А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Монументы Марса (сборник)" (страница 99)

   Зеленое сияние над башней стало ослепительно белым. Я зажмурился. Когда я открыл глаза, то увидел, как в небо уносится светящийся плазменный шар.
   – Глупый, – сказала Лиина с мудростью юной ведьмы. – Разве вам не понятно, что мудрецы не могут делать вещи? Построить дворец должна я сама.
   – Как лягушка! – вспомнил я.
   – Почему как лягушка? – Возможно, она не знала такого слова, но интуитивно она почувствовала в нем нечто принижающее.
   – Это наша сказка. Старая сказка.
   – Наш дворец – не сказка! Это очень важно понять!
   Стараясь донести до меня всю серьезность ситуации, Лиина даже схватила меня за руку и дергала меня за пальцы в такт словам, словно подчеркивая их значение.
   Мы остановились.
   – Вот и ваш дом, – сказала Лиина. – Вам надо спать.
   Она смотрела на меня с каким-то отчаянием, и ее ногти врезались мне в ладонь. Мне передалось ее состояние. Я не мог расстаться с ней.
   – Мы пойдем ко мне? – спросил я.
   – Почему?
   – Потому что я не хочу, чтобы вы уходили.
   – Как жаль!
   – Не уходите.
   – Я рада пойти к вам, – сказала Лиина. – Я хочу остаться с вами. Я ждала, но ко мне еще не пришел мой мужчина.
   Может, это не было признанием в любви, но как признаются здесь? Во мне кипело смятение, я был во власти невнятности ощущений и рефлексов – я стремился к Лиине, но в то же время она казалась мне бесплотной, прозрачной, недосягаемой…
   – У нас нет времени, – сказала она, но в то же время она вела меня к дому, к моим дверям и с каждым шагом все более спешила. – Пожалуйста, мне так нужно…
   И тут ударил колокол.
   Звон его донесся сверху, с неба, из облаков, мне показалось даже, что от глубины и гулкости этого звучания приостановили свой бег луны и вздрогнула земля. Хватка пальцев Лиины сразу ослабла, будто ее ударили.
   Она стояла рядом со мной, опустив руки.
   – Что случилось? – спросил я, уже понимая, что случившееся необратимо.
   – Мне пора, – сказала она.
   – Но мы шли ко мне?
   – Поздно.
   – Ты придешь к ним потом… когда захочешь.
   Слова мои звучали двусмысленно и неубедительно.
   В городе происходило какое-то движение – словно на улицу вышли школьники и спешат в школу. Стоит ноябрь, и потому темно.
   Она провела пальцами по моей щеке.
   – Ты иди и спи, – сказала она. – Утром проснешься, и будет дворец. Такой, какого еще никогда не было. Я придумала его. Ты будешь рад за меня. А сейчас спи, спи… Ты же хочешь спать…
   Она словно гипнотизировала меня. Сонливость навалилась на мои глаза невероятной тяжестью. Я готов был улечься и заснуть тут же, не доходя до двери. Лиина помогла мне – кажется, что это было так, – помогла мне войти в дом.
   Потом я нашел в темноте свою комнату и в ней, при свете лун, диван, накрытый колючим ковром… Я заснул.
   Ничего мне не снилось. И ночь прошла мгновением.
   Когда мгновение миновало, я очнулся.
   Я лежал, еще не открывая глаз и вспоминая необыкновенный вчерашний день. Он сплетался из перехода через Пустошь, шумного толстого Господина Тумана и похожих на худых ворон мудрецов… И Лиина с ее сказочным и нелепым дворцом. И ночная прогулка, которая завершилась сценой из «Золушки» – впору искать у дверей потерянный ею башмачок.
   А как же дворец для господина комиссара? Это не просто пустая выдумка – я вспомнил башню с зеленым сиянием над ней и суету муравьев на площади…
   Я поглядел на часы. Половина десятого. Я долго спал.
   Я подошел к окну. Шторы были раздвинуты, но за моим окном была лишь пустынная улица с глухими белеными стенами.
   Мой дом был пуст, ни звука, ни движения. Обо мне забыли.
   В умывальнике осталось немного чистой воды. Я умылся. На ладони были три красные точки – следы ее ногтей.
   Я оттягивал выход из дома. Я не знал, что лучше – свершение дворца либо его отсутствие.
   Наконец дальше стало невозможно тянуть время.
   Я вышел на улицу.
   Улица была пуста. Я сделал шаг на мостовую и тут же отступил назад – мимо быстро проехал экипаж, запряженный пони. Створки окошек были наглухо закрыты.
   Я пошел по улице туда, где вчера заметил поворот к площади. Мои шаги гулко отдавались в пустоте улицы.
   Стена замка перекрывала щель улицы и вторгалась в утреннее небо. Я побежал по улице к площади. С каждым шагом замок вырастал, он был белым, мраморным, легким и изощренно бессмысленным, но если на проекте он казался кондитерским чудом, то сейчас он был громаден и невесом – он был сродни облакам и сверкающим снежным вершинам. Разноцветные стекла перехватывали косые утренние лучи солнца и под причудливыми углами кидали их на площадь.
   По мере того как я приближался к замку, занимавшему, как я понял, всю площадь, количество людей вокруг меня все увеличивалось – из домов выбегали зеваки, подтягивались экипажи и путники. У рва, окружающего замок, широким кольцом ожидали чего-то тысячи человек. Вопреки ожиданию толпа была молчалива – от нее лишь исходил легкий шорох голосов.
   Меня узнавали и расступались, чтобы пропустить.
   Я достиг поднятого моста. Башни вознеслись уже выше возможного воображения – ничего более грандиозного в Галактике я не видел.
   Замок был молчалив, ненаселен. Он еще ждал своих обитателей.
   Мой мозг требовал объяснения, разум отказывался мириться с тем, что видели мои глаза, и, подходя к замку, я вертел головой в тщетной надежде увидеть Лиину, которая объяснит мне то, что, вернее всего, не поддается объяснению.
   Лиины нигде не было.
   Толпа колыхнулась – приближались крики и грохот железных колес.
   Господин Тумана появился на боевой колеснице. Люди ринулись в стороны, толкаясь и сшибая друг друга – колеса повозки были снабжены острыми шипами.
   Он увидел меня сразу. Словно ожидал увидеть именно здесь.
   – Впечатляющее зрелище! – закричал он. – Я и не ожидал. Честное слово, трудно вообразить.
   Господин спрыгнул с колесницы.
   – Теперь приступим к осмотру. Я рад, что вы будете со мной. Это знаменательный момент в истории всего нашего государства. Ведь признайтесь, что мало где такое возможно. А?
   Он игриво ткнул меня в бок пальцем.
   Стоявший на колеснице трубач пронзительно загудел.
   Толпа онемела.
   Подъемный мост медленно опустился, завис на секунду над землей и с глухим стуком упал. Тут же начали открываться кованые металлические врата.
   Господин полез обратно на колесницу и позвал меня.
   – Так надо, – сказал он. – Так гласят древние законы.
   На колеснице было тесно – возничий, Господин, трубач и еще я. Лошади с трудом взяли с места.
   Подковы четко звенели о торцы мостовой.
   Внутренний двор замка был невелик – дворцу в нем было тесно. Колесница смогла лишь развернуться перед подъездом. Сойдя с колесницы, мы пошли к высоким стеклянным дверям, которые при нашем приближении медленно растворились – два старых лакея в красных ливреях вытянулись, пропуская нас внутрь. Они были первыми людьми, которых мы увидели в замке.
   Может быть, я жертва волшебства? Может быть, я проспал годы, а мне кажется, что прошла ночь? Я посмотрел на часы. Вчера было шестнадцатое. Часы показывали семнадцатое. Да и вся версия о сне могла прийти в голову лишь законченному идиоту, ведь не станет же комиссар ждать годами, пока ему подготовят жилье на Тумане.
   Я ждал, когда увижу Лиину. Она откроет мне тайну, если тайна лежит в пределах моего понимания. Я боялся того, что понять ее не смогу. Как не смогу никогда осознать физический смысл бесконечности.
   Я хотел спросить о Лиине, а спросил другое:
   – А где ваши волшебники? Старцы?
   – Их нет, – ответил Господин и не стал вдаваться в подробности.
   Холл дворца был невероятно высок. Пожалуй, конструктивно Лиине не было смысла так поднимать потолок – впечатление на визитера это производило оглушающее.
   Арки свода сходились на уровне облаков, и разноцветные стекла витражей создавали в воздухе скорее видимый, чем слышный, перезвон детства. Голубь, залетевший в открытое там, в выси, окно, неспешными кругами осваивал новое пространство.
   – Ну вот, – сказал укоризненно Господин. – Когда дождь пойдет, как закроете?
   Один из лакеев ответил:
   – Здесь предусмотрен подъемник для того, чтобы снимать пыль или мыть окна.
   Господин уже шел к лестнице, которая вольными полукружьями раздваивалась, ведя на второй этаж.
   Спеша за ним, я взялся за перила, и предупреждающий оклик лакея запоздал – на подушечках пальцев и ладони остались пятна белой краски.
   – Можно было бы предусмотреть, – рассердился Господин Тумана. – А вы бы лучше смотрели, за что хватаетесь!
   Я удивился раздражению в мой адрес.
   Господин Тумана задрал тогу, под которой обнаружились широкие штаны, вытащил из кармана большой кружевной платок и кинул мне.
   Платок белым скатом приплыл мне на руки.
   – Так жаль, когда хоть пылинка падает на завершенную работу, – сказал Господин, и я примирился с его раздражением.
   Я вытер пальцы. Мы поднялись на второй этаж.
   Заиграла музыка – она лилась сверху, но оркестра не было видно.
   Открылись двери в главный зал – он был так же высок, как вестибюль, видно, размещался в соседней с ним башне. Стены были белыми в золотых узорах, по стенам были развешаны гигантские полотна, изображающие пейзажи, мозаичный пол искусно изображал морское дно.
   Посреди зала стояла небольшая группа людей.
   Господин Тумана быстро прошел к возвышению в торце зала, где стояло кресло.
   Он уселся в кресло и, увидев, что я отстал, крикнул мне:
   – Да скорее же! Идите сюда.
   Группа людей потянулась к возвышению. Они шли молча.
   Я прошел близко от них и понял, что все они бедняки. Именно таким было мое первое впечатление. Бедняки. Бедные несчастные люди. Поднявшись на возвышение, я оказался с этими людьми лицом к лицу.
   И понял, откуда возникло это ощущение бедности.
   Одежда этих людей являла собой крайнюю степень изношенности, как будто была протерта многолетним употреблением, штопана-перештопана, заплатана, но при том и дырява. То же было и с обувью… И волосы у этих людей были длинными, кое-как обрезанными. И седыми.
   Все они были седыми, старыми, как сама смерть.
   Даже Господин Тумана, лишенный сентиментальности, был, по-моему, поражен видом этих людей.
   – И это все? – спросил он.
   – Все, – ответил старик из первого ряда.
   – А остальные? – спросил Господин и первым ответил: – Умерли.
   – Умерли, – прошелестело в толпе.
   – Это чудесный дворец, – сказал Господин и смахнул слезу, чему я был удивлен. Голос его прервался, словно слезы душили его. – Это лучший в мире дворец. Можно положить тысячу жизней, но не построить такого дворца. И пускай наш гость, – он смотрел на меня наполненными слезами глазами, – пускай он подтвердит, что никогда и нигде не видел ничего подобного.
   Я сказал тогда:
   – Я бывал на очень многих планетах, я посетил тысячу миров. И я клянусь вам, что подобного замка и подобного дворца нет нигде. И я думаю, что никогда не будет.
   Старые бедняки молчали и не смотрели на меня.
   – Вы слышали? – громко спросил Господин. – Сегодня прилетает сам комиссар Галактики, и он увидит, какой дворец есть на нашей планете. Так что теперь вы можете идти и отдыхать. У вас все будет – пока вы будете жить, у вас все будет.
   И тогда я, обшаривая взором эти лица, озаренный черным светом понимания, кто они и почему они так бедны и стары, увидел наконец лицо Лиины. Она почему-то держала в старческой лапке измочаленный и почерневший от старости рулон с проектом дворца. Она высохла и была непохожа на вчерашнюю Лиину, но глаза остались прежними – если видеть только глаза.
   Она не хотела узнавания. После первого проблеска радости от встречи наших взглядов она отвела глаза и сразу растворилась в кучке стариков и старух.
   – Идите, – сказал Господин, – идите, помойтесь, отдыхайте. Вы можете выбрать одежду в моих кладовых.
   Они пошли прочь. Покорно. Уже забытые. Я ждал, что Лиина обернется, а она не обернулась.
   – Сколько их было? – спросил я.
   Один за другим старики втягивались в открытые двери. И исчезали.
   – Когда? – спросил Господин Тумана.
   – Вчера вечером.
   – Шесть тысяч. Если нужна более точная цифра, я ее для вас прикажу найти. Но сами понимаете… многие умерли. Но не от беды, не от случайности – от старости. Я думаю, что не надо рассказывать господину комиссару о том, что этот замок построен за одну ночь.
   Я согласился с Господином Тумана. Но он, словно не был уверен, правильно ли я его понял, пояснил:
   – А то у вас будут думать, что мы можем делать такое всегда… Но у нас есть один мост, он был построен семьдесят три года назад, когда…
   – Я помню.
   – И этот дворец. А больше такого не будет. Ведь он строится раз в жизни.
   Я знал, что все равно комиссар узнает об этом. Или узнают люди, сопровождающие его. Я сам могу проговориться.
   Днем приехал комиссар. Он милый человек, мы давно с ним работаем вместе. Я тогда же, вечером, когда мы остались в каминной – схожей с готическим храмом, устланной коврами и шкурами зверей зале, – рассказал ему, что дворец был построен за ночь, что вчера еще – я сам уверен в этом – на месте дворца был пустырь.
   Господин комиссар не поверил мне. Сначала не поверил. Может быть, потому, что в моем голосе не было уверенности. Может быть, потому, что я все равно подозревал себя в странном состоянии безумия.
   На следующий день по холодку мы гуляли с комиссаром по городу. Город все еще был тих и словно задумчив.
   – Наверное, многие, – сказал комиссар, и я понял, что он уже поверил мне, – за ту ночь потеряли близких. А если они возвратились… то это печальный парадокс.
   Я услышал, как наверху скрипнуло. Я поднял взгляд. На втором этаже распахнулось окно, и оттуда к моим ногам упал ветхий рулон бумаги. Комиссар поднял его, а я смотрел наверх и увидел Лиину, которая сначала отшатнулась от окна, но затем вновь приблизилась к нему. Ее сухие сморщенные губы раздвинулись словно в улыбке, она хотела что-то сказать мне, но не сказала – я думаю, что в моем горестном взгляде она увидела нечто обидевшее ее. Но во мне не было желания ее обидеть.
   Окно закрылось.
   Комиссар протянул мне рулон.
   – Это вам? – спросил он.
   – Да, – сказал я. – Это первый проект вашего дворца. Он был нарисован вчера. Его нарисовала девушка, и мы с ней гуляли вчера вечером по этому городу… Вы ее видели сегодня.
   Мы шли молча. Город был пуст и печален.
   – А давно вы впервые поцеловали девушку? – вдруг сердито спросил комиссар. – Давно выпили первый бокал вина, давно похоронили мать? Давно?
   – Вы хотите сказать, что вчера? – улыбнулся я.
   – Да. Я вчера стал комиссаром этой маленькой Галактики. Вчера!
   Он говорил настойчиво и сердито.
   – Но почему они согласились? – спросил я.
   Комиссар отмахнулся. И пошел вперед. Не оглядываясь. Потом, дойдя до перекрестка, вдруг обернулся и крикнул мне:
   – А вы возражали против собственного рождения? Против совершеннолетия? Против старости? Как возразишь, ну как, черт побери, возразишь, если еще не знаешь, что жизнь пролетает мгновенно?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 [99] 100 101 102 103 104

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация