А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "«Шестисотая» улика" (страница 9)

   Туманов даже улыбнулся по этому поводу, рассуждая про себя, неужели он заслужил такой смерти. И заметив, что луч фонаря в какой-то миг взметнулся над его головой, носком правого ботинка подцепил валявшуюся на полу бутылку и футбольнул ее в Кесаря. Ни он, ни тот другой с обрезом, не обращали внимания Туманову на ноги. Их внимание было сконцентрировано на его лице, груди и руках. В руках у майора ничего не было, и вдруг этот удар. Пригодились навыки, приобретенные в юношестве, когда Федор с утра до темного гонял во дворе с пацанами в футбол. Когда-то вот так подцепив носком футбольный мяч, будущий опер ловко отправлял его через голову противника в ворота. С бутылкой немного оказалось посложнее. Ее он сумел зашвырнуть всего лишь Кесарю в лицо. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы на три, четыре секунды ввести противника в смятение. Тот не понял, как такое могло получиться. И вместе с тем, чувствовал боль в разбитых губах. Забыв про всякую осторожность, поднес левую руку, в которой был фонарь, к разбитым губам.
   Его приятель оказался посообразительней, сразу оценил, с кем они имеют дело. Заорал на Кесаря:
   – Ты что, дурак? Куда ты светишь?
   Луч фонаря взметнулся в потолок, увешанный грязной паутиной.
   – Опусти фонарь!
   Федор не стал ждать, пока его опять будут слепить лучом фонаря, тем самым лишая простора действий. Сделав шаг в сторону, он ушел с того места, где только что стоял. Потом, подавшись всем телом вперед, выставил перед собой обе руки, вцепившись ими в стволы обреза, отводя его в сторону.
   И в этот момент в темноте коридора грохнул выстрел, полоснув в дальнюю стену вместе со струей огня горсть картечи.
   Не ожидавший такого поворота событий, Кесарь испуганно вскрикнул, бросив фонарь на пол, и кинулся бежать. На какой-то миг Федор потерял к нему всякий интерес. Пусть убегает. Сейчас все его внимание было сосредоточено на парне, в руках у которого был обрез. Ведь в другом стволе оставался еще один патрон. И сейчас между ним и Федором шла настоящая борьба. Тот пытался направить стволы обреза Туманову в голову, чтобы еще раз нажать на курок.
   Судя по тем выстрелам, которые послышались на улице, возле дома тоже развернулась настоящая война, только вот не понятно было, на чьей стороне перевес. Да и некогда было понимать. Парень, судорожно вцепившийся обеими руками в обрез, оказался не из хилых. Да к тому же, отчетливо осознавая, чего ждет проигравшего, он в буквальном смысле готов был зубами перегрызть глотку оперу. Пиная друг друга ногами, они изо всех сил толкались, по очереди ударяясь спинами о шершавые бревенчатые стены.
   – Кесарь, сука! Где ты? – хрипя от перенапряжения, кричал парень, призывая, напарника в помощники. Но, похоже, Кесарь оказался не из глупцов, и собственная шкура его сейчас больше заботила, чем жизнь приятеля.
   – Помоги мне разделаться с ментом!..
   Федору эти слова показались очень обидными. Они оба пытались достать друг друга коленом в пах. Но больше повезло Туманову. В очередной раз, когда парень крутанул его, пытаясь побольнее ударить спиной об стенку, Федор прижался спиной к бревнам. Весь цент тяжести тела перенес на левую ногу, освободив правую и почувствовав в ней легкость, сделал подсечку, опрокинув противника на спину. При падении тот машинально ослабил руки, в которых держал обрез, и Туманову не составило особого труда направить стволы обреза тому в подбородок.
   В этой суматохе майор так и не понял, кто из них двоих нажал на второй курок. Сделал ли это машинально сам парень, или же Федор локтем правой руки ударил ему по пальцам. В последний момент парень вскрикнул и тут же струя огня, брызнувшая из второго ствола, осветила его шею и подбородок, превратив в месиво из плоти и крови.
   Федор резко выпрямился. Где-то там, в темноте затаился Кесарь. Но майор решил не искушать судьбу. Разбитый фонарь хрустнул под ногами, когда Федор пошел к выходу. Рванув дверь, натолкнулся на пистолет, дуло которого уперлось прямо ему в лоб. Но тут же вздохнул облегченно. Перед ним стоял лейтенант Ваняшин. Позади него капитан Грек.
   – Николаич, живой? – улыбнулся Грек. – А мы с Лешкой пошли уж тебе на выручку.
   – Молодцы, вовремя. Чтобы хоть на пару минут пораньше. А этот где?.. – Федор не договорил, заметив лежащего возле забора того типа, который впустил его в дом.
   Поймав взгляд майора, Грек сказал:
   – Мы услышали, что у тебя тут пальнуло, сразу за пистолеты. А этот, как начал по нам с Лешкой лупить из двух стволов. Ну и мы в ответ. Леха ему черепушку разнес. А ты сам-то не ранен? Вон у тебя все лицо в крови. И руки, – проговорил Грек, оглядев майора с головы до ног.
   Федор отрицательно покачал головой. Потом сказал:
   – Там в доме остался еще один.
   Грек покачал головой.
   – Уже не остался. Пока мы тут перестреливались, а ты там, – кивнул Грек на отрытую дверь, из которой тянуло могильным холодом, – он, гад, в окно выпрыгнул. Там, оказывается сбоку дома, есть еще одно окно. Так вот он сиганул в него и деру. По садам, по огородам.
   – Жаль, – сказал Федор, подошел к лежащему. В левой руке тот зажал пистолет, принадлежавший не ему, а майору Туманову. И Федор вырвал его из скрюченных предсмертной судорогой пальцев.
   – А то, – охотно кивнул Ваняшин. – Еще как жаль. Я за ним побежал. Но он чувствуется, здесь каждую дырку в заборах знает. Нырнул куда-то и исчез.
   – Как сквозь землю провалился, – добавил Грек.
   – Надо дом осмотреть. Может, там, кто еще есть, – сказал Туманов.
   Грек замялся. И Федор, глянув на него, спросил:
   – В чем дело, капитан?
   – Николаич, может нам подождать?.. – предложил Грек, не очень-то горя желанием, входить в развалюху, где запросто можно получить из темного угла удар ножом, или пулю. Ведь Туманов сам сказал, что там еще может быть кто-то. Можно было поступить проще: вызвать группу немедленного реагирования. У них автоматы, бронники, а у Грека в обойме осталось всего два патрона.
   – Останься тут, – приказал Федор, решив, что кому-то из них, надо прикрывать подход с улицы, и вместе с Ваняшиным пошел в дом.
   – Осторожней, не споткнись, – сказал Федор лейтенанту, когда они вошли в темный коридор. – Тут один хлопец лежит. Он меня чуть из обреза не укакошил, – майор достал из кармана зажигалку и ею посветил под ноги.
   Ваняшин увидел лежащего в луже крови парня. Горло и подбородок его были изувечены выстрелом. От затылка осталось кровавое месиво, смотреть на которое было ужасно неприятно, и лейтенант отвернулся, топая за майором.
   Пройдя коридор, они остановились перед дверью, за которой располагалось жилое помещение.
   – Входим по одному, – шепнул Федор, прислушиваясь. – Сначала я. Потом ты.
   Ваняшин молча кивнул, что понял. А Туманов резко открыл дверь и вихрем влетел в комнату. Подождав несколько секунд, лейтенант ринулся за своим старшим, вбежав и сразу прижавшись к стене, водя пистолетом по сторонам, готовый выстрелить на малейший шорох.
   В доме оказалось две небольшие комнатенки. Первая, служила одновременно и кухней. Тут же печь, стол, на котором стояли кастрюли и куча немытой посуды. На небольшой лавке едва уместились два ведра с водой. На грязном дощатом полу стоял здоровенный чугун с каким-то варевом, от которого исходила жуткая вонь.
   Ваняшин сморщился, зажимая нос, а Федор, выставив руку с пистолетом вперед, вошел в следующую комнату, отделенную от этой тонкой перегородкой и цветастыми занавесками вместо двери.
   – Леш, давай сюда, – позвал Федор, а когда Ваняшин вошел, кивнул на железную кровать, стоящую возле стены, на которой прямо в одежде лежал мужчина лет шестидесяти и крепко спал.
   – Кажется, он вдрызг пьяный.
   – Сейчас мы его голубчика приведем в чувство, – сказал Ваняшин и пошел в другую комнату. Тут же вернулся назад с ведром воды в руках.
   – Я думаю, освежающий душ ему не помешает, – сказал он и ливанул из ведра на лицо спящему.
   Даже не верилось, что всего несколько минут назад, этот человек спал беспробудным сном. Теперь же он как ошпаренный вскочил с кровати, уставившись злыми глазами на Туманова и лейтенанта Ваняшина.
   – Вы чо делаете, козлы? – рявкнул он, сжимая кулаки, едва не набросившись на оперов. Пришлось Лехе Ваняшину его легонько стукнуть пустым ведром по чану, чтобы остепенился мужик.
   – Остынь, мужик, мы из милиции, – сказал Ваняшин, собираясь повторить процедуру с пустым ведром по голове. Но повторять не пришлось. Мужик помотал головой, и окончательно придя в себя после крепкого сна, покорно сел на кровать, утирая ладонью мокрое лицо.
   – А чего сразу пустым ведром по башке-то? – обиженно проговорил мужик, отыскивая на темечке шишку.
   – У тебя паспорт есть? Ты кто такой? – спросил Федор, начиная понимать, что вряд ли этот тип является сообщником тех троих. Судя по внешнему виду, мужичок этот алкаш. Такие все пропивают с себя до последней рубахи.
   – Кто я такой, – ухмыльнулся мужик, показав кривые зубы, изъеденные цингой. – Да меня тут каждый знает. Спроси Киселя, любой на меня пальцем покажет. А паспорт мой вон, в комоде, – указал он скрюченным пальцем на старый комод, стоящий в изголовье кровати, служивший еще и вместо стола. На нем стояли тарелки, кружки, консервные банки.
   – Леш, глянь, – попросил Федор.
   – Сей момент, – ответил Ваняшин, поставил на пол пустое ведро и отрыл ящик комода.
   – Там внизу в газетке под тряпками, – сказал алкаш, внимательно наблюдая за действиями Ваняшина.
   Паспорт и в самом деле оказался там. Ваняшин открыл его.
   – Киселев Юрий Иванович, – сказал Ваняшин и передал паспорт Туманову, чтобы тот взглянул.
   – А скажи-ка нам, друг ситный, Кисель, в доме еще кроме тебя кто есть? – спросил майор, похлопывая паспортом по ладони, словно вытрясая из него многолетнюю пыль. Судя по всему, сам хозяин редко открывал свой паспорт и упрятал его так глубоко только потому, чтобы не потерять по пьяному делу.
   Киселев посмотрел на Федора мутными глазами.
   – Трое моих квартирантов. Они у меня тут вроде как на частной. Приезжают, с машинами ковыряются. Вон та машина у забора ихняя, – он привстал с кровати, подошел к окну, указав на серую девяносто девятую модель «Жигулей» и увидел стоящего под окном Грека, а рядом с ним лежащий на земле труп одного из своих квартирантов. – Ни хера себе, дела, – протянул он несколько растерянно, таращаясь на убитого.
   Федор с Ваняшиным переглянулись, после чего лейтенант спросил у Киселева:
   – Знаешь его?
   Киселев судорожно сглотнул, отчего его торчащий острым углом кадык, еще больше резко выступил вперед.
   – Как не знать. Это ж он снимал у меня сарай, – ответил он.
   – Имя, фамилию его знаешь? – спросил майор.
   – Они его Бугром звали. Бригадир, значит. А фамилию и имя не знаю. Я им в паспорта не заглядывал. Это уж по вашей части. А мне денежки платят и ладно, – Киселев демонстративно отвернулся, давая понять, что он не уподобился ментам, чтоб интересоваться паспортами и вообще, таких людей, как Туманов и Ваняшин, он презирает. На Ваняшина особенно осерчал, за то, что тот ударил его ведром по голове.
   – Значит, говоришь Бугор? – призадумался Туманов.
   Киселев не оборачиваясь, кивнул и сказал:
   – Так они его называли.
   – А ну пошли с нами, – сказал Федор, выходя из комнаты.
   Следом за майором, пошатываясь, вышел хозяин дома. Ваняшин шел последним, приглядывая за Киселевым, чтобы не выкинул какой-нибудь финт. Случается и шестерка мнит себя ферзем. Вдруг и этот Кисель хватнет со стола нож и нацелит его в спину майору.
   Когда вышли в коридор, Федор чиркнул зажигалкой, осветив лежащего парня, у которого отсутствовало половина башки. Но лицо рассмотреть можно было.
   – Этого узнаешь? – спросил майор.
   Киселев наклонился и, охнув, отшатнулся к стене, нечаянно натолкнувшись на Ваняшина. Тут же послышался звук, как будто у Киселя на заднице треснули его штаны, и по коридору потянула такая вонь, что Леха Ваняшин отскочил подальше, заорав на алконавта:
   – Зачем же ты, дядя, воздух испортил?
   – Нечаянно. Со страху. Это ж надо такое… За что вы их? Они ведь хорошие ребята, – испуганно произнес алкаш, прижимаясь к стенке.
   Федору Туманову пришлось повторить свой вопрос. А Лехе Ваняшину слегка встряхнуть Киселя, чтобы тот не распускал нюни, а отвечал по существу.
   – Они его называли – Пупа, – сказал алконавт, кивнув на лежащего, на полу парня, в руках у которого был зажат обрез двуствольного ружья.
   – Пупа, – задумчиво повторил Туманов и спросил: – А третьего они называли Кесарем?
   Кисель кивнул и дрогнувшим голосом произнес:
   – Да…а.
   Потом оперативники осмотрели небольшую пристройку, приспособленную под автомастерскую. Здесь было все необходимое, чтобы производить ремонт машин, начиная от различных наборов ключей и до электроподъемника прикрученного цепью к металлической балке. Тут же был и компрессор с присоединенным к шлангу пульверизатором.
   – Ого, да тут полный комплект, как в автосервисе, – немного удивленно произнес Грек, потому что снаружи помещение казалось обыкновенным старым сараем.
   – Я сюда к ним нос не совал и не знаю, чем они тут занимались, – убеждал оперов Кисель, пыхтя в лицо Туманову и Ваняшину застарелым перегаром. – Матерью клянусь, гражданин начальник. Только один раз по пьяне заглянул, смотрю, а они тут с машиной ковыряются. Черный «Мерседес». Машина новая, а они сняли дверь и шпаклевкой ее мажут. Я им говорю, вы что, охренели? А они меня под руки и отсюда вывели. Сарай запирали, чтоб я сюда не заходил….
   – Погоди, Юрий Иваныч, – остановил Туманов алконавта, временно избавив от дальнейших объяснений. – Ты сказал, черный «Мерседес»?
   – Ну да. Мне ли в машинах не разбираться. Я на севере тридцать лет шоферил. Раньше я там жил. Лет десять всего, как перебрался сюда. Этот дом мне от матери перепал. Сестра, сука, хотела продать его. А мать мне подписала.
   – Да погоди ты с сестрой своей, будь она неладна. Ты скажи лучше, насчет «Мерседеса» не ошибаешься?
   Киселев обиделся.
   – Я еще разум не пропил, гражданин хороший.
   – В таком случаи, скажи мне друг дорогой, когда ты видел тут этот «Мерседес», неделю назад или совсем недавно, день, два назад? – спросил Туманов.
   Киселев улыбнулся, улыбкой, которая могла бы украсить лицо великого мыслителя, но лицо алкаша она только обезобразила.
   – Да тут ведь вот какое дело… – начал, было, он говорить и замолчал.
   – Говори, старик, как есть. Не тяни, – нетерпеливо предложил Федор, угостив Киселева сигаретой. Тот закурил, после чего продолжил:
   – Пару недель назад, смотрю, мои ребятки вечером пригнали черный «Мерседес». Я не спал. С утра поддал хорошенько, проспался. А вечером заснуть не могу. Ну встал я, думаю, пойду, может они мне сотку в долг дадут. Так я сбегаю. Магазин-то у нас всю ночь работает, были бы деньги. Подхожу к сараю, гляжу, они «Мерседес» уже в сарай загнали. Новенький, так блестит, что глаза режет на него смотреть. Чудно, – усмехнулся Киселев.
   – Чего ж тут чудного? – не понял Ваняшин того, чему так удивился алкаш. Честно говоря, и Федор Туманов пока не догадывался, что за всем этим крылось. Поэтому сказал приумолкшему алконавту:
   – Ты продолжай, продолжай. Чего замолчал-то?
   Киселев как будто только этого и ждал. Сказал тут же:
   – А то и чудно. Машина новая, а в передней левой двери три дырки. И в стекле боковом тоже пара дыр.
   – Постой, постой. Три дырки в двери и две в боковом стекле, говоришь? – переспросил Туманов.
   Киселев кивнул. А Федор спросил:
   – Дырки от пуль что ли?
   Киселев пожал плечами.
   – Не знаю, от пуль или еще от чего. Только дырки были. И мои ребятки давай их затирать, замазывать. И стеклышко в двери быстро поменяли. А потом смотрю, Бугор с Пупой приехали и мужика с собой привезли. Видать важная птица. В костюме хорошем, при галстуке. Мне велели из дома рожу не показывать. Я и не показывал. В окно глядел. А тот мужик сел в «Мерседес» и укатил. Бугор зашел ко мне довольный, литр водки поставил. Угостил. Удачно, говорит, тачку сплавили. Мать его. Механик хренов. А три дня назад, гляжу ночью опять на «Мерседесе» подъезжают. Я думал, кто чужой. Вышел, а это Кесарь с Пупой. Сарай открыли и его быстренько туда загнали. И опять новый, только не черный, а темно-зеленый. Так они его за ночь перекрасили в черный. Рефлекторов в сараи понаставили, аж стены нагрелись. Я еще ругаться стал, сожжете, говорю сарай, да и дом. Мне тогда жить негде будет. А они мне, иди, говорят, спи, мы тут подежурим. Только какое там, спи. Я как раз поддал перед этим, печенка разболелась. Так мне и вовсе не до сна стало. Так до утра глаз и не сомкнул. Я бы может и ничего, только смотрю утром, а на этом перекрашенным «Мерседесе» номер точно такой, как на том…
   Федор назвал номер «Мерседеса», который купил Домедов. Киселев кивнул.
   – Точно. Этот самый номерок. Я запомнил, потому что сам всю жизнь шоферил. Не всегда же я пьяницей был…
   Туманов показал ему фотографию Домедова, сказав:
   – А ну, Юрий Иваныч, глянь, этот тип приезжал за «Мерседесом»?
   Киселев посмотрел и покачал головой.
   – Нет. Тот был постарше. Представительный такой. Очки в золотой оправе. Волосы с сединой. – Он продолжил описание, выслушав которое, у оперативников не осталось сомнения в том, что за «Мерседесом» сюда приезжал ни кто-нибудь, а сам Викентий Павлович Волочко, председатель общества автомобилистов. Отсюда и желание председателя похоронить оперов тут, на тихой окраине. Хозяин дома пьяница, день и ночь не просыхает. Белую «девятку» Ваняшина шустрые парни разобрали бы на запчасти. Или перебив номера, продали бы через общество автомобилистов, как они сделали с «Мерседесом», который купил Домедов. Видно машина шибко приглянулась заместителю председателя. Но, судя по всему, Волочко держал Домедова на поводке и подальше от своих темных делишек.
   Хотя, по правде говоря, Туманов и сам пока не понимал, зачем Волочко всучил своему заму «Мерс», который потом украли и, скорее всего, опять же не без участия Волочко.
   – Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Туманов у лейтенанта Ваняшина.
   – Пока только то, что Волочко, как-то замешан с этими друзьями, – кивнул Ваняшин на труп Бугра.
   Грек от прямого ответа уклонился, рассудительно заметив:
   – Зря мы его отпустили тогда. Надо было, гада в камеру посадить. Он бы сейчас нам многое рассказал.
   – Ничего. Зато теперь у нас есть более веский повод для встречи, – сказал на это Федор и добавил: – Ты, Сан Саныч, пока останься тут. Скоро сюда должна приехать оперативная группа. Оформишь все, как полагается. А мы с Ваняшиным поедем в общество автомобилистов. Надо повидаться с Волочко. Думаю, он-то знает, к чему все эти манипуляции с «Мерседесом», когда один меняют на другой.
   – Если он вас там еще ждет, – сказал Грек.
   – Во всяком случаи, предупреждать его звонком по телефону, мы не станем. Постараемся, чтобы наш приезд был полной неожиданностью для Викентия Павловича. Хотя, какая тут может быть неожиданность, когда Кесарю удалось сбежать, – сказал Туманов и, махнув Греку рукой, вместе с Ваняшиным пошел к оставленной за канавой машине.
   – Николаич, глянь-ка, – сказал Ваняшин, кивнув в переулок, по которому, поднимая столб пыли, неслась машина ДПС. – Узнаешь?
   – Гаишники? – сказал Федор, нисколько не удивившись.
   – А ты приглядись получше. По-моему, это наш старый знакомый, – сказал Ваняшин.
   Федору приглядываться было не за чем. Машина остановилась рядом с их «девяткой». Дверь открылась, и из нее вылез капитан Шевчук. Приложив руку к фуражке, он сказал:
   – Здравия желаю, товарищ майор.
   Теперь, увидев Шевчука, Федор немало удивился, чего как будто бы нельзя было сказать про лейтенанта Ваняшина. Тот сидел с такой невозмутимой физиономией, словно все то время, пока они не виделись, только и думал о служаке капитане Шевчуке, и сейчас ни на йоту не сомневался, что он тут появится. И вот Шевчук появился.
   Туманов вылез из машины.
   – Капитан, какими судьбами вы тут оказались? Опять кто-то не вышел на дежурство и вам приходится подменять его? – в голосе майора слышался сарказм, который Шевчук достойно выдержал. Ни единый мускул не дрогнул на лице капитана от вопроса старшего оперуполномоченного.
   Чуть надвинув козырек фуражки на глаза, гаишник пустился в объяснения:
   – Никак нет, товарищ майор. Сегодня у нас все вышли на посты. Я как раз объезжал их с проверкой. Слышу, по рации передали о перестрелке в этом районе. Ну и заехал сюда. Может, думаю, какая помощь нужна.
   – Помощь?.. Да нам-то, собственно с Ваняшиным помощь не нужна… Но раз уж вы здесь, там у нас остался капитан Грек. Идите, спросите у него. Может быть, ему в чем-то поможете. А мы уезжаем, – сказав это, Федор сел в машину рядом с Ваняшиным.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация