А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Юность под залог" (страница 18)

   Два года и восемь месяцев Кротько обитал пятым в малогабаритной двухкомнатной квартирке Редькиных, пока Галина Тимофеевна наконец не заработала шикарную квартиру в новеньком доме по совету племянницы Виолетты, которая всю свою жизнь отдала службе диспетчера ДЭЗа и знала, конечно, множество тонкостей и опасных подводных камней в собственной профессии.
   Автор затрудняется ответить на вопрос, как Николай выжил эти два года и восемь месяцев, съедая утром одно яйцо вкрутую, а вечером котлету за тринадцать копеек. Это до сих пор остается загадкой. Временами его раздражал Димочка, бесили порой родители невесты, в особенности Иван Матвеевич, который, пропустив рюмку-другую, затягивал одну и ту же песнь и вечно задавал привычный вопрос о том, почему не он сорвал с рейхстага проклятое фашистское знамя. Нередко у Кротько возникало непреодолимое желание бежать из этой квартиры – от навязчивой, сующей не в свое дело нос будущей супруги, но... Но с другой стороны, положа руку на сердце, его жизнь в доме Редькиных была куда как лучше и приятнее, чем в общежитии, где в одной комнате ночевали пять противных мужиков с завода. И Николай терпел, категорически не желая возвращаться в ту клоаку, из которой ему удалось вырваться волею судьбы. К тому же впереди маячила, светилась, мерцая спасительным огнем, новая квартира!
   – Коля! Когда мы поженимся? – открыто, без тени смущения, спрашивала Любаха у своего избранника спустя три месяца после банкета в ресторане «Ромашка». Поначалу Кротько уходил от ответа, переключая Любино внимание на убежавшее молоко на плите, на распустившиеся как-то сразу – так незаметно и неожиданно – весенние листочки, но когда тот факт, что Галина Тимофеевна действительно способна заработать трехкомнатную (!) квартиру, стал очевидным и бесспорным, Николай начал отвечать на Любашкин вопрос твердо и убедительно:
   – Любик! Вот квартиру получим и свадьбу сыграем!
   – Правда? – сомневаясь, уточняла она.
   – Конечно! Свадьбу вместе с новосельем справим! Всех твоих родных позовем! Ну тех, которые в ресторане тогда были!
   – Неужели всех? – ужасалась Любаха, но на сердце бальзамом разливалось приятное тепло.
   – Всех! И моих знакомых! Правда, их немного – всего два человека. Мать из Харькова звать не буду – мы к ней лучше как-нибудь летом съездим, познакомлю вас...
   – Неужели все поместятся?
   – Любик! Так квартира-то пустая, огромная! – восторженно кричал Николай – душа его ликовала. – Расставим столы по всем комнатам и отметим это событие как полагается!
   – Больно накладно всех-то кормить да поить!
   – Не мелочись, Любик!
   Кротько с Любашей с нетерпением ждали осуществления своей мечты. Только вот нельзя не заметить, что мечты их были разными. Николай изо всех сил жаждал квартиры и московской прописки, а Люба – мужа, официального, положенного ей по всем статьям – ну хотя бы потому, что у нее есть сын, что она уже далеко не девочка – время неумолимо и незаметно принесло ее, подобно сильному течению реки, к тридцатилетию... Да и вообще, чем она хуже других-то, замужних?
   Любила ли она своего избранника? Трудно ответить на этот вопрос. Скорее Николай являлся для нее подобием ценной, крупной вещи, без которой чрезвычайно сложно обойтись в жизни. Как, например, дорогое настроенное фортепьяно для пианиста-профессионала.
   В начале марта «возлюбленные» получили квартиру. Они всем семейством отправились смотреть ее, хлюпая и чавкая башмаками по строительно-весенней грязи. Они пешком поднялись на третий этаж. Галина Тимофеевна торжественно открыла дверь новеньким, блестящим, не исцарапанным еще ключом и, пропустив новоселов вперед, попросила снять обувь.
   На всех на них напало невыразимое чувство блаженства и безмятежности, только Димочка, опустив голову, явно чем-то недовольный (он будто предчувствовал: уж кому-кому, а ему жить в этой квартире не придется) побрел в одну из комнат.
   – Ой! Мама! Коля! Смотрите! Плитка! Над раковиной плитка! – радовалась Любаха.
   – О какие стали квартиры давать! Это ж надо! – прокаркал Иван Матвеевич, расстегивая свое ветхое, грозившее разъехаться по швам прямо на нем пальто. – Ты помнишь, Галь, как мы жили-то? В коммунальной комнатке! С матерью, с Зинаидой, с Володькой, с Любочкой... – И он принялся вспоминать с ностальгическим удовольствием на лице, сколько ж их в общей сложности иной раз ночевало в памятной послевоенной клетушке.
   – Какие чудненькие обои! Веселенькие! Кажется, подсолнечники на них изображены. Не так ли, Любаш? – с гордостью проговорила бывшая химичка – мол, если б не я, век бы не видать вам ни плитки над раковиной, ни балкона, ни этих чудненьких, веселеньких обоев с подсолнухами.
   Каждого восхищало что-то определенное, а вот Николай пришел в настоящий восторг, когда очутился в туалете.
   – Бат-тюшки! – прошептал он, словно боясь, что толчок растает, растворится на его глазах. – Это ж надо! Красота-то какая! Голубой! Любик! Иди скорее сюда!
   – Что такое?! – испуганно спросила Любаха, встав на пороге уборной.
   – У нас унитаз голубой, – обомлевшим каким-то голосом пролепетал Кротько.
   – Прям напугал! – с укором воскликнула Любаха.
   – Нет, ты глянь! Ты только глянь! В такой-то толчок и облегчаться жалко!
   – Ой! Да ладно уж! Тоже мне! – смущенно проговорила Любаша и заглянула в ванную. А Николай нашел себе наиувлекательнейшее занятие – он забавлялся тем, что то и дело спускал воду из бачка.
   После осмотра квартиры у всех поднялось настроение (если не считать семилетнего Димочку), а Николай от чистого сердца расцеловал Галину Тимофеевну. Он готов был даже полюбить будущую тещу, что само по себе является нонсенсом для любого русского, а тем более украинского мужчины.
   Любаша добилась своего. На следующий же день «молодые» подали заявление в загс. Свадьбу назначили на двадцать второе мая, и Аврорина кузина, не теряя времени, сразу же отправилась в ателье шить себе подвенечное платье. Из всех цветов, что имелись в наличии, она выбрала ткань приглушенно-голубого тона, который до невозможного напоминал оттенок унитаза в их новой трехкомнатной квартире.
* * *
   Девятнадцатого мая Аврора принимала смену у своей напарницы Златы, печально глядя на ее нарядное серо-вишневое платье с юбкой, скроенной по косой.
   – Ты что сегодня такая хмурая? Дома что-то не так?
   – Да нет. Просто у моей сестры свадьба, а я не знаю, в чем идти! Представляешь, ведь у меня точно такое вот платье, как у тебя, только коричневое. И оно совсем не нарядное, – посетовала Аврора.
   – Хочешь, я тебе свое дам? – простодушно спросила Злата.
   – Нет. Что ты?! А если я его испорчу? Испачкаю?
   – Ерунда, отстираем. Пошли переодеваться. – И девушки удалились в номер для администраторов.
   – Ну как?
   – Прелесть! Лучше, чем на мне! Аврорка! Ты в этом платье как королева! – восхищалась Злата.
   – Ну а если я его все-таки испорчу?! – опасалась наша героиня.
   – Отстираем, зашьем. Что ты так переживаешь?! Иди в нем!
   – Спасибо тебе!
   – Ну я побежала! – И Злата отправилась домой в Аврориной серой юбке и тонком шерстяном джемпере.
   Аврора очень скоро поняла, что это платье ей действительно к лицу. Столько поклонников еще ни разу не собиралось одновременно возле ее стойки. Один звал в театр, другой – в ресторан, третий все пытался перелезть через стойку и шептал воодушевленно:
   – Красавица! Не откажи! Поехали в эти выходные в Сочи! Побродим по берегу моря, на звезды посмотрим. А?
   – Де-е-еточка! – дрожащим голосом проверещал дряхлый старикашка в темно-сером костюме (какой-то известный писатель, воспевающий прелести социалистического строительства). – Выходи за меня замуж! Не пожалеешь! Все наследство тебе отпишу! – пообещал он, поправив столь же дрожащей рукой, что и голос, серый в узкую полоску галстук.
   – Она за меня выйдет! – гаркнул парнишка лет пятнадцати – полный, розовощекий, с пробивающимся первым пушком над верхней губой, – кажется, сын министра легкой промышленности одной из среднеазиатских республик.
   – А не рановато ли, молодой человек? – И писатель пригрозил ему клюкой с витым набалдашником в форме бульдожьей головы.
   – Уж лучше рано, чем так поздно! – усмехнулся министерский сынок.
   Они говорили и говорили, делили Аврору между собой, предлагая ей то одно, то другое, а ее самой в этом разговоре и, казалось, за стойкой будто и не существовало. Героиня наша то бледнела, то краснела, моля бога, чтобы ее сегодняшняя смена побыстрее завершилась. Она очень боялась, что именно сейчас, когда ее окружает толпа поклонников, каждый из которых клянется ей в вечной любви, начиная с пятнадцатилетнего несозревшего юноши и заканчивая едва ли не столетним старцем, откуда-нибудь из-за угла, как это обычно бывало, появится неожиданно вишневый шлем разъяренного супруга.
   – Разойдитесь, разойдитесь! Что столпились?! Позвольте-ка, – к администраторской стойке пробирался, расталкивая соперников, знаменитый куплетист Евгений Бобиков. – Тут что, бесплатную колбасу дают? Ах! Царица! – увидев Аврору, размяк и обомлел он. – Вы сегодня ослепительно хороши! Невозможно! Авророчка! Выходите за меня замуж! Выходите! – И тут Бобиков на глазах многочисленных свидетелей бухнулся перед нашей героиней на колени, склонив голову в ожидании ответа. Авроре же вся эта картина напомнила кадр из какого-то отечественного фильма – герой точно так же нагнул голову перед тем, когда ему должны были вот-вот снести ее.
   – Евгений Саныч! Ну что вы! Поднимитесь, поднимитесь!
   – Нет. Пока вы не решите мою судьбу, так и буду стоять тут всю ночь!
   – Какой целеустремленный молодой человек, – заметил старикашка, пятясь назад.
   – Евгений Саныч! У меня могут быть неприятности... Вы разве этого не понимаете? – тихо проговорила Аврора, безвольно опустив руки.
   – Так вы примите мое предложение, и дело с концом! – зациклился Бобиков.
   – Но вы ведь знаете: я замужем, – беспокойно озираясь, сказала наша героиня.
   – А ну его к черту, этого вашего мужа! Я видел его пару раз – он недостоин такой девушки, как вы! – раздухарился куплетист.
   – Так! Ну и что здесь происходит?! – из коридора донесся громкий властный голос главного администратора – Рыжиковой Татьяны Георгиевны – женщины с миловидным интеллигентным лицом, безбожно ругающейся матом. – Оформляетесь, товарищи? – ласковым тоном спросила она группу мужчин, каждый из которых претендовал на Аврорину если уж не руку, то внимание точно. – Я украду у вас Аврору на минутку? Хорошо?
   И Аврора последовала за начальницей в кабинет. Как только они остались вдвоем, на нашу героиню обрушился такой поток отборного, изощренного мата, что бедняжка не в силах была в столь «оригинальной» и необычной лексике уловить то зерно, ту суть, которую Татьяна Георгиевна пыталась донести до нее.
   – Ты, конечно же, как обычно, ничего не поняла?! – с издевкой спросила начальница, когда ее «ненормативный словарный запас» был полностью исчерпан.
   – Нет. Только то, что вы, судя по всему, чем-то недовольны, – пролепетала Аврора.
   – Недовольна? – переспросила Рыжикова, со злостью глядя ей прямо в глаза. – Знаешь, когда ты впервые сказала мне эти слова, они здорово позабавили меня. Я даже, кажется, посмеялась. Но теперь мне не смешно! Что ты себе, Метелкина, позволяешь? Что ты о себе возомнила? Между прочим, коллектив и я недовольны твоей работой! Я знаю, чем ты там занимаешься! Все больше хвостом крутишь да с постояльцами романы заводишь! – И тут Рыжикова припомнила ей всех – начиная с куплетиста Бобикова и заканчивая немками сомнительной ориентации, которые под предлогом продажи Авроре красивого нижнего белья рассматривали ее женские прелести. – А эта история с итальянцем?! Думаешь, мне ничего не известно? Думаешь, Татьяна Георгиевна сидит в своем кабинете, как болванка, и не видит ничего?! Не-ет, голубушка, меня не проведешь! Такой скандал учинить с его родителями, мужа зачем-то вызвать! Это ж могло очень плачевно закончиться! И не только для тебя! Пострадала бы безупречная репутация нашей гостиницы! Нашего образцового одиннадцатого этажа! Ведь тогда мог выйти ни больше ни меньше политический скандал! Ну что ты уставилась на меня, как баран на новые ворота? И горничная, как ее... Раиса. И она тоже тобой недовольна! Одним словом, у всех ты тут как бельмо в глазу!
   – Да что вы такое говорите-то! Это я романы кручу? – оторопела Аврора.
   – Ну не я же! Знаешь, сучка не захочет, кобель не вскочит!
   – Да что вы такое говорите-то! – поразившись, повторила Аврора – казалось, кроме этой фразы, она не в состоянии была сказать что-то еще.
   – А что вижу, то и говорю! Вон как на работу-то выпендрилась! Разве на службу в таких платьях ходят?! Все, Метелкина, ступай. Работай и знай, что у тебя с сегодняшнего дня испытательный срок. И не дай бог тебе что-нибудь натворить!
   – Да что ж вы...
   – Все, все! Иди! Устала я от тебя! – рявкнула Рыжикова, демонстративно развернув на столе «шахматку».
   Всю смену Аврора находилась словно в тумане, жалея о том, что Гарика нет в Москве – он наверняка посоветовал бы ей что-то путное, разъяснил совершенно непонятную для нее ситуацию.
   – Раиса! – окликнула она горничную, когда та проходила мимо нее со стопкой чистого белья.
   – Что?
   – Я тебя чем-то не устраиваю? – в лоб спросила Аврора, и та на минуту растерялась.
   – Откуда ты взяла, Авророчка, – начала было стелиться она.
   – У Рыжиковой была.
   – А чо это я должна быть тобой довольна! – вдруг ни с того ни с сего базарно закричала Раиса. – Сидишь тут, как королева испанская, подарки собираешь, ничего не делаешь, в ресторанах обедаешь, завтракаешь, ужинаешь, а я, как дура, – вечно с тряпкой или вон с бельем!
   – Но я ж половину подарков тебе отдаю! Я не считаюсь! Мне не жаль! Что ж ты клевещешь на меня?! – возмутилась Аврора – она, как и ее отец Владимир Иванович Гаврилов, патологически не выносила несправедливого к себе отношения.
   – Ха! Половину! Смех, да и только! При такой непыльной работе, как у тебя, могла бы все отдавать! А то половину! Во хамка-то! – кричала Раиса, будто с цепи сорвавшись.
   Да, если б добрый Аврорин друг был сейчас рядом, он, несомненно, объяснил бы ей, что к чему.
   Наша наивная героиня за пять лет работы в гостинице даже не подозревала, что весь женский коллектив тихо ненавидит ее, что, была б их воля, они растерзали бы ее не задумываясь, сожгли бы на костре, распяли на кресте, без тени жалости прибив ее к нему гвоздями. И потом, когда Аврора б испустила последний дух, не было бы в их душах ни раскаяния, ни жалости к ней – напротив, они прошли бы мимо и с удовольствием плюнули в ее сторону. Вот какую ярость, злость, чувство вражды испытывали к ней все сотрудницы, за исключением напарницы Златы. А все почему? Ответ на этот вопрос до смешного прост, банален, но одновременно и страшен. Зависть – вот что руководило ими.
   Одни завидовали ее молодости. Другие – бесспорному успеху, которым Аврора пользовалась у мужчин. Третьи – ее подаркам, ведь нашей героине презентовали больше, чем кому бы то ни было, паркеровских ручек с золотыми перьями. Четвертые – тому, что у нее уже в двадцать четыре года растет шестилетняя дочь и в наличии имеется очень привлекательный муж, который вдобавок и любит ее до сумасшествия. Но все они, по большому счету, завидовали ее красоте, поскольку, не обладай Аврора такими поистине сногсшибательными внешними данными, вряд ли, по мнению сослуживиц, она имела бы все то, что имела.
   – И что в ней мужики находят? – удивлялись одни.
   – Действительно, самая обыкновенная девица! – поддерживали их вторые с пеной у рта.
   – Да я вообще не знаю, где у них глаза-то, у мужиков?! – возмущались третьи.
   Но все они – и первые, и вторые, и четвертые – все без исключения испытывали чувство досады, вызванное необычной, экзотической красотой нашей героини. И всю Аврорину жизнь зависть женщин будет идти рука об руку с ее головокружительным, умопомрачительным успехом у мужчин. Негативное чувство дам, состоящее из протеста (мол, не должно быть таких людей, говорило все их существо, обычно не уточняя, каких это таких людей не должно быть вовсе) и злости на матушку-природу, что одарила отчего-то этакой невероятной привлекательностью не их, а глупую, недостойную девицу, будет сопровождаться безумным восхищением противоположного пола.
   Вот в чем была причина недовольства ею, Авророй, всего женского коллектива и Татьяны Георгиевны в частности.
   Дурное настроение нашей героини, неприятный осадок после разговора (если матерные вопли можно вообще назвать разговором) с начальницей были окончательно развеяны спустя два дня у входа в загс, стоило только Авроре увидеть толпу родственников, среди которых как-то ненавязчиво затесался Владимир Иванович с Калериной, которых, кстати сказать, на свадьбу никто официально не приглашал – Гаврилов накануне позвонил Авроре и, узнав от нее о грядущем бракосочетании дочери своего заклятого врага – разрушительницы его семьи, «курвы» и «шлюхи» (иначе он бывшую химичку никак не называл) Галины Тимофеевны, сам напросился.
   – Мы тоже с Галюнчиком придем! – воодушевленно гаркнул он в телефонную трубку.
   – Но... Я даже не знаю...
   – А что тут знать?! – мгновенно разъярился Гаврилов. – Что знать?! В кои веки они людей у себя собирают, и я еще должен пропускать это событие? Не дождетесь! Как бы не так! Всю молодость, помню, завалятся к нам с Зинульчиком и жрут, и жрут, никак нажраться не могут! А Любка-то их бывало, падла, двадцать пирогов моих упишет и валяется на диване без чувств! Как только заворота кишок не было! Удивительно! Жлобы, халявщики остервенелые! И я еще не приду! Ха! – И Владимир Иванович возбужденно заплевался в ухо дочери. Потом послышалось отдаленно: тук, тук, тук.
   И вот теперь он сновал меж приглашенных с верным другом – фотоаппаратом «Зенит», болтающимся на груди, подобно ходящему ходуном колоколу на звоннице, созывающему народ к обедне, волоча за собой отрешенную Калерину в ярко-лимонном кримпленовом платье с произвольно разбросанными ядовито-зелеными крокодилами. Тут надо особо отметить, что передвигались эти двое самым что ни на есть престранным образом – извиваясь, изгибаясь, отворачиваясь и неприлично чухаясь в самом недозволенном месте. Народу было много – на свадьбе Любаши присутствовали все те лица, что пировали непонятно по какому случаю в ресторане «Ромашка», за исключением Юриного армейского друга Федора с женой – уж он-то совсем не вписывался в нынешнюю компанию.
   Семейство Павла Матвеевича (того самого несчастного брата Зинаиды Матвеевны, что незаслуженно провел восемнадцать лет в сталинских лагерях) топталось рядом с парадным входом. Ирина Карловна – его верная жена – то и дело с треском сморкалась в клетчатый мужской носовой платок. Их дочь Виолетта – диспетчер ДЭЗа, которая, собственно, и порекомендовала Галине Тимофеевне бесплатно отработать три года взамен на квартиру, – все что-то успокаивала своего неразговорчивого, муругого мужа Андрея (наиталантливейшего автомеханика), периодически похлопывая его по плечу – по-доброму, по-матерински. Их дочь Людочка крутилась в толпе, что-то или кого-то высматривая. Скажу лишь одно: Людочке в свои восемнадцать уж очень хотелось замуж – так что она в любом представителе противоположного пола, который оказывал ей минимальный знак внимания, видела будущего супруга, отца своих детей.
   Все вроде бы собрались. Тут был и Василий Матвеевич с женой Полиной, и Зинаида, держащая Арину за руку, бросающая злобные взгляды на бывшего мужа и его умалишенную жену. И Геня с Ириной, как всегда, шикарно одетой, с втянутым животом и широкой улыбкой на устах. В отдалении стояло семейство Метелкиных – Парамоновых: Алексей Павлович переминался с ноги на ногу, порываясь все куда-то убежать.
   – Стоять! – властно воскликнула Ульяна Андреевна.
   – Должно же быть тут у них где-то отхожее место! – возмущался Метелкин-старший. – Что? Теперь уж рабочему человеку и сортир запрещено посещать?
   – Ты, Леха, того-этого, подождал бы чуток! – посоветовал Парамон Андреевич.
   – Знаем мы тут все, зачем тебе туалет нужен! – разоблачительно проговорила Ульяна и бесцеремонно залезла к мужу во внутренний карман пиджака. – Во! Во! – с нескрываемым удовольствием от верности своей догадки воскликнула она, показывая Авроре и Юрику бледно-оранжевую спринцовку среднего размера.
   Екатерина Матвеевна, младшая сестра Зинаиды, которая по сей день работала ночным сторожем на овощной базе, стояла в одиночестве, роясь в засаленной хозяйственной сумке.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация