветами. Ее стремительный спуск остановило столкновение с парой начищенных ботинок. Переведя дыхание, она ошеломленно подняла глаза и увидела смотревшего на нее Камерона. Он был освещен ярким солнцем, ослепительным после темноты пещеры, и его волосы развевались по ветру.
   – Каллиопа, – сказал он ласково и с улыбкой наклонился к ней. Как она любила эту веселую, беспечную улыбку… Но что за ней скрывалось? – Позвольте мне помочь вам.
   Он протянул руку, и Каллиопе захотелось больше всего на свете опереться на нее. Ощутить тепло его кожи. Но она вспомнила слова Артемиды о тайных врагах.
   Она вскочила на ноги и попятилась от него. Но это уже было не нужно, потому что он исчез и Каллиопа осталась совсем одна. А на солнце набежала туча…
* * *
   Каллиопа проснулась, как от толчка, и испуганно огляделась, почти уверенная, что снова окажется в каменном гроте. Но она лежала на кровати в гостевой спальне, правда, уголь в камине превратился в золу, а простыни сбились в комок. Балдахин и задернутые парчовые шторы, такие тяжелые и темные по сравнению с ее домашними, бело-голубыми, из тонкого вощеного ситца, давили, не пускали воздух. Она встала и, накинув халат, подошла к окну.
   Яркая луна освещала пустынный сад. Она посеребрила фонтан, статуи, деревья, превратив их в мерцающие волшебные объекты, такие не похожие на своих дневных добропорядочных двойников. Каллиопа вздохнула, все еще находясь под впечатлением сна. Каким он был реальным! Обычно она никогда не помнила снов, а те, что помнила, были скучными и прозаическими. Никаких тайных врагов и гротов за водопадами. Никакого Камерона.
   Она вспомнила приснившиеся ей статуи с ожившими глазами. Их жуткий шепот. Они никогда прежде не казались ей живыми. Конечно, они были ценными, красивыми. Символами давно минувшего, предметами для изучения. Но разумеется, никак не самостоятельными существами с мыслями и желаниями, со своим местом в этом мире, принадлежавшим им по праву.
   Было зябко, и Каллиопа обхватила себя руками, чтобы защититься от ночной прохлады… и какой-то перемены, которая произошла внутри ее. Может, это и имел в виду Камерон, когда говорил об искусстве? Когда отправил назад в Грецию коллекцию своего отца? Тогда она его не понимала. Она и сейчас, по правде говоря, не понимала. Современная Греция – совсем не та страна, которая создала эти шедевры. И все же…
   Беспорядочные мысли прервал шорох под окном. Каллиопа приникла к холодному стеклу. Наверное, она продолжает спать! Видит то, чего на самом деле нет… Осталось только увидеть Алебастровую Богиню собственной персоной, гуляющей по аллее.
   Но фигуры, вышедшие из тени на освещенное луной пространство, были слишком реальны. Одна – высокая, худая, в пальто и широкополой шляпе, вторая – маленькая, закутанная в плащ. Они остановились у фонтана и заговорили о чем-то, склонившись головами друг к другу.
   Каллиопа медленно приоткрыла окно, стараясь не скрипнуть рамой. Несомненно, это просто свидание влюбленных. Но немного послушать, о чем они говорят, не мешает. Ведь Артемида предостерегала ее насчет тайных врагов.
   К сожалению, ветер доносил до нее только отдельные слова. Остальное сливалось в глухое, нечленораздельное бормотание. Она услышала только: «…скоро», «…прилив», «…здесь».
   Каллиопа нахмурилась. Из этих жалких обрывков не выудить никакой информации. Она продолжала наблюдать и слушать, в надежде обнаружить что-то еще. Через несколько мгновений маленькая фигура в плаще передала высокой письмо – светлый прямоугольник. «Ждите», – услышала Каллиопа. Затем высокая фигура торопливо удалилась, а маленькая поспешила к дому. В этот момент капюшон сполз с ее головы, и в серебристом свете ясно блеснули очки. И длинная прядь рыжих волос.
   Каллиопа, ахнув, отпрянула за штору. Клио! Пока она смотрела, не веря своим глазам, сестра быстро натянула капюшон на голову и вбежала в дом. Снова все стихло.
   Каллиопа прижала ладонь к губам. Что здесь делала Клио? Что за человек в шляпе был с ней? Какой-то тайный роман? Нет, в увиденной сцене не было ничего романтического – ни объятий, ни страстных поцелуев. Клио в самом деле в последнее время казалась странной – была погружена в себя и раздражалась по пустякам. Правда, это можно объяснить случившимся в доме герцога. Может быть, то, что Каллиопа сейчас видела, имеет какое-то отношение к Авертону?
   Тайные враги, сказала Артемида. Эти слова продолжали звучать в ушах Каллиопы. Она даже боялась, что теперь будет помнить о них всегда.

   Глава 17

   Наступивший день был ясным и солнечным, словно в насмешку над минувшей ночью. Каллиопа распахнула окно и высунулась наружу, вдыхая чистый туманный воздух. Холодный бриз погладил ей щеки, окончательно приведя в себя после ночных впечатлений – странного сна и появления в саду Клио, тоже напоминавшего сон.
   Каллиопа смотрела, как сад пробуждается к жизни, как спешат слуги выполнять свои утренние обязанности. Откуда-то доносилось блеяние овец.
   Неужели она совершила ошибку, показав Камерону листок с именами? Она вспомнила непроницаемое выражение его лица, уклончивую реакцию. Он попросил разрешения взять листок себе, значит, эти имена о чем-то ему говорят?
   Каллиопа потерла лоб, пытаясь остановить бесконечную круговерть мыслей, прогнать следы сна. Лучше бы она не находила этот список, не слышала о Воре Лилии!
   «Но тогда ты не узнала бы Камерона ближе», – шепнул на ухо ей вкрадчивый голос. Она до сих пор думала бы о нем по-прежнему, как о легкомысленном и пустом человеке.
   Но что она думает о нем теперь? Что такое она увидела за обаятельным фасадом, что именно побудило ее попросить его о помощи, показать список?
   Он оставался загадкой, разгадывать которую этим утром у нее не было времени. Надо подготовиться к сегодняшнему пикнику, к новой лекции герра Мюллера, хотя античный мир сейчас был далек от ее мыслей. Настоящий момент казался куда более важным и безотлагательным.
   Она уже собралась закрыть окно, но услышала, что внизу отворилась дверь. Неужели снова Клио? Она посмотрела вниз и, к своему удивлению, увидела Камерона. После ночных сновидений Каллиопа почти поверила, что вызвала его сейчас сюда своими мыслями.
   Он выглядел весьма органично в этих первозданных местах – с растрепанными волосами, без галстука, без шляпы. Она вспомнила, как о нем говорили в гостиных, будто он бродил по горам Греции вместе с шайкой разбойников. Сейчас Каллиопа почти верила в это, глядя, как он идет по лужайке. Что-то в нем было из иного мира, отличного от английской повседневной жизни. Может быть, поэтому она и доверила ему список? Греческий разбойник отреагирует не так, как другой мужчина из ее окружения, чтящий условности.
   Камерон был другим, и это пугало и одновременно притягивало ее с первого же момента, как она его увидела. Но что такой мужчина, как он, может найти в такой девушке, как она?
   – Камерон, – негромко окликнула она.
   Он обернулся и увидел ее в окне. Задумчивое выражение его лица не изменилось, но он вскинул руку и помахал ей. Она знаком попросила его оставаться на месте и закрыла окно. Схватив с кресла плащ, Каллиопа накинула его на плечи и побежала вниз. Гости и хозяева еще спали, только слуги несли по лестнице воду и дрова для растопки, и некому было задавать ненужные вопросы. Каллиопа беспрепятственно выскользнула из дома. Камерон ждал ее на гравиевой дорожке около фонтана, на том самом месте, где Клио встречалась ночью с незнакомцем.
   – Вы ранняя пташка, – заметил он.
   Каллиопа снова ничего не могла прочитать в его коньячного цвета глазах. Ни удивления, ни удовольствия, ни досады оттого, что она помешала ему идти по каким-то делам.
   – Как и вы, – ответила Каллиопа. – Я плохо спала, все думала… – Нет, она не могла рассказать Камерону свой сон, в котором он присутствовал.
   – Об этом списке? Да, для меня это тоже загадка.
   – Значит, вы не сумели в нем разобраться?
   Он покачал головой:
   – Это, по-видимому, какой-то шифр. А ключ мы не знаем.
   – Список преступной организации?
   – С герцогом во главе?
   – Ну, ведь список был найден в его статуе! Вы бы удивились, узнав, что он занимается незаконными махинациями, связанными с античными сокровищами?
   Камерон усмехнулся:
   – Нисколько. Только зачем ему это? Он имеет возможность добыть любое произведение искусства вполне законными путями.
   Каллиопа вспомнила, как горели глаза герцога, когда он смотрел на Дафну, как он гладил холодную мраморную щеку статуи, сравнивая ее с Клио.
   – Может быть, его привлекают острые ощущения, охота? Удовольствие от запретного? Ведь для него так мало невозможного.
   Камерон улыбнулся, и его сдержанность растаяла, как туман.
   – Запретное – это как для вас, например, разговаривать со мной наедине в саду, пока остальные не проснулись?
   Каллиопа рассмеялась. В самом деле, прежняя она никогда бы не поступила так.
   – Едва ли это сопоставимо с кражей произведений искусства. Но кажется, я теперь начинаю понимать всю привлекательность… пренебрежения условностями.
   – Я надеялся рано или поздно обратить вас в свою веру, – сказал он и протянул руку, чтобы потрогать длинный локон ее распущенных волос. Его прикосновение было легким и дразнящим, но что-то в его глазах заставило ее затаить дыхание. Под ложечкой вдруг засосало.
   «Это потому, что ты не позавтракала», – сказала она себе строго. И, оттолкнув его руку, попятилась.
   – Я еще не до такой степени обратилась, чтобы окончательно забыть о приличиях, – произнесла она небрежно.
   Камерон пожал плечами и сунул руки в карманы, видимо, чтобы они не поддались искушению снова прикоснуться к ее волосам.
   – Это только дело времени, Каллиопа. Стоит глотнуть свободы, и к ней привыкаешь.
   – Это и есть то, что вы искали, Камерон? – спросила она тихо. – Вам не хватает свободы?
   Он улыбнулся, но на этот раз не слишком весело.
   – Разве я сейчас не свободен?
   – Говорили, что в Греции вы общались с разбойниками?
   – Да. Некоторое время. Им требовались деньги на их нужды, и я заплатил им, чтобы они провели меня в такие древние места, в которых мало кто бывал. Есть храмы и гробницы очень далекие от цивилизации.
   Каллиопа представила полуразрушенные колонны, статуи богов, спрятанные в пещерах, пыльные иссушенные солнцем долины, чахлые оливы.
   – Я как раз имела это в виду. Наверное, очень трудно было возвращаться от всего этого сюда?
   – Чтобы стать английским лордом, хотите сказать? Все мы делаем то, что должны. Для чего мы рождены. Разве не так, Каллиопа?
   Делаем то, что должны. Конечно, разве сама она не так же всегда поступала? Делать то, что от нее ждут. Выполнять долг.
   – Вы скучаете по Греции? Хотите вернуться?
   – Может быть, однажды я и вернусь туда.
   Вдруг хлопнул ставень, послышался плеск воды. Дом пробуждался всерьез.
   – Мне надо идти, – проговорила она скрепя сердце. Возвращаться не хотелось, хотелось еще послушать о Греции. О заповедных местах и разбойниках.
   – Да, конечно, – сказал он.
   – Но мы еще поговорим об этом списке, – напомнила она. – На пикнике.
   Он кивнул, и Каллиопа торопливо скрылась в дверях. Слуги несли одежду в гладильную, воду для умывания, подносы с завтраками. Она проскользнула мимо них в свою комнату, зачарованная мыслями о лихих разбойниках.
* * *
   Камерон проводил взглядом убежавшую Каллиопу, оставившую после себя только слабый запах роз. В первый раз он видел ее с распущенными волосами. Они падали ей на спину, на плечи черными необузданными локонами. С такими волосами она не походила на Афину, а скорее на нимфу, резвящуюся в дремучем лесу.
   В дремучем лесу! Плохи его дела, раз в голову приходят подобные фантазии. Дешевая романтика. Каллиопа Чейз – обыкновенная светская барышня, а он вбил себе в голову, что она не такая, как все. И теперь она не покидает его мысли, его фантазии. Вот, например, сейчас он представил, как они рука об руку идут по морскому берегу, а волны ласкают их босые ноги. И он целует ее соленые губы под средиземноморским солнцем…
   Он повернулся и быстро пошел прочь от дома по гравиевой дорожке, словно так можно было убежать от нее. От воспоминаний о вечере в Античном обществе, о том, как прижималась она к нему в темноте. Но и сейчас ее призрак следовал за ним, шепча: Что означает список?
   Ах да, список. Такие вычурные имена могли придумать разве что глупые юнцы, создавшие тайное общество. Карл Великий, Сизый Голубь, Лиловый Гиацинт. Эти игры в духе Авертона, с его склонностью к эффектам, к театральности. Но какова цель? Зачем вообще писать подобное и прятать в Алебастровой Богине?
   Камерон считал себя человеком прямым. На всяческие ухищрения так жаль тратить время. У герцога в изобилии и денег, и ценностей. Зачем устраивать кражи, если не для острых ощущений? И какую роль во всем этом играет Клио Чейз?
   Он не мог ответить на эти вопросы – пока. Но скоро найдет ответы. Он твердо это решил.
* * *
   К концу пикника солнце разморило Каллиопу, и бессонная ночь тоже давала о себе знать. Она прислонилась спиной к дереву, закрыла глаза и лениво слушала шум ручья, голоса подруг и знакомых, смех и восклицания. Как хорошо, как легко, когда забываешь на время о тревогах и заботах! И позволяешь себе просто быть.
   На лицо ей упала чья-то тень, и, еще не открывая глаз, Каллиопа почувствовала, что это он.
   Она открыла глаза и улыбнулась. Камерон сидел на расстеленном пледе, подставив лицо солнцу, и откинутые назад волосы открывали красивый лоб и изящные скулы. Он протянул руку к подолу ее юбки, и она инстинктивно отдернулась. Но он только крепче сжал пальцы и сделал вид, что тянет ее к себе.
   – Я думала, вы ушли со всеми к воде, – смеясь, сказала Каллиопа.
   Камерон покачал головой, не открывая глаз:
   – Я слишком много съел лимонных пирожных, чтобы даже думать о прогулках. Кроме того, лучше порадоваться солнцу, пока оно есть. Скоро небо опять затянет тучами.
   – Вы правы. – Каллиопа прислонилась затылком к дереву и зачарованно смотрела, как он поглаживает край ее подола. – Такой чудесный день. Все кругом желтое и голубое.
   – Древние греки любили ясные, сочные цвета, а не полутона, как мы. Пока я не побывал в Греции и не увидел ее дивную природу, то и предположить не мог, как это верно. Там очень своеобразное освещение.
   Каллиопа посмотрела на подруг, усевшихся у ручья, чьи муслиновые платья напоминали цветы. В самом деле сегодня все другое – и зелень луга, и серебро ручья. Вода искрилась на солнце, живая и звонкая.
   – А расскажите еще о Греции, – попросила Каллиопа, вспомнив ожившие статуи из своего сна. – Я изучала ее всю жизнь, а на самом деле совсем ее не знаю. Не знаю так, как вы – живую. С разбойниками и всем остальным.
   Камерон засмеялся:
   – В Греции жарко. Пыльно, сухо. Но берег изрезан заливами, так что эта страна – наполовину суша, наполовину – море. Небо и море там ослепительно-голубые, иногда бирюзовые, а иногда – глубокие, загадочные, как сапфир. Греки живут в гармонии с природой, чего мы совсем не умеем. Или забыли, как это делается, со времен тех могильников. Они считают обитаемыми и горы, и леса, и ручьи, и небо, даже соленый морской бриз.
   – В рощах там живут музы, на Олимпе – Зевс…
   – Именно. Земля для них поистине живая.
   – И для вас она тоже стала живой?
   Он не сразу ответил. Сел, подтянув к груди колени, и повернулся к ручью. Но Каллиопа чувствовала, что он не видит атласной ленты ручья, не видит живописно разместившихся на камнях людей. Несомненно, он перенесся сейчас далеко отсюда, в свою знойную пыльную Грецию.
   – Одним из самых любимых мест матери был остров Делос, – заговорил он. – Ее отец, известный ученый, брал ее туда еще девочкой, и когда я был ребенком, она рассказывала мне легенды о том, как там родились близнецы Аполлон и Артемида, как задолго до золотого века Афин, до расцвета Дельф, на Делосе в мраморном храме хранились все сокровища этой земли. Золото, серебро, драгоценные камни…
   Каллиопа подалась вперед, очарованная внезапным откровением его души, той глубинной сути, что скрывалась за беззаботной улыбкой.
   – Вы побывали там?
   – Конечно. Но это не было место маминых историй. Я ведь, как и вы, вырос на рассказах о той Греции, тысячелетней давности. С мраморными колоннами, великими храмами, духом свободы. Сейчас там все не так, особенно на Делосе.
   – Наверное, поэтому лучше не уезжать? Беречь свои иллюзии.
   Он скупо улыбнулся:
   – Я тоже об этом подумал, когда впервые увидел ее нынешнюю пыльную реальность. Но все же на Делосе я нашел кое-что неожиданное. Волшебное.
   Каллиопа незаметно для себя подобралась ближе к нему и села рядом осторожно, чтобы не нарушить очарования возникшей между ними близости.
   – Расскажите!
   – Вы знаете гимн «К Аполлону Делосскому» Гомера?
   – Немного.

Вспомню, забыть не могу
О метателе стрел Аполлоне.
По дому Зевса пройдет он,
Все боги – и те затрепещут,
С кресел своих повскакавши,
Стоят они в страхе, когда он…

   – Да. Аполлон стал покровителем человеческого разума. Он правил в Дельфах, но родился и воспитывался на Делосе. Хотя это такое неподходящее место для юного бога. Длиной едва ли в три мили, шириной в милю, почти без растительности, одни болота да скалы. Первый раз я поехал туда рано утром, и остров был весь серый от тумана. Больше всего он напоминал заброшенный карьер, заваленный расколотыми камнями и заросший диким ячменем. Но к полудню туман ушел, и в полную силу засияло солнце. И я увидел то, что видела моя мать. Камни там не такие, как в Парфеноне – медового цвета, а чистейшей белизны, почти что серебряные. Они сверкали ярче, чем море и мрамор, и были живые! Они жили под жарким солнцем, в безмолвии, и среди них сновали ящерицы.
   Каллиопа ясно представила описанную им картину.
   – Может быть, Аполлон, помимо прочих своих талантов, умел еще укрощать ящериц?
   – Думаю, он заключил с ними мир, – засмеялся Камерон. – Они снуют между его священными лебедями, так же как эти каменные птицы кружат по своему высохшему озеру.
   – Лебеди – не слишком хорошая защита для сокровищ острова.
   – Им и не нужно сторожить. Об этом заботится Артемида и ее львицы.
   – Такие же, как та, наша знакомая, из дома герцога? Наверное, это ее греческие кузины.
   – Скорее, она прародительница делосских львиц. Они молодые и воинственные. Они пригнулись, изготовились к прыжку. Когда-то их было четырнадцать, как говорят, теперь осталось только пять. Одна охраняет Арсенал в Венеции. Но хоть и стало их меньше, они все такие же свирепые. И пока они охраняют, лебеди спокойно плавают по озеру.
   – Но вас они пустили на остров…
   – Может быть, они помнят мою мать? Артемида была ее любимой богиней.
   Каллиопа вспомнила, как Алебастровая Богиня говорила о врагах. Она представила ее, изящную и беспощадную, на страже Делоса, прогоняющую незваных гостей от лебедей, серебристо-белых на полуденном солнце.
   – Как бы я хотела побывать там!
   – Когда-нибудь побываете, Каллиопа.
   Но она покачала головой:
   – Я не такая смелая, как вы. Я не ищу приключений.
   Он странно взглянул на нее:
   – Разве? Но девушка, решившая выследить преступника, не может не обладать отважным сердцем.
   – Я просто хотела, чтобы восторжествовала справедливость. – Если бы она была твердо уверена, в чем заключается эта справедливость!
   Камерон, пожав плечами, потянулся к корзинке с провизией и, порывшись в ней, вынул лимонное пирожное.
   – Вам еще предстоит удивить саму себя, Каллиопа Чейз.
   Он протянул ей пирожное. Желтый крем соблазнительно приблизился к ее губам. Она впилась в него зубами, ощутив на языке солнечный вкус лимона. Проглатывая кусочек, она подумала, что такого прекрасного дня еще не бывало в ее жизни. Она упивалась небом и солнцем, шепотом ручья, компанией близких друзей. Она ощущала древнюю магию этих мест. Здесь она чувствовала себя свободной от пытливых глаз света, от бремени собственного здравомыслия. Здесь она вырвалась за рамки времени, могла позволить себе выйти из привычной роли, стать кем угодно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация