А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Новый порядок" (страница 8)

   – А ты чего воду дуешь? – сестра вновь отхлебнула пива, взяла крупную солёную маслину, зажевала.
   – Вода вкуснее – улыбнулась Сидха.
   – Погоди-ка… – Мерит отставила чашу – Нет, погоди… Ага?
   – Ага, ага – Сидха засмеялась своим мягким смехом.
   – Ой… – сестра прижала руки к щекам – А Тутепх знает?
   – Ну как бы он узнал? – Сидха взяла горсть изюма, кинула в рот, запила водой – Я только-только сама…
   – Ой, сестрёнка, какая ты счастливая! – Мерит кинулась сестре на шею.
   – А то! – засмеялась Сидха – Да осторожней ты, всё пиво прольёшь!
* * *
   –…Ты НЕ ПОНЯЛ, Мунтхотеп. Мне всё равно, как и где ты возьмёшь медь. Выплавишь из камней, как это делают на Синае, или выловишь в водах Хапи, или вырастишь на полях. Или даже вымолишь у богов. Но через шесть дней недостающие одиннадцать талантов должны быть у меня. Нужно ли мне повторить?
   На лице чиновника блестел холодный пот.
   – Я всё понял, о мой Повелитель! Медь будет здесь через шесть дней, не сомневайся.
   – Я и не сомневаюсь, мой славный Мунтхотеп – улыбнулся Нармер – Если бы я сомневался, ты бы не сидел на своём месте. Ты можешь идти.
   Когда дверь за Мунтхотепом закрылась, Нармер обернулся к писцу, сидевшему в тени, за колонной, чтобы не бросаться в глаза.
   – Сколько уже получено, Атум?
   – Двести сорок три таланта, мой Повелитель – откликнулся Атумхет.
   Нармер прикинул.
   – Плохо. Та медь, что получена, уже в литейке?
   – Как ты приказал, Повелитель.
   Нармер взял посох, надел головной убор.
   – К кузнецам – кивнул своей страже.
   Снаружи было жарко. Так жарко, что даже собаки попрятались в тень. Но Нармер знал – эта жара последняя. С каждым днём великий Ра направляет свою ладью всё дальше к югу, в страну Нуб. И уже скоро, совсем скоро начнёт спадать вода. В распоряжении Нармера остался месяц, не больше. Даже меньше, если учесть, что собранное войско должно от Нехена дойти до рубежей Земли Папируса. А если учесть ешё, что надо заготовить продовольствие, и вооружение не готово… И щиты не обтянуты кожей… Время, где взять время?!
   Интересно, как управляются болотники? Вот у него, Нармера, просто голова идёт кругом. Всё и всех надо контролировать, днём и ночью. По его приказу строятся лёгкие стремительные лодки. По его приказу собирают зерно, вялят мясо и рыбу, ткут полотна, льют боевые топоры. Мастера готовят тяжёлые длинные луки, плетут из лозняка прочные щиты, шлифуют неподатливый кремень острых наконечников для стрел… Кто всем этим управляет в Буто? Тамошние Смотрящие? Эти старые пни, годные только на то, чтобы перебирать свои древние папирусные свитки и ещё более древние деревянные и каменные таблички? Так не бывает. Командовать всегда должен кто-то один. Когда хозяев много, осёл сдохнет – это знают даже самые тупые землекопы. У всех этих ослов и людей в Земле Кемет должен быть только один хозяин. И так будет!
   Нармер усмехнулся. Как будет, знают только боги. Потому что есть у болотников некто Тутепх. И может так случиться, что голова Повелителя Нармера, надетая на копьё, будет красоваться в Буто. И по улицам Нехена будут с топотом шагать воины Земли Папируса, убивая всех подряд – последних уцелевших солдат, писцов, хранителей свитков, жрецов, говорящих с богами… Что б там не говорил их Тутепх, а будет так, как и всегда – рои мух над раздутыми трупами, вспоротые животы и разбрызганные мозги… Война красивой не бывает. Война есть война – тяжёлая, грязная, кровавая работа.
   И всё пойдет прахом. Всё, что создано, наработано предками Нармера, от легендарного Улитки – всё будет смыто кровавым половодьем, втоптано в землю грязными пятками воинов болотной страны. И не будет прекрасных храмов, которые предстоит построить. И долина Хапи останется логовом крокодилов и змей, местом, опасным для человека даже ясным днём, и совершенно непроходимым ночью. И по опушкам болотистых джунглей, как сотни лет назад, будут ютиться нищие деревушки, окружённые частоколом, дабы уберечь тощих коз от набегов соседей. И жители этих деревушек, забывшие мудрость, накопленную за века и пустившие свитки папируса на растопку – потому как не будет тех, кто способен прочесть их – будут думать только о том, где бы раздобыть поесть…
   Именно такое будущее готовит Земле Пчелы этот болотный вождь Тутепх. Если бы он был таким же, как Нармер, ему, Нармеру, было бы спокойнее. Тогда всё было бы просто. Они сошлись бы в битве, и пусть победил бы сильнейший – как это случилось, когда Улитка штурмом взял Та Ур [15], объединив всю Землю Пчелы. И у всей Страны Кемет был бы один Повелитель, которого звали бы Нармер или Тутепх, который повёл бы единый народ дальше. Нармер не жаждал смерти, но и не боялся её. В конце концов, все живущие уйдут в Страну Теней, рано или поздно. Мужчина, который трясётся при мысли о смерти, не может быть воином – только рабом. Но этот Тутепх хочет загнать всю страну в болото, отбросить на сотни лет назад. Поэтому у него, Нармера, просто нет иного выхода – он должен победить, и только победить.
* * *
   Гехемн шагал, высоко подняв голову, длинный, худой, строгий, закутанный в свою полотняную накидку. Его узнавали, ему кланялись, и он отвечал, кому лёгким кивком, кому улыбкой, а кому и поклоном, почти равным по глубине. Люди в Буто живут всякие, и не все равны в почёте и уважении.
   Стражники, стоявшие в воротах, узнав Смотрящего, почтительно стукнули копьями о землю, и Гехемн приветственно вскинул руку в ответ. Выйдя за ворота, он свернул налево, широким шагом спускаясь с холма, на котором стоял город. Гехемн старался каждый день совершать такие прогулки. Во-первых, в его возрасте длинные прогулки просто необходимы, чтобы не превратиться в дряхлую развалину, с трудом таскающую свои кости. Во-вторых, он хотел сегодня осмотреть наружную стену. И в-третьих, за городом, вне сдавливающих со всех сторон стен, в безлюдье ему хорошо думалось, особенно, если сесть где-нибудь на берегу и глядеть на текучую воду.
   Тропа вилась, огибая обширный холм, на котором располагался Буто. Гехемн шагал, отклоняя посохом ветви кустов, вылезавшие на тропу, и цепким взглядом оглядывал стены. Весь город был обнесён глинобитной стеной в три человеческих роста, поверх которой виднелся ещё и частокол с частыми прорезями узких бойниц. Холм, на котором стоял Буто, возвышался над низменной поймой, и воды Хапи никогда не доставали до подножия стен города – даже тогда, когда эти стены были ещё всего лишь забором, связанным из тростника. Да, когда Сотис впервые взошла над миром, принеся с собой первый разлив великого Хапи, здесь, на этом холме, уже жили люди. [16] По воде в Буто прибывали и люди, и товары. Кого только не бывает в славном городе, который вот уже больше ста лет по праву признаётся главой всех городов Земли Папируса! Купцы с верхних земель, с Синая и даже из далёкого Ханаана, прибывшие по морю – как только смелости хватает у людей! Когда-то, во времена молодости, Гехемн видел на торгу даже странных чернокожих людей из далёкой страны Нуб, лежащей ещё выше, чем Земля Пчелы, за порогами. Но уже во времена правления отца нынешнего владыки верхних земель этих чернокожих стало не видно – владыки Земли Пчелы перекрыли путь вверх по Хапи так же надёжно, как люди Земли Папируса нынче перекрыли путь караванам Нармера к синайской меди.
   Тропа спустилась к реке, плещущей свои мутные волны о берег. Гехемн оглядел раскинувшийся перед ним пейзаж. Купы деревьев, растущие на высотках, превратившихся в островки, кое-где возвышавшиеся над водой конусообразные и двускатные крыши, крытые тростником. Гехемн знал, что в Земле Пчелы, в долине Хапи вода поднимается на двадцать с лишним локтей. Но тут, в Земле Папируса, воды Хапи разливаются так широко, что уровень разлива не превышает нескольких локтей. Но и этого хватает, чтобы затопить огромные пространства, плоские, как стол. Обширное озеро, расположенное севернее Буто и простирающееся до самого города Мендеса, в это время становится пресным и имеет выход к морю. Позже, когда вода спадёт, озеро Мендес обмелеет, распадётся на несколько озёр, и протоки закроются. И морские волны начнут штурмовать песчаный вал, отделяющий озеро от моря, чтобы ворваться в пресноводную лагуну и присоединить её к своим владениям.
   В точности как Нармер, усмехнулся Гехемн. Владыки верхних земель всегда зарились на бескрайние земли Страны Папируса, где пасутся тучные стада быков и овец, где напоённая влагой и удобренная илом земля щедро родит ячмень и эммер. Так уж устроены все эти Повелители – им мало своего, и непременно нужно чужое. Это ему, Смотрящему Гехемну, более чем достаточно и своих хлопот.
   Гехемн присел на камень, притулившийся у самого уреза воды – своё любимое место для уединных раздумий. Вода, ещё вчера не достававшая всего один локоть до камня, сегодня была уже в полутора локтях. Разлив близился к концу.
   Напротив Буто виднелись строения Пе, городка-спутника славного Буто. Городок был совсем невелик, и неровные тонкие брёвна частокола подступали прямо к воде. Да, вода в Пе нередко вторгается прямо на городские улицы, потому как там нет такого высокого холма, как тот, на котором стоит Буто. Потому и народ селится там неохотно – кому же охота, чтобы в разлив вода хлюпала у тебя под ногами… Гехемн поморщился с досады на себя. Старый совсем стал, мысли разбегаются, как козы у нерадивого пастуха. Не о том надо бы подумать.
   Да, этот молодой вождь Тутепх, сын кузнеца Тигами, здорово утёр нос Великому Нармеру. Но слава его была бы не столь велика, если бы он захватил даже тысячу талантов меди. Гехемн опять усмехнулся, вспомнив, что было в Буто, когда пришёл караван с отбитым у солдат Нармера «ценным грузом». Чем, кстати, заодно развеял и любые сомнения жителей Земли Папируса насчёт Нармера и нового порядка, царящего нынче в Земле Пчелы. Теперь даже самый дремучий рыбак, одиноко живущий где-нибудь в шалаше на болоте, не сомневается, что несут с собой солдаты проклятого Нармера – а иначе, чем «проклятый», его тут теперь никто и не называет.
   Да, молодой Тутепх прав. Время вышло. И как только спадёт вода, всё должно решиться. Или древний закон, завещанный предками, или новый порядок, когда людей можно продавать, как коз или овец. Или – или. Третьего не будет.
   Гехемн тяжело встал, опираясь на посох. Надо продолжить обход, чтобы сказать свои замечания насчёт стен. Хотя сам Гехемн считал – если дойдёт до того, что солдаты Нармера встанут под этими стенами, это уже не будет иметь особого значения. Потому что это случится только, если войско Земли Папируса будет уже разбито.
   Смотрящий Гехемн возобновил свой путь. Месяц, остался только месяц. Земля Папируса доживала последние мирные дни.
* * *
   –…Лей!
   Ослепительная огненная струйка расплавленной меди с тихим змеиным шипением вливалась в форму, превращаясь в её базальтовых недрах в новое лезвие топора. Конечно же, топора – потому как все иные формы лежали в углу литейки, сложенные в штабель до лучших времён.
   – Лей!
   Подмастерье, поменяв тигель – прежний был пуст – вновь начал наливать медь, в следующую форму. А рядом уже стучал молотком другой подмастерье, выбивая клинья из формы, в которой металл успел застыть. Половинки формы распались, обнажив густо-красное ядро, и подмастерье, ухватив отливку медными клещами с деревянными рукоятками, кинул изделие в воду. Резкое шипение, облако пара…
   – Лей!
   Нармер стоял и смотрел. Мастера-медники работали споро и уверенно, казалось, на Повелителя никто не обращал внимания. Но Нармер нисколько не гневался на этих людей. Кузнецы – люди привилегированные, знающие себе цену. Пожалуй, более ценные для него, чем даже солдаты. Потому как солдатами в принципе могут стать многие, было бы здоровье, как у быка. А вот кузнецов мало. И ему гораздо важнее, чтобы человек делал реальное дело, чем кланялся и лебезил.
   Кузница напоминала собой раскалённый очаг, в котором хозяйки пекут лепёшки. Гудело пламя в горнах, ослепительно сияли тигли с расплавом, стоящие в груде углей, стучали каменные молоты по обсидиановым блокам-наковальням. Раньше, ещё во времена его отца, каждый мастер работал самостоятельно, у себя дома. Разжигал горн, лил медь, ковал заготовки, придавая мягкой меди твёрдость. Так же, как и сейчас работают кузнецы в Земле Папируса. Это он, Нармер, придумал собрать мастеров под одной кровлей, и теперь каждый занят своим делом – одни раздувают меха, другие плавят медь в тиглях, третьи готовят формы, четвёртые льют… И выход готовых изделий стал куда выше, чем если бы каждый трудился в одиночку.
   – Позволь отвлечь тебя, почтенный Ауан – обратился Нармер к главному мастеру, начальнику кузницы. Впрочем, нет – начальников назначает он, Нармер, а этого человека избрали меж себя главой сами кузнецы. Они люди суровые, и слушаться кого попало не будут. Так что по сути это их староста, а не начальник.
   – Да, о мой Повелитель – чуть поклонился здоровенный, как бык, мужчина, блестящий от пота. Из одежды на нём были только фартук из толстой бычьей кожи и кожаные же сапоги до колен – такую обувь носили только кузнецы, предохраняя ноги от случайных брызг расплавленного металла.
   – Ты получил медь? Напомни мне, сколько всего.
   – Всего выходит двести сорок три таланта, Повелитель – староста даже не стал заглядывать в свои записи. – Но нам обещали пятьсот…
   – Ты неточно выразился, Ауан – улыбнулся Нармер. – Правильно будет: «Ты обещал нам пятьсот талантов» И у вас будет пятьсот талантов меди, уже через шесть дней. А ещё через шесть дней, то есть пятнадцатого числа этого месяца, вся эта медь должна превратиться в оружие.
   – Но это немыслимо, Повелитель! – изумлённо воззрился на него кузнец. – Люди и так валятся с ног! Должны же они хоть немного отдыхать!
   – Ты НЕ ПОНЯЛ меня, почтенный Ауан – улыбнулся Нармер. – Отдыхать мы будем в Стране Теней. Здесь же у нас слишком много дел. Я не могу позволить, чтобы судьба всей Земли Пчелы зависела от того, что кто-то любит поспать.
   – Воля твоя, Повелитель, но это невозможно – упрямо мотнул головой Ауан. – Только не к пятнадцатому.
   – Ты снова НЕ ПОНЯЛ, Ауан – Нармер перестал улыбаться – Это возможно, и будет именно так, я тебя уверяю. Чтобы победить в войне, нужно оружие. Можно, правда, ещё молиться великой Нейт и самому Гору, покровителю нашей Земли Пчелы. Но без достаточного количества оружия… Боюсь, потребуются большие жертвы, и быками тут не обойтись.
   Нармер направился к выходу, но, не дойдя, обернулся.
   – Сказанное сейчас да будет услышано всеми. Вам некогда заниматься домашними делами, я понимаю. Поэтому ваши семьи я перевожу к себе в Большой Дом, почтенные. Там они не будут ни в чём нуждаться. Шестнадцатого числа мы освящаем новый храм во славу Гора, покровителя и господина нашего. Если пятнадцатого числа до полуночи у меня не будет нужного моим солдатам количества оружия… Что ж, тогда жрецам останется только молить Гора и Нейт о спасении нашей земли, принося им обильные жертвы. Человеческие жертвы, Ауан. Но я совершенно уверен, что этого не случится. Всё требуемое будет готово уже пятнадцатого. Ведь так, Ауан?
   В кузнице повисла напряженная тишина. Даже горны, казалось, перестали гудеть огнём.
   – Да, Повелитель – из старосты будто выпустили воздух. – К исходу пятнадцатого, до полуночи всё будет готово.
   – Я очень рад, что ты и твои люди всё поняли, почтенный – Нармер уже снова улыбался. – Я очень уважаю кузнецов, поверь мне. Но никто не может не делать свою работу в срок.
   Нармер повернулся и вышел из-под навеса кузницы. Послеполуденная жара снаружи по сравнению с жаром литейки казалась прохладной утренней свежестью. Вот так. У него, Нармера, будут работать все. И если кто-то не понимает или не хочет работать на совесть… Что ж, он будет работать за страх.
* * *
   – О, какие люди! Сам славный Ясте пожаловал нам на смену!
   – Привет тебе, славный Тутепх! Совет обеспокоен долгим отсутствием новых девушек, поступающих со Скудных Холмов. Или вы теперь оставляете их себе?
   Взрыв хохота покрыл последние слова Ясте, отряд которого должен сегодня сменить ном Розового Лотоса на боевом посту. Смеялись все, и новоприбывшие, и особенно уставшие воины Тутепха. Домой! Что может быть слаще этого слова!
   – Садитесь, друзья! Сегодняшнюю ночь проведём вместе!
   Да, всё верно. Усталые с дороги воины Ясте должны отдохнуть, и уже завтра с утра заступить на боевое дежурство. А воины Тутепха рано поутру двинутся прочь от Скудных Холмов, успевших изрядно надоесть.
   – Что слышно в Буто, Ясте? – Тутепх наливал соратнику вина, слегка разбавленного водой – Извини, пива нет.
   – В Буто… – Ясте принял чашу с вином – В Буто сейчас как в разрушенном термитнике. Все работают, как одержимые. Готовятся к войне.
   Ясте отхлебнул вина, почмокал.
   – Последний купец с верхних земель убыл вскоре после тебя. И новые купцы не приезжают. А когда я выступал тебе на замену, и последние ханаане уже готовили свои кожаные мешки в обратный путь.
   – Вероятно, и синайцы…
   – Точно. И синайские торговцы тоже. Так что когда ты и твои ребята вернётесь в Буто, на рынке будут уже только рыба и мясо. Даже кожаных вещей почти не встретишь – все шкуры уходят на щиты и доспехи.
   – Мда… – Тутепх тоже отхлебнул из своей чаши разбавленного вина. – Твоя смена последняя, Ясте. Прими добрый совет – не сидите тут до тридцатого. Числа двадцатого уходите, не позже.
   – О! – прищурился Ясте. – Ты уже решаешь за Совет?
   – Ну ты же знаешь наш Совет – Тутепх положил в рот маслину, зажевал. – Они пока решат… Тебя никто не упрекнёт, вот увидишь. Зато воины твои успеют отдохнуть перед походом, да и домашние дела утрясти.
   – Гм… – почесал переносицу Ясте – Наверное, ты прав. Строго говоря, я вообще сомневаюсь, что нам следует держать тут заставу. Вряд ли Нармер пошлёт ещё хоть один караван.
   – Определённо не пошлёт. Во-первых, он должен был усвоить урок. А во-вторых, время упущено. Медь нужна до начала войны, а не во время её.
   – Командир, каша и мясо готовы! – возле вождей возник парнишка, помощник кашевара.
   – Давай, Амахти! Всё давай, и кашу, и мясо! – отозвался Тутепх.
   Когда парнишка исчез, Ясте повёл глазами направо-налево, на предмет посторонних ушей.
   – Слушай, как ты всех помнишь по именам? Я вот большую часть своих людей поимённо не знаю. Это ж две тысячи голов!
   Тутепх тоже воровато оглянулся. Наклонился к Ясте, доверительно понизив голос.
   – И я не знаю, слушай. Но вот что я тебе скажу. Командир может не знать в лицо даже своих сотников. Но кашеваров он должен знать непременно. Иначе помрёт с голоду при всём своём величии!
   И оба вождя расхохотались.
* * *
   Барабаны рокотали гулко и грозно, сотрясая, казалось, саму ткань бытия. Под сводами храма плавал дым курительниц, от которого кружилась голова. Жрецы в парадных одеяниях, тускло отсвечивая лысыми черепами, пели хором, и грозно-пронзительный мотив взлетал ввысь, стремясь к небесному обиталищу великого Гора, покровителя всей Земли Пчелы. Узкие отверстия под потолком давали солнечным лучам возможность освещать статую Гора, покрытую тончайшими листами золотой фольги, и сиявшую сейчас в полумраке, словно огненный сгусток самого солнца.
   Новооткрытый храм был полон народу, люди стояли почти вплотную. Сколько их тут – три тысячи? Четыре? Едва ли не все мужчины Нехена собрались тут, исключая детей и дряхлых старцев.
   Возле алтаря уже трепыхались связанные жертвы – четыре чёрных козла, четыре белых, четыре барана, телята, поросята…
   – Прими дары наши, о Небесный Владыка наш и Покровитель!
   Первую жертву, чёрного козла, втащили на алтарь. Животное пыталось мемекать, но ловкие жрецы надели ему на морду незаметную уздечку, и звук получался совершенно неубедительный. Четверо дюжих служителей культа уверенно растянули несчастное животное, и главный жрец коротко, без замаха, воткнул в жертву сияющий чистым золотом ритуальный стилет. Козёл сделал судорожный рывок и замер.
   Нармер смотрел на разворачивающийся ритуал и про себя усмехался. Вот интересно, как это выходит, что жертвы приносятся богам, а молодую козлятину, телятину и свинину кушают жрецы?
   – Даруй же нам благоденствие, о Владыка и Покровитель наш, избави от чумы и проказы!...
   Да, что-что, а произносить речи и проводить священные ритуалы жрецы Гора умеют. Всё расписано до вздоха, ни одного лишнего движения, и трупы жертвенных животных один за другим оттаскиваются с алтаря, залитого дымящейся кровью.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация