А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дева дождя" (страница 10)

   – Ну ты как, Лёха? – заботливый шёпот в щели.
   – Нормально, – усмехнулся Алексей. – Как будто массаж прошёл. Ты давай, п…зди дальше про кента. Чего он тебе сегодня велел рассказать?
   Пауза.
   – Ты чего, Лёха?
   – Да ничего. Я ж говорю, всё нормально. Или я ссученных не видал? Провокатор, он везде провокатор. И здесь тоже.
   Долгое, долгое молчание. Тихий, сдавленный плач.
   – Ты прав, Лёха. Сучара я… Понимаешь, сам себя за говно держу, а не могу… Сил нет терпеть, гаввах ихний этот… На зоне никого так не опускают…
   Горчаков молчал, кусая разбитые губы. Вот так, значит… А сам он продержался бы? Говорят, в берлинском гестапо говорили все без исключения, такие там мастера имелись…
   – Ты рассказывай… Женя… – прошептал он.
   Пауза.
   – Так а толку? Первый закон зоны – ссученному не верь…
   – Тут не зона. Тут Скривнус.
   Пауза.
   – Ладно… Ты думаешь, я поверил этому… памятнику, что они меня в покое оставят? Нет, Лёха… Не оставят. Ещё хуже будет. Да только уж всё равно мне. Сломался я, Лёшик.
   В сердце будто кольнуло. Так его называла ОНА…
   – А что им от меня надо?
   Пауза.
   – Понятия не имею. Думаешь, скажут эти твари? Однако, так думаю, нужен ты им для какого-то важного дела. Очень важного, Лёха. Потому как с народом они тут обращаются как кошка с мышью.
   – Прощаю тебя, – неожиданно для себя самого сказал Алексей. – За зло, что ты хотел причинить, прощаю. И за предательство, что хотел совершить, прощаю.
   Пауза. И снова шёпот в щели – потрясённый.
   – А ты часом не святой?
   Резкий звук металла, который Горчаков уже не спутал бы ни с каким другим. Так шагает железный голем.
   Стальные пальцы ухватили за ногу, выдернув бывшего сержанта из норы, точно морковку из грядки.
   – Встать ровно!
   Темнота вокруг была такой, что не видно собственных пальцев перед носом – потолочные светильники в «складе рабсилы» не горели. И в этой тьме жутко мерцали рубиновым огнём глаза истукана.
   – Значит, поговорили.
   Алексей скривился от боли в боку. Здорово его сегодня эта статуэтка… Что ж, удивительного мало. Примитивные микрофоны – чего уж проще.
* * *
   Солнечные лучи отражались от полировки стола, отчего на потолке дрожали размытые солнечные зайчики. Совсем как там… и даже на том же месте оказался кафетерий. Вот только внутри заведение изменилось весьма заметно.
   Марина ещё раз окинула взглядом уютный зал. Вместо скромно-стандартной общепитовской мебели тут стояли диванчики, обитые красным бархатом, и столы были из натурального ореха, да ещё и украшенные резьбой. На стенах имелись какие-то аллегорические барельефы, под потолком красивые светильники… В общем, «вкус и достаток» демонстрировало заведение.
   А вот девушек-официанток в кафешке не оказалось. Вдоль стены стояли автоматы раздачи, блестевшие никелем, стеклом и резным деревом. Марине было хорошо видно, как Йорген набирает на поднос угощение. Один автомат наливает в чашку кофе. Следующий автомат – столь любимое Агиэлем какао… А вот и пирожные за стеклом. И в конце раздачи автоматическая касса без кассира, в которую посетители просто совали какую-то пластинку. Марина вообще-то слышала краем уха, что в буржуинских странах имеются кредитные карточки, но в стране Советов подобных платежных средств ни разу не видела.
   – Тут, похоже, никто ничего не ворует?
   – Не… – ангел улыбнулся. – Тут уже никто. Тут себе дороже выйдет, красть чего-либо.
   Девушка улыбнулась чуть недоверчиво.
   – Странно… Я думала, где есть деньги, там есть и кражи…
   – Ай, не понимаешь ты! Без денег им ещё нельзя тут. Не дозрели потому что. Тут даже заводы всякие имеются, представь себе. Не такие как в Энрофе, конечно, но имеются.
   Марина захлопала глазами. Вот так «эфирные тела»…
   – И снова неверно понимаешь, – Агиэль вздохнул. – Всякий труд состоит из двух компонент, как известно – духовной, иначе творческой, и материальной… Ну вот представь себе, к примеру, писателя какого-нибудь. Пишет он книгу. Написал, и напечатали её. И гонорар заплатили автору. А книгу ту никто не читает, ну не нравится она людям. Будет ли он доволен?
   – Ну это кто как, – хмыкнула девушка. – Кто-то и будет…
   – Вот! Так это не писатель, а халтурщик. Настоящему творцу нужно признание. И творит он по зову души, а вознаграждение материальное – это для плотного тела… или бренной плоти, если тебе так привычнее.
   Марина покивала. Вообще-то её до сих пор изумляло это сочетание, «два в одном», как говорится… Мудрый философ и мальчишка-сладкоежка.
   – А вот представь авиаконструктора. Ему для творческой реализации мало бумаги и авторучки. Ему надо, чтобы творения его летали в небесах – вот тогда человек этот и будет счастлив. А кто-то, представь, любит делать мебель собственными руками… или пусть даже руками робота – какая разница?
   Марина снова покивала. Кое-что становилось понятно.
   – Так вот… Я тебе рассказывал про Скривнус. Там труд лишён этой духовной компоненты начисто. И оттого является чистым проклятием. Здесь, в Олирне, всё наоборот. Вся рутина, нудная и бесполезная для души, удалена, и труд стопроцентно творческий. Приносящий радость. А поскольку население здешних мест составляют не одни поэты или философы, коим ничего, кроме мыслей, не надо, то и…
   – Просвещаешь? – герр рыцарь поставил на стол поднос, полный всяких лакомств. Помимо вожделённых Агиэлем пирожных тут имелись ещё и виноград, и апельсины, и даже ананасы в сиропе. – Угощайтесь!
   В голове гражданки Костровой шёл интенсивный мыслительный процесс. Так вот оно что… Так вот оно как, значит…
   – Скажите, ребята… а без еды моё… ну… эфирное тело сколько может прожить?
   Ребята переглянулись.
   – Ведь ты уже сама всё поняла, – ангел чуть подался вперёд, цепко вглядываясь в глаза девушки. – Осталось сформулировать вслух. Ну же!
   – Я думаю, здесь, в Олирне, – медленно произнесла Марина, – очень долго… Всё зависит от баланса энергии – так?
   – А точнее?
   – Радость увеличивает жизненную силу. Страдания уменьшают…
   – Ну всё правильно. Всё верно. А ты думала, я ем эти пироженки из-за каких-то там жалких калорий? Да не нужны вообще эфирным существам никакие калории! Жители Олирны могли бы в принципе ничего не есть. Но зачем, если на этом уровне скромные плотские удовольствия дают ещё весьма изрядную долю притока? Все любят вкусно покушать!
   Закончив изложение сути вопроса, эфирное существо смачно откусило добрую треть пирожного.
   – Наш Агиэль настолько привык пополнять жизненную энергию сим наиболее простым и доступным способом, что порой в Энрофе это приводит к обратному результату, – хмыкнул Йорген. – Сколько раз пришлось промывать желудок, забыл? «Ой, Йорик, как мне плохо!»
   – Были такие ошибки на жизненном пути, – нимало не смущаясь, признался ангел. – Не рассчитал потому что. Понимаешь, при адаптации к нулевому уровню тело приобретает основные свойства тамошнего плотного…
   Тут Марина, не выдержав, рассмеялась, и двое её друзей весело засмеялись в ответ.
   – Ой, мама, гляди, ангел! – девочка лет пяти вовсю глазела на Агиэля. Более взрослые посетители такой откровенной реакции не проявляли, из чего Марина сделала сразу два вывода. Первый – ангелы для Олирны хоть и не такая экзотика, как для Энрофа, но и не массовое явление, на которое можно не обращать внимание. И второй – здешние обитатели весьма хорошо воспитаны…
   – Привет, Катюша, – Агиэль приветственно помахал девчушке рукой.
   – А ты откуда меня знаешь? – удивилась малышка, оттопырив нижнюю губу. – Ты что ли всех знаешь, да?
   – Не всех. Только тех, кого вижу, – и в который раз Марина изумилась, сколь разнообразными могут быть выражения ангельского лица. Такое ласковое и мудрое…
   – А можно мне тогда твои крылья потрогать? – не унималась стрекоза.
   – Катя! – мама девчушки улыбалась смущённо. – Вы извините её, непоседа такая…
   – Не за что вам извиняться! – Агиэль улыбнулся в ответ совершено изумительной улыбкой. – Непоседа, это то, что надо! Потрогать можно, – ангел оттопырил крыло. – Иди сюда!
   Девочка не заставила себя упрашивать, и через пару секунд уже сидела на ангельских коленях.
   – А ты меня поднять можешь высоко-высоко?
   – Ну я же не самолёт, – засмеялся Ага. – А ты почему здесь?
   – Ну не могу же я оставить маму, – рассудительно заявила девчушка. – Она же без меня затоскует, вот!
   Марина прикусила губу. Только сейчас до неё дошло, что дети попадают в здешние места не совсем естественным способом… если говорить предельно мягко.
   – Ну ничего… – теперь голос у Агиэля был не просто ласковым, но каким-то даже воркующим. – В следующем круге всё у вас будет хорошо… и у тебя, и у мамы… И когда всё в той жизни получится, вы подниметесь высоко-высоко…
   Новая посторонняя мысль всплыла в голове. Если все тут так живут-обитают… Пожалуй, жизненная энергия будет прибывать и без всяких пирожных.
* * *
   – …Пошёл!
   Сильный рывок цепи едва не переломил шейные позвонки. Стальной ошейник врезался в кожу, но Алексею всё-таки удалось устоять на ногах. Впереди мотался из стороны в сторону Жека, худая спина и зад были покрыты синими полосами. Глиняные истуканы твёрдо топали по пыльному асфальту, впереди маячила фигура железного голема. А по сторонам тянулись серые, угрюмые туши заводских корпусов. Завод? Нет. Адский концлагерь. И единственной «продукцией» этого дьявольского предприятия являются страдания узников.
   Крылатые химеры, восседавшие на парадном крыльце «заводоуправления», злобно скалясь, провожали взглядами процессию. Как и следовало ожидать, узников не повели через парадный вход – обойдя здание, железный истукан с лязгом постучал в низенькую полуподвальную дверцу, притулившуюся в нише.
   – Принимай!
   Подвальные коридоры освещались всё теми же трубками, дающими мертвенно-голубоватый свет – других осветительных приборов здесь Горчаков ещё не видел. Трубки эти только внешне походили на лампы «дневного света», распространённые в том, живом мире. Во всяком случае, никаких проводов к ним не подходило, и как работают данные устройства, он не знал.
   – Давай сюда! – новый рывок цепи.
   Глиняный конвоир втолкнул Алексея в узкую бетонную каморку, пинком опустил на колени. В стену камеры был вделан железный штырь, на котором висело некое железное изделие с тремя округлыми отверстиями.
   – Руки! Голову подними!
   Железная штуковина, как выяснилось, являлась кандалами – обе руки и шея узника оказались закованы, так что стоять тут можно было лишь на коленях, в крайне неудобной позе. Ржавая железная дверь с лязгом захлопнулась, отсекая скудный свет, сочившийся из коридора, и Алексей Горчаков остался один. Один на один со своими мыслями.
   Он слабо улыбнулся. Хорошо, что Маришка не знает… И мама.
* * *
   Нет, это строение нимало не походило на ту лесную избушку, где осталось тело спящей царевны Костровой. Вполне современный, даже где-то стильный корпус солидного санатория…
   Стеклянные двери учреждения бесшумно разошлись, и на крыльце возник худощавый человек неопределённого возраста, одетый в бледно-зелёный халат, в каких обычно оперируют хирурги. Курчавые волосы, тонкий нос с горбинкой, живые и умные карие глаза…
   – Здравствуй, глубокоуважаемый Наум Натаныч! – первым поздоровался рыцарь.
   – Здравствуйте, здравствуйте, друзья мои! – доктор с юношеской живостью сбежал по ступенькам, пожимая руки. – Очень приятно! Очень… Вы и есть та самая Марина?
   – А… да, – Марина невольно порозовела. Надо же, она, оказывается, известная личность в Высших мирах…
   – Прелестно, просто прелестно! Ага, ты с каждым разом всё очаровательней. С такими данными, позволь заметить, следует спать исключительно на горячих дамских…
   – Но-но, я попрошу! – отъявленным котячьим голосом заявил Агиэль, и все дружно засмеялись.
   Они уже шли по коридорам, широким и светлым. Навстречу изредка попадались пациенты, нимало не производившие впечатление больных, и вообще, учреждение не очень-то походило на больницу.
   – И тем не менее это лечебное учреждение, – как обычно, Йорген уловил мысль. – Души, они ведь тоже нуждаются в лечении.
   – Да ещё как, ещё как нуждаются! – воскликнул Наум Натаныч, перепрыгивая через ступеньку. – Это в Энрофе болезни, пардон, всё больше скотские. Глисты там, или какой-нибудь грипп… И лечить их даже как-то скучно, что ли – пилюли, инъекции… А тут – уууу… Как прибор? – без перехода спросил он.
   – Спасибо, прошёл без повреждений. И действует как часы. Бабушка Настя, правда, упиралась изрядно, однако против Аги ей не устоять.
   – Ну, Настасья Павловна консерватор известный, – засмеялся доктор. – Нам сюда. Прошу!
   Марина озирала помещение, чрезвычайно напоминающее реанимационный бокс. Бело-голубые стены и потолок, кровать без спинок посередине, какие-то приборы… Да что же это?
   – Простите, Мариночка… эээ… они вам, что, не объяснили? – доктор Наум озадаченно наблюдал за выражением лица гостьи.
   – Да некогда, Натаныч, это же сложная теория, – голос герр рыцаря содержал непривычно большую долю раскаяния.
   – Что значит некогда?! Что значит сложная?! – возмутился док. – Всё же просто до элементарности!
   Он метнулся куда-то, и через пару секунд в руке доктора Наума красовалась ярко раскрашенная матрёшка – примерно такими торгуют по всей России, и в особенности у гостиниц для интуристов.
   – Вот, смотрите, – док ловко расчертил лист бумаги уже знакомой схемой «электронных уровней». – Полагаю, с устройством Шаданакара эти двое всё-таки успели вас ознакомить?
   – Ну это-то да, – за Марину ответил Йорген.
   – Хорошо. Теперь глядите, – Наум Натаныч ловко расчленил наружную, самую большую матрёшку. – Вот это ваше плотное тело. Вы его оставили в Энрофе. Наиболее плотную часть себя. Здесь, в Олирне, вы оставите следующую, скажем так, значительно менее плотную часть. И так далее до уровня… хм… куда вам следует попасть. Доступно?
   Марина смотрела на ряд весело улыбающихся матрёшек. Куда уж доступней. Что ж… Она будет хорошей матрёшкой. Весёлой и прочной.
   – Разложение на гармоники в ряд Фурье, – неожиданно для себя самой ляпнула студентка Кострова.
   – Ну вот видите!! – восхищённо вскричал доктор. – Всё, всё она понимает! Можно и так. А когда придёт время вернуться, – док ловко собрал матрёшек воедино, – все эти гармоники объединятся в вас, Мариночка. Целую, единую и неповторимую. Доступно?
   – А можно вопрос? – решилась девушка. – А как же они? – кивок в сторону Йоргена и Агиэля. – И ещё Кузьма… и кот Матвей… я же его видела уже в…
   – А! Всё просто, – Наум Натаныч убрал самую большую матрёшку. – Вот это Кузьма. Нет опорной гармоники, нулевой, тскзть… ну то есть плотного тела. Вот это, – он поставил рядом большую матрёшку и остальные, вложенные друг в друга, – кот Матвей. Могущий иногда пребывать в двух ипостасях разом. Что касается этих ребят, – кивок в сторону рыцаря и ангела, – то тут несколько сложнее…
   Доктор Наум разделил четыре самые крупные матрёшки надвое и аккуратно поставил половинки рядом, остальные сложил друг в друга. Марина с интересом наблюдала за манипуляциями.
   – Вот это, скажем так, модель нашего бесстрашного рыцаря. Он имеет место на уровнях от Энрофа до Нэртиса, скажем так, в несконденсированном виде. Или виртуальном, если вам так удобнее. Ему, кстати, тоже – поскольку можно возникать в каждом из данных слоёв Шаданакара, минуя… мммм… известные вам неприятности. Вот так!
   Доктор насадил верхнюю половинку матрёшки, наглядно и доступно изображая процесс появления герр рыцаря в нулевом, иначе плотном мире.
   – Но если наш глубокоуважаемый герр Йорген вздумает проникнуть выше, ему потребуется помощь. Ну то есть подниматься придётся примерно так, как вам, прелестная Мариночка, – Наум Натаныч разложил оставшиеся матрёшки в ряд Фурье.
   – А Агиэль?
   – А! Наш невозможно очаровательный Агиэль ещё более любопытный случай, – док окончательно разобрал несчастных матрёшек на составляющие, расставил нижние половинки, как чашки. Взял последнюю, самую маленькую и оттого неделимую фигурку. – Когда он хочет попасть в нужный слой, то делает так, – доктор бросил в нижнюю половинку самой большой матрёшки крохотную деревянную куколку. – Раз! И он уже у вас, в Энрофе. Доступно?
   Марина понятливо кивала головой. Доступно, отчего же нет… Единственное, чего тут не хватает – галоперидола. А так всё просто.
   Рыцарь и ангел рассмеялись разом, очевидно, уловив ход мыслей девушки.
   – Наум Натаныч, давай уже перейдём от теории к практике, – отсмеявшись, предложил Йорген. – Время идёт.
   – Ну что ж… – вздохнул доктор. Достал из шкафчика бутылку тёмного стекла, нацедил бесцветную жидкость в мензурку и протянул пациентке. – Прошу!
   Марина послушно проглотила довольно безвкусный раствор. Потянула с себя одежду.
   – Нет-нет, рано! – остановил её док Наум. – Рано, Мариночка. Вы же кушали сегодня…эээ… в кафе?
   Внутри у Марины завозились смутные подозрения.
   – Нет, нет, кто спорит! – Наум Натаныч поднял ладони, словно защищаясь. – Здесь нет никаких инфекций, в том числе и кишечных. Вирусы вообще недействительны, эфирные же тела бактерий слишком незначительны и мгновенно гаснут… Но бережёную, как говорится, и Бог бережёт… В общем, облегчиться крайне желательно.
   Ощущения в животе уже развеивали у Марины остатки иллюзий насчёт раствора-снадобья. Да, её эфирному телу облегчиться не просто желательно, но остро необходимо.
* * *
   Мрак. Полный, абсолютный и непроницаемый. Железная дверь не пропускает света, ни малейшей щели – должно быть, снаружи створка сработана внахлёст… И нет окна, даже отдушины. Как сюда поступает воздух? Какая разница…
   Говорят, когда отсутствует зрение, важнейший источник информации, все остальные чувства обостряются до предела, чтобы компенсировать недостачу впечатлений. Мозг человека так устроен, ему нужны свежие впечатления… как воздух лёгким… Во всяком случае, слух Алексея улавливал сейчас даже малейшие отзвуки, доносящиеся откуда-то из недр здания. Что касается осязания, то оно, наоборот, сильно притупилось – во всяком случае, ног и шеи он уже не чувствовал.
   Тяжёлые, гулкие шаги по коридору приближались. Так ходят железные големы, у керамических болванов шаги глухие…
   Дверь с лязгом и скрежетом распахнулась. Алексей зажмурился – после абсолютной темноты бледный синеватый свет трубок-светильников буквально резал глаза.
   Железный истукан повозился, отпирая кандальный замок. Оковы спали, и Горчаков неуклюже, боком осел на пол. Одеревенело тело…
   – Выходи!
   Странно, но на сей раз железяка даже не надел на конвоируемого цепь. Что бы это значило?
   Идти, впрочем, пришлось совсем недалеко. Коридор упирался в тупичок, снабжённый дверью – такой же некрашеной и железной, как и все в этом мире. Дверца распахнулась с противным визгом – как понял Алексей, смазывать петли в Скривнусе тоже было не в обычае.
   – Пошёл! – тычок железной руки в спину едва не сломал лопатку.
   Это помещение, очевидно, в том, верхнем мире было столовой. Обычной заводской столовой, куда спускались пообедать служащие заводоуправления... Сейчас на середине обеденного зала, очищенного от мебели, багрово тлела начертанная на полу фигура – пентаграмма с вписанной в неё пятиконечной звездой.
   А вдоль стен стояли, сидели на полу и даже висели под потолком на манер летучих мышей всевозможные твари, достойные кисти Дюрера. Трёх – и пятиногие волгры-каракатицы, кошмарные гусеницы с получеловеческим лицом, чудовища, похожие на гигантских богомолов, блох и креветок… Но больше всего было големов, в основном железных. Очевидно, нижних чинов не особо баловали развлечениями в местном клубе.
   – Гаввах!
   Два керамических истукана повалили Алексея на колени, заломив руки, и застыли в неподвижности. Горчаков уже приготовился к наихудшему, однако, как оказалось, публика ждёт не его.
   – Гаввах!
   Пятнистые черти втащили голого избитого узника, в котором бывший сержант узнал бывшего урку. Жека дико озирался, и было видно – он почти в обмороке.
   – Гаввах!
   Черти разместили жертву в пентаграмме, в крайне неприличной позе – на четвереньках, полусогнув ноги и высоко задрав зад. Очевидно, какая-то невидимая сила прочно сковала узника в таком положении – было видно, как напрягаются мышцы, но тело не двигалось с места. Горчаков вспомнил собственный недавний опыт. Словно зыбучий песок…
   Между тем двое чертей втащили золотое кресло, больше похожее на трон. Собрание волновалось, точно болельщики-фанаты перед началом матча.
   – Господин Золотой Голем! – трубно проревела какая-то тварь, очевидно, исполняющая функции глашатая. В дверном проёме возникла знакомая фигура, прошествовала и грузно плюхнулась на «трон». Пятнистые бесы вошли в пентаграмму, и внезапно обнаружили громадные заершённые фаллосы, вставшие наизготовку.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация