А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дева дождя" (страница 9)

   – Хорошо, господин Вольфрамовый Голем. Возможно ли применение… ээээ… небольших телесных воздействий предварительно? Скажем, уже завтра. По опыту, побои и унижения значительно…
   – На ваше усмотрение. Он должен быть готов через тридцать дней, плюс-минус трое суток. После чего устроите ему списание – но только по моей команде.
   – Я понял, господин Вольфрамовый Голем.
   Глава Особой Службы встал.
   – И помните, господин Золотой Голем – если объект не будет готов в срок… или наоборот, уйдёт досрочно и самостоятельно, боюсь, дальнейшую службу Великому Игве вы будете проходить в виде бруска золота.
* * *
   Звуки были домашние, успокаивающие. Звякала ложечка о стекло, журчали негромкие, спокойные голоса. Так порой бывает в детстве – лежишь, уже почти проснувшись, под одеялом, а глаза открывать не хочется… в школу сегодня не идти… так уютно, так сладко…
   – Вставай… Вставай уже, девонька… – голос говорил с мамиными интонациями, но был почему-то не мамин.
   Сознание вернулось разом, будто открыли невидимый шлюз. Марина села, озираясь, потом обхватила себя руками – она находилась на лавке, притом совершенно голая. Зачем тогда, интересно спросить, её так заботливо укладывали на кровать? И раздели ещё… и к тому же в интимных местах побрили?
   – Да никто тебя не брил, чего ты, – раздался немного обиженный голосок Агиэля. – Это же твоё эфирное тело, как его в простоте называют.
   Солнце било в окна, заливая помещение ярким золотистым светом – похоже, время перевалило за полдень. За столом сидела пёстрая компания. Сама хозяйка дома, рыцарь и ангел в трогательно-белых детских трусиках – так и не оделся, мелькнула мысль… И вылетела. Поскольку четвёртый персонаж явно превосходил по экзотичности всех предыдущих. Существо ростом в полметра сидело на подушечке, положенной на высокий табурет, и сосредоточенно дуло на чайное блюдце с кипятком. Густой меховой покров, одевавший чудо-юдо с ног до головы, не позволял судить об анатомии, лишь только большие уши с рысьими кисточками торчали вверх, да ещё голые детские ручки и ножки виднелись из мехового клубка. Впрочем, имели место примечательные глаза – круглые, как у филина, однако с кошачьими зрачками. В общем, дизайнера, способного сконструировать такое, на любой фабрике мягких игрушек без разговоров зачислили бы в штат. С двойным окладом…
   – Познакомьтесь, – молвила баба Настя, – это вот Кузьма. Домовой мой, стало быть. А это Марина свет Борисовна.
   – Здрасьте, – ляпнула девушка, окончательно растерявшись. Кузьма, в свою очередь, вскочил и сделал книксен, после чего вернулся к чаепитию.
   – Молчалив он, – пояснила колдунья, – больше слушать любит. Не то что Матвей.
   – Мудрец внимает, пустой горшок звенит, – с апломбом Лао Цзы изрёк Кузьма тоненьким голоском.
   – Но-но, я попрошу! – раздался голос с типичнейшим кошачьим акцентом.
   И только тут Марина обратила внимание. На кровати лежала спящая девушка, укрытая простынёй, а поверх расположился кот Матвей, удобно вытянувшись – тело на животе, голова и передние лапы на груди спящей. В изголовье кровати виднелась коробка с красным крестом – точь-в-точь аптечка. Вот только «аптечка» эта мигала разноцветными огоньками, да тянулись от неё две тоненькие трубочки. Одна к локтевому сгибу спящей, вторая и вовсе к сонной артерии. И в довершение всего над коробкой висело прямо в воздухе изображение сердца, бьющегося медленно и ровно.
   – Сказку о временно мёртвой царевне читала? – в глазах ангела прыгали озорные огоньки. – Имеет под собой реальную основу, сильно искажённую гением поэта.
   – А не хватит ли вам пялиться на голую девушку, охальники? – возмутилась наконец целительница-колдунья. – Двигать не пора в путь-дорогу, говорю?
   – Пора, баба Настя… – вздохнул рыцарь, поднимаясь. – Ой, пора!
   – За тело своё не беспокойся, – промурлыкал кот Матвей, – у нас надёжней, чем в банке…
   Ну хорошо хоть не в морге, мелькнула у Марины посторонняя мысль.
   – Смотри пролежней не наделай! – рыцарь мимоходом огладил кота.
   – Но-но, я попрошу! – раздался возмущённый мяв.
   Ноябрьское солнышко старалось вовсю, вплотную приблизив температуру воздуха к нулю градусов. Но так и не сумело тот нуль преодолеть – трава в тени по-прежнему искрилась изморозью. Трое уходящих из этого мира шагали по жёсткой промёрзшей траве, чрезвычайно напоминая всем видом приготовленных к расстрелу. Рослый плечистый мужчина в полотняной рубашке и брюках, зато босой, мальчишка в одних трусиках, зато с крыльями за спиной, и уже совершенно без единой нитки девушка… Марина даже невольно поискала глазами – не видать ли поблизости расстрельной команды.
   Додумать очередную постороннюю мысль девушка не успела. Белый камень, похожий на какой-то незаконченный памятник, возвышался меж трёх кряжистых сосен. Агиэль, не замедляя шага, нырнул в полированную поверхность, как в воду, только круги пошли, точь-в-точь на поверхности пруда. Марина беспомощно оглянулась, но избушки уже не было видно за деревьями.
   – Давай! – герр рыцарь мягко, но достаточно сильно толкнул девушку, и она врезалась в поверхность того, что со стороны казалось толстенной каменной плитой. Тело обожгло будто горячим паром, но ощущение длилось лишь долю секунды. Ух!..
   – Ну, вроде справились, – из белого камня, оказавшегося теперь за спиной Марины, вынырнул Йорген. – Всё в порядке?
   Марина только молча озиралась. Лес вокруг сильно изменился. Вместо голых серых деревьев кругом буйствовал разгул красок золотой осени. И теплее стало явно, гораздо теплее…
   – Йорик, я трусы опять утратил, – Агиэль рассматривал низ собственного живота.
   – Зато шикарно перешёл, не сбавляя шага, – рыцарь укоризненно покачал головой. – Когда уже научишься думать о деталях? Ничего сквозь Грань пронести не можешь, каждый раз голый до нитки!
   Ангел виновато вздохнул.
   Между тем Йорген выкатил из ближайших кустов мотоцикл необычного вида. Сделал в воздухе пассы, и на траве возник тючок с одеждой.
   – Держи, – рыцарь протянул другу какой-то детский комбинезончик. – А это тебе, Марина. Примерь, если что, поменяем.
   Менять ничего не пришлось. Из белья, правда, оказались в наличии лишь узенькие голубые трусики, но размер подошёл идеально. Шерстяной спортивный костюм тёмно-зелёного цвета с непонятной эмблемой на груди сидел плотно, однако нигде не жал. Белоснежные носки и зелёные, в тон костюму, не то кеды, не то кроссовки тоже пришлись впору. Дополнил экипировку длинный лыжный свитер с высоким воротником и вязаная шапочка.
   – А мне опять большой сделал, – Агиэль закатывал рукава.
   – Так переделай, кто мешает? – в отличие от напарника Йорген сохранил штаны и рубаху в целости, и сейчас шнуровал высокие ботинки.
   – Да неохота… ладно, сойдёт… А можно, я так, Йорик?.. – небесный мальчик состроил умильно-просительную мордашку.
   – Нельзя, – отрезал рыцарь, напяливая через голову толстый свитер. – Здесь ещё Олирна, если ты помнишь. И холодно уже сейчас, и неприлично. Элора будет огорчена твоим поведением!
   – Ладно, – вздохнул ангел. – Я полетел. Догоняйте!
   Огромные крылья широко развернулись, Агиэль подпрыгнул и с шумом унёсся вверх.
   – Садись, – Йорген уже сидел верхом на мотоцикле, протягивая девушке невесть откуда взявшийся шлем и второй рукой поправляя собственный.
   – Погоди! – взмолилась Марина, не выдержав потока чудес. – Да объясни же!..
   Рыцарь улыбнулся.
   – Ну конечно, мы с Агой всё объясним. Правда-правда! Но давай перенесём лекцию в другое место. Здесь, в Олирне, всё ещё очень плотное время.
   Мотоцикл взял с места неожиданно бесшумно, будто и не имел никакого мотора. Электрический, что ли?
   – Обычный вечный двигатель! – не оборачиваясь, ответил Йорген, как всегда, уловив невысказанный вопрос.
   – Вечный двигатель невозможен! – отчего-то решила проявить эрудицию студентка Кострова.
   – Он работает во всех мирах Шаданакара, где имеется градиент энергии, положительный или отрицательный! За исключением Энрофа, где градиент нулевой! – несмотря на отсутствие шума мотора, голос водителю всё-таки пришлось повысить, поскольку валежник вовсю хрустел под колёсами.
   От дальнейшей учёной дискуссии Марина воздержалась, крепче прижимаясь к широкой спине и надёжно зажмурившись, поскольку здешний лес оказался ещё гуще родного, и манера вождения герр рыцаря тоже не претерпела заметных изменений. Вот интересно, может ли убиться насмерть её «эфирное тело»?
   – Легко! – развеял сомнения Йорген, ловко уворачиваясь от очередного дерева, вставшего на пути.
   Треск ломаемых веток прекратился, и Марина, помедлив, решилась открыть глаза. Теперь они мчались по какой-то лесной дороге, с едва накатанными колеями. Герр рыцарь всё набавлял ход, решительно оставив позади отметку в сотню километров за час, амортизаторы машины стонали… что-то будет, когда выедем на трассу, мелькнула очередная мысль… как там говорили древние римляне – «дум спиро, сперо»? [1]
   – Потерпи! Скоро увидишь здешнюю Москву!
* * *
   Станок выплюнул очередную пружину, и Алексей сунул в приёмное отверстие новый пруток. Сколько он уже сделал этих проклятых пружин? Не сосчитать… Здесь вообще не существовало понятия «дневная норма» – просто, если не сунуть пруток, секунды через три станок отключится и противно завоет. Подойдёт глиняный голем, и на заду бывшего сержанта образуется синяя полоса…
   Момент начала инцидента Горчаков пропустил, поскольку всё внимание было поглощено проклятым станком.
   – А-а-а! – человек в проходе нелепо дёргался, придавленный тележкой, на которой находилась какая-то массивная деталь. Глиняный голем, ведший подконвойного на цепи, обернулся и тупо смотрел на происшествие.
   Станок, оставленный без внимания, злорадно взвыл, сообщая керамическим стражам, где находится злостный нарушитель трудовой дисциплины, однако Алексей уже был вдали от него. Подбежал и откатил телегу, весившую с грузом, верно, добрых четверть тонны.
   – Оооо… – узник стонал, нога его торчала под нелепым углом. Перелом… От своего собеседника Горчаков уже знал, что свежие, полные сил «эфирные тела» усопших обладают большой способностью к регенерации. Некоторые даже очень большой. Но по мере истощения способности эти падают. Счастье ещё, что здесь, в Скривнусе, не приживаются никакие микробы. Иначе ночёвки на голом железе давно уморили бы… воспаление лёгких как нечего делать.
   – Что здесь происходит? – железный памятник явился на шум.
   – Перелом, о мой господин! – доложил глиняшка. – Производственная травма!
   – Почему этот здесь? – кивок на Алексея.
   – Проявил сочувствие!
   – Понятно.
   Железный голем неторопливо взял Горчакова за голову, наклонил и сунул её себе между ног – точь-в-точь как это делает свирепый папаша, собираясь выпороть сына. Вынул из руки глиняного гибкую дубинку. Удар! Ещё удар! Ещё! Ещё!
   Алексей стоял в унизительной позе, крепко сжав колени, чтобы не попало по причинному месту, и молчал, скрипя зубами. До сей поры ему удавалось избежать порки.
   – Тебе урок, на будущее, – закончив экзекуцию, железный истукан отпустил воспитуемого. Покалеченный узник по-прежнему тихонько стонал, лёжа на полу.
   – Этого к господину Золотому Голему! – наконец-то соизволил обратить внимание на несчастного железяка. Один из керамических вертухаев грубо схватил пострадавшего под мышку и понёс, не обращая внимания на душераздирающие стоны. Было очевидно, что речь не идёт об отправке в госпиталь. Гаввах со списанием – Горчаков уже знал, что это такое…
   – Мой господин, но кто повезёт груз? – указал на тележку глиняный голем-конвоир, звеня освободившейся цепью.
   – А вот этот! – железный истукан ткнул рукой в бывшего сержанта.
   И вот Алексей с натугой, как рикша, тянет за собой тележку с проклятой железиной, ведомый на цепи, точно собака, фаянсовым истуканом. Избитые ляжки отзывались ноющей болью на каждый шаг. Ведь эту деталь можно было отправить на местном подобии электрокара, с вечным двигателем, мелькнула мысль… Горчаков усмехнулся – можно, да не нужно. Он давно уже заметил – здесь, в Скривнусе, при любой возможности старались заменить машины ручным трудом узников.
   Собрат глиняшки-конвоира со скрежетом откатил ворота, сваренные из рифлёного железа, и впервые за всё время заключения Алексей оказался под открытым небом. Пусть серым, пусть беспросветным, но небом! Он даже голову задрал, чуть улыбаясь…
   – Смотреть вниз, под ноги! – ожёг его удар дубинки.
   Под ногами был серый бетон. Серый, как небо… Серый, как весь этот беспросветный мир. Тело пробрало холодом – на улице заметно подмораживало. Бывает ли здесь снег?..
   Господи! Есть ли выход отсюда?!
   Алексей криво усмехнулся. Есть. Вниз, в Ладреф, как его назвал «мокрушник» Жека. И далее по лесенке…
   А вверх?
   Подумать только – где-то здесь, вот прямо здесь, расположен живой, светлый и тёплый мир, населённый живыми людьми. Недостижимый, как отражение в воде…
   Или всё-таки достижимый? Можно ли перейти Грань назад?
   Идти пришлось недалеко. Рифлёные ворота, точно такие же, какие он только что миновал, со скрежетом отошли в сторону, освобождая вход в местное отделение ада.
   – Пошёл! – конвоир дёрнул цепь, едва не оторвав ошейником голову подконвойному. Горчаков уже заметил, какой нечеловеческой силой обладают местные твари. Вот интересно, а если ломом… расколется?
   В этом цехе работали женщины. Такие же голые, в таких же точно нелепых резиновых фартуках и сапогах, грубых брезентовых рукавицах. Все женщины были коротко подстрижены, как после тифа. Некоторые из них кидали на Алексея короткие взгляды, но тут же отводили глаза – поскольку всё внимание, очевидно, поглощала работа.
   И только спустя несколько секунд Горчаков уловил, чем именно были заняты местные труженицы. Женщина средних лет, которая в других условиях – вечернем платье, причёске и косметике – была бы, очевидно, вполне красивой, сосредоточенно засунула пружину, точно такую же, какие изготовлял Алексей, в станок. Машина загудела, лязгнула и выкинула в приёмную корзину распрямлённый пруток. Вот как… Вот так, значит…
   – Здесь ставь! – новый рывок цепи прервал размышления.
   Закатив тележку с грузом на указанное место, Горчаков хотел было распрямиться, перевести дух, однако глиняный конвоир ему этого не позволил – подвёл к какому-то заброшенному механизму и навертел цепь на скобу, закрепив таким образом, что узник оказался в полусогнутом положении, причём видеть мог в основном ржавую станину. Стоять в такой позе оказалось возможным лишь уперев руки в колени и оттопырив зад, свежеисполосованный дубинкой железного голема.
   – Стоять здесь! Ждать!
   Где-то в глубине цеха послышались характерные звуки ударов, вскрики и женское рыдание. Алесей сцепил зубы. Проклятый мир…
   Ждать пришлось буквально пару минут. Восемь узниц, приведённых местным глиняшкой, просунули стальную трубу в рымболт, видневшийся на детали, и тяжело, с натугой понесли груз. Никто из них даже не взглянул на мужчину, согнутого в крайне унизительной позе и со следами побоев на заднице. Алексей догадывался, почему. Очевидно, бедняжки уже доходили. Скоро гаввах… со списанием… проклятый, проклятый мир!!!
   Мысли метались, как в клетке. Вот как… вот такое тут «производство», стало быть… Если до сегодняшнего дня Алексей всё-таки полагал, что его проклятые пружины идут в какие-то неведомые адские машины, то теперь сомнения развеялись. Весь этот «труд» – бутафория. И эта вот деталь, очевидно, тоже имеет целью всего лишь заставить женщин таскать непосильную тяжесть, что-то вроде гири. Сизиф из древней сказки катал камень на гору… а тут, стало быть, процесс технически усовершенствован… разделение труда – одни пружины навивают, другие развивают. Все при деле.
   – Пойдём, – вернувшийся конвоир-глиняшка отвязал узника, обвил себе цепь вокруг пояса, и спустя минуту Горчаков покатил пустую тележку в обратный путь.
   Обратно фаянсовый истукан двигался медленнее, и если бы речь шла о человеке, Алексей поклялся бы, что он явно над чем-то размышляет. Или что-то замышляет, так вернее…
   В узком проезде, зажатом с двух сторон грязными стенами, конвоир остановился, словно решившись. Обернулся к подконвойному.
   – Брось телегу.
   – Что? – Алексей опешил.
   Глиняное чудовище без дальнейших разговоров скрутило узника, и через пару секунд Алексей оказался в том же положении, что и полчаса назад, когда железный голем занимался его воспитанием – голова зажата между ног нежити.
   – Маленький гаввах, – в безликом голосе истукана явно прослеживалось удовлетворение. – Проси прощения. У меня.
   Удар! Начавшее было отходить тело взорвалось болью.
   – Проси пощады.
   Удар!
   – Повторяй: «О мой господин, прости! Мой господин, пощади!»
   – Сволочь глиняная… – прохрипел Алексей.
   Удар! Удар! Удар!
   – Проси! Ну!
   – Чтоб ты рассыпался… в пыль… в небытие…
   Удар! Удар! Удар!
   – Ноги раздвинь!
   – Да пошёл ты… нежить поганая…
   Удар! Удар! Удар!
   – Я буду бить тебя, пока не скажешь, что велено…
   – Погань…
   Удар! Удар! Удар!
   – … Или не сдохнешь.
   – Давай! – взорвался бывший сержант. – Давай, глина сушёная! Я, б…дь, душманов не боялся, тебя ли, безмозглую тварь, испугаюсь! Грязь засохшая!
   Удар! Удар! Удар!
   – Повторяй…
   – Грязь! Ты – засохшая грязь!
   Удар! Удар! Удар!
   Видимо, для эфирного тела тоже есть некий предел. В глазах у Горчакова всё поплыло, и он провалился в чёрный, бездонный колодец.
* * *
   Марина вертела головой так, что едва не слетал шлем. Да Москва ли это? Нет, никогда Москва не была такой красивой и нарядной…
   Впрочем, сродство с Москвой-нуль всё-таки просматривалось явно, и многие места вполне можно было узнать. И МКАД, и Химкинское водохранилище, и даже Ленинградское шоссе, хотя здесь оно называлось иначе. Но уже сам проспект узнать было не так легко. И поток машин был плотнее, и сами машины не похожи: вместо привычных глазу угловатых коробок на колёсах – округлые, словно мыльницы, с прозрачным тонированным верхом… Мотоцикл обогнал автобус, больше похожий на аквариум, и только тут девушка сообразила – нигде не видно паутины проводов над улицами. Ни троллейбусов, ни тем более трамваев видно не было.
   – А их тут и нет, – вновь уловил размышления пассажирки Йорген. – Трамваи, это же ужас какой-то! По-моему, жить в домах, выходящих на трамвайную линию, могут только глухие!
   – А метро?
   – Вот метро есть. Оно ж никому жить не мешает. Даже наоборот!
   Чудо-мотоцикл свернул во дворы, усеянные палыми листьями – здесь, в Олирн-Москве, листопад был в разгаре. Вот интересно, здешние дворники так же метут метёлками?..
   – Нет тут никаких дворников, – вновь просветил девушку Йорген, – жители раз в неделю выходят и убирают. Как это у вас там, в Энрофе называется – субботник?
   А двухколёсная машина уже въезжала в крохотный скверик.
   – Ну наконец-то, – Агиэль сидел на свежепокрашенной лавочке со скучающим видом. – Я чуть не заснул…
   – Не обращай внимания, – с улыбкой посоветовал рыцарь. – Это он хочет похвастать необычайной стремительностью своего полёта. На деле же едва отдышаться успел.
   – А хотя бы я и хвастаюсь. Зато от чистого сердца! – в глазах ангела прыгали озорные огоньки.
   Мужчина и мальчик разом рассмеялись, и только миг спустя Марина поняла, что смеётся вместе с ними. Впервые с того страшного дня у неё получился настоящий, подлинно весёлый смех.
   Всё, всё у нас получится! Просто не может не получиться…
   – Док Наум пока занят, Йорик, я узнал. А пойдёмте в кафешку? – предложил Агиэль, вставая с лавочки. – Пирожных возьмём, какао… Йорик, чем возиться с маскировкой, дематериализовал бы, и все дела.
   – Угу, щас! – Йорген уже закатил мотоцикл в кусты и делал над ним пассы. – Тебе рукава укоротить лень, а мне такую массу… И вообще, уважать надо технику!
* * *
   – … Леха… Лешка, ты живой?
   Громкий шёпот назойливо лезет в уши. Зачем лезет? Как болит… всё тело болит…
   – Лёха… время… ты давай, шепчи молитву-то…
   Сознание медленно прояснялось. Вспомнилось – узкий грязный проезд, зажатый меж серых безоконных стен, керамическая тварь…
   – Жека?
   – Тсссс… ты шёпотом говори… глиняшка услышит… Давай, читай молитву, время!
   Непослушными, запёкшимися губами Алексей зашептал выученные наизусть слова. А темнота уже наваливалась, подминала…
   Врёшь, не возьмёшь!
   В голове окончательно прояснилось. В спальном помещении – или, может, кладовой? – гуляли звуки. Храп, стоны, усиленные железными резонаторами ящиков-ячеек… Измученные тела, лишённые даже проблесков сознания, пытались отдохнуть перед очередным, завтрашним тяжёлым днём.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация