А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дева дождя" (страница 12)

   – Спасибо тебе, Жаклин, – рыцарь со вздохом встал. – Давненько я не проходил под Белой Аркой…
   Марина разглядывала себя в хрустальных зеркалах стен. М-да… Что общего у этой вот безупречной красавицы с той, прежней, Мариной Костровой? Ну была стройная, ну длинноногая… ну большеглазая… лицо правильное и приятное… Стройных-длинноногих-большеглазых-приятнолицых ой как немало в том, плотном мире. А вот таких… таких просто не бывает.
   – Какая прелесть, верно? – бывший ангел Аллоула откровенно любовалась пациенткой.
   – Плохих сюда не водим! – изрёк Агиэль, и все дружно рассмеялись. – Однако пора. Солнце уже садится.
   – До свиданья… Аллоула!
   – Пока-пока! – доктор-ангел помахала рукой.
   Этот путь почему-то запомнился не очень отчётливо. Какие-то роскошные анфилады, большие двери резного дерева, мраморные ступени… Видимо, тройная кома за один световой день даже для эфирной матрёшки – это слишком.
   Марина вдруг обнаружила, что их тургруппа стоит перед высокой белой аркой, дугообразно выгнутой над тихим прудом. Агиэль, в прежние разы даже не замедлявший шага, осторожно ступил на зеркальную поверхность воды… и пошёл, будто по тонкому льду.
   – Давай, – тёплая ладонь герр рыцаря сжала плечо. Марина беспомощно оглянулась на него.
   – Я не смогу…
   – Сможешь.
   – Йорик…
   – Иди, говорю! Надо.
   Наверное, таким тоном командир посылал в последний бой самураев-камикадзе, всплыла уже которая по счёту посторонняя мысль. Что ж… назвался груздем…
   Она ступила на воду, и случилось чудо – водяная поверхность лишь чуть прогнулась, точно это была не вода, а губчатая резина. Шаг… второй… третий… пятый… я иду… ведь я же иду по воде, аки посуху!
   Поверхность колдовского пруда расступилась под ногами внезапно, без всякого предупреждения, и Марина нырнула «солдатиком», хлебнув водички от неожиданности. Вынырнула, кашляя и отплёвываясь, по-собачьи забарахталась, выгребая к близкому берегу.
   – Давай руку! – ангел уже стоял на бережочке, протягивая руку помощи утопающей.
   – Я… я же… говорила… предупреждала… что не могу…
   – Ну как же «не могу», когда ты сделала это!
   И только тут, на берегу, Марина оглянулась. Белая арка стояла над тихим прудом по-прежнему незыблемо… Только была уже позади.
   – О, а вот и Йорик! – Агиэль толкнул девушку в плечо, указывая на мощно гребущего стилем «кроль» пловца. – Как водичка?
   – Брррр! – герр рыцарь выбирался на берег, отряхиваясь, как мокрый пёс. Марина захлопала ресницами, как кукла Барби: на мужчине не было не то чтобы сухой – вообще ни одной нитки. – Давно не ходил под Белой аркой… и даже штаны утратил, надо же…
   – Вот я и говорю, тренироваться надо, навыки укреплять! – тоном сэнсэя заявил Агиэль. В прекрасных ангельских очах плясали смешинки.
   – Да слушай ты его! – Йорген обтирался извлечённой из ниоткуда целой махровой простынью. – Думаешь, он до самого берега дошёл? Крылья есть, вспорхнул, и все дела!
   – Зависть нехорошее чувство, Йорик, – смешинки в глазах Аги стали гуще. Он протянул Марине большое махровое полотенце, также извлечённое прямо из воздуха. – И эгоизм к тому же. Нет чтобы девушку обтереть, всё сам, всё для себя…
   Они пытаются меня развлечь, вдруг отчётливо поняла Марина. Вдохнуть бодрость, внушить уверенность и всё такое… И если милая мордашка ангела ещё могла обмануть, то лицо рыцаря даже в золотистом свете заката было смертельно-бледным, почти прозрачным.
   – Ребята, не надо меня смешить, – просто сказало Марина. – Я с ног валюсь, честно. И вы тоже.
   – Сейчас… – Йорген делал в воздухе пассы. – Сейчас вызову реалет… они тут в ходу… и одеться надо… тут ещё всё-таки Фэйр…
   Он опустил руки.
   – Ага, я сдох. Ничего не могу. Зря полотенце делал.
   – Ничего, к утру будешь как огурчик! – Агиэль провёл рукой, и на траве возник тючок с одеждой. – Держи, Йорик, от всего сердца подарок. А это тебе, Марина.
   – А себе?
   – Йорик, имей совесть. Я и так уже сколько из тряпья не вылезаю. Я же ангел, в конце концов!
   Йорген, сопя, облачался в некую помесь пижамы с японским кимоно, в каком занимаются каратисты и дзюдоисты. Марина слабо улыбалась, слушая трёп друзей. Наряд, созданный Агиэлем для подопечной, возможно, с точки зрения прирождённого ангела-нудиста и выглядел верхом строгости и целомудрия. На человечий же взгляд обитательницы Энрофа это была просто некая шёлковая комбинация на бретельках, с открытой спиной и притом довольно короткая.
   – Не нравится? – обиженно оттопырил губу Ага. – Но тут же все женщины так ходят… В Фэйр-Москве тепло почти круглый год…
   Ноги Марины внезапно подломились, и она села на траву. Попыталась встать – ничего не вышло. Ноги разъезжались, будто у новорожденного телёнка.
   – Ребята… – она виновато улыбнулась, – я, кажется, совсем…
   Ребята переглянулись, и по выражению лиц можно было понять, что между ними происходит яростная дискуссия.
   – Ай, брось! – подвёл черту Агиэль. – Обязательно тебе гостиница! Здесь Фэйр, в конце-то концов! И возле порталов случайных прохожих вообще не бывает!
   Он провёл по воздуху рукой, и на берегу, под сенью роскошных розовых кустов, возникла двуспальная кровать.
   – Ложись и отдыхай, Мариночка.
   – А вы как же?
   – А мы с краешков. Чур, я слева.
   Несмотря на крайнюю усталость, девушка вновь растерянно заморгала. Как там было-то, в одном детском мультике: «Эй, двое из ларца! Вы что, и спать со мной будете?» «Ага!»…
   – Йорик вот стесняется, а я скажу, – ангел смотрел Марине прямо в душу. – Пока ты беззащитней новорожденного телёнка, мы тебя одну не оставим. Ни днём, ни ночью. Уж извини, Марина свет Борисовна.
   Дура я, обругала себя Марина свет Борисовна. Что мешало этим вот ребятам сделать со мной всё, что угодно?
   Йорген подвёл точку всем сомнениям и колебаниям – просто взял девушку на руки и уложил в постель. Сам пристроился рядом, закинув руки за голову, и Марина обнаружила, что голова её покоится на изрядных размеров бицепсе герр рыцаря.
   – Сторожок поставь, будь добр…
   – Поставил уже, – ангел просто и естественно устраивался на ночлег, в свою очередь, намереваясь использовать плечо девушки в качестве подушки. Марина не удержалась, обняла его одной рукой под крыльями – спина эфирного посланца была шелковистой и горячей. Агиэль тут же распустил крыло, укрыв им всю тесную скульптурную группу. Стало тепло и уютно.
   – Ты Агушку не бойся… – пробормотал Йорген, засыпая, – он если только чуть… тебя…
   Что именно «чуть» может сделать с девушкой ангел, осталось тайной – герр рыцарь уже дышал спокойно и ровно, как и положено праведнику. Марина скосила слипающиеся глаза на Агиэля – мордашка спящего ангела выглядела исключительно умиротворённой…
   Последняя мысль отлетела прочь, и Марина свет Борисовна будто провалилась в колодец.
   … Ей снился странный сон, очень странный и дикий. Волшебный и удивительный.
   На поверхности безбрежного океана плавали тысячи, миллионы… возможно даже, миллиарды не то каких-то пузырей, не то детских воздушных шариков. Ярких и разноцветных. Очевидно, океанская вода была очень, очень солёной, поскольку на поверхности шариков топорщились щётки кристаллов разнообразных солей – коричневых, фиолетовых, пурпурных и даже угольно-чёрных. И ещё у каждого шарика имелась короткая нитка-пуповина, наглухо вмороженная в глыбу льда, плавающую рядом.
   Солевые корки покрывали шары неравномерно. Некоторые обросли так сильно, что уже не плавали, а гирями висели на материнских ледяных глыбах. Другие, наоборот, были почти чисты, и буквально рвались в небо, удерживаемые всё теми же льдинами. Которые, кстати, были не вечны – вода разъедала их на глазах. Ещё… ещё чуть… И вот уже, казалось бы, столь надёжно вмороженная нить вырвана из ледового плена. И тогда…
   Шарики, едва затронутые обрастанием, устремлялись вверх, в небеса, будто были наполнены лёгким гелием. Одни, отягощённые довольно заметно, поднимались невысоко и парили над морской гладью какое-то время, пока, очевидно, не выдыхался летучий газ. Тогда они опускались и вновь прилипали к новым, свежим, белым льдинам, необъяснимым образом возникавшим на поверхности этого мистического океана. Другие поднимались так высоко, что были едва заметны… И только некоторые, совсем чистые и блестящие шары устремлялись ввысь беспредельно, лопаясь где-то в немыслимо разреженных стратосферных слоях и бесследно растворяясь в небесной лазури.
   Те шары, что были нагружены через край, шли ко дну, погружаясь глубже и глубже. Вокруг сгущались сумерки, постепенно сменявшиеся мраком. Глубинное давление мяло и корёжило шары, и оттого кристаллическая корка крошилась и осыпалась. Ещё глубже вода, очевидно, была столь горяча, что даже толстая корка, выдержавшая испытание давлением, начинала таять, растворяться. И наконец, освобождённый шар-пузырь устремлялся вверх из глубин, куда успел опуститься под непомерной тяжестью…
   И только немногие, заросшие особо прочной чёрной коркой, шли ко дну дальше, как пушечные ядра, бесследно и необратимо растворяясь в непроглядном и окончательном мраке.
   … Чья-то рука бессознательно, но настойчиво шарилась по груди, и даже сквозь глубокий сон девушка почувствовала некую обиду. А ещё друзья…
   Она разлепила глаза в тот момент, когда бессознательно-настойчивая рука справилась наконец с задачей – бретелька соскользнула, и освобождённая девичья грудь встопорщилась в небеса острым соском. Агиэль вздохнул, не просыпаясь, зачмокал губами, и через секунду вдруг прочно присосался к этому соску. Удовлетворённо заработал язычком, словно младенец, на всякий случай придерживая ладошкой источник наслаждения – очевидно, чтобы не вздумал ускользнуть.
   Несмотря на смертельную усталость, Марина уже с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться вслух. Так вот о какой неведомой угрозе предупреждал герр рыцарь… Ну кто бы мог подумать, что ангелам свойственно столь специфическое наслаждение женским телом!
* * *
   … Ему снился странный сон, очень странный и дикий. Волшебный и удивительный.
   На поверхности безбрежного океана плавали тысячи, миллионы… возможно даже, миллиарды не то каких-то пузырей, не то детских воздушных шариков. Ярких и разноцветных. Очевидно, океанская вода была очень, очень солёной, поскольку на поверхности шариков топорщились щётки кристаллов разнообразных солей – коричневых, фиолетовых, пурпурных и даже угольно-чёрных. И ещё у каждого шарика имелась короткая нитка-пуповина наглухо вмороженная в глыбу льда, плавающую рядом.
   Солевые корки покрывали шары неравномерно. Некоторые обросли так сильно, что уже не плавали, а гирями висели на материнских ледяных глыбах. Другие, наоборот, были почти чисты, и буквально рвались в небо, удерживаемые всё теми же льдинами. Которые, кстати, были не вечны – вода разъедала их на глазах. Ещё… ещё чуть… И вот уже, казалось бы, столь надёжно вмороженная нить вырвана из ледового плена. И тогда…
   Шарики, едва затронутые обрастанием, устремлялись вверх, в небеса, будто были наполнены лёгким гелием. Одни, отягощённые довольно заметно, поднимались невысоко и парили над морской гладью какое-то время, пока, очевидно, не выдыхался летучий газ. Тогда они опускались и вновь прилипали к новым, свежим, белым льдинам, необъяснимым образом возникавшим на поверхности этого мистического океана. Другие поднимались так высоко, что были едва заметны… И только некоторые, совсем чистые и блестящие шары устремлялись ввысь беспредельно, лопаясь где-то в немыслимо разреженных стратосферных слоях и бесследно растворяясь в небесной лазури.
   Те шары, что были нагружены через край, шли ко дну, погружаясь глубже и глубже. Вокруг сгущались сумерки, постепенно сменявшиеся мраком. Глубинное давление мяло и корёжило шары, и оттого кристаллическая корка крошилась и осыпалась. Ещё глубже вода, очевидно, была столь горяча, что даже толстая корка, выдержавшая испытание давлением, начинала таять, растворяться. И наконец, освобождённый шар-пузырь устремлялся вверх из глубин, куда успел опуститься под непомерной тяжестью…
   И только немногие, заросшие особо прочной чёрной коркой, шли ко дну дальше, как пушечные ядра, бесследно и необратимо растворяясь в непроглядном и окончательном мраке…
   Неясная мысль, царапавшаяся где-то в подсознании, обрела наконец смысл: «Проснись! Проснись же!»
   Алексей открыл глаза, будто вынырнув из глубокого омута, судорожно и глубоко вдохнул. Проспал? Надо же… расслабон себе позволил…
   Однако всё вокруг было тихо. Узники сопели, храпели и стонали в своём беспросветно-наркозном сне. Глиняного стража было не слышно – големы на посту способны стоять в полной неподвижности часами – однако можно было не сомневаться: он там, у двери. Ну что ж, пора…
   Горчаков осторожно перевернулся, размещаясь в своём ящике-ячейке головой к выходу. Нащупал один из шариков. Ему повезло – какой-то станок перебирали, и на полу осталось несколько деталей, в том числе лопнувший подшипник. Идя в душ, Алексей сделал вид, что споткнулся, и незаметно подобрал тот сломанный подшипник. Самым сложным оказалось сохранить его в душевой, однако и это удалось – во время мытья он просто прижал его ногой, а когда уходил, наклонился и поднял. Выщелкать шарики, лёжа в коробе, оказалось уже значительно проще.
   Первый пробный шар звякнул о железо, упал и покатился по полу. Спустя пару секунд затопал фаянсовый вертухай – пошёл выяснять, что за странный звук и откуда. Второй шарик упал дальше и покатился куда-то в угол. Глиняный голем послушно проследовал за ним. Алексей выскользнул из своего ящика и бесшумно, на цыпочках двинулся к выходу.
   Дверь оказалась не только не запертой, но и приоткрытой. Горчаков выскользнул из «спальни» и тут же распластался по стене, спрятавшись за выступом-колонной. Мертвенный свет трубок заливал широкий коридор, резко выделяя каждую выщербину на ободранных стенах. Страха не было. Должно быть, так себя чувствуют фанатики-шахиды, обвязанные взрывчаткой. Там, в мире живых, в бою всегда присутствовало чувство опасности. Там его могли убить. Здесь он ощущал себя бессмертным. Ему нечего бояться – бояться придётся врагам.
   Алексей уже понял, что Скривнус связан с основным, плотным миром, как кривое отражение в зеркале с оригиналом. «Тени» предметов возникали тут довольно часто – чем мельче предмет, тем спорадичнее, но всё-таки существовала даже специальная «трофейная команда» глиняных големов, подбиравших упавшее свыше добро. Однако метровый кусок толстой, почти в два пальца арматуры, лежащий возле плинтуса, глиняшки, вероятно, не сочли достойной добычей. А может, просто не заметили… неважно. Важно, что для начала какое-никакое оружие у сержанта Горчакова имеется.
   В конце коридора маячил второй истукан, полуобернувшись к двери. И дверь та, ведущая в душевую и далее в цех, была заперта на мощные засовы. Да, это будет трудно… А если дверца ещё и заскрипит на всю округу?
   Однако раздумывать было некогда. Глиняный страж в «спальне» уже возвращался на свой пост у двери, так и не выяснив источник посторонних звуков.
   Шарик покатился по полу, слегка подпрыгивая. Истукан повернул голову, следя за непонятным предметом, нагнулся…
   Будь на месте голема человек, Алексею ни за что не удался бы этот фокус. Во всяком случае, даже самый тупой и неповоротливый часовой успел бы обернуться, заслышав шлёпанье босых ног. Однако в памяти големов, очевидно, не был заложен такой рефлекс. Да и чего опасаться? Узники спят мёртвым сном, и каменное тело неуязвимо для слабой плоти.
   Горчаков с силой ударил голема железным прутом, и ночной страж рассыпался, будто гипсовая статуя в парке. Сознание ещё не успело удивиться той лёгкости, с какой была одержана победа, а ноги уже несли его назад, к двери в «спальню». Он успел только-только – керамический истукан, привлечённый шумом, выглянул в коридор…
   Алексей пришёл в себя, стоя над грудой битой керамики, руки судорожно сжимали слегка погнувшийся арматурный прут. Ну надо же… Как всё просто. Могучие големы, перед которыми человек всё равно что котёнок… а оказалось, надо всего лишь покрепче ударить.
   Однако рассуждения следовало отложить на потом. До рассвета нужно успеть выбраться из мёртвого города.
   В тёмной спальне стонали и храпели узники. На секунду мелькнула мысль – не разбудить ли… Алексей чуть усмехнулся. Эта «морана» лучше всякой закиси азота вкупе с хлороформом. Будить бесполезно.
   Засовы отошли с лязгом, и дверь отворилась с довольно противным скрипом. Однако снаружи никакой охраны не оказалось, и на звук никто не поспешил. В голове возникла какая-то смутная и тревожная мысль, мелькнула и исчезла. Некогда, некогда…
   В душевой капала вода, и освещение здесь было слабее, чем в коридоре. Зато и дверь, ведущая в цех, не закрыта…
   Мысль, царапавшаяся в подсознании, наконец-то оформилась. Дверь в экранированную железом пристройку, где обретались спящие узники, была заперта изнутри. И внимание вертухая у той двери было направлено отнюдь не на «спальню» со стеллажами. Складывалось стойкое впечатление, что глиняшки опасались отнюдь не побега. А чего-то извне, способного покуситься на их рабов.
   В цехе было совсем сумрачно, и в воздухе витала неясная опасность. Кстати, для чего тут жгут эти лампы? Если големы способны видеть в темноте, а узники по ночам пребывают в бессознательном состоянии в камере хранения…
   В глубине цеха появился светлячок, и Алексей спрятался за ближайшим станком. Светлячок плыл в воздухе, приближался. Вот уже можно разглядеть детали…
   Это было похоже на помесь медузы с золотой рыбкой-вуалехвостом. Красивое и ничуть не страшное. Округлое тело с гуляющими внутри огоньками, бледно светящиеся пышные плавники… а может, щупальца… И огромные, затягивающие, гипнотические глаза с круглыми, размером с чайное блюдце зрачками.
   «Рыбка» вдруг разинула круглую пасть, усеянную острыми шипами до самой глотки, и ринулась на добычу. Последняя мысль мелькнула – какая боль…
   И всё погасло.
* * *
   Агиэль не только не преувеличил, но, пожалуй, даже и преуменьшил, когда утверждал, что «тут же все женщины так ходят». Во всяком случае, наряды многих прохожих были ещё фривольнее, чем Маринино платьице, и взгляд то и дело натыкался на откровенно обнажённые груди.
   Здешний город, как ни странно, всё ещё носил название Москва, однако уже не имел с той, Энроф-Москвой почти ничего общего, кроме географии. Александровский сад, носивший здесь название Слезинка, был больше похож на ботанический – столько всевозможных экзотических растений и цветов в нём произрастало. Даже местный Кремль сохранил лишь общую планировку на местности. Однако белоснежные стены его были заметно выше и лишены зубцов – вместо них по верху тянулась прогулочная галерея, огороженная поручнями, увитыми какими-то потрясающей красоты и величины цветами. Ещё более непохожи были башни, словно взлетающие ввысь. И вместо багровых люциферовых звёзд на шпилях сияли чистым золотом маленькие солнечные шары…
   Зато храм Василия Блаженного был точь-в-точь такой же. Ну разве что краски сияли ярче.
   А невдалеке, на месте бассейна «Москва», стоял незыблемо могучий храм. Тот самый, давно взорванный в Энрофе. Но и на нём вместо крестов, символов страданий, так же, как и на кремлёвских шпилях, сияли маленькие золотые солнца. Город Солнца – вот он каков…
   – Все города, какие ещё имеют место быть в Фэйре, можно смело называть Городами Солнца, – тоном экскурсовода изрёк Агиэль, уплетая вафельную трубочку со сгущёнкой. В упорной борьбе с Йоргеном ему удалось отстоять право на ношение национального ангельского костюма, и сейчас эфирное существо болтало босыми ногами, нимало не стесняясь взглядов прохожих. Впрочем, взгляды эти были уже не слишком любопытными, поскольку ангелы в Фэйр-Москве встречались едва ли не чаще, чем негры в Москве-Энроф. Вот и сейчас в небе над самым Кремлём парила парочка белокрылых небесных посланников.
   Летающая штуковина, похожая на сплюснутую каплю, бесшумно опустилась сверху, зависнув в полуметре от грунта. В боку реалета – так Йорген называл этот вид транспорта – протаяло отверстие, и герр рыцарь выпрыгнул наружу. Освободившийся транспорт взмыл и исчез из виду.
   – Ну что, Йорик? – ангел доедал сладкую трубочку.
   – У нас есть два часа. А вот переход придётся использовать «Заречье».
   – Мы можем уйти через «Васика», – ангел ткнул рукой в сторону храма Василия Блаженного.
   – «Васик», к твоему сведению, не для местных перемещений.
   – А у нас типа особый случай, – Агиэль облизывал измазанные липкой начинкой пальцы.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация