А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Новый порядок" (страница 12)

   – Нефрен, ты пойдёшь впереди, на месте тебя ждёт Хабу. Я иду следом. Иуну, ты поведёшь ополченцев. Себхак, ты выходишь последним, с «зелёными юбками». И должен догнать меня.
   – Всё будет именно так, мой Повелитель.
* * *
   –… Скажи своё слово, Тутепх.
   Гехемн отступил в сторону, и Тутепх остался один. На него смотрели сейчас тысячи пар глаз. Тысячи воинов, вверивших ему свои жизни. И саму судьбу всей Земли Папируса.
   – Я не умею красиво говорить. Я не знаю, надо ли вообще говорить. Надо ли говорить вам о том, что за вашими спинами ваши дома, ваши жёны и дети? Надо ли говорить, что будет, если мы не устоим? Все мы сейчас защищаем всё, что нам дорого. Поэтому у нас нет другого выхода, кроме как победить. Я не оговорился – не победить или умереть, а только победить, и никак иначе! Потому что с нашей гибелью погибнет и вся наша Земля Папируса! Я всё сказал!
   Воины вскинули щиты и разом ударили в них копьями – будто раскат грома прокатился над Буто. И тут же слитно ударили барабаны. Воины сделали поворот, и всё войско двинулось разом, как один человек. Тутепх ощутил гордость. Не зря, ох, не зря учились воины, отрываясь от таких необходимых домашних дел.
   Барабаны рокотали ровно и грозно, и воины Земли Папируса шагали в ногу, в такт барабанному бою. Они шли в молчании, и молчание это казалось более грозным, чем яростный вопль атаки. По четыре в ряд, бесконечной колонной вытягивалось войско из Буто, направляясь к пристани. Сверкала на солнце начищенная медь, тускло отблескивали отполированные древки копий и луков, белело оперение стрел в колчанах.
   А на обочинах стояли те, кто оставался в городе. Старики, женщины и дети. Стояли и смотрели, как уходят на битву их родные. Кормильцы, опора и надежда. Защитники всей Земли Папируса.
   И даже ребятишки, обычно с радостными воплями бегущие вслед за воинскими отрядами, сегодня вели себя тихо. Шила в мешке не утаить, потому как слухи имеют крылья. У всех членов Совета имеются жёны, а не сказать столь важную новость собственной жене очень нелегко… Ну а что знает хоть одна женщина, то знает весь свет. Все уже знали, какую силу двинул на Землю Папируса проклятый Нармер.
   На пристани была суета. Воины садились в лодки, стоявшие едва не вплотную, отталкивались копьями, брали со дна долблёнок короткие широкие вёсла. Впрочем, лодок-долблёнок было не так уж много. Куда больше было рыбачьих лодок, сработанных из камышовых вязанок, стянутых верёвками. Тутепх поморщился – такие лодки тихоходны и очень неповоротливы, да и грузоподъёмность куда меньше. Но что делать… Если для небольших сторожевых отрядов хороших лодок ещё хватало, то для всего войска где набраться? В Земле Папируса большие деревья почти перевелись, а купить лодки у торговцев с верха последний год было невозможно.
   Впрочем, плыть недалеко. Уже через три дня войско встанет на выбранной позиции, преграждая путь армии Нармера. Вблизи горловины, где Хапи распадается на множество рукавов. Где начинается Земля Папируса.
   – Слушай, а тросы-то погрузили? – спохватился Тутепх.
   – Да погрузили, погрузили, не переживай.
   – ДобрО. Ладно… Ясте, ты ведёшь передовой отряд. Я за тобой. Тинум – замыкающий. Все остальные отряды номов присоединятся к нам по дороге. Ясте, давай!
* * *
   – Ап! Ап! Поднажми!
   На крик кормщика гребцы вонзили вёсла в воду с большей силой.
   – Не гони так, Нехмен, – подал голос Нармер, – нам ещё плыть и плыть.
   – Как скажешь, Повелитель! – отозвался кормщик.
   Широкая гладь Хапи блестела, как стеклянная. Сезон Восходов – лучшее время в Земле Пчелы. Спадает невыносимый зной, и лучи Ра обретают ласковую мягкость. Правда, случаются порой пыльные бури, но это нечасто и всего на пару-тройку дней, не дольше. А вот в Земле Папируса как раз в это время идут холодные моросящие дожди.
   Журчала вода под носом лодки. Нармер разглядывал берега, проплывающие мимо. На обнажившейся от воды жирной почве, утопая по щиколотку, трудились земледельцы, равномерно взмахивая тяжёлыми мотыгами. За ними шли женщины, широкими взмахами рассеивая зерно из висящих на груди лукошек. Нармер поморщился. Да, нынешнее ополчение дорого обойдётся Земле Пчелы. Сколько рабочих рук оторвано от дела, и это в самый сев! Ладно… Придётся снизить в этом году налог. А все убытки покроют болотники.
   Нармер перевёл взгляд на правый, дальний берег. И там на обнажившейся почве копошились люди, казавшиеся крохотными мошками. Отсюда казалось, что тёмная стена пойменных лесов подступила вплотную к воде. Да, леса занимают больше трёх четвертей заливных земель, оставляя свободными только самые низменные участки. Вот если бы ВСЮ пойму Хапи сделать плодородной, занять полями… Но это такой труд, что страшно себе даже представить…
   Нармер усмехнулся. Те голодранцы, что спустились с гор, давно вымерли. Но каждая война имеет свойство приносить массу пленных. А нынешняя обещает прямо-таки небывалый урожай. Так что болотники помогут и в этом. Да, Нармер заставит их потрудиться на благо Земли Пчелы. И в конечном счёте на благо всей Кемет, если разобраться. На общее благо. Ну, а кто не захочет, пойдёт на корм крокодилам. Себек всех примет в утробу свою.
   Нармер прикрыл глаза, улыбаясь. Блаженные часы отдыха в пути… Плыть бы так вот и плыть… Он вздохнул. Это невозможно так же, как отсутствие разлива Хапи после восхода Сотис. У него, Нармера, работают все, вплоть до собак и кошек. И он сам себе не исключение.
   – Амахти!
   Молодой писец, новый секретарь, взятый взамен покойного Атумхета, споро перелез через банки гребцов, присел рядом. Гляди-ка, и камышовое перо с чернильницей уже приготовил, понятливый малый…
   – Давай-ка займёмся делами, Амахти. Нечего бездельничать. Потом некогда будет.
* * *
   –… А не разорить ли нам эту крепость к демонам?
   Тинум поигрывал медным кинжалом, узким и длинным, с обмотанной полоской кожи рукоятью. Положил растопыренную пятерню на стол и быстро-быстро колол остриём между пальцами, оглашая помещение дробным сухим стуком.
   – Проткнёшь вот лапу – неодобрительно покосился на него Тутепх.
   – Да не проткну…– Тинум только ускорил темп. – Так что насчёт заставы?
   Тутепх вздохнул.
   – А смысл? В крепости пятьсот солдат. При штурме мы положим полторы тысячи наших. А как придёт Нармер, придётся бросить. Сжечь. Нет, пусть стоит. У нас каждый воин сейчас на вес золота, Тинум. Когда мы разобьём Нармера, эта застава достанется нам без боя.
   Тинум вздохнул, бросил кинжал в ножны.
   – Ладно, ты прав. Пойду ставить заграждение на воде.
   – Давай, давай.
   По двускатной камышовой крыше длинного навеса, стоявшего на окраине пограничной деревушки, шуршал мелкий занудный дождь. Неподалёку дымили костры, воины, переговариваясь, резали тростник и сооружали шалаши – в Сезон Восходов под открытым небом не больно-то заночуешь, тут не верхние земли. Пахло варевом.
   Это место было природной крепостью на пути вторжений уже больше ста лет. Хапи защищал воинов Земли Папируса надёжнее крепостных стен. Протоки перегораживались толстыми смолёными канатами в несколько рядов. Конечно, канат можно перерубить за тридцать-сорок вздохов. Но это один канат. А десять? А двадцать? А под ливнем стрел? Так никаких солдат не хватит…
   И обойти стороной не получится. То есть можно обойти пешком посуху, а толку? Переправляться вброд, не имея лодок, не решится самый последний идиот.
   Так что проклятому Нармеру придётся атаковать их в лоб, прямо с воды. А это очень, очень трудно. Конечно, у Нармера почти полуторный перевес в людях, но здесь это не будет иметь особого значения. Всё его преимущество ляжет тут костьми, на этих топких берегах.
   Тутепх вздохнул, поднимаясь и заранее ёжась от предвкушения дождя, ледяными струйками текущего по спине. Панцирь из крокодильей кожи тут не защита.
* * *
   –… Будет исполнено, Повелитель!
   Начальник заставы поклонился и стремительно вышел, дабы исполнить приказ своего Повелителя немедленно. Нармер проводил его взглядом. Молодой ещё… Как его там – Расуи? Прежний начальник заставы по его, Нармера, собственному приказу ушёл с тем самым злополучным последним караваном, и его кости, должно быть, мокнут сейчас под этим вот противным, сеющим, холодным дождём… Кстати, и кости того, кому этот парень обязан своим назначением – покойному Атумхету – тоже уже очищены от признаков плоти. Да, жизнь… Вот она, жизнь. До сих пор обидно – какая голова пропала…
   Снаружи доносились резкие голоса, кто-то отдавал команды. Нармер оглядел обширный зал, где в обычное время жили полсотни солдат гарнизона. На стене медленно расплывалось тёмное пятно, где-то капала вода, просачиваясь через кровлю. Да, эта крепость вполне могла вместить гарнизон в тысячу человек. Даже две или три тысячи. Но, разумеется, никак не сто сорок тысяч. Остальные будут сегодня спать в холщовых палатках, под дождём, завернувшись в отсыревшие одеяла. Ладно, война она никому не мёд.
   А впрочем, это уже неважно. Скоро этой заставы тут не будет. Когда его солдаты и ополченцы положат тут полчища болотников, и Буто будет лежать грудой дымящихся головёшек, надобность в этой заставе отпадёт, и гарнизон переместится вглубь завоёванных земель. Уже бывшей Земли Папируса…
   Холодная капля упала Нармеру на шею, скользнула по позвоночнику ледяным ознобом. Когда его солдаты и ополченцы полягут среди этих топей, и Нехен будет лежать грудой дымящихся головёшек, надобность в этой заставе отпадёт. И не будет тут никакого гарнизона – просто потому, что некому и нечем будет защищать рубежи уже бывшей Земли Пчелы.
   Нармер протянул руки к жаровне, в которой багрово рдели угли. Так или иначе, этой заставы тут не будет. Как именно, решат боги. Человек может только надеяться и делать своё дело, что бы ни случилось. И он, Нармер, не исключение.
   Раздались шаги, и в комнату вошёл начальник охраны.
   – Прибыл Себхак, Повелитель. Вместе с «зелёными юбками».
   – Хорошо. Зови его сюда!
* * *
   –… Прости меня, Повелитель, но это против всяких обычаев! – губы жреца тряслись от негодования. – Сам Гор разгневается на тебя! И на меня! И на всю Землю Пчелы! Обычай гласит – на рассвете, как взойдёт над миром великий Ра…
   – Ты НЕ ПОНЯЛ меня, Упуаут. Ты проведёшь обряд СЕЙЧАС. И поторопись.
   – Воля твоя, Повелитель – жрец поджал губы. – Я не могу. Это будет…
   – …Это будет хорошо, мой Упуаут – улыбнулся Нармер, даже как-то виновато. – И ты сможешь.
   – Нет, Повелитель – упрямо помотал головой жрец. – И не проси. Гнев богов – самое страшное.
   Несколько вздохов Нармер молчал, потом вновь улыбнулся. Ещё более виновато.
   – Ну хорошо, почтенный Упуаут. Извини, что побеспокоил. Иди с миром, отдыхай.
   Жрец величественно вышел, довольный победой в столь важном споре. Действительно, где это видано – проводить службу во славу Гора и самого Ра в самый глухой час ночи, когда властвует над землёй всякая нечисть! Кощунство и святотатство!
   Себхак, наблюдавший за спором из своего угла, встал и бесшумно вышел – точно вылетела летучая мышь.
   – А может, как-то иначе? – спросил Нефрен, озадаченно потирая ухо.
   – Как именно? – глаза Нармера блеснули. – Без обряда и молитвы воины не пойдут в бой, ты же знаешь. А выйти надо затемно. Может, ты знаешь, как всё это совместить?
   Все молчали. Пламя светильников озаряло лица боевых соратников, и Нармер с радостью отметил – они не боятся. Они не боятся даже гнева богов, и готовы исполнить любой приказ. Вот она, сила нового порядка!
   Себхак вновь возник из темноты, как летучая мышь.
   – Случилось страшное, мой Повелитель. Почтенный Упуаут внял твоим доводам, и передумал. Он шёл сюда, чтобы сказать, что согласен исполнить священный обряд немедленно, но споткнулся в темноте и свернул себе шею. Последние слова его были о том, чтобы его помощник Итенну исполнил обряд вместо него.
   – Это ужасная потеря для всех нас – склонил голову Нармер. – Кто слышал его слова?
   – Его слова слышали подбежавшие на крик воины. Трое совершенно случайных людей, между собой незнакомых. Они повторили слова Упуаута слово в слово. Так что ни о каком сговоре или подлоге речи быть не может.
   – Ну что же – Нармер встал. – Разбудите Итенну и огласите ему слова Упуаута. Не думаю, что он откажется исполнить последнюю волю покойного, тем более своего наставника и старшего жреца.
   – Мне он тоже показался весьма умным малым – смиренно произнёс Себхак. Иуну хмыкнул, осклабился.
   – Нехорошо так, Иуну – сурово произнёс Нармер. – У нас же несчастье случилось, а ты смеёшься.
   – Прости, о мой Повелитель – потупился Иуну. – Больше не буду.
* * *
   –… Вот они, вождь.
   Тутепх вглядывался в подёрнутую пеленой мелкого моросящего дождя серую даль, где один за другим зажигались огоньки костров. Ещё, ещё… Как их много… Очень много.
   Воины передового дозора тоже вглядывались в сгущающиеся зимние сумерки, сжимая в руках луки с наложенными на тетиву стрелами. На миг Тутепхом овладело дикое желание – ночью напасть на вражеский лагерь, пока усталые солдаты спят как убитые. И сделать их таковыми.
   Он закрыл глаза – так вдруг явственно привиделось… Из воды выползают, как змеи, разведчики-пловцы. Короткий взмах руки, и медный стилет вонзается в горло клюющего носом часового. Кто-то подхватывает выпавший из рук убитого тяжёлый лук, натягивает тетиву… А из ночной тьмы уже с лёгким плеском и шорохом выныривают, выскакивают на берег воины, не тратя время на вытаскивание лодок…
   – Вот бы их, как уснут… А? – прервал видение Мкхаи, чуть раздвигая стебли тростника перед лицом. Видимо, ему пришла в голову та же идея. После того, как Тутепха избрали верховным вождём, Мкхаи занял его прежнее место и теперь командовал силами нома Розового Лотоса.
   – Нет, Мкхаи – помедлив, вздохнул Тутепх. – Не удастся. Луна сегодня никакая.
   – Ну а если перед самым рассветом? А?
   – Перед рассветом, говоришь… Кто-то из часовых непременно поднимет шум. И тогда мы поменяемся местами – Нармер будет бить нас на берегу, при высадке. Прижмёт к воде и уничтожит, потому как у него почти в полтора раза больше людей.
   – Ты прав – подумав, кивнул Мкхаи. – Прости, что отвлёк тебя от твоих мыслей.
   – Ладно – чуть улыбнулся Тутепх. – Значит, так. Твои посты отсюда до Полосатого плёса. Заграждения?..
   – Поставили так, что о них не знают даже рыбы. Двадцать четыре троса в руку толщиной.
   – ДобрО. Но часовым следить в оба!
   – Всё понятно. Не беспокойся!
   Ну ещё бы не понятно. Если бы вражеским лазутчикам удалось за ночь обнаружить и перерезать натянутые под водой тросы, это был бы роскошный подарок Нармеру. И весьма неприятный сюрприз воинам Земли Папируса.
   – Хорошо. Справа от тебя Ясте, слева Теш. Бойцов накормил?
   – Да, уже.
   – Очень хорошо. Боюсь, завтракать не придётся.
   В быстро сгущающейся тьме угадать выражение лица было уже невозможно, но голос выдал Мкхаи.
   – Ты думаешь, они начнут ещё до рассвета? Не помолившись?
   – Не знаю, как насчёт молитвы, но насчёт «до рассвета»… Я бы на месте Нармера сделал именно так.
   Сзади бесшумно возникла фигура старшего охранника. Тутепх усмехнулся.
   – Я так привык к вам, ребята, что даже не представляю, что буду делать, когда всё закончится. Может быть, Совет согласится, чтобы вы помогали мне в кузнице?
   – Там твой отец просит уделить ему немного времени – чуть улыбнувшись, ответил страж.
   – Отец? – Тутепх встал – Зовите, разумеется.
   Старый Тигами появился, одетый в боевые доспехи, но без оружия. Подошёл к сыну вплотную.
   – Что случилось, отец?
   – Что случилось… – неожиданно рассердился старый кузнец – До чего ты стал великий – уже родной отец должен иметь веский повод, чтобы попасть к тебе на приём!
   – Да ладно, ладно, не злись – засмеялся Тутепх. – Давай присядем.
   Они разом сели.
   – Всё-таки ты зря пошёл, отец. Твоего года рождения мы не призывали.
   – Моего года… – снова проворчал Тигами. – Для того, чтобы биться с врагом, важны крепкая рука и верный глаз, а не год рождения. Я ещё многим молодым…
   – Понятно – улыбнулся Тутепх.
   – Не думаю, что у тебя чересчур много воинов, чтобы выбирать.
   Снова помолчали. В сгущающейся темноте уже невозможно было разглядеть выражение лица собеседника – только смутное пятно с тёмными пятнами глаз и рта.
   – Где Ави? – вновь подал голос Тигами.
   – Ави я услал на протоку. Там застава в три сотни копий, самая дальняя.
   Тигами хмыкнул.
   – Обидел парня.
   – Зато точно будет жив! – отрезал Тутепх.
   Старый кузнец тяжко вздохнул.
   – Ты прав, Тутепх. Хоть кто-то…
   – Ого! Это ты о чём, отец? Это ты брось!
   – Да нет, сынок… – глухо произнёс Тигами. – Всё может быть. Или ты, или я, или оба. Уж мне ли не знать, что такое война.
   – Прекрати, отец. С таким настроением в бой не идут.
   – Со всяким идут… Да ты не бойся, сынок. От таких мыслей рука только злее рубит. Ладно, извини, что отвлёк от твоих великих дел. Пойду я.
   Старый кузнец уже повернулся, но Тутепх спросил вдогонку:
   – Ты чего приходил-то, отец?
   – Зачем? А ещё вождём тебя выбрали эти олухи! – опять рассердился Тигами. – Тупой, как все топоры твоей же ковки!
* * *
   – Да даруют нам грозная Нейт и покровитель наш небесный Гор победу над презренными болотниками! И да услышит нас великий Ра! Прости нас, о Ра, что не дождались твоего появления во всём блеске и величии, но такова необходимость. Пусть восход твой уже озарит нашу победу! И да услышит наши молитвы сам величайший из величайших Нун, отец всех богов!
   Красиво говорит, подумал Нармер. Определённо умный малый, Себхак не ошибся. Вон как старается, даже Нуна приплёл до кучи… Надо как-то продвинуть парня, помочь… Такие люди нам во как нужны… А то встречаются ещё среди жрецов отдельные, ставящие правильность древних обрядов выше, чем интересы Повелителя и всей Земли Пчелы.
   Итенну между тем уже взмахнул рукой с зажатым длинным жертвенным стилетом, и связанный козёл только коротко взмемекнул, дёрнулся и затих. Воины, как солдаты, так и ополченцы, столпившиеся в отдалении, взирали на обряд с почтением и опаской. Где это видано – подобный обряд совершать ночью? Но, впрочем, жрецам видней… Раз вершат, наверное, можно?
   Жрец ещё что-то там говорил, но Нармер уже думал о другом.
   – Себхак… – негромко позвал он.
   – Я тут, Повелитель – так же негромко ответил «ночная гиена» из-за плеча.
   – Я со своими людьми выхожу сейчас. Ты, Иуну, Нефрен и другие выступите за полдекана до рассвета. Каждый из вас знает, что делать. Ты – главный.
   – Да, Повелитель.
   – Битву начнёте без меня. Я чуть задержусь.
   Себхак помедлил, прежде чем ответить.
   – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Нармер.
   – Определённо знаю.
* * *
   Солдаты надвигались сплошной стеной щитов, ощетиненной частоколом копий. Они шли молча, уверенно и страшно, сотрясая землю топотом – тумм… тумм… тумм… Вот передние из них вошли в воду, вот они в воде по колено… по пояс… по грудь… Волны Хапи сомкнулись над головами солдат, но задних это нисколько не смущает, они даже не сбавляют шаг – тумм… тумм… тумм… А из воды, уже на этом берегу, вновь появляются головы в стёганых шлемах, обшитых деревянными пластинами, грозно блестят медью узкие жала копий…
   –…Вставай, Тутепх! Слышишь?
   Тутепх проснулся разом, как будто вынырнул из мутной давящей толщи сна.
   – Что такое, Кемнеби?
   – Тутепх, передовой дозор говорит – у проклятого Нармера идёт молитва, как будто перед атакой.
   – Сейчас? Ночью?
   – Да, вождь.
   Тутепх уже натягивал жёсткий панцирь крокодильей кожи.
   – Так. Быстро к Тешу и Ясте, пусть удвоят наряды по всему берегу. Бойцов разбудить, пусть готовятся. Всем остальным командирам ко мне. Быстро, быстро!
   – Да, Тутепх!
* * *
   Молодые щенки повизгивали, играя, и мешали слушать ночные звуки саванны, но старая гиена не вмешивалась – пусть их играют, есть бы только не просили…
   Вдалеке возникло неясное движение, и спустя несколько мгновений ветер донёс до гиены характерный запах, не оставлявший никаких сомнений – на охоту в саванну вышли люди.
   Старая гиена рыкнула на малышей, и те мгновенно притихли. Вся стая замерла, принюхиваясь и прислушиваясь. Люди старались идти тихо, не переговариваясь меж собой даже шёпотом, но людей было много, очень много, и ночную саванну наполнили неясные слитные звуки, в которых смешалось дыхание и звуки шагов многих тысяч.
   Старая гиена издала короткий звук, и вся стая разом снялась, уступая дорогу людям – самым опасным и непонятным хищником из всех известных. Да, они не обладают ни силой льва, ни быстротой гепарда, ни выносливостью гиены, эти странные двуногие существа. Зато у них имеются длинные острые палки, и хуже того – маленькие острые палочки, которые способны достать издали любого, кто подвернётся на пути человека. Они страшно хитры и непредсказуемы для звериного ума, эти люди. А уж когда они охотятся стаей – берегись! Старая гиена была мудра, и всегда уводила своих, едва обнаружив вблизи людей и их прихвостней-собак, заменявших людям отсутствующее чутьё.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация