А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "День ангела" (страница 16)

   Ирочка приближает к моим глазам свои глазищи, понижает голос. Лицо её донельзя серьёзно, но в глазах пляшет смех.
   – В конце концов, вопросами сверхдальней телепортации можно заниматься и здесь, теоретически. Любовь же, Рома, требует систематических практических занятий, и самое главное – всю практическую работу надо проводить лично. Не доверяя никому.
* * *
   Белоснежный пушистый ковёр на полу, в толще которого бегают размытые цветные огни. На ковре стоит в одну шеренгу вся наша небольшая команда – ангелы Мауна, Аина, Кио, и человеческий персонал, дед Иваныч и я. И моя Ирочка, как переходное звено. Очень жаль, что нет Геннадия и Коли-Хруста, они на заданиях.
   Напротив нашей шеренги стоят наш архангел, папа Уэф, Иого и невысокий ангел женского пола, с белоснежными искрящимися волосами, странным образом не производящими впечатления седины – просто белоснежные, с едва заметным радужным отливом, роскошные космы до плеч. И ярко-синие лучистые глаза, обычные для ангелов. Новоприбывшая открыто, лишь чуть несмело улыбается, разглядывая нас. Мы отвечаем дружелюбными улыбками, и я чувствую, как в воздухе будто прокатываются волны ободрения, смешанного с любопытством – общий эмоциональный фон.
   – Внимание всем! Сегодня наш маленький коллектив пополнился новым членом, взамен Иоллы. Новый оперативный сотрудник – длинное, переливчатое слово – короче, Юайя. Как всем уже известно, супруга Иого, – объявляет Уэф.
   Иого сияет, как сварочная электродуга.
   – Познакомьтесь, моя половина. Прибыла наконец. Конец моим страданиям!
   Юайя… интересное имя. Из одних гласных букв, надо же. Необычно.
   – Стало быть, Юля, – авторитетно изрекает дед Иваныч, тоном церковного попа, нарекающего новорожденного младенца. Окрестил Юлей, значит.
   Она немного недоуменно смотрит на деда.
   – Он нас всех переименовал, Юайя, – это папа Уэф, – меня только пока опасается, хотя исподтишка про себя уже начал обзывать Ульрихом.
   Все смеются, весело и беззлобно. Дети, мудрые дети…
   Я будто споткнулся. Как раньше не допёр? Точно. Как точно, лучше и не скажешь. В этом и есть вся их суть. Мудрые, всесильные, добрые и счастливые дети – вот что такое ангелы.
   Я вижу прищуренные глаза папы Уэфа.
   «Ты явно умнеешь. Общение с Иоллой тебе на пользу. Одна мудрая мысль за другой»
   «Эта мысль неверна? Что не так?»
   «Всё так, Рома, всё так. И всё-таки ты, как обычно, сильно упрощаешь. Ладно. Важно понимание сути, детали придут позднее. Слушай, давай сегодня не будем, а? У меня уже голова трещит, всё время думать, думать, думать…»
   «Это твоя работа, папа Уэф. Ты же координатор»
   «Сегодня я беру выходной. В конце концов, имею право. Праздник! Вот так. Сейчас будет общий воздушный хоровод, в честь вступления в нашу команду нового члена. Иолла будет участвовать, и ты потолкайся, пояс ты освоил, вреда не будет, зато весело. А потом праздничный ужин. А потом…»
   Сзади неслышно возникает мама Маша. Осторожно, незаметно берёт его длинными пальцами босой ноги за пятку. Нечеловеческий жест, и в то же время понятный.
   «А потом я забираю свою ненаглядную, и мы ночуем в майском лесу» – папа Уэф смотрит строго, как и положено большому начальству – «и пусть кто-нибудь попробует меня или её побеспокоить. Враз уволю! Касается всех. Вопросы?»
   Он оглядывает нашу команду.
   «Вопросов нет, шеф. Давно бы так, шеф. А то мы распустились, шеф»
   «Вот так вот. А теперь – хоровод»
* * *
   Шелест бело-радужных крыльев, рои голографических искр, свист рассекаемого воздуха, весёлый смех. И взвивающаяся музыка, непривычная, но красивая. Воздушные танцы – одно из любимых развлечений, вот только здесь они не очень… Размаху нет. И народу немного, и купол маскирующего поля не позволяет подняться высоко. Не танцевать же с включенной индивидуальной маскировкой!
   Я вдруг вижу, что моя ненаглядная незаметно покинула хоровод, и ощущаю её резко упавшее настроение. Я немедленно спешу за ней.
   «Где ты?»
   Тихий, шелестящий плач в моей голове. Да, и плач передаётся… Маленькая моя!
   «Нет, Рома, не сейчас… Уйди, уйди, я прошу! Не подходи, слишишь!!»
   Она сидит в полной темноте, на лавочке-завалинке возле той самой бани, где не так давно дед Иваныч просвещал нас. Надо же, он и сейчас здесь. А Ирочка взахлёб рыдает, повиснув на нём, и дед гладит её заскорузлой крестьянской ладонью. Я ясно вижу лишь шевелящийся тепловой контур обоих, слившийся воедино, да её ауру, деформированную сильнейшими переживаниями. Маскировка, настроенная Кио, безупречна – здесь не только темно, но и тихо, музыка, гремящая в неполной сотне метров, почти не слышна.
   И я слышу её. Отчаянный, детский плач, градом катящиеся слёзы.
   – Дед… Какой же… танец… без крыльев! Я же калека, калека, понимаешь ты или нет!!
   Маленькая моя!!!
   «Рома, Христа ради… дай ей поплакать. Надо ей! Ну что ты, что ты, внученька…»
   Я стою, как памятник самому себе. В натуральную величину.
   Да. Да, всё так. Это я виноват… Это из-за меня…
   Плач становится тише, выдыхается. Вот уже только всхлипывания.
   «Нет, Рома. Твоей вины тут всего ничего. Прости меня, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть. Ты сильно огорчился, да? Сильно, я же вижу»
   Тепловое пятно распадается, и я вижу приближающуюся ко мне Ирочку. Она прижимается ко мне. Глаза светятся в темноте.
   «Ну вот. Как нехорошо вышло… Всё, Рома, я уже в порядке. Крылья что – проживу как-нибудь. Зато взамен у меня теперь две лишних руки, две лишних ноги, и ещё одна голова»
   Да, голова. Пустая…
   «Неправда. И хватит себя обзывать, Рома, а то ты скоро и сам поверишь, что дурак. Я никогда не связала бы свою судьбу с дураком. Ты такой же разумный, как и мы, ничуть не меньше. Это главное. А знания, информация – дело наживное»
   Я глажу её, ласкаю, и чувствую, как она отмякает. Всё, она уже успокоилась.
   А где же дед Иваныч? Тепловое пятно на лавке как-то незаметно исчезло. Ясно. Смылся, утешитель, из деликатности.
* * *
   – Папа Уэф, можно спросить, пока вы с мамой Машей не отбыли на заслуженный отдых?
   Он вздыхает с огорчённым видом.
   – Нет. Ты всё-таки наглец. Я же тебе сказал? Чего лезешь к начальству с разными глупостями?
   Я смотрю ему в глаза. Я, конечно, изрядная свинья, да только когда ещё я сюда попаду… Словом, эксплуатирую и злоупотребляю.
   – Папа Уэф, тут такое дело…
   Я молчу. Прочитает сам. Мне, конечно, следует обратиться к маме Маше, но я почему-то стесняюсь. Ну неловко мне, понимаешь?
   Уэф прищуривается.
   – Жадная до этого дела?
   Я киваю. Мало-мало есть.
   Уэф смеётся своим переливчато-серебряным голоском. Вот интересно, со мной он обычно разговаривает уверенно-мужественным баритоном, а смеётся всегда вот этим своим девичьим серебряным смехом. Нет, хоть как – несолидно для его возраста и должности.
   – В мать. Она тоже, бывало… Потерпи, Рома. Лет семьдесят, восемьдесят, а там станет полегче, поутихнет, пообвыкнет…
   Да мне это нравится, даже очень, только я в последнее время так выматываюсь, а хотелось бы…
   – Понятно. И ты, стало быть, временами чувствуешь за собой… хм, неполное служебное соответствие?
   Да уж. Папа Уэф, как обычно, берёт быка за рога. Неполное служебное соответствие – в самую точку.
   – Не получится, Рома, без Мауны никак. И знаешь, ты прав – нечего откладывать. Я думаю, всё… хм, мероприятие займёт от силы полчаса. Не будем терять времени.
   Вот как бы только поделикатней… Я прошу…
   В фиолетовых глазах Уэфа прыгают огоньки.
   «Какой разговор, Рома. Никто даже не поймёт, о чём шла речь. Милая, можно тебя отвлечь?»
   В проёме люка неслышно возникает мама Маша, вопросительно смотрит на нас.
   Папа Уэф вдруг издаёт вслух длинную певуче-щебечущую фразу, и я легко улавливаю её смысл.
   «Твоему горячо любимому зятю требуется медицинская помощь. Он уже не в состоянии удовлетворять нашу дочь. Ему надо срочно и сильно увеличить потенцию»
   И почему я, дурень, не обратился прямо к маме Маше?
* * *
   – …Хочешь орешков?
   Выходной. У нас выходной, что случается в последнее время нечасто. Настоящий выходной – сегодня ни меня, ни её не вызовет контролёр ситуации, дабы в очередной раз выправить какой-нибудь вывих нашей извращённой злобной реальности, вывести кого-либо из-под удара. Спасти и сохранить. И запустить тем самым очередную цепочку реакции добра. Или не дать ей оборваться.
   У меня такие дни в последнее время редкость, а уж у Ирочки тем более – она особый агент, и загружена поболее моего, да и работа куда сложнее, это тебе не съезди-подай-принеси.
   Мы завтракаем в постели – моя супруга переняла этот варварский обычай в числе немногих, понравившихся ей на нашей дикой планете. Я полулежу, наслаждаясь покоем и великолепным видом, открытым моему взору. Ирочка сидит по-турецки, как обычно, без малейших признаков одежды, нимало меня не стесняясь. Рядом с диваном стоит низкий столик, уставленный снедью.
   – Ты у меня не растолстеешь? Мне не нужна большая и мягкая женщина.
   – Кто, я? Ты имеешь дело с биоморфом, мой милый. Кстати… Я тут разбиралась кое с какими документами. Это правда, что у вас идеалом женской фигуры считаются параметры девяносто-шестьдесят-девяносто? Ну, ты понял…
   – Правда. Только у меня ощущение, что у тебя и нету шестидесяти.
   Ирочка скромно вздыхает.
   – Увы. Это так. Еле-еле пятьдесят пять, и то после обеда…
   – Так и знал, что твоя мама меня обвесит!
   Она звонко хохочет, и я смеюсь вместе с ней.
   – Но зато тут и тут вот – строго по девяносто, так что обман не так ужасен.
   Я наблюдаю, как моя Ирочка сноровисто, будто белка, щёлкает грецкие орехи: берёт двумя пальчиками – крак! И невозможно представить это, когда её пальчики нежно гладят моё лицо.
   – Чем ты удивлён? При формировании биоморфа все полезные биологические функции стараются не просто сохранить, а и по возможности ещё усилить. Я стала ещё сильнее, Рома, чем когда была крылатой – я же теперь гораздо крупнее, и мышечная масса рук и ног больше.
   – Ты, наверное, легко справишься со мной?
   Она смотрит с недоумением.
   – Справлюсь чего? Ах, да… Видишь ли, Рома, я никогда не рассматривала такую возможность. Мне просто не приходило в голову, что можно сражаться с тобой.
   Я встаю с постели. Интересно…
   – Я в который раз обманут – под личиной хрупкой беззащитной девушки кроется боевик. Честь воина требует разобраться в этом деле. Защищайтесь, миледи!
   Она мгновенно ложится на спину, принимая крайне соблазнительную позу.
   – Я хрупкая и беззащитная, я докажу. Ты можешь всю истерзать меня, прямо сейчас, не получив ни малейшего отпора.
   Нет, так не пойдёт. Должен же я знать, хотя бы приблизительно, на что способна моя супруга. Я натягиваю штаны.
   – Значит, так, родная. Если победишь, я буду делать с тобой всё, что ты захочешь, прямо сейчас. Нет, больше – сегодня и завтра. Если нет, моешь посуду и делаешь уборку, без всякой моральной компенсации. Ультиматум!
   Она смотрит с прищуром.
   «А ты не боишься? Могут быть травмы»
   «Это важно, родная. Я должен знать, насколько мне за тебя опасаться. Здесь дикая, жестокая планета. И потом, не так уж это легко – справиться со мной. Я долго ходил в секцию полузабытого сейчас самбо, а не так давно целый год занимался каратэ и у-шу. И травмы – пустяк. В конце концов, есть мама Маша»
   Она всё ещё в нерешительности.
   – Нет, Рома, я не могу. Ты обидишься, подсознательно обидишься и будешь меньше меня любить. Так устроены здешние мужчины – им важно чувство физического превосходства над женщиной, разве нет?
   – Разве да. Итак, ты сейчас моешь посуду и пылесосишь свои ковры, а я отдыхаю. Один отдыхаю, на диване. Нет, больше – с соседкой…
   Ирочка вскакивает, как пружинка.
   – Ты сам напросился. Пришедший с мечом от меча и погибнет – правильно сказала?
* * *
   Мы кружим по залу – самой большой комнате нашей квартиры, принимая боевые стойки, я в одних штанах-трико, Ирочка обходится и без этого.
   Ни фига себе! Я прыгаю, как голодный тигр, пытаюсь схватить мою супругу, но Ирочка ускользает неуловимо-стремительными движениями. Суй-но-ката, стиль текучей воды, доведённый до совершенства. Плюс совсем уже неизвестные мне приёмы. Быстрая, как белка, нет, быстрее белки. И мне никак не удаётся загнать её в угол.
   «Нет, это не бой» – Ирочка даже не сбила дыхания, дышит легко, ровно. «В бою бьют, Рома, или ты забыл? Если ты хочешь меня обнять, так и скажи, я постою смирно»
   «И лишишься уникальной возможности, повелевать мужем целых два дня» – моё дыхание оставляет желать лучшего. – «Я вовсе не собираюсь избивать тебя. Мне важно знать, на что ты способна. Если будешь придуриваться, я лягу спать с соседкой»
   «Тогда держи»
   Она неуловимо-стремительно атакует. Я отбиваю крепкие удары, ставлю блоки. Ого! Рука-нога-нога-рука, и ещё, и ещё. Я пропускаю удар в корпус, теряю равновесие, получаю второй удар. Пытаюсь уйти с перекатом, но она вдруг мгновенно оказывается рядом – когда успела? – и я ловлю третий, завершающий удар в голову. Брызги из глаз!
   Я прихожу в себя, лёжа на ковре. Нокдаун, хорошо не нокаут. Ирочка рыдает на моей груди.
   – Я дура, Рома, я дура!.. Никогда больше не поддамся на твои дурацкие провокации. Ты обиделся, да?
   Я ощущаю её боль – нет, это же моя боль… Нет, не то. Это наша общая боль.
   Я глажу её, она меня. Маленькая моя… Ну вот, нам уже и легче. И даже моя голова уже не гудит. Правда, правда…
   – Но ты сам виноват, Рома, – она смахнула слёзы, рассмеялась, – никогда больше не смей даже думать о соседке. Сама подобная мысль, даже высказанная в шутку, для меня нестерпима.
   – Слушай. Я потрясён и раздавлен. Откуда у тебя такое умение? Ведь ты… Ведь ты не была человеком!
   Она смотрит на меня с иронией.
   – Ах, человек, вершина эволюции и всё такое… Ты думаешь, я хожу обучаться только танцам? Почаще нужно интересоваться мыслями родной жены вообще-то, телепат…
   – Всё равно. Такому нужно учиться много лет!
   – Это вам, людям. У вас же как: повторение – мать учения. Стократное повторение… бедная мать! А мне нужно один раз посмотреть, и всё.
   Она вдруг вскакивает, легко наступает мне на грудь босой ногой.
   – Не заговаривай мне зубы. Ты повержен, мой хищник. Какую же кару придумать, чтобы ты больше не помышлял о соседке?
   Я тоже поднимаюсь с пола. Молча иду к дивану, подняв руки вверх, как военнопленный. А то я не знаю…
   Ирочка смешливо фыркает.
   – До чего ты догадлив. Что значит телепат… Одно удовольствие. Нет, больше – целых два.
   Она приближается ко мне, легко и осторожно ступая, глядя беспомощно-доверчиво, и у меня перехватывает дыхание. Опять, как в первый раз. Всегда, как в первый раз.
   Гибкое, упругое тело прижимается ко мне. Сияющие глаза занимают всё моё поле зрения, и я ощущаю на своих губах лёгкий, щекочущий поцелуй. Будто пёрышком.
   Всё. Я уже готов понести заслуженную кару…
* * *
   – Ира, Ир… Почему ты мне никогда не рассказываешь про вашу планету? Это секретные сведения?
   Мы лежим, тесно обнявшись. У нас впереди ещё большая часть дня, долгого майского дня, и целая ночь в запасе.
   – Ну какие могут быть секреты у меня от тебя? Ведь ты – моя половина, и даже мысли наши всё сильнее перемешиваются, я порой ощущаю себя частью некоего странного четвероногого и четверорукого существа, способного временно разделяться надвое…
   А я думал, что только у меня такие ощущения…
   – Мне интересно. Расскажи.
   – Что бы ты хотел узнать, мой родной?
   – Начни с вашей истории. Как вы достигли…
   – Показать фильм?
   – У тебя есть видеокассеты?
   Она фыркает, насмешливо глядя на меня. В моём мозгу всплывает картина – кот, с умным видом глядящий в хрустальный магический шар. И когда я отучусь ляпать, не думая?
   – Будешь смотреть? Я вызову видео. Хороший фильм, подробный.
   – Не хочу, – я нахально капризничаю. – Покажи сама. Можно?
   Она в задумчивости прикусила губку.
   – Я попробую. Но я не мама, предупреждаю, и у меня не всё может получиться.
   Она устраивается на мне поудобнее, берёт мою голову в ладошки.
   – Смотри мне в глаза. И расслабься, пожалуйста, мне же трудно…
* * *
   Упругий, тёплый, пушистый шар перекатывается у меня в голове, медленно и осторожно. Под веками плавают красные, зелёные, жёлто-оранжевые пятна, переплетаются, танцуя сложный танец.
   Яркая вспышка! Громадный шар планеты растёт, наплывая. Я будто бы опускаюсь из космоса, пронизываю толщу атмосферы, ныряю в облака. Я странным образом понимаю, откуда взялись мои видения – это смесь ощущений Ирочки от школьной космической экскурсии, плюс её же впечатления от учебного фильма.
   Как называется ваша планета? Я слышу короткое певучее слово, несложное, я даже мог бы его повторить своим неуклюжим человечьим языком, но в мозгу почему-то всплывает – «Рай». Телепатия – это вам не сотовый телефон, она всегда передаёт истинный смысл вещей и явлений.
   Всё. Я уже стою на поверхности планеты, на берегу моря, покрытого мелкими барашками пены. Над головой несутся клочковатые мглистые облака, и я вдруг ощущаю банную духоту и нехватку кислорода. Вокруг расстилается унылый безжизненный пейзаж – низкие холмы, размытые дождями, с выпирающими там и сям валунами и зубьями скальных выходов. Жизнь ещё только зародилась на планете, в виде одноклеточных водорослей и бактерий.
   «Да, Рома. Жизнь везде начинается одинаково, на всех живых планетах, известных нам, всё начиналось так и только так. Генетический код на основе нуклеиновых кислот, белковая жизнь, левые и только левые изомеры… Вы ещё не дошли до этого открытия – везде, где для этого существуют подходящие условия, возникает белковая жизнь. Условия для возникновения жизни довольно критичны, но если они есть на планете – жизнь возникает практически мгновенно и неотвратимо, как взрывается кусок плутония, превысивший критическую массу. Такие условия заложены изначально в Единую формулу Вселенной её Создателем»
   Так это правда? Вселенную создал Бог? Она не сама возникла?
   Я ощущаю нетерпение Ирочки, и сквозь призрачный пейзаж морока, наведённого внушением, я вижу её близкое лицо.
   «Само собой ничего, нигде и никогда не происходит, Рома, на всё в мире есть причины. Вселенная создана из первичной сингулярности путём изменения её параметров, а как – этого и мы не знаем. Не доросли ещё. И не сбивай меня, я устаю»
* * *
   Яркая вспышка! Гладкая полоса песка, размытая и перемешанная прибоем. Вдоль полосы прибоя торчат из грунта какие-то хилые растения – жизнь уже вышла на сушу. Над головой – ярко-голубое небо, сияющее светило в зените. Как оно называется? Я слышу певуче-щебечущее слово, но в мозгу автоматически всплывает – «Солнце». Понятно…
   На сушу тяжело, неуклюже выползает громадная панцирная рыба. Первое позвоночное, выбравшееся на сушу. Шесть опорных плавников упираются, тянут тушу.
   Вот. Вот оно откуда пошло. Я вспоминаю нашу, земную историю. Первые кистепёрые рыбы, выползшие на сушу, имели четыре опорных плавника. Поэтому почти все позвоночные на нашей грешной Земле имеют четыре конечности.
   «Точно, Рома. У нас почти все позвоночные имеют шесть конечностей»
* * *
   Яркая вспышка! Густой, синий лес от горизонта до горизонта, с редкими проплешинами полян. Над лесом возвышается высокий скалистый утёс, невдалеке виднеются другие, постепенно переходящие в отроги передового горного хребта, за которым вздымаются к небу снежные вершины.
   На утёсе свиты гнёзда, похожие на громадные закрытые корзины, круглые, с круглым отверстием входа. Из большинства корзин выглядывают лохматые головы большеглазых крылатых существ, покрытых мехом, только лицо безволосое. Из одной корзины выбирается маленький, топает к обрыву, неуклюже махая покрытыми пухом култышками. Мать начеку – бросается к нему, как белка, хватает, тащит в гнездо, шлёпая на ходу. Малыш пронзительно визжит, брыкается, усугубляя своё и без того незавидное положение – мать добавляет ему плюх. Вся колония пересвистывается, щебечет, но смысла я не улавливаю. Его ещё нет, особого смысла, это ещё не речь, только сигнальные крики.
   На утёс опускается крылатое существо побольше. В руках и ногах у него зажат крупный оранжевый плод, похожий на длинную дыню. Из гнезда к нему спешит самка, груди её налиты – кормящая мать. Она держит в руке острый камень – рубило, надо разделать плод. Надо же, и у них всё началось с рубила…
   «Да, Рома. Всё так и началось – долгий, долгий путь от животного до хозяина Вселенной. Мы идём по нему вот уже почти полмиллиона ваших лет»
   Только-то? Да мы тут уже полтора миллиона лет назад обтёсывали булыжники, дабы разбивать ими черепа животных, а при нужде – и собственных коллег…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация