А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Монументы Марса (сборник)" (страница 102)

   Спал я плохо – под окном была стоянка гостиничных машин. Постояльцы – автотуристы – приезжали часов до трех, громко хлопали дверцами и еще громче обсуждали, что взять с собой из чемоданов. Эту деятельность они возобновили с пяти утра.
   Встал я в семь, невыспавшийся и злой. Принялся собирать свою пушку. Я провожу оружие обычно в максимально разобранном состоянии: ствол – авторучка, смотрите не испачкайтесь пастой, курок – в зажигалке, и так далее. Еще ни разу не попался.
   Первым делом я спустился вниз, чтобы узнать, не здесь ли остановился некий Сергей Адамец из Львова – украинец.
   Девушка была крайне любезна, хотя далеко не сразу сообразила, что мне от нее нужно.
   Было прохладно, в открытую дверь доносились из ресторана уютные звуки завтрака.
   – Пан Адамец, – сказала наконец девушка, – в ресторации.
   Я прошел в зал. Угадать Адамеца мне ничего не стоило. Кроме него, в зале сидела группа англичан, немецкая или австрийская пара средних лет, толстяк с косой, собранной сзади ремешком, с двумя телохранителями, и молодой человек, который мне не понравился.
   Я сел неподалеку через столик, сбоку, чтобы разглядеть жертву и принять решение.
   Убить его сейчас может оказаться сложным делом. Надо заманить его к себе в номер или нанести ему визит. А ведь в любой момент за ним могут прийти. Несмотря на молодость, Адамец был почетным гостем кона, а я – простым фэном.
   Так что я пока разглядывал его.
   Итак, Адамец мне не понравился.
   Для меня это важно. Хуже нет, если тебе понравится жертва. Жертву нужно презирать, ненавидеть, желать ей смерти и стремиться к тому, чтобы избавить от нее человечество.
   У Адамеца были длинные черные жирные волосы, которые неопрятно падали на усыпанные перхотью плечи твидового пиджака. Какого черта он таскает этот пиджак в тридцать градусов жары? Лицо у Адамеца было желтоватое, с темными кругами под глазами – такие люди, на мой взгляд, страдают от желудочных болезней. Руки у него были оливковыми – то ли это был естественный цвет, то ли он давно их не мыл. Большой палец левой руки был перевязан грязным, обмухоренным по краям бинтом.
   Это писатель? Ничего подобного! Такой не только написать не сумеет, но и украсть вряд ли сможет.
   Надо поговорить с ним. Я хочу быть объективным. Особенно если речь идет об убийстве. Мне не хотелось бы убить невинного человека.
   Хотя плагиат – вряд ли основание для смертного приговора. Пожалуй, ни один кодекс в мире не имеет такой статьи.
   Я вышел на ослепительное солнце. К счастью, ветерок еще не утих – он скатывался с поросших елями мягких гор. Я подождал Адамеца в тени старого каштана. Плоды были еще мелкими, светло-зелеными, рядом цвела акация – лето поздно разгулялось.
   Адамец вышел из гостиницы минут через десять.
   Он волочил ноги в нечищеных ботинках.
   – Лучше бы вы надели сандалии, – сказал я.
   Он почему-то не ожидал русских слов, удивился и даже испугался.
   – Вы кто? – спросил он.
   – Немного ваш коллега, – сказал я, – немного ваш поклонник. Я принадлежу к славному племени фэнов. Хотя не профессионал.
   – Ага. – Адамец потерял ко мне интерес.
   Он пошел к речке. Я догнал его.
   – А вы кого хотели увидеть? – спросил я.
   – Издателя, – ответил Адамец. – В крайнем случае редактора журнала. Я не люблю фэнов. Фэны, как правило, люди никчемушные, не нашедшие места в жизни и достойной работы. Вот и ползают с кона на кон. Лето – ваше сладкое время, как у бродячих собак. Тепло и помойки открыты.
   – Скорее я – турист. Но люблю фантастику. Появилась возможность побывать в Словакии, заодно поглядеть на братьев по увлечению, я ею воспользовался.
   – Вы в самом деле любите фантастику?
   – А почему бы мне ее не любить?
   Пока дул ветерок, я не ощущал запаха, но в узком переулке, который вел к псевдоготическому собору, мне в ноздри ударил запах его давно не мытого тела. Обязательно надо будет спросить, какого черта он не моется. Но не сейчас. Перед тем как я его убью. В конце концов, такой грязный человек не имеет права жить на свете и портить экологию. Кстати, вы не заметили, в какой момент название науки превратилось в синоним природы?
   – Странно, – сказал Адамец. – Я никогда не читаю фантастику. Если кто-то пишет лучше меня, таких немного, но пока еще есть – например, Стругацкие или Филип Дик, – я расстраиваюсь от того, что они коптят небо. А к остальным испытываю презрение.
   – А вам не приходило в голову избавиться от Стругацких?
   – Как?
   – Убить их. Нанять киллера и убить.
   Только не подумайте, что я навязывался на работу к жертве. Мне было интересно, как тикает этот грязнуля.
   – Вы псих какой-то, – искренне ответил Адамец. – Зачем убивать, они не Моцарты, а я не Сальери. У фантастов проще, чем у композиторов. Требования ниже.
   Он расхохотался, показывая желтые зубы. Нет, он мне не нравился. Но убивать его мне не хотелось.
   – Я не знаю, что вы написали, – сказал я.
   – Для широкой публики я еще терра инкогнита. Но специалисты меня знают, – сказал Адамец. – Недаром пригласили. И знаете – за их счет. У меня бы и денег не нашлось на самолет. А они бесплатно пригласили.
   Он искренне радовался.
   – Это ваш первый успех? – спросил я.
   – Вы что, мою фамилию не слышали?
   – А как ваша фамилия?
   – Учтите, – ответил Адамец, – в гостинице все звуки распространяются, как в банке с огурцами. Вы сегодня за завтраком спросили у Ливии, живу ли я в гостинице. Если бы я был подозрителен, то убежал бы от вас.
   Я совершил непростительную ошибку. Попался как мальчишка.
   – Простите, – я изобразил смущение, – мне сказали, что вы здесь будете.
   Сейчас он спросит, почему я спрашивал… Но что-то его остановило.
   Иначе мне бы пришлось принимать меры здесь, а это почти невозможно.
   – Допускаю, – сказал он, – что вам попался весенний «Искатель», там моя повесть…
   Он сделал паузу, давая мне возможность произнести название, но я, естественно, промолчал.
   Когда пауза стала невыносимой, он с сожалением произнес:
   – «Второй рассвет».
   – Правильно, – согласился я.
   Мы пошли дальше примиренные.
   – Ее выдвигали на «Странника», но там своя мафия, – вздохнул Адамец. – Лучше бы не выдвигали.
   – А у вас с собой этой повести нет?
   Мы повернули направо, к собору, густая тень от каштанов прикрывала скамейки, на них сидели старички и дремали совсем по-московски.
   – Вы что, читать ее будете?
   – С удовольствием.
   – Чепуха какая-то… у меня случайно с собой есть номер «Искателя». В самом деле случайно. Возьмете? Только до завтра.
   – Мне хватит времени.
   Если вы решили стать киллером, то предупреждаю – в нашем ремесле нет ничего вреднее, как знакомство с объектом. Из коровы, которую требуется зарезать, он превращается в человека. И в сердце киллера поселяется жалость. Впрочем, я не знаю, чтобы кто-нибудь из нас отказался от работы. Работа – это святое.
   Мы перешли открытое раскаленное место, ветер уже стих, у разноцветных пастельных домиков торговали цветами.
   – Вы знаете, что одна сторона бульвара называется Зимней улицей, а другая, вот эта, – Летней? – сказал я.
   – Не может быть!
   – Честное слово! – Я понял, что он еще совсем молод, ему, наверное, и тридцати нет.
   Перед боковым входом в оперу, там, где золотыми буквами выложено «ресторация», висела матерчатая вывеска «Паркон-92», около нее в тени расположились фэны, которых мой спутник не выносил. Большей частью они были вполне похожи на людей, которые отличаются от прочих обывателей тем, что имеют определенную цель в жизни – ведь любовь к фантастике – это цель.
   Адамеца встретили как знакомого. Некоторые заготовили журнал с его повестью. Оказывается, ее уже успели перевести на чешский и издать в Праге. А мой заказчик сейчас сидит за письменным столом и не знает, куда приткнуть такую же повесть, только что завершенную рукой мастера.
   Никто не спросил, как меня зовут и каким образом я сюда проник. Так что даже не пришлось лгать. Я старался не приближаться к Адамецу, чтобы в памяти участников Паркона я никак с ним не был связан. Кроме меня, здесь оказались два или три украинца, больше компатриотов я не обнаружил и не искал.
   В перерыве между скучными и непонятными, так как произносились по-чешски, речами о достижениях фантастики я взял высокий бокал пива «Жаждущий монах» и присел к столику, где в одиночестве томился Адамец.
   – Как вы относитесь к Заказчику? – спросил я.
   Имени его я не упоминаю, не знаю уж почему. Но раз не назвал его с самого начала, сохраню тайну.
   – Он был мастером, – сказал Адамец. – Я на его штуках учился. Мне даже кажется порой, что мы с ним похожи. И в то же время я его не люблю. Знаете, у меня бывает ощущение, что он мне мешает. Я хочу что-то сделать, а он кричит из-за угла: стой, это мое! Какого черта он лезет со своими вышедшими из моды идеями? Впрочем, я, наверное, ему завидую. Перед ним все двери открыты, в любом издательстве, а я куда ни приду – у нас нет свободных мест, люкс занят Булгаковым, а номер с одинарной кроватью – вашим другом.
   Ничего, хотел сказать я, через шесть лет все переменится. Уже заказчик будет безумствовать. Но сказать этого я не мог – ведь я здесь для того, чтобы этого не случилось.
   Он вернулся в зал, а я пошел гулять. На Летней улице стояло несколько киосков с цветами – сколько же жителей должно быть здесь, сколько юбилеев, чтобы разобрать это количество роз и хризантем! Мне нравился этнический тип словаков – у них, как правило, птичьи лица. Нос невелик, как у коршуна или сокола, но с горбинкой и часто высокой переносицей. Нос для очков. Народ они здоровый – еще бы, вокруг, куда ни глянь, лесистые отроги гор, хрустальный воздух и хрустальная вода. И это в самом центре Европы!
   Я подстерег Адамеца на веранде – как чувствовал, что он придет сюда теплым вечером.
   – Я так и думал, что вас здесь застану, – сказал он. – Странно, но меня к вам тянет. Вы не раздумали еще прочесть мою повесть?
   – Нет, что вы, присаживайтесь.
   – Тогда можете зайти ко мне. У меня здесь с собой публикация в «Искателе» и продолжение. Я задумал роман из трех частей. Первую часть уже опубликовал, вторая здесь в рукописи, я ее как раз привожу в порядок, а третью задумал.
   Официант с птичьим хищным носом, что дисгармонировало с широким мягким лицом и почти белыми волосами, принес нам по кружке «Монаха». На волейбольной площадке под верандой гулко ударяли по мячу, и женский голос разочарованно вскрикивал при неудачах. Ровно шумела горная речка.
   Я сидел, чуть отодвинувшись от стола, мой собеседник вспотел, и от него несло потом. Если бы не это, я мог его пожалеть. Мне хотелось позвонить домой и узнать, как дела у мамы, – ее операция дорого стоила и смерть молодого фантаста должна была оплатить еще несколько лет ее жизни. Моя мама – достойная женщина.
   Он говорил мне, что станет знаменитым писателем и тогда Заказчик будет вынужден признать это. Где-то Заказчик уже успел обидеть Адамеца. Я видел, что они роковым образом связаны и один должен уступить дорогу. Это случится – с моей помощью или без нее, но обязательно случится.
   Я был лишь орудием судьбы.
   Ах, как приятно уговорить себя!
   – Что любопытно, – сказал Адамец, громко отхлебывая пиво. (В пиве он не разбирался – просто ему было жарко и пиво было приятнее лимонада.) – У него был рассказ, очень близкий по сюжету. Мне он попался, как раз когда я заканчивал повесть. Мне стало странно – почему наши головы работают так схоже. Но я знал, что смог увидеть все лучше и глубже его. Вот прочтете и все поймете.
   – Но я не читал его книги.
   – Не тратьте времени. Это все пустое. Он – пригорок для велосипеда, а я уже гора. И пускай они называют меня постмодернистом. Они просто не знают слова для настоящего таланта и не могут признать, насколько я их выше. Ну, вы пойдете ко мне за рукописью?
   В номере он вдруг усомнился, давать ли мне рукопись. Первую часть, в журнале, отдал легко, а рукопись…
   Потом сказал:
   – Прочтете журнал, если захочется, попросите. Добро?
   Мерзавец! Он мне не доверял.
   – К сожалению, – сказал я, – мне придется вас убить.
   – Зачем? – спросил он. Он еще не успел испугаться.
   – Меня попросили.
   – Чепуха! Так не бывает.
   И я выстрелил ему в живот. Я не хотел, чтобы он боялся, мучился, переживал. Выстрелил – и дело с концом.
   В комнате жужжала, летала кругами стрекоза. Стрекозам пора спать, а эта летала. Пистолет мой был практически беззвучным.
   Он сел на пол и запрокинул голову.
   Я подождал, пока он исчезнет.
   Затем я взял журнал, вынул из его чемодана рукопись. Чемодан был желтым, потертым.
   Я не торопился уходить. Я ждал, пока все закончится.
   Сейчас его тело несется, прошибая перегородки между слоями, разделяющими параллельные миры. Разумеется, в переносном значении – его телу надо отыскать тот мир, в котором существует точно такой же Сергей Адамец, приехавший в точно такой же городок Спишска Нова Вес. Он соединится с ним и не заметит того, что в теле будут жить две души, две одинаковые души в одном теле. У нас же, в нашем мире, на одного фантаста стало меньше…
   Вы уже готовы упрекать меня за то, что я обманываю заказчиков, не убиваю их жертвы, а попросту переселяю их в иную реальность.
   Если вы все еще недовольны мной, то объясните мне разницу между полным и окончательным исчезновением человека и его смертью – исчезновением его души при условии, что бренная оболочка где-то валяется. А что, если я утоплю его в озере? Так что его не найдут много лет? Или закопаю – надежно и глубоко? Разве тогда бренная оболочка не исчезнет? Ну то-то.
   Я не говорю о гуманизме. Честно говоря, я убил Адамеца. Он хотел существовать именно в моем мире, может, даже полюбил девушку, может, подружился с издателем. Я ведь не уверен, что в том мире, куда он попал, есть все то же самое, точно то же самое. Вернее всего, он не сообразит, что же случилось на самом деле. В лучшем случае сочтет все странным сном.
   Я быстро просмотрел его вещи. Ничего, что могло бы связать нас. И ни слова о Заказчике.
   Потом я взял с собой все принадлежавшее Адамецу. Даже зубную щетку. Когда завтра придут, окажется, что молодой немытый писатель уехал, ничего не сказав. А так как его номер оплачен, никто не спохватится. Никто не спохватится и на Парконе, так как писатель уже выступал сегодня и волен уехать куда вздумается. В Москве у Сергея тоже нет родных. Был человек – и не стало человека.
   Я взял его сумку и перешел через коридор, к себе.
   Мой поезд уходил в половине седьмого утра. Я позвонил дежурной, попросил разбудить меня и заказал такси.
   Итак, я убил еще одного человека. Теперь изучу то, что он оставил после себя на нашей Земле.
   Я лег в кровать и стал читать повесть в «Искателе». Это была великолепная повесть. Я не очень люблю фантастику, скажем, я равнодушен к ней. Но это была чудесная, легкая, совершенно не похожая на автора вещь.
   Я дочитал журнал в два часа ночи и заснул под гипнозом его таланта.
   Утром, в поезде, я принялся за вторую часть – рукопись.
   Я закончил читать у самой Братиславы, через пять часов.
   Погода катастрофически испортилась. Уже от Жилины начался дождь. Высокие Татры скрылись в облаках. Облака неслись над замком в Тренчине, порой скрывая его башни. В купе было пусто, последний попутчик сошел в Тренчине.
   Содержимое сумки Адамеца я завернул в словацкую газету и уже на вокзале в Братиславе выкинул сверток в бак для мусора. Пустой желтый чемодан я избрал своим багажом – в него уложил свою сумку. Выкидывать в Братиславе я его не хотел, чтобы не вызвать излишних подозрений. А вдруг он попадется на глаза кому-то из делегатов кона – случайности бывают невероятные.
   Желтый чемодан я выбросил в лесу возле Шереметьева, в гигантскую кучу мусора.
   Три часа, пока мы летели до Москвы, и еще полчаса в автобусе я думал лишь о повести. Мне было важно узнать, что будет в третьей части. Пожалуй, мне еще в жизни не приходилось попадать в такое странное положение – я зависел от литературного текста, как наркоман от понюшки кокаина.
   Я утешал себя тем, что содержание я узнаю от Заказчика. Ведь у него наверняка эта рукопись уже лежит перепечатанная в столе. Не зря же я убил соперника!
   Я заехал домой. Квартира была пуста. Мамы и не должно было быть дома – она в больнице, ждет операции.
   Я позвонил Заказчику. Никто не подошел.
   Я позвонил в больницу. Больная Иванова Мария Семеновна в списках больных не значилась. Я поехал в больницу. По дороге я все время перебирал варианты завершения повести. Я был болен ею.
   Мамы в больнице и в самом деле не оказалось. Но ничего страшного. Оказывается, я ошибся. Она была не в 41-й, а в 42-й больнице. Зачем-то я неправильно записал адрес и номер больницы.
   Дождь, начавшийся еще в Братиславе, так и не прекращался. Было холодно. Я поехал к Заказчику. Меня грызло любопытство. По законам моего ремесла, мне нечего было у него делать. Если все прошло благополучно, он не знает никакого Адамеца.
   Но я-то уверен во всеобщем действии закона Компенсации. Если сегодня субъект испытывает влияние другого человека, а я его уничтожу или, вернее, уберу шесть лет назад, то природа в своем могуществе компенсирует свою потерю и заместит Сергея Адамеца кем-то еще.
   Я знал об этом, но меня интересовало лишь, чем кончится повесть.
   Я долго звонил у двери Заказчика.
   Потом появилась какая-то тетка с собакой, которая там жила. Она сказала, что шесть лет назад Заказчик пропал без вести – ушел из дома и не вернулся. Об этом же в газетах писали!
   Раньше такого прокола со мной не случалось.
   Значит, они опять вместе!
   Лишь я остался один. И никогда не узнаю, чем же закончилась эта чертова повесть!
   Я вышел на улицу, сел под дождем на скамеечку у подъезда, закурил и вдруг улыбнулся, представив себе, как Заказчик, пользуясь запретными путями и способами, ищет в том мире убийцу, чтобы избавиться от своего вечного спутника Сергея Адамеца.
   А здесь их кто-то заменит. Или уже заменил. Мне надо лишь найти этого человека и спросить, чем же все же это кончится.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 [102] 103 104

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация