А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "День ангела" (страница 12)

   Правильно, правильно. Почему не дала? Зря.
   «Не отвлекайся. Был скот, и нет скота. Теперь либо человек, либо труп. Работаем!»
* * *
   Я танцую с Тамарой, хотя мне немного неловко. Она и так выше меня, а на шпильках тем более. Под моей рукой переливаются мускулы голой Тамариной спины. Нет, Тамара, ты красивая, правда, только я хочу танцевать с ней. С моей Ирочкой.
   Тамара сочувственно улыбается. Служба.
   «Рома, как не стыдно обижать девушку. И вообще, мои команды в ходе операции не подлежат даже мысленному обсуждению. Дома мы с тобой потанцуем, правда. Вот приедем домой, я сниму этот дурацкий чехол, прижмусь…»
   «Тогда наш танец будет очень коротким. Нет, родная. Сперва мы будем танцевать как есть сейчас, потом ты снимешь свой чехол и станцуешь для меня одна, а я буду смотреть и любоваться. И чтобы на шпильках. Можно?»
   Шелестящий бесплотный смех.
   «Ты здорово развратился за последнее время, мой хищник»
   «Это Хруст. Тысяча извинений, пани, что я прерываю ваше воркование. Объект здесь»
   Ага, всё верно. Объект уже здесь. Ничего мужик, среднего роста, довольно симпатичной внешности. Вот он разговаривает с дамами, мужчинами. Смеётся, шутит. Да, плохо, очень плохо. Я-то чувствую, какая Антарктида у него внутри. Пусто и холодно, на тысячи километров пусто и смертельно холодно. И то, что он смеётся и шутит, самый дурной признак. Сильный мужик, умеет держаться на людях. Душевная рана затянута толстой коркой, стала незаметна для посторонних. Но внутри идёт разрушительный процесс. Да он уже почти завершился. Я же вижу, что его, в сущности, уже не интересуют окружающие. Эх, папа Уэф, вычислил бы ты его раньше, когда его рана была свежей, когда он ещё мучился, а значит – был жив… Справится ли моя Ирочка?
   «Так, шутки побоку. Работаем. Рома, танец кончается, верни партнёршу Коле. И немедленно забери меня. Идём на контакт»
   Возле объекта я замечаю ещё одну знакомую личность. Да никак это Геннадий Александрович Меньшиков, акула бизнеса собственной персоной. Серьёзная выходит операция, только папы Уэфа не хватает. Я даже поискал глазами – не видать ли где лёгкого струящегося марева.
* * *
   – …Простите, Виталий, но вы не правы и ещё раз не правы. Человек действительно очень живучее существо, но то, что мучения и страдания закаляют – полная чушь. Можно сколько угодно твердить про суровую школу жизни, про то, что шрамы только украшают мужчину, однако никто по своей воле не желал бы ходить с лицом, обезображенным рубцами, и в тюрьму по своей воле никто не сядет. Чтобы растение расцвело и дало максимальный урожай, надо за ним ухаживать, поливать, удобрять. Точно так же и человек. Если вы хотите, чтобы человек расцвёл и дал максимальную отдачу, человек должен быть счастлив, непременно и обязательно. Любые невзгоды, беды, несчастья приносят только вред и ничего кроме вреда, снижая конечный урожай. Да вы и сами в душе думаете так, только спорите из вредности, стараясь защитить уже явно проваленную идею.
   Моя Ирочка добивает оппонента, сверкая своими глазищами. Эх, ей бы сейчас синие, для усиления поражающего воздействия…
   Объект смеётся, поднимая руки вверх.
   – Всё, сдаюсь. Роман Романович, я потрясён и раздавлен вашей супругой. Не ожидал…
   – Всё нормально, Виталий Александрович. Если бы вы знали мою супругу чуть больше, вы бы капитулировали заранее, избежав тем самым бессмысленных жертв.
   Плохо, ох, плохо. Не знаю, что там видит Ирочка (она и в душах людских видит куда глубже меня), но я вижу – не достало его. Ледяной панцирь Антарктиды лишь чуть подтаял под неистовым сиянием Ирочкиных глаз, покрывшись сверху хрустящей корочкой напускного весёлого добродушия, но промороженная толща льда незыблема. Ему всё равно.
   «Не отвлекайся. Работаем пока по прежнему плану, там будет видно»
   В моём кармане звонит сотовый телефон. Я неспешно достаю его, всем видом изображая делового.
   – Да, слушаю. Почему сейчас? Договаривались на завтра. Хорошо, еду.
   Чистая игра на публику. Типа пристали деловые партнёры, без меня разрулить не могут.
   – Ириша, там без меня никак. Прошу прощения, господа-товарищи. Я вынужден вас покинуть.
   Я ищу глазами по залу.
   – Гена, можно тебя!..
   Фамильярность, необходимая для дела. Типа я из той же колоды, или где-то рядом.
   К нашей компании подходит Геннадий.
   – Чем могу, Рома?
   – Гена, мы с Колей мало-мало крутнёмся, боюсь, назад сюда уже не успеем, ты наших дам подкинь до дому, ладно?
   – Лично я собираюсь веселиться и танцевать до конца. И Тамару не отпущу, нечего ей в окошко смотреть, когда её ненаглядный вернётся, – Ирочка смотрит на меня, и в глубине глаз пляшет смех. Артистка, ох, артистка…
   Геннадий в раздумье чешет нос.
   – Я так не успею к утру, ребята. Это отсюда в Химки, а потом, считай, в Бутово, а потом ещё домой…
   – Не напрягайся, Геночка. Ты забирай Тамару, а меня отвезёт Виталий. Как?
   Виталий вопросительно смотрит на меня.
   – Виталий Александрович, вручаю вам своё бесценное сокровище.
   – Будьте спокойны. Ни один волос не упадёт. Костьми лягу.
   Я киваю Хрусту, иду вперёд, мы направляемся к выходу. Мой номер отработан, дальше разруливает Ирочка.
   Вот ещё малость поработаю с моей ненаглядной, и подамся в театр, буду учить разных там Станиславских актёрскому мастерству.
* * *
   Я лежу на диване, глядя в потолок. Дико и непривычно. Отвык ничего не делать. И даже с Ирочкой поговорить не могу, нельзя отвлекать, пусть спокойно работает. А я пока подумаю за жизнь, раз такое дело. А может… А ну-ка!
   Встаю, ищу в мебельной стенке. Где же он был, мой школьный альбом? Ведь Ирочка лично переправила его сюда, я точно помню… Ага, вот он!
   Поудобнее усаживаюсь на диван – родного брата, точную копию того, оставшегося в моём курятнике. Он не совсем гармонирует с остальной обстановкой, но Ирочка, крайне придирчивая в устройстве семейного гнёздышка, тонко чувствующая красоту и не любящая аляповатости, захотела именно такой.
   Я осторожно раскрываю альбом. Надо же, какое удивительное разнообразие сюжетов наблюдается у художника. Ирочка, стоящая у окна, задумчиво глядящая сквозь залитое водой стекло в пелену осеннего дождя. Ирочка, смеющаяся в окружении падающих искрящихся снежинок. Ирочка, томно возлежащая на вот этом диване, мановением руки призывающая своего зверя. Ирочка… Ирочка… Ирочка…
   Моя рука сама берёт карандаш, засунутый в стальную спираль альбомного переплёта. Перед глазами стоит она. Моя Ирочка. Ещё в прежнем обличии, ещё не знающая, как поступить, ещё пытающаяся отшить меня, остановить колесо судьбы. Я вижу её, как на объёмной фотографии – сидящую в неловкой позе, подтянув длинные тонкие ноги, обхватив их руками, веером развёрнутых бело-радужных крыльев закрывшуюся от меня. Да, перед той невероятной нашей первой ночью в глухом лесу…
   Штрихи ложатся ровно, рука сама знает, что делать. Рука не мешает мне думать…
* * *
   – … А как ты сам полагаешь?
   – А я полагаю, что свадебный наряд – глубоко личное дело невесты, и даже жених не вправе вмешиваться в него.
   Мы бродим по залу какого-то очередного не то салона, не то бутика. Глаза Ирочки блестят любопытством, и я отлично просматриваю её чувства, весьма схожие с чувствами современного европейского туриста, посетившего базар где-нибудь в Тимбукту – резные деревянные маски, статуэтки и масса прочих ярких, непонятных вещей. Однако надо же купить ей одежду, в том числе и тёплую. Ноябрь на носу, не ходить же ей в термоизолирующем костюме, в самом деле.
   Сперва я почувствовал некоторую неловкость, глядя на то, как Ирочка быстро отсчитывает бумажки. Но так было лишь при первой покупке. Она почувствовала мою неловкость, пристально всмотрелась в мои глаза и мгновенно решила задачу.
   – На, Рома, – толстая пачка стодолларовых купюр, перетянутая резинкой, легла мне в руку, – и будешь платить за меня. Так лучше?
   Хозяйка салона с продавщицами уже ходят за Ирочкой по пятам – почуяли щедрого покупателя. Ирочка в раздумьи перебирает тряпки, примеривает их. Мне смешно глядеть, как хозяйка салона сдаётся, оставляет попытки впаривать дорогие вещицы, не подходящие клиентке. Откуда ей знать, что у Ирочки не абсолютный вкус – ангелы же совершенно не разбираются в нарядах, она просто читает её мысли, одевая себя при помощи хозяйки и её девушек, разглядывая себя со стороны глазами опытных, искушённых в нарядах женщин. К тому же она уже внушила им симпатию, и все потеют на совесть, стараясь нарядить мою ненаглядную.
   – Рома… Погляди. Нормально?
   Я потрясённо смотрю на Ирочку, несмело улыбающуюся мне. Вот это да-а!.. Я чувствую себя зачуханным пролетарием, разнорабочим со стройки, в робе, рядом с царевной.
   «Нет, правда?» – улыбка смелеет – «Тебе нравится? А мне всё кажется – ворох ветоши…»
   «Ты у меня самая красивая. И тебе очень идёт. Но без всех этих тряпок ты всё-таки лучше»
   «Ты меня понимаешь» – в глазах бесится смех, – «Но если я сейчас сниму с себя всё, мне кажется, будет скандал. Так что потерпи, Рома. И вот ещё… Дабы ликвидировать твой комплекс неполноценности, предлагаю тебе одеться соответственно»
   «Мне? Вчера речь шла о тебе…»
   «Это команда, Рома. И я сейчас контролёр этой ситуации. Исполняй!»
   Ну что же… Команды контролёра полагается исполнять точно и быстро.
   – Заверните всё! – я решительно поворачиваюсь к хозяйке салона. – И скажите, пожалуйста, где я могу одеться сам, дабы соответствовать моей принцессе?
   – Но, молодой человек… – у хозяйки даже губа оттопырилась от обиды, – где же ещё, как не у нас?!
   Да, мой вопрос сформулирован неверно. И когда я отучусь ляпать?
* * *
   …Я никак не мог смириться, что не запас обручальные кольца. Какая же это свадьба? Я так не хочу.
   Тщательно обшариваю все сусеки, выгребаю даже мелочь из карманов. Блин горелый, у меня же совсем не осталось денег. Как быть? Я в растерянности озираю свои владения. Взгляд падает на пачки стодолларовых купюр – они так и валяются на столе. Может быть?..
   Я усмехаюсь. Как это – всех кругом перехитрит умный доктор Айболит? Раз-два, и в дамки. Невеста с приданым, и кольца за её счёт. Презренный металл за презренные бумажки, к тому же фальшивые.
   «Что тебя смущает?» – Ирочка глядит с недоумением, – «Бумажки эти очень хорошие, даже лучше настоящих. Кио уверяет, их примут где угодно, ни малейшей опасности»
   Ага, по повышенному курсу. Да нет, моя родная, дело не в том. Я так не хочу, понимаешь?
   Ирочка с интересом наблюдает за моими терзаниями.
   «Ладно, Рома. Раз так, решай свою проблему сам. А не решишь – значит, и нет такой проблемы»
   Но я уже понял, что надо сделать. Где же они? Ага, вот!
   Я открываю коробочку. Кольца мягко поблёскивают, одно побольше, другое поменьше. Они лежат на чёрном бархате, касаясь друг друга, и мне кажется, что я слышу голоса отца и матери:
   «Можно, сынок. Давай, не робей. Храни вас Бог»
   Эх, если бы не та глупая автокатастрофа…
   Я оборачиваюсь к Ирочке. Она стоит передо мной потерянная, и в огромных глазах боль и слёзы. Прости, родная, что расстроил тебя…
   – Возьми, пожалуйста. Это мамино кольцо. Теперь оно твоё.
   Она смотрит на меня с непонятным выражением. Потрясённо? Отчаянно? Не то, не то!..
   – Спасибо, Рома. Ты не понимаешь, но всё равно спасибо. Значит, так тому и быть. Ладно. Я принимаю этот твой подарок. Ты потом поймёшь.
   Ирочка надевает на палец кольцо, задумчиво рассматривает его. Кольцо ей великовато. Я чувствую, насколько глубоко взволновал её мой подарок. Её мысли клубятся, роятся… Нет, не могу прочитать. Слишком сложно для меня.
   – Ничего сложного, – её глаза блестят. – У нас, если женщина надевает сплошное кольцо, это значит, что она будет иметь детей только от дарителя, это неписаный закон. У нас ведь детей нужно заслужить, Рома, это здесь, на вашей дикой планете, рожают когда попало, кого попало и от кого попало. Если женщина надела сплошное кольцо – всё. Если с мужем что-то случится, она больше не будет иметь детей, никогда. Если хотят, чтобы было иначе, дарят кольцо с разрезом. Моя мама сама спаяла своё кольцо, папин подарок, только после рождения Иуны, и папа её ругал. А уж если дарят кольцо погибшей матери…
   Я в ужасе смотрю на неё. Что я наделал!
   – Всё. Ты подарил, а я взяла. Решение принято, Рома!..
* * *
   Транспортный кокон стремительно поднимается, и небо на глазах темнеет, приобретая густо-фиолетовый цвет. Слева ко мне прижимается моя Ирочка, я обнимаю её, а прозрачное, почти невидимое кресло мягко обнимает нас обоих. Я на седьмом небе.
   Кокон переходит в горизонтальный полёт. Второй раз я удостоен чести летать на такой штуковине. Мы с Ирочкой летим на собственную свадьбу. Да, вот такую свадьбу. Не в ЗАГСе, не в церкви, не в ресторане. В затерянном старинном скиту, уже давно приспособленном под базу инопланетными миссионерами. Ангелами.
   Второй раз я имею возможность наслаждаться красотами стратосферного, почти уже космического полёта. Но мне не до того. Ирочка смотрит на меня сияющими глазами, и это гораздо интереснее.
   Счастье. Безоблачное счастье на всю жизнь.
   И только в где-то в самой глубине души тлеет страх. Будто неслышно тикает адская машина. И я не пытаюсь себя обманывать.
   Кольцо. Она взяла кольцо. И если со мной, дурнем…
   «Рома, не порти мне праздник своим нытьём. Что, ну что с нами может случиться? Мы могучая, гуманная цивилизация, с огромными техническими возможностями, и всё просчитывается. Мы не подставляем своих»
   Да, действительно. Папа Уэф считает на сто ходов вперёд, ему помогает неслыханная по земным меркам вычислительная техника, дающая возможность заглянуть в толщу грядущего на многие годы. За спиной у хрупкой девушки вся мощь космической цивилизации. Что может случиться?
   Тикает, тикает механизм адской машины. Всё может случиться.
   – Нет, это неслыханно, – Ирочка переходит на голос, глаза её сузились, – если ты сейчас же не прекратишь… Спать будешь сегодня один, понятно?
   – Уже прекратил. Нет, правда. Сегодня я буду думать только о прекрасном, разумном, добром и вечном. То есть о тебе.
   – Давно бы так, – она смеётся, – немедленно поцелуй меня, пока я не обиделась.
   Долгий, тягучий поцелуй.
   «Скажи, родная, ты и в самом деле способна на такую жестокость? Я слишком долго был без тебя»
   Она прижимается крепче.
   «Разумеется, нет. Но должен же ты хоть чего-то бояться?»
   «Бояться? Тебя?! Это немыслимо. Я могу бояться только за тебя»
   «Действительно. Это я ляпнула – правильно сказала? Прости меня, дуру»
   «Ты заразилась от меня»
   Она звонко хохочет, и я весело смеюсь вместе с ней. Кокон начинает снижение, переходя в крутое пике, мы меняем положение, и неистовое заходящее солнце верхней стратосферы окутывает голову Ирочки сияющим нимбом. Это правильно – у ангелов нимб положен по штату. Впереди у нас целая жизнь. Счастье, только счастье. И не сам ли я не так давно говорил маме Маше – всё, что имеет начало, имеет и конец. Но между началом и концом обычно бывает долгая, долгая середина… На наш век счастья хватит!
   Хватит врать. На мой век – да, возможно. А на её?
   Механизм адской машины запущен. Тик…тик…
* * *
   Нас встречают во дворе. Господи, какое разноцветье красок! На потемневших стенах древнего скита играют сполохи, в воздухе носятся, кружатся целые рои разноцветных искр. А над головой – настоящее северное сияние, забивающее сгущающиеся октябрьские сумерки. Наверное, нас видно за двадцать вёрст…
   Ирочка смеётся, и в моём мозгу возникает картина – кот, с умным видом разглядывающий какую-то сложную установку, на панели которой мелькают цветные значки.
   – Нас не видно за сто метров. И не слышно.
   Это хорошо. Можно гулять без оглядки!
   Встречают нас всей командой. Впервые я вижу столько одетых ангелов разом. На Иого и Кио серебристые радужные глухие комбинезоны, я уже знаю – это торжественно-официальные костюмы, навроде наших человеческих фраков. На Аине тоже глухой комбинезон, только прозрачный, ярко переливающийся, как невиданная мыльная плёнка. Из этого ангельского ряда выделяются двое. На моём тесте – ярко-оранжевый комбинезон, по которому пробегают вереницы огней, и я невольно сдерживаю смех – до того похож на спасателя, обмотанного ёлочными гирляндами. Такой же оранжевый комбинезон, с бегающими огнями, только прозрачный, на моей тёще. Она улыбается мне.
   «Так мы и есть спасатели, Рома. А насчёт костюма… Скажешь, некрасиво?»
   Да нет, этого не скажешь. Необычно, да. Но красиво, и даже очень!
   А вот и человечий персонал базы. Люди, допущенные в святая святых тайны. Все трое. Дед Иваныч щеголяет в шикарном костюме-тройке, он подстриг бороду и очень похож на дореволюционного купца. Геннадий изменился не очень – дипломат, он и в Африке дипломат. Как был от кутюр, так и остался. Зато Коля-Хруст… Нет, какой там рэкет! Это даже не начальник секьюрити – минимум шеф агентства национальной безопасности. Только улыбка портит имидж – такая широкая, что уши сдвинулись на затылок. А где твоя Тамара?
   Улыбка уже не стала, но я улавливаю его огорчение.
   «Нет допуска сюда, Рома. Жаль, но сегодня придётся гулять холостяком!»
   Мне тоже жаль. И ещё жаль, что здесь нет моих старых друзей… и папы с мамой…
   Волна сострадания и нежности пронизывает меня. Это Ирочка. Опять я огорчил тебя, родная…
   «У меня тоже здесь нет ни сестры, ни брата. Никого из родственников, даже дедушки и бабушки, не говоря о прочих. У нас так не положено. Но я потерплю, Рома. У меня есть главное – ты»
   Грянула музыка. Самый обыкновенный марш Мендельсона, и я улавливаю: это специально для меня. Тронут, тронут… Радужные нимбы вспыхивают над нами, и я ощущаю, как Ирочка ведёт меня. К высокому крыльцу, с которого спускаются под руку мама Маша и папа Уэф.
   – Мама Маша и папа Уэф. Благословите нас на счастье, – слышу я свой хриплый от волнения голос. Правильно сказал?
   «Абсолютно правильно»
   Ирочка внезапно встаёт на колени, я бухаюсь рядом с ней. Смотри-ка, и за сотни парсек похожий обычай…
   Мои тесть и тёща кладут руки на наши плечи – одна рука на моё плечо, другая на Ирочкино. Крест-накрест. И говорят, оба разом, слитно и торжественно. Певучая, слегка щебечущая речь, я не знаю их языка, но улавливаю смысл очень чётко. Преимущество телепатии.
   «Пусть вам дадут право на пять детей. И пусть все они получат такое право»
   Древняя формула, я уже в курсе. У них там получить возможность родить пятерых – всё равно, что здесь, на Земле, получить нобелевскую премию.
   Отвечает Ирочка, причем также поёт и щебечет по-ангельски, невзирая на то, что человеческий голосовой аппарат не слишком приспособлен к подобным звукам. Я понимаю смысл посредством телепатии, но повторить фразу, естественно, не могу. Ритуальный ответ.
   «Вам не будет стыдно за нас и ваших внуков»
   – Это правда, – снова слышу я свой голос, – и пятерыми дело не ограничится. Здесь дикая планета, и сколько детей мы будем иметь, решает только моя жена. А я помогу, не сомневайтесь.
   Хохот, обвальный хохот. Смеются все, и даже в фиолетовых глазах Уэфа прыгают озорные огоньки. И откуда оно что берётся?
   Вот только в ярко-синих глазах мамы Маши веселья нет. Почувствовала?
   Мы поднимаемся с колен. Нас окружают, меня хлопают по плечам. Твёрдые пальчики, способные легко колоть орехи, щиплют мочки моих ушей – это Аина. Больно же!
   «Терпи, жених. Такой обычай. Твоё счастье, что из её подруг я здесь одна»
   Да уж. Странный обычай. Хорошо, что у них хоть за нос не кусают…
   Маша с Уэфом идут впереди, мы с Ирочкой следом. Странно, она легко проскальзывает в люк, а я опять пребольно ударяюсь макушкой. Видимо, не в одном росте дело… Я вижу Ирочкины смеющиеся глаза.
   Счастье. Вот оно какое, счастье!
   Но где-то глубоко, глубоко в подсознании я ощущаю, как беспощадный механизм адской машины крадёт наше счастье, секунда за секундой.
   Тик…тик…
* * *
   Мягкий, пушистый ковёр под ногами. Непонятно-красивые штуковины на стенах.
   – Мама Маша, беда. Может, сядем?
   Она садится по-турецки. Я напротив, в такой же позе. Как же ей сказать-то…
   Мама Маша не собирается облегчать мне задачу. Она вполне могла бы прочитать в моей бестолковке всё, что я собираюсь сказать, но я чувствую – она не хочет. Просто боится. Значит, надо-таки говорить…
   – Мама Маша. Я подарил Ирочке кольцо. Кольцо своей погибшей матери. Сплошное кольцо, мама Маша.
   Её взгляд страшен.
   – Она взяла?
   – Взяла.
   Удар по голове. Как будто палкой с тупыми гвоздями. Я успеваю заметить тоненькую детскую руку с растопыренными в «тигровую лапу» пальчиками. Пальчиками, которые без труда щёлкают грецкие орехи.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация