А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Юность под залог" (страница 12)

   – Ты не у меня под боком был, а у своего Федьки! Мы даже сидели в разных концах стола! И в кого ты стулом попал? В кого? Может, ты кому-то череп размозжил!
   – Не будешь тискаться с кем попало!
   – Тьфу! А выражения-то, выражения какие! Тискаться! Слушать противно!
   – А мне смотреть на тебя было противно! А может, ты этому хмырику и правда свой телефон оставила? Ну-ка, отвечай?!
   – Жаль, что не успела!
   – Ах! Вот ты как! – воскликнул Метелкин, и Ульяна Андреевна с братом услышали дикий грохот в соседней комнате. Алексей Павлович не слышал ничего – он, закинув голову, храпел, заливаясь на весь дом.
   – Что это у них там? – поинтересовался Парамон Андреевич исключительно ради приличия и снова принялся разглядывать простроченный только что шовчик.
   – Ай! – Ульяна легкомысленно махнула рукой. – Милые бранятся, только тешатся.
   – Ага, ага. Нет прока в любви без размолвок, как сказал, того-этого, один поэт, – поддержал Парамон сестру.
   И они оказались правы: милые еще с полчаса «потешились», погромыхали, нанесли друг другу все мыслимые и немыслимые оскорбления. Засим последовала пятиминутная тишина и бурная ночь любви.
   – Басенка моя! Я ж тебя люблю, – с придыханием то и дело повторял Юрик. – Ты ж моя и больше ничья. Зачем танцевать с хмыриком пошла? – спрашивал он и целовал, целовал – беспрестанно целовал Аврору.
   – А я вот возьму и уйду от тебя! – задыхаясь в пылу страсти, заявила она.
   – Да куда ты от меня денешься-то?! – крепко сжав любимую, исступленно бормотал он в пламенном экстазе.
   На следующий день Федор с фингалом под глазом привез Метелкиным одежду.
   – Кирка взяла! А я вообще ничего не помню! С кем-то дрался! Вишь, фонарь какой! – с гордостью говорил он.
   Владимир Иванович, позвонив дочери после обеда, кричал с негодованием и возмущением:
   – Это ж надо стулом по башке! А? Такого ангела обидели! Узнаю, что за падла, убью! – разорялся он.
   Так (замечу, довольно бескровно и безобидно) закончился банкет в ресторане «Ромашка», устроенный Зинаидой Матвеевной в честь сваленных в кучу сразу нескольких наиважнейших семейных событий. А весной...
* * *
   В середине мая наша героиня, как было сказано выше, сделав первый в жизни аборт и окончив скороспелые курсы ведения гостиничного хозяйства, поступила работать в гостиницу.
   Ее первый рабочий день выдался по-летнему теплым и солнечным. Какое замечательное, чудесное и совсем не весеннее утро – даже легкий плащ, который она взяла с собой на случай дождя, не нужен! Воздух гулкий, будто бы предвещающий полуденную жару, пока свежий, пахучий – сколько в нем всего намешано! Едва уловимый запах теплой майской земли, липких, лопнувших почек на деревьях, ночного дождя; слабые веяния отечественного «парфюма» прохожих и... чего-то еще. Пожалуй, самого главного, волнующего – какой-то возбуждающей новизны.
   С сегодняшнего дня все на свете изменится, все перевернется, станет по-другому, не так, как прежде, думала Аврора, спеша летящей походкой к троллейбусной остановке в своем крепдешиновом коротеньком платьице, лакированных лодочках, с серым плащом через локоть и сумкой из кожзаменителя. Она была прекрасна, как то самое утро, – свежа, молода, с длинным конским хвостом пшеничных волос, стянутых на затылке, стройная, чуть застенчивая, чуть взволнованная пугающей неизвестностью новой жизни...
   – Басенка! Ну не обижайся! Садись! – услышала она позади себя треск мотоцикла и голос Юрика.
   – Отстань!
   – Чего, я зря мотоцикл, что ли, покупал? Садись!
   – Отвяжись!
   – У кака-ая! – протянул Метелкин и попробовал все сначала: – Да ладно тебе, Басенка! Не дуйся! Вот зачем, зачем тебе ресницы-то красить? Ну не дал. Не позволил! Муж я или нет?! Ну спрятал я эту твою мазилку. Потому что нечего для чужих мужиков красоту наводить! Придешь домой и накрасишься для меня! Садись! Не дуйся!
   – Ага! Я в первый рабочий день должна чухонкой ходить! Дурак ты, Юрка!
   – Да это ж потому, что я тебя люблю! Чо ты, не понимаешь, что ли?
   – Отдай тушь!
   – Не-а!
   – Ну и подавись! – разозлилась Аврора и прыгнула в остановившейся троллейбус.
   Она оторвала билетик и встала у заднего стекла. Увидев, как Метелкин в вишневом шлеме обгоняет грузовик, она счастливо заулыбалась, сердце в груди забилось часто-часто, а внутренний голос сказал: «И все-таки он любит! Любит меня больше всех на свете! Наплевать на тушь, на ненакрашенные ресницы», – подумала Аврора и повернулась спиной к окну.
   Она вышла из троллейбуса, спустилась в метро, а через полчаса оказалась в центре Москвы. Она шла по оживленной улице к гостинице, что возвышалась, как маяк на берегу, как вдруг услышала сзади:
   – Девушка, а девушка! А можно с вами познакомиться? Девушка, а девушка, давайте я вас подвезу?
   – Нельзя, – сказала она, не оборачиваясь.
   – Почему? Девушка, а девушка, как вас зовут?
   – Да что вы пристали-то... – Тут Аврора обернулась и, увидев Метелкина в шлеме верхом на мотоцикле, который изменил голос до неузнаваемости, покатилась со смеху. – Ты что тут делаешь?
   – Соскучился уж! Басенка! Дай поцелую!
   – Юр! Я опоздаю! Нехорошо в первый день опаздывать-то!
   – Опаздывать вообще нехорошо! Я никогда на родной станкостроительный не опаздываю! И вот результат! – серьезным тоном проговорил Юрик и кивнул на своего стального друга. Но тут надо внести некоторую ясность: Метелкин осуществил заветную мечту – он купил мотоцикл, но вовсе не на кровно заработанные деньги – часть он занял у дяди, часть ему дала мать, отец в ответ на просьбу сына лишь промычал что-то нечленораздельное и удалился в свое любимое место. – Ща, подожди, шлем сниму, а то неудобно! – Метелкин, прижав к себе жену, одарил ее таким долгим и нежным поцелуем, будто провожал не на работу, а в кругосветное путешествие.
   – Ну ладно, Юр! Я точно опоздаю! – воскликнула Аврора, хотя ей ужасно не хотелось уходить. Она бы с удовольствием села сзади Юрика, обхватила б его мощный торс и укатила с ним хоть на край света.
   – Ты меня любишь? Скажи!
   – Юр! Пусти! Говорю ведь – опоздаю! – Аврора вытаращилась на Метелкина – она уже действительно боялась опоздать.
   – Скажешь, отпущу!
   – Люблю!
   – Скажи нормально-то! Юрка, я, мол, тебя люблю больше всех на свете!
   – Юрка, я, мол, тебя люблю больше всех на свете! – как попугай повторила она. – Ну отпускай! На нас люди смотрят!
   – Плевать! Я б тебя встретил, но боюсь, не успею. У меня завтра смена заканчивается в одиннадцать утра – у тебя в десять.
   – Да ладно, сама доберусь. Пока. – И Аврора ринулась к высотному зданию.
   – Аврора Владимировна Метелкина! Я тебя люблю! – прокричал Юрик так, что вся улица узнала о его чувствах.
   Наша героиня, буркнув под нос: «Вот чокнутый!» – влетела в фойе гостиницы совершенно счастливая и уверенная в том, что человек, которого любит она, испытывает к ней не менее теплые и нежные чувства.
   Оглядевшись по сторонам, Аврора вдруг ощутила себя маленькой песчинкой в этом огромном мире. Все ново было тут – неслыханная роскошь, которой она отродясь не видела, разве что в детстве, в Большом театре. Всюду дорогие ковры, дорожки, приглушенные голоса, крутящиеся кресла, дубовые стойки, потрясающие люстры из настоящего хрусталя, незнакомая речь, мужчины в шикарных костюмах и дамы... Дамы в таких нарядах, каких не встретишь, гуляя по Таганской площади!
   – Мне бы в отдел кадров... Моя фамилия Метелкина, – робко сказала Аврора швейцару.
   – Так вы к нам на работу?! – обрадовался тот. – Какая очаровательная девушка! Картинка! – восхищался он. – Вы не откажетесь, если я приглашу вас сегодня пообедать в ресторан?
   – В ресторан? Пообедать? – поразилась Аврора. – Я не знаю... Мне нужно в отдел кадров!
   – Меня зовут Яковом. Все просто называют Иванычем. А отдел кадров на третьем этаже. Сейчас подниметесь на лифте и направо. Там до конца по коридору.
   – Спасибо.
   – Да вон лифт! Куда ж вы в другую сторону пошли? Так как насчет обеда? Согласны?
   – Не знаю, я ничего не знаю... – растерялась наша героиня и поспешила войти в лифт. «Лучше бы пешком пошла», – думала она, чувствуя на себе три пары мужских глаз. Один из них спросил ее что-то на непонятном языке – она выставила три пальца вперед, пытаясь показать, что едет на третий этаж. «А вдруг он спросил, сколько мне лет? Еще подумает, что я ненормальная! Уж лучше бы пешком поднялась», – пилила она себя.
   Наконец двери лифта раскрылись, и Аврора выпорхнула в коридор, подобно птице, которую несколько лет держали в неволе.
   Она шла по коридору – и ни один мужчина не мог пройти мимо и не оглянуться. Аврора слышала позади себя восхищенные возгласы, восторженный шепот, одна пожилая женщина в строгом английском костюме и серьгах с бриллиантами улыбнулась ей, не удержалась, схватила за руку и, глядя в глаза, воскликнула:
   – До чего же хороша! До чего ж ты, милочка, хороша! Совершенна! Смотри, много у тебя будет завистников! Никому не доверяй! Слышишь! Никому!
   – Спасибо. Мне бы в отдел кадров... – пробормотала Аврора, а незнакомка, рассмеявшись в голос, отправилась по своим делам, приговаривая:
   – Вот святая простота! Пообломают, ох и пообломают тебя, деточка!
   Аврора несказанно обрадовалась, когда добралась до отдела кадров и была наконец-то устроена на место администратора одиннадцатого этажа с заработной платой в восемьдесят рублей в месяц.
   – Теперь поднимайся на свой этаж и прими смену у напарницы. Она тебе там все объяснит, – проговорила полная дама в твидовом костюме, с нескрываемой завистью глядя на Аврору.
   Пока наша героиня поднималась вновь на лифте, она готова была в шахту провалиться – и женщины, и мужчины буквально пожирали ее взглядами, не в силах оторваться. Помимо того что Аврора и на самом деле отличалась своеобразной, несравненной красотой, в ней было еще что-то такое, что притягивало к себе людей разного возраста, пола и социального положения, как иголки к магниту. У тех, кто видел девушку хоть раз, возникало непреодолимое желание повстречаться с ней снова, сесть напротив и смотреть, смотреть, смотреть... Как смотрят на море или на огонь...
   – Здравствуйте! Я ваша новая сотрудница – Аврора Метелкина, – представилась она симпатичной светловолосой девице лет двадцати двух с модной стрижкой.
   – О! Как хорошо, что ты пришла! Меня Злата зовут! Ты будешь принимать смену у меня, а у тебя завтра утром Машка. Садись рядом. – И Злата, пододвинув к столу еще одно крутящееся кресло, принялась рассказывать Авроре об ее обязанностях. Нужно было каждую смену делать какую-то «шахматку», где отмечались дата, время прибытия и отбытия каждого из жильцов. Нужно было расселять вновь прибывших и уведомлять горничную о только что отъехавших, дабы та навела чистоту в номере. Надо было выдавать и забирать ключи у гостей, все было надо, надо... И так много было всего «надо», что Аврора чуть в панику не впала. – Да ты не волнуйся! Это просто! Ты улыбайся, главное, и не опаздывай! Поняла?
   – Да-да, конечно.
   – Аврора, ты очень, очень красивая! Смотри! К тебе тут так липнуть будут – отбиваться устанешь! Ну пока?
   – Ой! Пока!
   – Да не бойся ты! Все у тебя получится! Если что – набери «трешку» по внутреннему телефону, главному администратору – Рыжиковой Татьяне Георгиевне. И не обращай внимания – она ужасная матерщинница!
   – Ага, спасибо, – рассеянно проговорила Аврора и первым делом взялась за «шахматку». Чертила по линейке очень сосредоточенно, пыхтя, пока не услышала:
   – А что это за очаровательная девушка? И откуда в этой пустыне сей прелестный цветок?
   – Ой! Товарищ Бобиков! Это правда вы? Это вас по телевизору показывают? – Аврора, увидев знаменитого куплетиста, который выступает на каждом праздничном концерте по телевидению, напрочь забыла, где находится.
   – Я. Грешен. Как звать вас, милое создание? – спросил Евгений Бобиков, приглаживая слегка посеребренный чуб.
   – Аврора. Ой! А вы мне не оставите автограф? Вот тут, тут. – И она бессознательно подсунула ему под нос «шахматку», над которой корпела минут двадцать, не меньше.
   – С превеликим удовольствием! А вы не составите мне компанию? Не позавтракаете со мной?
   Аврора в ответ на предложение популярнейшего куплетиста чуть было с кресла не свалилась, но вовремя одумалась, замялась:
   – Знаете ли... Я сегодня первый день... Я бы с удовольствием, но... – Она словам своим не верила – она, Аврора Метелкина, отказывает знаменитому куплетисту, который не вылезает из телевизора.
   – Понимаю, понимаю. Тогда я попрошу принести все сюда. Не голодной же вам сидеть! Хорошо?
   – Да, хорошо.
   – Это что за чудо природы такое? Девушка, отведи меня к своим родителям, я бухнусь им в ноги! – эмоционально и громко говорил мужчина лет двадцати восьми с роскошной, иссиня-черной шевелюрой, необыкновенными голубыми, почти синими глазами и длинным, смешным носом.
   – Зачем? Зачем бухаться? Они в разводе, – удивилась, даже испугалась Аврора.
   – Тогда я сначала одному в ноги бухнусь, а потом другому! – И он так заразительно засмеялся, что Аврора не могла сдержать себя и тоже захохотала. – Это ж надо! Такую красоту на свет произвести! Вас как зовут, прекрасная незнакомка? Меня Гарик! Я врач. Да что ты смеешься? Я серьезно доктор! – говорил он быстро, переходя с «вы» на «ты», будто захлебываясь, и, несмотря на то что был весьма недурен собой, Гарик у Авроры отчего-то вызывал взрывы смеха. – Так как вас зовут, несравненная?
   – Аврора, – прыская от смеха, выговорила она.
   – Правда, что ль?
   – Да.
   – Ну конечно, ты ж настоящая богиня! Богиня утренней зари! Нежная, трепетная...
   – Перестаньте, вы меня смущаете!
   – Ах, кокетка!
   – А вы действительно доктор?
   – А почему нет? Ты не веришь? Я врач. Стоматолог-гинеколог, – серьезно заявил он, а Аврора закатилась пуще прежнего. – Вах, вах, вах! Какая несерьезная девушка! – с досадой проговорил Гарик и захохотал.
   – Сразу? И стоматолог, и гинеколог?
   – По совместительству! Это мой завтрак? – весело спросил он, глядя на официанта с полной тележкой яств.
   – Это наш с Авроронькой, – высокомерно заявил Бобиков. – Выставляйте, выставляйте на стойку, – скомандовал он официанту.
   – Принимать пищу на рабочем месте, моя дорогая Утренняя заря, я вам категорически не советую. Помимо того что от этого значительно понижается аппетит, это еще и приводит к гастриту.
   – Вот глупости, – фыркнул куплетист. – Не слушайте его, Авроронька, кушайте. Вот икорка черная, вот красная. Вы какую предпочитаете? Колбаска финская – салями...
   – Что это у вас тут? – спросила полная женщина лет пятидесяти с всклокоченными, вытравленными пергидролем волосами, в голубом фартуке с оборками. – Вы новенькая администраторша?
   – Да. Меня Авророй зовут.
   – Ее Авророй зовут, – будто бы подтвердил Бобиков и одарил нашу героиню взглядом, полным страсти и обожания.
   – Какая миленькая, молоденькая девочка! А меня Раисой звать, я горничная. Мы с тобой, Аврор, в одной смене теперь работать будем, – заявила она и хвать бутерброд с икрой.
   – Доброе утро! Ну-ка, ну-ка, что это тут у нас? Это вы – Аврора Владимировна? – К стойке подошла очень интересная женщина лет сорока восьми в форменном темно-синем костюме, с внушительным пучком на затылке, с миловидным лицом, вида архиинтеллигентного. В руках она крутила очки.
   – Татьяна Георгиевна! Дорогая! Здравствуйте! – стелилась Раиса.
   – Я украду у вас Аврору? – любезно спросила главная администраторша у Бобикова и Гарика. – Пойдем, детка, на минуточку. – Они молча шли по коридору, потом Татьяна Георгиевна открыла дверь своего кабинета и подтолкнула новую сотрудницу в спину согнутым указательным пальцем. – Ты что себе позволяешь? А? Не успела прийти, как завтрак на траве устроила! Такую-то мать! – И женщина архиинтеллигентного вида начала ругаться так, что знакомые и такие родные для каждого русского человека слова вдруг потеряли всякий смысл. Подобным образом изъяснялся Геня, когда попал под влияние дурной компании, промышлявшей мелким воровством. Она шпарила отборным матом ровно пять минут без передышки, выворачивая и надстраивая слова ровной кирпичной кладкой, будто созидая прочное высотное здание. Глаза Авроры расширялись все больше и больше. И не от испуга, нет – скорее от удивления и любопытства, насколько богат «словарный запас» главного администратора гостиницы. – Все ясно? – спросила та после насыщенной, цветистой и, несомненно, наивыразительнейшей речи.
   – Ничего не поняла. Только то, что вы, судя по всему, чем-то недовольны. А чем вы можете быть недовольны? – рассуждала Аврора так, словно Татьяны Георгиевны не было в кабинете. – Наверное, тем, что мы завтракали у моей стойки, потому что... – Размышления нашей героини были внезапно прерваны взрывом хохота Рыжиковой.
   – Не могу! А ты своеобразная девочка! Я думала, ты сейчас плакать начнешь, нюни распустишь! В первый-то день! Ой! Не поняла она! Послушай меня, Аврорка. Никаких завтраков и обедов за стойкой администратора – твое рабочее место предназначено для выдачи ключей от номеров и регистрации гостей. Тебе сказали в отделе кадров, что твоя должность без права сна?
   – Да.
   – Если хоть раз увижу, что ты дрыхнешь на работе, – вылетишь с треском! Так. Никаких романов и любовных связей с клиентами в стенах гостиницы!
   – Да что вы! Я замужем! – Аврора сказала это таким тоном, как обычно говорят: «Господь с вами!»
   – Знаем мы вас! Все вы замужем! Не успела прийти, как около нее уже два мужика вьются!
   – Так это ж знаменитый куплетист Бобиков! Как я могла отказаться от его завтрака? Его ж вся страна знает!
   – Деточка, а тех, кто у нас останавливается, не только вся наша страна знает, но нередко и весь мир! Ты что ж, со всеми будешь завтракать? А если они тебе еще что другое предложат? И в номер к ним пойдешь? Да, кстати, чтоб по номерам мне не шастать! Только в самых исключительных случаях. У тебя есть комната отдыха – напротив стойки, но не для спанья. Что тебе еще-то разрешено?! А! Ну и, естественно, три перерыва по полчаса для приема пищи. Будут какие вопросы – ты знаешь, где меня найти. Если что ночью произойдет, звони на первый этаж охране – у тебя в столе все внутренние телефоны записаны. Все. Ступай, работай!
   – До свидания.
   И Аврора вернулась к стойке. К вышеперечисленным особам прибавился молодой человек... Ему было лет двадцать пять. Он был настолько хорош собой, что, казалось, сошел с обложки модного журнала: высокий, шикарно одетый, с блестящими каштановыми волосами и неестественно большими миндалевидными глазами такого насыщенного голубого цвета, каким бывает небо в морозный солнечный день, когда все вокруг от этой небесной лазури переливается, искрится и мерцает.
   – Новый постоялец. Регистрируй, Аврор, – подсказала ей Раиса. – Он из Рима, химик-бизнесмен, обычно останавливается в 1120-м номере.
   – Очень приятно, – растерялась Аврора и попросила у него паспорт. Взглянув в «шахматку», она радостно воскликнула: – Ваш номер свободен!
   – Меня зовут Марио Батирелли! – представился он, протягивая паспорт. Пока Аврора вписывала его данные, Марио неотрывно смотрел на нее.
   – Вот и все. Желаю вам приятно провести время, – проговорила она, возвращая документ.
   И тут молодого человека словно прорвало – он говорил и говорил что-то на совершенно чужом, незнакомом нашей героине языке. Аврора пыталась вникнуть, понять, но то, что она слышала, никак не могла постичь. А слышала она примерно следующую тарабарщину:
   – Грацио, синьорита! О! Карбоньеро бронеро! Старинио жакклеро! Фанактеро! Орчипико! Санта рукаво белла луча сарта заметио папарико самтаро лихазонто пармезонто! Белле, белле! Белиссимо!
   – Да-да, спасибо большое! – ей ничего не оставалось, как поблагодарить красавца.
   – О! Вы согласныя! Как я радь! Как радь! Тортоно стерто картоно! – воскликнул восторженно он и помчался вслед за юношей, что нес его вещи в 1120-й номер.
   – Какая вы легкомысленная девушка! – захохотал Гарик.
   – Почему? А что такое? – удивилась Аврора.
   – Ну как почему? Первый раз видите человека и сразу же соглашаетесь пойти с ним на свидание.
   – Какое свидание?
   – Как какое? – покатывался со смеху гинеколог-стоматолог. – Он вас сегодня вечером пригласил на ужин в ресторан.
   – В какой ресторан? – обалдело спросила Аврора.
   – В северном блоке, на двадцать втором этаже.
   – Что ж вы раньше-то не сказали! Я ведь не поняла ничего!
   – А зачем мне вмешиваться? Ты со мной отобедать обещала. Вот если б поужинать, тогда я б, конечно, встрял! – проговорил Гарик. Он смотрел на Аврору – глаза его горели, улыбались, смеялись даже. Доктор был счастлив – счастлив, потому что влюбился сразу, как только увидел нашу героиню, такую непосредственную, наивную, словно дитя малое. – Я зайду за вами полвторого. Ладно?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация