А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "День ангела" (страница 18)

   Гнев медленно покидает меня, я оглядываю поле боя. Трое без сознания, двое ворочаются, хнычут – больно-то как. Странно… Мне даже вдруг становится их жалко. Я читаю их спутанные мысли, похожие на мысли шакала, подстреленного охотником – за что? Меня-то за что, я же в этот раз ещё ничего не сделал! Плохой дядька ни за что избил малышей…
   Однако, что же с перстнем? Я направляю его на одного из потерпевших, ещё сохраняющего признаки жизни, и тот мгновенно обмякает. Всё нормально, работает… Странно…
   Я обсасываю сбитые в кровь суставы. И перстень в крови, даже клочок кожи застрял… Однако мне пора встречать мою Ирочку.
   – Слышь, малый. Я забыл спросить. Закурить не найдётся?
* * *
   – …Давай поговорим с тобой, Рома.
   – Давай поговорим, Ирина Ульриховна, – она вздрагивает. – Сейчас ты скажешь, что я превысил пределы необходимой обороны, что эти шакалы не представляли для тебя ни малейшей угрозы… Так?
   Ирочка смотрит слегка растерянно.
   – Но это же правда. Эти… ну да, шакалы действительно не представляли для меня ни малейшей угрозы. Я могла сделать с ними что угодно – парализовать, дабы превратить в людей или… Я могла включить режим невидимости, и просто пройти мимо. Я могла заставить их стоять там до утра, и даже сидеть в кустах тихо, как мышь – я же обладаю даром гипноза, ты забыл? Я, наконец, могла их просто побить. Но самое простое – я вышла бы через другой выход и сделала крюк.
   – Не трудись, родная. Скажу сразу – я не признаю себя виновным. И не считаю нужным оправдываться.
   Она смотрит мягко, нежно. Её рука гладит меня по руке.
   – Ты разве видишь где-то моё осуждение?
   Пар из меня выходит. Действительно… Глупо срывать остатки злости на своей любимой жене.
   – Правильно, Рома. Остатки ярости слепят тебя, мешают увидеть мои чувства и мысли. Я просто боюсь за тебя, Рома. Может быть, тебе это и обидно, но я скажу вслух – ты в нашей паре более слабое звено. Более слабая половина того четвероногого и четверорукого существа, способного ненадолго разделяться надвое. Да, эти вот мелкие подонки не представляли особой опасности и для тебя, но я вижу – ты бросишься защищать меня в любом случае не раздумывая, даже пойдя на смерть. Ведь правда?
   – Правда.
   – Ну вот. А что потом буду делать я?
   Я молчу. Беспредметный разговор. Ведь ты гордишься мной, я вижу. Зачем же?..
   Она вздыхает.
   – Да, Рома. Я чувствую себя знаешь кем?
   В моём мозгу возникает картина – в корзинообразном гнезде сидит Ирочка, а над ней кипит воздушный бой – я с острой длинной палкой яростно отбиваюсь от стаи чёрных грифонов.
   – У нас так не принято. Ещё у наших диких предков он и она вместе защищали своё гнездо. Жизнь вместе и смерть вместе.
   Она вдруг опускается на ковёр у моих ног, обнимает их, уткнувшись в мои колени лицом. Я в растерянности глажу её волосы.
   – Я действительно горжусь тобой, Рома. Нет, больше, гораздо больше – я люблю тебя. Но только ты знай: моя жизнь – ты. И не рискуй ей по пустякам. Ладно? Вспомни про кольцо.
   Я только глажу и глажу её по голове. Горячий комок стоит в горле.
   Она поднимает лицо, её глаза ласкают меня, но в них уже пляшут смешинки.
   – Ладно, мой защитник. Ты заслужил награды. Чем же мне наградить тебя?
   Я тоже стараюсь сохранять серьёзный вид. А то мы с тобой не знаем.
   Ирочка прижимается ко мне, сильнее и сильнее. Её глаза занимают всё моё поле зрения. Долгий, тягучий поцелуй.
   Всё. Я уже дрожу от нетерпения, скорее получить свою награду…
* * *
   – Ира, Ир…
   – М-м?
   Она уже почти заснула, расслабленная, умиротворённая. Но меня мучает один пунктик. Нет, два. Причём второй уже давно…
   «Почему он не сработал?»
   Она открывает глаза.
   «Перстень?»
   «Ну да»
   «Это значит вот что. Перстень подчиняется твоим мыслеприказам, и его отказ свидетельствует о том, что мысль в твоём приказе в тот момент отсутствовала. Одна только ярость. Это сделано специально, чтобы неконтролируемая вспышка гнева не могла запустить оружие. Предохранитель, ясно?»
   «Понятно. Мне кажется это неразумным. Оружие должно быть готовым к использованию, даже если его владелец находится в полубессознательном состояннии. Мало ли что может случиться в бою!»
   «Всё верно. Твой парализатор будет тебя слушаться, если ты даже окажешься полуоглушённым. Но только не злость, Рома! Злость блокирует его при отсутствии ясной мысли. Учись драться спокойно и отрешённо. Вот так»
   Я глажу её. Ладно, это всё мелочи… Есть и другой вопрос, более важный.
   «Скажи, родная. За всё время, пока мы вместе, я ни разу не видел у тебя ни женских прокладок, ни каких-либо других штуковин … У тебя бывают месячные?»
   Она приподнимается на локте.
   «Тебе это надо?»
   «Само по себе нет. Но меня интересует…»
   «Понятно. Отвечаю по порядку. Я же не совсем человек, Рома, я биоморф, существо с искусственно изменённым генотипом. Нет, месячных у меня не бывает. Но если тебе это надо, будут. Хоть два раза в месяц, хоть три. Сделать?»
   «Пустяки. А вторая часть вопроса?»
   «Отвечаю. Я могу забеременеть в любой момент, когда станет нужно. Но только придётся чуть погодить»
   «Сколько погодить? Зачем?»
   Она придвигается вплотную. Глаза смотрят в глаза.
   «Ты так хочешь?»
   «Я так хочу»
   – Ай, больно! Да больно же, губу откусишь!
   – Всё, Рома. Через неполный месяц процесс пойдёт. Если, конечно, ты не будешь отлынивать!
* * *
   Она уже спит, уткнувшись мне в плечо, дышит легко и ровно. Спи, моя любимая. А меня сон не берёт.
   Как я сказал тогда маме Маше? Любое счастье имеет свой конец, это неизбежно. Но перед этим бывает счастливое начало, а потом – долгая, долгая середина. И избежать конца можно только одним способом – отказавшись от начала. Так уж устроен этот мир. И эта неизбежность, наверное, изначально заложена в Единую Формулу Вселенной её Создателем.
   Я улыбаюсь. Ну что, Роман Романович. Готовы ли вы вступить в новый круг рая?

   Глава 4
   День гнева

   Тёплый воздух врывается в раскрытое окно машины, ерошит волосы, щекотно обдувает моё левое ухо – я непроизвольно мотаю головой, как лошадь. В кабину залетел невесть откуда взявшийся белый лепесток яблони, и не хочет покидать меня, летает и резвится в ветровых потоках. Хорошо!
   Май кончается. Сегодня последний урок, и впереди целое лето. Как там – «лето – это маленькая жизнь?» Хорошо сказано. В самую точку. Второе лето моей второй жизни.
   А вот и моё место службы, наша высокохудожественная школа. И мои подопечные в числе прочих толпятся на свежем воздухе, не спеша в класс. Май, май!
   – Здравствуйте, Роман Романыч!
   – Привет, ребята!
   Да, «Роман Романыч». Но меж собой мои ученики кличут меня не иначе как «Рома», особенно девчонки. Молод я для Роман Романыча. И это ещё ничего – «Рома», у некоторых преподавателей кликухи куда как покруче. Дети, и особенно подростки, очень точно подмечают недостатки взрослых, и кличка часто вычленяет самую суть.
   – Поздравляю вас, однако. Как там: «темницы рухнут, и свобода нас встретит радостно у входа…»
   – Ура, ура!
   Смеются. Рады окончанию учебного года. Нет, куда мне до моей Ирочки. У неё в классе малыши прямо ревут – не желают расставаться с обожаемой Ириной Ульриховной. Три месяца разлуки – как вынести! И я очень хорошо их понимаю.
   – Ну что, пошли? Хотя и последний, но урок. Давайте ударим напоследок по бескультурью и разгильдяйству!
   – Ха-ха-ха!
   Вообще-то я опять ляпнул. Но ничего – под такое настроение прошла шуточка…
* * *
   «Рома, ты где?! Рома, отзовись!!»
   Я ощущаю, как меня буквально топит отчаяние Ирочки.
   «Что случилось?!»
   «Рома, всё напрасно. Они убили его, Рома!»
   «Кого?!»
   «Они убили его. «Зелёные», это их рук дело. Виталий погиб, ты помнишь его?»
   Ещё бы не помнить.
   «Роман, здесь Уэф. Иолла сейчас отправится домой. Ты тоже выбирайся на улицу»
   «Сделаю. Урок закончить?»
   Привычка точно и чётко выполнять команды контролёра въелась в меня намертво. Если сейчас Уэф мне скажет, я просто покину класс, не прощаясь и не говоря ни слова. Или выпрыгну в окно второго этажа, разбив стекло. Надо, значит надо.
   Я ощущаю его колебания. Колебания у папы Уэфа… Впервые наблюдаю.
   «Пожалуй, нет. Время есть, но лучше перестраховаться. Попрощайся с ребятами. И не садись в свою машину, даже не подходи, понял? Сразу на другую улицу, и лови такси!»
   В моём кармане звонит сотовый телефон, я вынимаю его. Удобная штука, можно лепить отмазки любого размера.
   – Да. Что?! Когда?! Еду!
   Я оглядываю класс, делая потрясённое лицо.
   – Простите, ребята. Я должен ехать. Случилось несчастье.
   Не говоря более ни слова, выхожу из класса быстрыми шагами. Самое интересное, я не вру.
* * *
   Я стою на обочине, голосую. Такси! Проехал мимо, странно. Пустой, а проехал мимо. Это же не советские времена, сейчас на каждого пассажира по десять таксёров, не считая частников, зубами рвут друг у друга клиентов. Ладно, сейчас на маршрутке…
   «Никаких маршруток! Рома, бегом назад, во двор! Быстрее!»
   Ноги сами выполняют команду, и уже на бегу я ощущаю, как встревожен Уэф. Да что случилось такое?!
   «Пошло движение, Рома! Некогда объяснять! За дерево!»
   Я стремительно ныряю за ствол старого тополя. Не все ещё спилили… Во двор на скорости вкатывается милицейский УАЗик.
   «Бей!»
   Рука сжимается в кулак, согнувшись в локте. Указания контролёра следует выполнять немедленно и точно. Тем более такие.
   УАЗик с ходу врезается в тополь. Дерево сотрясается от удара, капот машины встаёт дыбом, сверху на меня сыплется мусор. Теперь к обмороку от парализатора ребятам добавится сотрясение мозга… Конечно, у ППСников головы крепкие… Но всё равно жалко.
   «Все они живы, и никто не покалечен. К дому. Пожарную лестницу видишь? Влезай на крышу, быстрее!»
   Я подпрыгиваю, подтягиваюсь и быстро, как обезьяна, влезаю по лестнице, гремя ржавыми перекладинами. Да что ж такое творится, в самом деле…
   Крыша дома ещё грязнее. Я весь в грязи и ржавчине, но лишних вопросов не задаю. Потому как уже сообразил, что меня сейчас возьмёт на борт транспортный кокон. Неслабо, совсем неслабо… Да что происходит, если вдруг такие меры?!
   «Ложись!»
   Я послушно ложусь на плоскую крышу. Слышно, как внизу тормозит машина. Ого, да ещё не одна!
   По ступенькам пожарной лестницы дробно стучат тяжёлые ментовские ботинки. Лезут сюда… И стрелять будут на поражение, вдруг понимаю я, без всяких там «стой», молча и сразу. В голову…
   «Нет, не в голову. Голову тебе потом распотрошат. Всё, кокон над тобой. Успели, Рома!»
   Я успеваю краем глаза заметить лёгкое марево над головой. Ничего особенного, воздух над нагретой майским солнцем крышей…
   Меня рывком поднимает с крыши, и я оказываюсь лежащим плашмя на трёхметровой высоте над крышей. Вовремя. Над ограждением крыши появляется голова и рука с пистолетом. Но деталей разглядеть не успеваю. Крыша дома, а за ним и вся Москва проваливаются вниз. Я лечу, и прозрачное, почти невидимое силовое кресло подо мной послушно выдерживает форму лежанки, поскольку пассажир не торопится менять позу. Оказывается, летать в коконе можно и лёжа…
   Я вскакиваю как ужаленный, теряю равновесие и плюхаюсь назад. Ирочка, где моя Ирочка?!
   «Успокойся, Рома. Она летит, как и ты, на базу. Мы успели. Подробности на месте. Всё у меня»
   Я чувствую его огромное облегчение, но оно не идёт ни в какое сравнение с моим. Папа Уэф… Какими словами мне на тебя молиться?
* * *
   Мягкий пушистый ковёр на сей раз бледно-зелёный, а огоньки ярко-белые и фиолетовые. Мы все сидим кому как удобнее – кто привалившись к стене, кто подложив круглую пушистую подушку, их немало валяется на полу. Идёт военный совет. Да, именно так – военный совет.
   «Плохие дела – Уэф на этот раз не использует свой замечательный серебряный голосок, весь разговор идёт мысленно – Изложу своё видение ситуации. Сегодня, в тринадцать ноль-семь по местному времени дежурившая на контроле Юайя, следившая за подопечным Иоллы Виталием… в общем, Юайя обнаружила странные вещи: ситуация быстро становилась ей неподконтрольна. Все попытки поправить дело пресекались, что говорило о встречном контроле неких сил. Мне кажется, подробнее разьяснять не надо. Надо отдать должное Юайе – она мгновенно оценила степень опасности и запросила помощи у меня. Через две минуты работала уже вся команда, но было поздно – человек погиб. Был убит, будем называть вещи своими именами. У тебя вопрос, Иолла?»
   «Как это случилось?»
   «Типичный несчастный случай, не придерёшься. Лист железа оторвался с крыши, удар пришёлся по голове. Полчерепа снесло, и мозг необратимо разрушен. Сволочи!»
   Я впервые видел Уэфа таким. Какая там невозмутимость! Его буквально трясло.
   «Я ничего не смог. Мы отбили две попытки, это была третья. И наверняка ещё у них были резервные варианты. Но это не всё»
   Я чувствую гнев Уэфа. Гнев и тревогу.
   «Сразу после акции пошло движение. Мы не успевали нигде, и стало ясно – операция «зелёных» продолжается, а предыдущая акция – побочная, как и ряд других, одновременно проводимых в разных местах. Обычные отвлекающие операции, маскирующие главную – захват особого агента»
   Я впился в ковёр пальцами так, что выступила кровь из-под ногтей. Захват… моей Ирочки?
   Глаза Уэфа смотрят пронзительно.
   «Нет, Рома. Захват тебя. Или твоей головы, им достаточно»
   «Я не понял»
   «Всё просто. Они ошиблись, Рома. Они считают агентом тебя, а Иоллу – просто твоей женщиной. Сработал психологический стереотип. У них же женщины были низведены до положения домашних животных, и они не могут взять в толк, что главным в паре может быть женщина. Так что на острие удара оказался ты, и надо признать – у них едва не получилось»
   Я чувствую облегчение… Не Ирочку хотели захватить, только меня. Лопухнулись ребята. Меня – это не так страшно…
   – Рома…ты…ты… дурак! – это Ирочка. Глаза её расширены. Ещё никогда я не видел у неё таких глаз.
   – А ну тихо всем! – Уэф тоже переходит на голос, и я с запозданием понимаю, что он поёт и щебечет. Это мой мозг автоматически переводит, выделяет смысл сказанного. Преимущество телепатии.
   «Оценка эмоциональная и в основном неверная. Но следует признать – Иолле значительно проще противостоять захвату. Ты, Рома, в вашей паре более слабое звено»
   Уэф глядит на меня странно – не то печально, не то… Нет, не разобрать.
   «Ну вот видишь. В общем, так. Я считаю ситуацию критической. И я вызвал сюда службу внешней безопасности, так как «зелёные» теперь не дадут нам работать. А при малейшей нашей ошибке выловят тебя, Рома, и выудят из тебя всё, что ты знаешь. А знаешь ты не так уж мало, и главное – ты знаешь, где база. Если они захватят наш телепорт…»
   Уэф замолкает. Я чувствую общий эмоциональный фон – тревога, напряжённое внимание, холодная спокойная решимость. Но страха ни у кого нет. Нет страха!
   Я смотрю на мою Ирочку. Нет страха, и у меня тоже. Я пытаюсь улыбнуться.
   «Может, раскусим твоё кольцо? У меня есть пассатижи»
   «Ну уж х…й!» – я вздрагиваю. Общение со мной не идёт Ирочке на пользу. Переливчатый, серебряный смех Уэфа. Ужасно несолидно в такой ситуации.
   «Мы их сделаем, хорошие вы мои, теперь точно сделаем. До сих пор «зелёные» работали крайне осторожно, избегая прямого контакта. Они же грубо подставились, по сути. Эта акция дорого им обойдётся, вот увидите»
   Он обводит всех взглядом.
   «Сотрудники службы внешней безопасности прибудут через два часа, надо готовить телепорт. Этим займутся Кио и Юайя, как специалисты по телепортации. Прямо сейчас. Остальным следует подкрепиться, неизвестно, когда ещё…»
   Он замолк, но я чувствую – ему надо договорить.
   «Они хотят войны – они её получат»
* * *
   «Роман, нам надо обсудить ряд вопросов»
   Папа Уэф собирается брать быка за рога. Давай, Смотрящий из поднебесья…
   Я будто споткнулся. И самое интересное – он тоже.
   – Как ты меня назвал? А ну, повтори вслух!
   Я сжимаюсь, как котёнок. А чего я такого сказал… Ничего обидного вроде…
   – Рома, очнись! Повтори вслух, русским языком!
   – Смотрящий из поднебесья. Чего, неправильно?
   – А вот это?
   Длинное, щебечущее слово. Ясно, Рассеивающая мрак… Постой-постой, это кто, Аина-Аня?
   – Точно. А ну-ка ещё…
   Белая молния… Ха, это же мама Маша!
   Уэф смотрит на меня странно, но я ясно вижу его неоформленную мысль «неужели… сам, без помощи… существо с природным даром… не может быть!»
   Может, может.
   Папа Уэф шумно вздыхает.
   – Сказать, что я поздравляю тебя – ничего не сказать. Понимаешь, Рома, наши имена очень древние, и изначальный их смысл ныне скрыт, ну вот как у вас «Анастасия» значит «Утоляющая боль» на древнем языке. Ты проник в самую суть слов и понятий.
   Он смеётся своим несолидным переливчато-серебряным смехом.
   – Если так пойдёт и дальше, Рома, мне скоро придётся уступить тебе свою должность. Станешь координатором, а я подамся в рядовые исполнители. Будешь гонять меня, как голубя!
   Уэф вдруг становится очень серьёзным.
   – Только сперва закончим с «зелёными», Рома.
   Папа Уэф… Скажи-ка ещё…
   Он понимает мгновенно, но отвечает спустя пару секунд. Длинное, певучее слово, похожее на «Иолла» не более, чем слово «Аня» на «Аннабель-Ли». Ещё пара секунд уходит на то, чтобы мой мозг разобрался, проник в суть древнего имени, произнесённого на сроду мне неизвестном языке.
   Летящая под дождём…
* * *
   – …Не надо прыгать, Рома. Просто сделай шаг, как будто перед тобой ровный пол, и всё.
   Привычка выполнять команды мгновенно делает своё дело, и я благополучно проваливаюсь в люк, врезанный в пол в углу прихожей. Той самой, где почти год назад… Свободное падение продолжается секунды три, затем невидимая сила мягко тормозит меня, и я обнаруживаю себя стоящим на гладком полу. Мягкий толчок в спину, я делаю два быстрых шага вперёд, чтобы не упасть. Надо же, у них и лифт умный – не позволяет стоять в створе, разинув варежку…
   Сзади легко приземляется моя Ирочка, делает быстрые шаги, наталкиваясь на меня, обнимает. Я глазею, открыв рот. Вот он какой, телепорт… Машина для мгновенного перемещения на невообразимые расстояния, которые даже луч света преодолевает сотни лет.
   Я упросил Ирочку показать мне прибытие. Когда ещё я смогу увидеть такое? И папа Уэф разрешил. Вреда не будет.
   Стены подземного зала уходят вверх, сходясь куполом. Пол зала покрыт плотной массой, вроде упругой резины. Сейчас она тёмно-синяя, но я уже знаю – как и здешние ковры, это покрытие может менять цвет.
   Посреди зала возвышается круглый трёхметровый шар металлически-зелёного цвета, до половины ушедший в землю. Кио и Юайя колдуют чего-то, перед ними висит в воздухе прозрачная цветная панель управления – голограмма, конечно. Танцуют, бегают разноцветные значки.
   Обычно в зале межзвёздного телепорта при прибытии очередного члена команды – просто гостей здесь не бывает – собираются все. Но сегодня в зале пусто, только Кио и Юайя, специалисты, готовящие телепорт к работе. Даже папа Уэф не смог, сейчас у него ни одной свободной минуты. Так что мы с Ирочкой в тему, какой-никакой эскорт.
   «Всё готово» «Принимаем?» «Да» – улавливаю я.
   Слабый неясный звук, на пределе слышимости. Верхняя половина шара поднимается вверх. Ого, какие толстые стенки, добрый метр! Место соединения половинок шара не гладкое – мелкая спираль, лабиринтное уплотнение.
   В углублении гигантского расколотого ореха свёрнут плотный бело-радужный комок. Комок распадается, и из телепорта выбираются сразу двое ангелов, одетых как обычно – в костюм, выданный при рождении. Вот и всё? Не впечатляет…
   «А ты чего ожидал?» – это Ирочка.
   «Ну… Не знаю… Чего-то космического, грандиозного…»
   «Например, взрыва сверхновой. Ясно, Рома. Тебе бы на вашу здешнюю дискотеку – вот там полно спецэффектов»
   Кио делает шаг вперёд, и я слышу его певуче-щебечущую речь. Мозг уверенно переводит: «Вэлком…» Вычленяет суть сказанного, стало быть.
   Новоприбывшие быстро окидывают взглядом наш маленький эскорт – меня, Ирочку, Юлю-Юайю и Кио. Как будто тяжёлая капля ртути быстро пробежалась по моим мозгам… Особисты, видать, везде особисты. Эй, эй, гражданин начальник, я же вам не «зелёный»! И вообще, где ордер на обыск?
   Они разом весело, добродушно смеются, им вторят наши. И моя Ирочка смеётся.
   – Будем знакомы, – длинное, певучее слово, и мозг уже привычно переводит: «Резвящийся в восходящих потоках». А по-русски говорит с заметным акцентом, не то что наши…
   – Как ты меня назвал? Точно… Рад познакомиться. Значит, это ты и есть, тот самый знаменитый Роман?
   Во как. Нет, я человек по сути не тщеславный, но всё-таки… А вы, сударь?..
   – А я – короткое, шипяще-цокающее слово. «Бьющий крылом». Вот это другое дело, имечко для особиста в самый раз.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация