А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Последний наказ" (страница 11)

   – Не надо. Не надо так зло, госпожа…
   – Нет, Вышатич. Не пойду я дальше. Устала бегать.
   – Я обещал князю нашему. Ты должна выжить.
   Молодая женщина чуть улыбнулась.
   – Нет, Вышатич. Разве это цель в жизни – выжить любой ценой? Эта цель недостижима, потому как выжить еще никому не удалось. Ибо все мы смертны.
   Витязь помолчал. Вздохнул сокрушенно.
   – Не учен я философии греческой, госпожа. Все мечом махать, да из лука стрелять больше. Само собой, все мы смертны, тут и спору нет. Вот только пусть они умрут раньше нас. А мы потерпим сколько-то.
   Она смеется. Неужели смеется? Точно…
   – Ну вот, а говоришь, не учен философии…
   – Да вот те крест! – Ратибор перекрестился, сам уже улыбаясь.
   – Неуж сам дошел до мысли такой, а, Вышатич?
   – Ну да. А чем мы хуже греков-то? У них своя философия, у нас своя. Да ты видала… На пятьсот шагов достает русская-то философия!
* * *
   Три окна едва заметно выделялись на фоне непроглядной темноты, царящей в горнице, серыми размытыми квадратами. Окна тут были простые, не то, что в покоях княжьих во Владимире – всего лишь прорезь в одно бревно, но забраны были все-таки не бычьим пузырем, и не слюдой даже – мутными зеленоватыми стеклами. Купец, как-никак…
   Еще более размытым белесым пятном, на грани видимости, выделялась побеленная русская печь, возле которой на сдвоенной широкой лавке спала сейчас княгиня. Спала ли?
   Ратибор думал. Думал так, что голова трещала. Вот только толку от дум этих…
   Да, конечно, она права. Послезавтра орды Батыя подойдут, обложат город… Пару-тройку дней будет идти перестрелка, воздействие на нервы осажденных – конные отряды с воем и улюлюканьем будут налетать, пускать рои горящих стрел и откатываться, оставляя немногих убитых ответными выстрелами со стен. Город будет гудеть, как пчелиное дупло, в которое лезет медведь за медом, ратники будут с суровым видом стоять на стенах, воеводы и сотники решительно отдавать команды. Все будут полны решимости защищать город, не щадя живота своего.
   А тем временем китайские мастера соберут свои страшные орудия, на глазах у осажденных, едва за пределами досягаемости со стен – каких-то семьсот шагов, не больше. А пленные русичи, не успевшие укрыться за новгородскими стенами, согнанные со всех окрестных селений, будут ставить укрепы да рогатки перед воротами, предупреждая возможные вылазки осажденных… Совсем близко будут ставить, так что можно будет расстреливать их со стен. Своих расстреливать…
   А потом они же будут, надрываясь под свистящими нагайками, тянуть канаты, взводя чудовищные рычаги камнеметов. И вот уже первый камень в десяток пудов весом с шипением несется к цели, и первый страшный удар сотрясает городскую стену…
   Да, у Новгорода стены что надо – толстенная кладка из дикого камня. Они будут долго сопротивляться, эти стены. Денно и нощно будут раздаваться тяжкие удары – да, денно и нощно, потому как, пристрелявшись, китайские мастера будут вести обстрел и ночью, при свете факелов. Одни работают, другие отдыхают – такой порядок в Батыевом войске. Впрочем, часть этих жутких машин будет метать горшки с горючей смесью. Горшки легче камней, и летят дальше, в самый город, и вот уже первые пожары бушуют в Новгороде, кричат люди, передавая по цепочке ведра с водой… Основная задача пожаров – не давать осажденным ни сна, ни отдыха. Ни на минуту не давать, чтобы с ног валились…
   А вот уже и первые проломы в таких неприступных каменных стенах. Возле проломов кипит бой – татары атакуют волна за волной, не давая возможности заделать бреши, вконец изматывая и без того уже измученных осажденных. Проломы ширятся, множатся, защитникам города все тяжелее…
   И наконец, общий штурм. Сплошная шевелящаяся масса татар, с лестницами, гонит впереди себя все тех же несчастных пленных, играющих теперь роль живого щита. Отборные воины Бату-хана, не растраченные на перестрелках, хорошо отдохнувшие, идут на приступ, врываясь в проломы, и вслед за ними воющая дикая масса вливается на улицы обреченного города, как вода в проломленные борта ладьи. И город тонет…
   – … Проснись, проснись, Вышатич! – княгиня трясла его за плечо.
   Витязь разом сел на лавке, нашаривая меч.
   – Ты так стонал, Ратибор Вышатич…
   – Прости меня, госпожа… Разбудил я тебя…
   – Да ладно – княгиня присела на лавку рядом – Скажи, что снилось тебе?
   Ратибор помолчал, обдумывая ответ.
   – Мне снился приступ татарский. Приступ Новгорода, госпожа.
* * *
   Походный шатер Бату хана был ярко освещен множеством свечей и коптящих плошек с бараньим жиром. Повелитель Вселенной не любил темноты.
   Повелитель Вселенной лежал и глядел на роскошные шелковые драпировки, украшавшие его шатер сверху донизу. Когда-то, не так давно, ему нравилась вся эта роскошь, все эти блестящие золотые вещицы, украшенные каменьями… Но ко всему этому привыкаешь быстро, и вскоре перестаешь замечать.
   Повелитель Вселенной думал. Он думал так, что голова трещала. Да, все это золото, жемчуга и каменья – все мишура, прельщающая лишь глупцов. Главное – это власть. Да, у того, в чьих руках власть, будет и все остальное – и золото, и парча, и алмазы размером с кулак, и дивные кони, и роскошные красавицы… А у того, у кого нет власти, отнимут и все прочее. Отнимут те, кто имеет власть.
   Наедине с собой можно и не придуриваться. Бату-хан не единственный кандидат в Повелители Вселенной. Есть и другие желающие, и их немало. Сколько их уже, тех, в ком течет благородная кровь его деда, великого и мудрого Чингис-хана? И каждый считает себя вправе… Нет, власть, поделенная между многими – это не власть. Повелитель Вселенной может быть только один, и это будет он, Бату-хан!
   А золото, самоцветы и парча – что ж… У них своя роль. Это приманка для монгольских нукеров. Для славных, могучих и непобедимых воинов, цвете и красе Вселенной…
   Бату-хан усмехнулся. Да, он говорит своим воинам такие слова. Они очень любят хорошие слова, эти могучие и непобедимые воины. Эти безмозглые бараны, идущие на убой…
   Да, конечно, и золото они тоже любят. Но золота в мире не так много, и основная часть его достается отнюдь не простым нукерам, тем более рядовым номадам. Золото – для ханов, его соратников… А для простых воинов у Бату-хана есть много-много хороших слов.
   Да, все в мире имеет свое предназначение. Бату-хан, например, рожден для того, чтобы стать Повелителем Вселенной. Бараны рождаются для того, чтобы дать вкусное мясо и теплые шкуры. Кони – для того, чтобы скакать на них. Жены – для того, чтобы ухаживать за Бату-ханом, ублажать его. Молодые девчонки-наложницы – для мимолетного баловства. А монгольские воины должны завоевывать для него, Бату-хана, Вселенную, своими трупами выстилая дорогу к Последнему морю, дабы Повелитель мог омыть в нем копыта своего коня.
   Да, этот поход был удачным. Сколько деревянных городов урусов обращены в прах под копытами его белого скакуна! Огромные богатства, накопленные урусскими князьями и боярами, достались ему. Золото, парча, самоцветы и жемчуга… А сколько здоровенных русских баб и красивых молодых девок взято в плен… У многих волосы отливают чистым золотом… Да за такой товар можно взять, пожалуй, и побольше, чем захвачено золота и серебра в урусских городах.
   А мастера какие! Все могут, все умеют… Он, Бату-хан, отправит их в Каракорум, в подарок великому Повелителю Вселенной, Великому хану Угэдею. Пусть порадуется. Если все получится, Бату-хан вскоре сам станет Повелителем Вселенной, так что это, в конечном счете, подарок самому себе.
   И вот теперь впереди его ждет еще один богатейший урусский город, Ноугород. По слухам, самый богатый из всех, разве что их древняя столица Кыюв может сравниться с ним по размерам и богатству. Всего два неспешных перехода, и великий город ляжет пред ним…
   Бату-хан усмехнулся. Ляжет-то он ляжет, да не так просто. Как та урусская девка, едва не выбившая ему глаз, когда он в великой милости своей пожелал ее. Он отдал ее своим нукерам, а после с нее содрали шкуру живьем, но все равно в душе Бату-хана осталось неприятное воспоминание…
   И этот Ноугород, похоже, достанется ему недаром. Ох, недаром… Сколько поляжет могучих и непобедимых монгольских воинов?
   В принципе, это не так уж страшно – многочисленные жены и наложницы монголов нарожают для Повелителя Вселенной массу новых воинов. Но время, время…
   Он вдруг словно наяву увидел, как его тумены обкладывают великий город со всех сторон. Как скачут конные летучие сотни, осыпая стрелами бойницы, не давая врагу ни минуты покоя. Как оборванные пленные урусы ставят рогатки и заграждения перед воротами, пресекая возможные вылазки осажденных. А спустя пару дней умные китайские мастера соберут свои чудовищные машины, и тяжелые каменные глыбы, натащенные со всей округи все теми же пленными, с шипением полетят, с тяжким гулом ударяя в стены обреченного города. Они будут работать в две смены, эти китайские мастера – покуда одни работают, другие едят жирный плов и отдыхают. И так же действуют летучие отряды, беспокоящие урусов днем и ночью, изматывая вражеских воинов. И горшки с горючей смесью, заброшенные в город теми же китайскими машинами, служат той же цели – чтобы все население города, валясь с ног, днем и ночью тушило возникающие пожары…
   И вот уже рушатся толстые каменные стены, и бесстрашные монгольские воины, воя и улюлюкая, вливаются в проломы стен, растекаясь по улицам, словно вода, захлестывая весь город… Немногие уцелевшие, как затравленные звери в нору, забиваются в каменные церкви и внутреннюю крепость-детинец. Тщетно! Ибо от гнева Повелителя Вселенной не спасет ничто.
   И вот он вступает в поверженный город. Вонь пожарища забивает ноздри, в воздухе носятся жирные хлопья сажи, пятная парчовый халат Повелителя Вселенной и белую шкуру его коня. Впрочем, конь Бату-хана уже привык к этому. Бестрепетно переступает он через трупы, устилающие бревенчатую мостовую – тут и урусы, и монголы, все вместе…
   А вот на главную площадь города стаскивают добычу. Золото, серебро, посуда и оклады с икон – все, что удалось найти… Проводят пленных со связянными руками, и Повелитель Вселенной, мельком взглянув, одним движением брови решает, кому из них жить дальше, а кто пойдет на погребальный костер, сложенный в честь павших монгольских героев-багатуров.
   И вот, наконец, непобедимая армия Повелителя Вселенной, нагруженная добычей, отправляется в обратный путь, на заслуженный отдых, в столь милые сердцу монгола степи. Это не то, что урусские угрюмые леса! Страшные здесь леса, дикие и непонятные. Где за каждым деревом таится смерть… Скорей бы выйти из этих проклятых лесов!
   Но глубокие снега уже тают, заливая все вокруг, насколько хватает глаз, мутной ледяной водой. Монгольские кони словно плывут по воде. Белый скакун Повелителя Вселенной тоже словно плывет, по колено в ледяном крошеве. Это очень вредно для коней, любой монгол знает, как это опасно…
   А вот целый отряд проваливается в полынью, в какую-то безвестную речонку. И кони, и всадники барахтаются среди битого льда и один за другим исчезают под водой…
   Новая река, куда шире, и сплошь забита ледяным крошевом. Начался ледоход. Как переправляться через такую реку?
   Реки сменяют друг друга, и каждая последующая шире предыдущей. Монгольские кони выносливы, как дикие звери, но всему есть предел. И вот уже раздутые трупы павших коней плывут по ледяной воде, устилают путь позади непобедимого монгольского воинства.
   Монгольские воины смотрят угрюмо, злобно, и только нагайка может поднять их утром в поход. Да, редкий монгольский воин вышел в этот поход на одном коне, у большинства их было по два-три, а то и четыре, не говоря уже про ханов… Но сейчас все больше безлошадных воинов понуро бредут по бескрайним болотам, проваливаясь в ледяную жижу. И вот уже не только конские трупы усеивают путь отступающей орды, но и павшие герои-багатуры. Да, бросить своего боевого товарища на съедение воронам – большое бесчестье для монгола, но что делать, если не только на погребальный костер, но и на приготовление пищи порой не удается набрать сухих дров?
   Добычу приходится бросить. Сперва вырезают пленников, всех, без разбора. Потом избавляются от разного барахла. Серебро и золото, разумеется, никто не бросает, и оно уходит под воду вместе с утонувшими на бесчисленных переправах и провалившихся в бездонные урусские болота…
   Повелитель Вселенной мудр, и он знает – когда нельзя спасти все, надо спасать самое ценное. И прежде всего, разумеется, себя самого. Забрав остатки ячменя и овса, а также всех уцелевших коней, личный тумен Бату-хана отрывается от безлошадных доходяг, не способных более передвигаться, и значит, не нужных. Большинство сносят грабеж терпеливо – в войске монголов железная дисциплина, и если Повелитель Вселенной велит отдать последнего коня или, к примеру, утопиться – приказ должен быть выполнен беспрекословно. Любой, не то что словом – взглядом выразивший сомнение будет убит ханскими нукерами на месте, как собака.
   И вот, наконец-то, Повелитель Вселенной вырывается из страшных урусских лесов, с несколькими отборными тысячами и кое-какой, самой ценной добычей. Бату-хан даже привстал в стременах, жадно вдыхая напоенный весенними ароматами степной воздух. Ничего, начнем все сначала… Наберем новые тумены бесстрашных и непобедимых, и вперед, к новым победам…
   Но что это? Бату-хан разом покрылся липким, холодным потом. В степи расползаются широкой лавой, окружая его, всадники. Их много, этих воинов, и Бату-хан понимает – это собрались наконец рати уцелевших урусских князей – Киевского, Черниговского, Новгород-Северского… Нет, их не так уж и много, этих урусов, но сейчас у Повелителя Вселенной только один тумен. Его личная охрана, всего несколько тысяч воинов… Ага, а вот и недобитые Бату-ханом половцы подоспели на подмогу к урусам!
   Войска сшибаются в беспощадной сече, свистят стрелы, звенит сталь мечей. На прорыв! Нет, бесполезно…
   Аркан захлестывает горло Бату-хана, и Повелитель Вселенной, выбитый из седла, волочится по земле, как мешок. Воздуха! Воздуха…
   Бату-хан проснулся разом, будто вынырнул из глубокого омута, судорожно, часто дыша. Сердце неистово колотилось, отдавая в левую руку тупой ноющей болью. Сон… Это просто сон… Надо же, какой сон…
* * *
   Ратибор еще раз провел суконкой по лезвию меча и критически оглядел его на свету. Все, пожалуй…
   Снаряжение было разложено на столе, приготовленное к походу. Кое-что из одежды и обуви поистрепалось вообще-то, ну да ладно…
   Княгиня с затаенной усмешкой наблюдала за ним.
   – Готовишься, Вышатич?
   – Готовлюсь – серьезно кивнул Ратибор.
   Усмешка исчезла из глаз молодой женщины.
   – Во Плесков наладился?
   Витязь помолчал. Взял тул, туго набитый стрелами, начал выкладывать их, тщательно осматривая каждую.
   – Сегодня еще можно уйти из Новгорода. Завтра – нет.
   Княгиня Лада молчала. Смотрела на него огромными темными глазами и молчала.
   – Можно, конечно, попробовать во Плесков податься, а далее в Полоцк, или в Ригу, к немцам. Можно еще на север, к Ладоге… Сегодня выйти, так успеем…
   Он замолк, вынул точильный камень и начал подтачивать наконечник стрелы. Той самой, затупившейся о храброго татарского начальника…
   – Нет, Вышатич. Хватит, набегалась я. Здесь умру, ежели судьба. Все-таки русская земля, не чужбина.
   Витязь отложил стрелу. Поглядел в глаза княгини.
   – Вот что. Я тут ночью думал, как мог… Права ты. Никому еще выжить не удалось, и нам не удастся. Как велишь, так и будет, госпожа моя. На стены-то отпустишь меня?
   Лада вдруг прижалась к нему, зарылась в плечо лицом. Ратибор погладил ее по волосам.
   – Повиниться перед тобой хочу, Вышатич.
   – В чем же?
   – Плохо подумала про тебя. Подумала, что храбрый ты только, ежели выхода нет, а так… Бабой прикрылся, бежишь от ворогов, в чужую землю убежать готов, только бы шкуру спасти…
   Витязь помолчал.
   – Так и опять права ты. Храбрый я, коли больше никак иначе нельзя. Вот, к примеру, татар со спины бить куда сподручней. А уж ежели не выходит со спины – тогда в лоб…
   Она засмеялась, и спустя пару секунд витязь с изумлением обнаружил, что смеется в ответ. Не разучился, надо же…
   – А вот насчет помирать тут – это ты не права. Не для того столько пережили. Жить будешь!
* * *
   – Да ты… Да кто ж сейчас дома-то в Новгороде покупает, Ратибор Вышатич?! Разве совсем полоумные…
   Ждан Борисыч, торговый агент князя Ижеславского, смотрел на Ратибора во все глаза, явно прикидывая, насколько сильно повредился умом от пережитого вятший витязь…
   – Вот я и куплю – Ратибор ухмыльнулся – Тебе-то уж должно быть известно, как всякому купчине: бери воду при потопе, а огонь при пожаре. Дешевле выйдет. Так что, поищем терем?
   – Ну пойдем. – купец тяжко вздохнул – Твои деньги-то…
* * *
   – Сорок гривен последняя цена! Ты смотри, хоромы-то какие! – новгородский боярин, из мелкопоместных, обвел рукой постройки. Действительно, терем был хоть куда – узорчатые, раскрашенные кровли, резное крыльцо, венецианские стекла в свинцовых оконных переплетах, и вообще – полная чаша… За триста гривен в мирное время не купить такие хоромы.
   – Двадцать четыре последняя цена. Дал бы и сорок, боярин, не жалко. Только нету у меня. – Ратибор смотрел так честно, что сомневаться в его словах было невозможно.
   – Да ты… Да где это слыхано – двадцать четыре!.. Это же не изба курная, дворец!
   – Эх, боярин… Сейчас что изба, что дворец – все одно дрова. Сгорят, и как и не было ничего…
   Боярин засопел носом.
   – Чего ж берешь, коли дрова?
   – Тебе одному скажу по секрету… – витязь доверительно понизил голос – Княгиня Ижеславская, моя госпожа, переживает сильно. Одна осталась… Да каково ей еще и в чужом дому, в углу темном… Уперлась, не поеду дальше, и все тут. Вот и хочу я скрасить ей остатние дни. Пусть хоть сколько-то поживет, как привыкла.
   Боярин пожевал губами, размышляя.
   – Ну, на нет и суда нет. – Ратибор огорченно поднялся – Пойдем, Ждан Борисыч, чего еще поищем…
   – А, забирай за двадцать четыре! – боярин тоже поднялся – Все одно пропадать добру… Токмо серебро сейчас же чтобы! В обед уезжаю!
   – Так с собой у нас! – витязь повеселел – Пойдем сейчас к посаднику, все оформим, как надо, и серебро тебе прямо в руки…
* * *
   – … Что скажете? Говори ты, храбрый Джебе!
   В огромном шатре Повелителя Вселенной, несмотря на размеры, было душно – пахло ладаном, мускусом, горелым салом… В воздухе плавал сизый дым от чада свечей и сальных плошек, расставленных повсюду. Глухонемые слуги бесшумно скользили, обслуживая Повелителя Вселенной и его гостей. Шел военный совет.
   – Наступать надо немедленно, мой Повелитель! – названный Джебе сверкал глазами – Каждый день позволяет урусам накапливать силы, собирать воинов и укреплять стены Ноугорода. Идет весна, дороги тают… Немедленно брать Ноугород!
   – Я слышал и понял, мой храбрый Джебе – отозвался Бату-хан – Что скажешь ты, могучий Бурундай?
   Сухощавый, темнолицый Бурундай помедлил, обдумывая слова. В шатре Повелителя Вселенной каждое слово стоит очень дорого…
   – Опасно, мой Повелитель. Ноугород мы возьмем, но вот обратно… Обратно придется плыть на урусских лодках, не иначе. Но с другой стороны – это же несметные богатства! Я бы рискнул…
   – Я слышал и понял тебя – наклонил голову Бату-хан – Ну, а что скажешь ты, мой верный Сыбудай, хитрый, как тысяча лисиц?
   Старый монгол, с рожей, не мытой от рождения, неторопливо прихлебывал китайский зеленый чай и морщился. Он начинал еще с самим Чингис-ханом, и авторитет его у Бату-хана был огромен.
   – Я всегда желал тебе добра, и только добра, мой Бату…
   Бату-хан чуть заметно поморщился. Любому другому такое обращение стоило бы ох как дорого… Но Сыбудаю порой прощалось и большее.
   – Как ловят обезьян китайские горные охотники? Они насыпают в тыкву сладкий изюм, обезьяна находит тыкву, сует туда лапу… Все. Лапа, сжатая в кулак, обратно не лезет, а бросить изюм обезьяна уже не в силах. Даже когда видит охотника, приближающегося к ней.
   Старый монгол снова отхлебнул из пиалы.
   – Так вот. Ноугород – это тыква, полная изюма. Но разве мы обезьяны?
   – Я слышал и понял тебя, мой Сыбудай.
   Бату-хан протянул руку и ударил в большой гонг. У входа возникли ханские нукеры.
   – Объявите всем мою волю! Мы возвращаемся домой!
* * *
   Яркое весеннее солнце било в разноцветные венецианские стекла, и от этого вся горница казалась необыкновенно нарядной, праздничной какой-то.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация