А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Монументы Марса (сборник)" (страница 60)

   5

   – А сейчас вы могли бы что-нибудь сдвинуть? – спросила Люда. Они уже вернулись к гостинице.
   – Не знаю, – растерялся Вячик. – Для этого должно быть особое настроение.
   – И сейчас его нет?
   – Оно было там, у магазина.
   – И что случилось?
   – Не знаю. Что-то случилось.
   – Да, – согласилась Люда. – Что-то случилось.
   В последующие дни им не удавалось остаться вдвоем, и ворошение в груди, сладко мучившее Вячика при виде Люды, не находило выхода. Перед отъездом англичане давали в честь группы ужин. Мария Петровна сказала благодарственную речь минут на двадцать.
   – Завтра, – сказал Вячик, – будем в Москве.
   – Да, – сказала Люда. – Я была рада с вами познакомиться.
   – Мы в Москве встретимся? – спросил Вячик.
   – А зачем? Это никому не нужно.
   – Как так зачем? – И Вячик не придумал причин для встречи.
   Ночь в комнате, где жил Завадовский с Вячиком, прошла печально. Вячик сидел там в полном одиночестве, скрывшись от спутников, которые отправились бродить по ночному городу, и размышлял о том, что жизнь может завершиться и к тридцати пяти годам. Скоротечность и продолжительность ее зависят от случайных причин, которые складываются в общую модель неудачи.

   6

   Утром Вячик с Завадовским чуть не проспали отъезд, и пришлось собираться в страшной спешке. В голове и груди была пустота, столь обширная и гулкая, что Вячика можно было засыпать зерном, как элеватор.
   Вся группа уже ждала в автобусе, и дамы встретили их укорами.
   Место рядом с Людой пустовало, но Вячик не прошел туда, а примостился рядом с водителем. Он старался вспомнить, как звучит на латинском языке выражение «Так проходит земная слава», но не вспомнил.
   Отстраненное одиночество Вячика прервалось в зале ожидания, потому что Люда подошла к нему и сообщила:
   – Мне жалко, что так произошло. Извините меня.
   Люда еле доставала ему до плеча, голос ее сорвался.
   – Я ночью ревела, – пожаловалась она. – Вообще-то я плакса.
   – Я не знал, – ответил Вячик тихо.
   – Возьмите мой рабочий телефон, – предложила она. – Если хотите.
   – Конечно, – согласился Вячик. – Когда я отпечатаю фотографии, я обязательно вам позвоню.
   Объявили посадку.
   Они сели рядом.
   – Мне сейчас лучше, – призналась Люда, когда самолет выруливал на взлетную полосу.
   – Ты не понимаешь, – сказал Вячик. – Ты не понимаешь, что я сейчас для тебя все могу сделать.
   Это чувство поднялось к самому горлу. Вячик запрокинул голову, чтобы не захлебнуться в нем.
   Власть Вячика над предметами, над всем миром была настолько велика, что он одним ударом мог бы обрушить в Темзу Вестминстерское аббатство или повернуть течение Нила. И, как назло, под руками не было ни одного предмета, которым можно было бы манипулировать без боязни кого-то обидеть или задеть.
   Самолет замер, ожидая сигнала на взлет. Двигатели ревели приглушенно, набирая силу, чтобы взвыть на бегу. Вячик представил себе серебряную протяженность машины, завершенную плавником стабилизатора. Он осторожно взялся за стабилизатор и, приподняв самолет, повел его вокруг оси.
   Кто-то в салоне ахнул.
   Люда поглядела на Вячика и увидела, что в его мягком, мясистом лице прорезались твердые скулы, и напряжение, владевшее Вячиком, было столь велико, что Люде схватило сердце.
   – Вячик, – прошептала она, кладя ему руку на колено. – Вячик, не надо. Я вам верю.
   Но Вячик все-таки повернул самолет на триста шестьдесят градусов, поставил на место и только потом открыл глаза, улыбнулся и накрыл ладонью тонкую руку Люды.
   Взлет задержали, пока выясняли, что случилось с машиной. Люда делала вид, что сердится на Вячика, хотя ей было лестно, что ради нее совершаются такие безобразия.
   – Только чтобы в воздухе – умоляю, не надо, – попросила Люда.
   – В воздухе я, наоборот, не дам упасть, – убежденно сказал Вячик. – Со мной можно даже без мотора летать. Удержу.
   – Спасибо, – прошептала Люда.
   Пока летели до Москвы, Вячик и в самом деле вел себя пристойно. Он позволял себе лишь небольшие проступки: когда стюардесса разносила лимонад, он заставил стаканчик вспорхнуть с подноса и опуститься Люде в руки. К счастью, стюардесса была занята и не обратила на это внимания.
   – Вячик, – напомнила Люда. – Вы же обещали.

   7

   Мама не встречала Вячика в Шереметьеве. Наверное, сидела на конференции и благородно страдала, разрываясь между любовью и долгом и ставя долг чуть-чуть выше любви. Люду тоже никто не встретил, и Вячик, благодарный конференции, отвез Люду домой, продлив тем минуты молчаливого счастья.
   Дома мамы тоже не оказалось. Только записка, в которой перечислялось, что есть на первое, что на второе, откуда достать компот. В записке выражалась надежда, что полет прошел нормально и поездка в Великобританию дала сыну многое с познавательной точки зрения. Вячик улыбался, читая записку: мать бывает порой умилительна. Он выложил на стол желтый английский портфель – подарок для мамы, единственную свою покупку, и направился на кухню, чтобы заняться обедом. И тут он сообразил, что, пользуясь своими способностями, сможет революционизировать скучный процесс приготовления пищи.
   Вячик перетащил из комнаты в кухню кресло, поставил его у двери и удобно устроился в нем. Жаль, Люды нет – она бы оценила то, что он намерен предпринять. У нее есть чувство юмора, которого так не хватает маме. Зато у той кое-каких иных качеств в избытке.
   Сначала Вячик сосредоточился на мысленном действии и, не покидая кресла, заставил открыться дверь холодильника. Там на второй полке должна стоять кастрюля с супом. Поставим ее на плиту. Нет, сначала мы плиту разожжем. Это оказалось делом сложным и требующим сноровки. Во-первых, спички тут же высыпались из раскрытого на расстоянии коробка, собирать их по полу Вячик не стал, а выбрал одну, самую красивую, и раз двадцать заставлял ее чиркать, пока она не зажглась. Это поглотило столько энергии, что Вячик утомился и, чтобы восстановить силы, вызвал в памяти образ Люды. Подкрепившись таким образом, Вячик зажег другую спичку, но оказалось, что он забыл повернуть кран газовой плиты. В следующей попытке он сначала открыл кран, но к тому времени, как удалось зажечь спичку, кухня так наполнилась газом, что вместо того, чтобы ставить суп на плиту, пришлось открывать форточку.
   Газ горел, холодильник был распахнут, но кастрюли с той точки, откуда Вячик руководил вещами, не было видно. Он мысленно заставил все предметы, стоявшие на второй полке холодильника, медленно сдвинуться к дверце, но прежде чем показался белый бок кастрюли, на пол вывалились банка со сметаной, два огурца и, что самое обидное, незакрытая бутылка с подсолнечным маслом.
   Подобрав ноги, чтобы не наступить в смесь сметаны и масла, ручейком подобравшуюся к его ботинкам, Вячик поставил суп на плиту. Да, мама велела заправить суп вермишелью. Где же вермишель? Обычно она стоит на верхней полке над плитой. Открыть полку труда не составило. Вот и белый пакет. Умело маневрируя пакетом, Вячик заставил его в полете медленно накрениться и ссыпать содержимое в кастрюлю. К сожалению, только тогда Вячик догадался, что достал не вермишель, а соль. Пришлось поставить соль на место, хотя к тому времени вся плита вокруг кастрюли была покрыта серебристым инеем, а крупицы, попавшие в огонь, вспыхивали синими огоньками. Поразмыслив немного, стоит ли заправлять суп, раз уж он пересолен, Вячик все-таки решил довести дело до конца, отыскал на полке пакет с вермишелью, но, когда сыпал ее в суп, промахнулся, и вермишель в основном оказалась на полу.
   Эта неудача Вячика вовсе не расстроила. Можно было поджарить котлеты. Он сдвинул кастрюлю с супом, чтобы освободить конфорку, кастрюля чуть было не опрокинулась, но отчаянным усилием Вячик удержал в ней остатки супа и поставил кастрюлю в мойку. Смешанный поток масла, сметаны, вермишели и бульона уже протек под креслом и длинным языком уполз в коридор.
   Вячик почему-то развеселился. Усилием мысли он, вытащив из холодильника и поставив на пол тарелку с котлетами, стал метать их оттуда на сковородку. Не всегда удачно. Одна котлета, к примеру, ударилась в стену и приклеилась к ней. Еще две упали за плиту. Зато три остальные попали куда следует, и Вячик принялся искать в холодильнике сливочное масло, чтобы котлеты не пригорели.
   – Вячик, – окликнула его мама. Она уже минут пять стояла сзади, но Вячик, в азарте созидания, ее не заметил. – Вячик, перестань двигать вещи.
   – Мама, – обрадовался Вячик, – ты видела, как я это делаю?
   – К сожалению, да, – кивнула мама. Она проникла в кухню, стараясь не ступить в лужу, и первым делом почему-то стала ножом соскабливать с кафеля приклеившуюся котлету. – Сейчас же прекрати это безобразие.
   – Мама, это все пустяки, – сказал Вячик. – Мы уберем в пять минут. Но ведь ты не будешь теперь возражать?
   – Против чего?
   – Против существования телекинеза.
   – Нет, милый, буду, – настаивала мама. – Кстати, большое спасибо за чудесный портфель. Мне приятно, что ты обо мне тоже иногда думал.
   – Почему иногда? – Вячик оттащил кресло из кухни и достал половую тряпку.
   – Кстати, – сказала мама, – ты совершаешь ошибку.
   – О чем ты говоришь, мама?
   – Я уже звонила Марии Петровне…
   – Ах, уже…
   Кухня являла собой прискорбное зрелище плодов мальчишеского хулиганства. Вячик отметил это с некоторым удивлением, словно сам не имел к тому отношения.
   – У меня вызывает отвращение тот цинизм, с которым эта юная особа пыталась тебя окрутить.
   – Мама, перестань, ради бога! Мне уже не десять лет…
   – Ему не десять лет, – повторила мама сурово и обвела рукой кухню. – Ему не десять лет…
   – Но неужели ты не видишь, что я все это сделал на расстоянии? Не двигаясь с места?
   – Любое достижение человеческого разума, – продолжала мама, – имеет смысл лишь в случае, если оно может принести пользу человечеству в целом. Я полагаю, что она в самом деле полностью закружила твою, к сожалению, нестойкую голову…
   – Но ты же видела!
   – Надеюсь, что ты никогда больше не будешь этим заниматься.
   Вячик махнул рукой и ушел из кухни. Он с грустью подумал о том, что все его споры с мамой кончаются тем, что он машет рукой и уходит.
   Вернувшись в комнату, Вячик с неприязнью поглядел на самоуверенный портфель, расположившийся на столе, и велел ему убраться со стола, но портфель, конечно, не послушался. Вячик присел на корточки перед чемоданом, вытащил из него горсть фотографических кассет. Он же обещал Люде!
   – Мама! – крикнул он. – Я пойду сдам пленки проявлять.
   – Что за спешка?
   – Я восемь пленок в Англии отснял.
   – Архитектурные достопримечательности?
   – Там все есть. И достопримечательности, и люди…
   – Еще чего не хватало! В день приезда из-за рубежа! Ты никуда не пойдешь!
   Мать всегда поощряла увлечение Вячика фотографией. Но не сейчас. У нее были все основания полагать, что Вячика в данный момент волнуют не исторические памятники Лондона, а физиономия той особы. А это следовало пресечь.
   – Я пошел, – сказал Вячик. И настроение сразу исправилось. В бунте самое трудное – начало.
   Мать не ответила, и ее молчание было красноречивее гневного монолога.
   На лестнице Вячика встретила соседка и вместо того, чтобы поздороваться, прижалась к стене. Вячик не заметил ее. Он отстраненно улыбался. А перед ним в воздухе, подобно птичьей стайке, плыли восемь фотографических кассет.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 [60] 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация