А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "«Шестисотая» улика" (страница 8)

   – Как его отделать? Ребра поломать? Изувечить?
   Услыхав такое, Волочко замахал руками.
   – Что ты, Паша? Ни в коем случаи. Но, чтоб до него дошло, – подчеркнул Волочко. – Ты возьми кого-нибудь с собой. Домедов – парень крепкий. В одиночку тебе с ним не справиться.
   Водитель Паша сказал, что возьмет с собой приятеля, который совсем недавно устроился к ним в охрану.
   – Парень он надежный. Проверенный. Мы с ним в одной зоне чалились. Да и внешность у него такая, что стоит только глянуть, и в штаны навалишь. Рост – два метра. Кулачищи, как футбольные мячи, – замолвил Паша словечко за приятеля.
   Волочко не возражал. Но из сочувствия к Домедову, предупредил:
   – Только вы уж там все же не очень.
   – Живым останется, – заверил водитель.
   Вечером Волочко подвез их к дому, в котором жил Эльдар Домедов.

   В этот вечер Домедов вернулся домой в отвратительном настроении. Днем у него был неприятный разговор с председателем Волочко. Домедов обвинил того в непорядочности, заявив, как аргумент, что председатель переводит вырученные от продаж машин деньги, неизвестно куда. При этом, не забывает о своем, собственном кармане, а ему, как заму, ничего не перепадает. Разговор прошел на повышенных тонах, и в конце его, Волочко даже пригрозил Домедову, что теперь у того будут большие неприятности.
   Возвращаясь домой, Домедов заглянул в шашлычную, где встретил одного из многочисленных своих знакомых. С ним под шашлычок уговорили литровую бутылку водки.
   Яна была на работе. Домедов решил не ждать ее возвращения. Принять душ и лечь спать. Зайдя в ванну, открыл воду и стал раздеваться. И в это время в прихожей раздался звонок.
   Домедов недоуменно хмыкнул. Он стоял уже в одних трусах. И вдруг этот звонок. Неужели Яна вернулась пораньше.
   Не надевая брюк, он босиком пошлепал в прихожую. Открыл дверь и слегка сконфузился, потому что увидел не Яну, а незнакомого довольно рослого парня, который смотрел на него и улыбался, словно насмехаясь, что Домедов выставился перед ним в таком виде.
   – Кого надо? – не слишком приветливо спросил Домедов, что, впрочем, не подействовало на стоящего перед ним человека. Тот стоял и продолжал улыбаться, как последний идиот. И Домедову даже стало не по себе от его идиотской улыбки.
   – Могу я видеть господина Домедова? – вежливо спросил парень, впиваясь в Эльдара неприятным взглядом.
   – Ну я господин Домедов. Чего ты хотел? Говори?
   Больше ничего Эльдар Домедов произнести не успел. Резко без замаха, стоящий перед ним парень выкинул правую руку вперед, ударив Домедова точно в левый висок. От этого удара Домедов потерял сознание, упав прямо здесь в коридоре, возле двери.
   Парень вошел, прислушавшись, есть ли еще кто в квартире. В правой руке, он держал пистолет с глушителем, готовый выстрелить во всякого, кто сейчас ему подвернется. Но ему никто не подвернулся. Проверив все комнаты, парень вернулся в коридор, к лежащему на полу Эльдару Домедову.
   Плеск льющейся в ванну воды, привлек его внимание. Он схватил Домедова под руки и волоком потащил его в ванну. Брезгливо поморщился, стягивая с него трусы, и в этот самый момент Эльдар Домедов открыл глаза, вглядываясь в лицо незнакомца.
   – О, да ты очухался, – произнес тот с некоторым удивлением и опять ударил Домедова. Только на этот раз ребром ладони по горлу. Удар был не сильным, но достаточно точным. Домедов беспомощно ткнулся головой через край ванны, едва ли не до краев наполненной водой. Парню только оставалось чуть приподнять ноги Домедова, чтобы его тело перевесилось и целиком плюхнулось в ванну.
   Как только это было сделано, незнакомец достал из кармана лезвие бритвы. Взял Домедова за левую руку, опустив ее в воду, и сильным ударом лезвия полоснул ему по венам на запястье.
   Кажется сам Домедов не почувствовал боли и глаз не открыл, и только тугая струйка крови вырывалась из раскроенной раны, быстро окрасив воду в ванне в темно-красный цвет.
   Полюбовавшись своей работой, парень вздохнул и, понимая, что больше ему здесь делать нечего, вышел из ванной. Свет гасить не стал. Все должно выглядеть как самоубийство, а разве бы Домедов стал сводить счеты с жизнью в темноте.
   Лезвие, которым располосовал вены на руке Домедова, он бросил в воду. Причем, получилось это не столько умышленно, сколько по неосторожности. Скользкий кусочек металла сам выскользнул из пальцев и опустился на дно ванны. И он его искать и доставать не стал. Ведь все должно выглядеть правдоподобно. И вообще, если дело сделано, лучше поскорее убраться отсюда.
   Выйдя на лестничную площадку, он не успел захлопнуть за собой дверь. Поднимавшаяся снизу кабина лифта вдруг остановилась на площадке седьмого этажа, и он едва успел сделать по лестнице наверх несколько широких прыжков и затаиться в темноте, как дверь открылась и из кабины на площадку вышли двое крепких парней.
   Это был водитель Паша и его двухметровый приятель охранник. Они подошли к двери Домедовской квартиры. Паша хотел позвонить, но охранник указал на незакрытую дверь.
   – Зайдем? – сказал он и первым вошел в темную прихожую. Паша последовал за ним.
   В квартире они пробыли не более двух минут. Потом стоящий в темноте на площадке лестничного пролета убийца увидел, как те оба парня точно ошпаренные выскочили из квартиры. Дверь закрывать не стали. Оставили, как была. Просто прикрыли ее, а потом оба заскочили в лифт и умчались вниз.
   И убийца, стоящий в темноте, решил, что ему задерживаться здесь не стоит и, быстро стал спускаться по лестнице вниз. Он уже был между вторым и первым этажом, когда двери подъезда открылись, и в холле первого этажа появилась девушка. Она видно очень спешила. Замерев в полумраке царившим на лестнице, где не горел свет, парень увидел ее встревоженное лицо, и как она то и дело оглядывалась на двери подъезда, словно кто-то за ней гнался. Но когда она вошла в лифт, прикончивший Домедова парень, торопливо сбежал по ступенькам и быстро вышел из подъезда, придержав за собой дверь, чтобы она не хлопнула.

   Глава 7

   Грек стоял, привалившись к подоконнику с такой задумчивой физиономией, что вошедший в кабинет лейтенант Ваняшин, глянув на усатого капитана, не удержался от вопроса:
   – О чем задумался, детина? – спросил он несколько шутливо, пристраиваясь рядышком.
   – Да так, – ответил Грек без настроения. – Ерундень какая-то получается, – с обидой произнес он, скроив, кислую физиономию.
   Ваняшин напротив, сделал замысловатое выражение лица, словно искренне сочувствуя обидам Грека, и спросил участливо:
   – А точнее, товарищ капитан?
   – А точнее, непонятка какая-то выходит, – в голосе усатого капитана зазвучала еще большая обида. За гаражами обнаружен гражданин Кушнарев, смерть которого наступила от пулевого ранения в голову. Автоугонщик. Последний его срок – условный. Домедов его опознает, как человека, который угнал его «Мерседес». Причем, как удалось выяснить, сам Домедов к его смерти не причастен. У него, как говорится, железное алиби. В ресторане он отмечал день рождения своей сожительницы. Но что дальше получается.
   – Что? – спросил Ваняшин.
   – А то, – ответил Грек. – Проходит несколько дней, и что мы имеем?
   Ваняшин улыбнулся.
   – Имеем труп самого Домедова, – ответил лейтенант, желая не разочаровать Грека.
   Тот удовлетворенно кивнул.
   – Правильно. Еще один труп. На этот раз – Домедова. Если еще в случаи с Кушнаревым понять можно. Домедов таким образом мог свести счеты с угонщиком своей машины. Подыскал киллера, который Кушнарева и ухлопал. Но, кто ухлопал самого Домедова? И главное, за что? Вот, что не понятно.
   Ваняшин призадумался над сказанным Греком.
   – Постой, Грек, не гони. Что-то я никак не пойму. А как же первоначальная версия о самоубийстве?.. – Лейтенант посмотрел на майора Туманова, сидевшего за столом на своем месте. Услышав вопрос Ваняшина, Федор протянул ему заключение судебно-медицинской экспертизы.
   – Пять минут назад Семин нам принес, – сказал майор. – Перед смертью Домедов получил два удара, которые его лишили способности сопротивляться: в левый висок и горло. Причем, по заключению эксперта, удары были нанесены довольно профессионально, – добавил майор, видя, как та беспечность, с которой Ваняшин вошел в кабинет, прямо на глазах сменяется глубокой озабоченностью, по мере того, как он вчитывается в заключение судебно-медицинской экспертизы. И когда, дочитав до конца, Ваняшин положил его на стол, Грек сказал:
   – Вот я и говорю, если это не самоубийство, тогда не понятен мотив. За что убили Домедова? Лично у меня на ум приходит один вариант.
   Ваняшин как завороженный уставился на Грека, ожидая услышать от капитана нечто особенное. И в глазах лейтенанта отчетливо читался вопрос, на который Грек не стал затягивать с ответом.
   – Его убили за то, что вовремя не вернул оставшуюся сумму за «Мерседес». – В голосе Грека слышалась гордость, но, глянув опять в глаза лейтенанта Ваняшина, он заметил в них разочарование.
   – Мелко плаваешь, Грек, – последовало замечание от Ваняшина. – Не забывай, что «Мерседес» у Домедова забрали. Волочко сначала велел поставить его к ним на площадку, а потом и вовсе вернул хозяину. Как он нам сам сказал.
   – Ну ладно. Хорошо. Пусть, вернули, – согласился Грек с Ваняшиным. – А неустойку. Домедов так и не выплатил ее.
   – Неустойку хозяин вычтет из первой половины денег, которую ему Домедов уже заплатил, – сказал Туманов задумчиво и тут же добавил со вздохом: – Уверен, тут есть что-то другое. Вот за него Домедова и отправили на тот свет. Уж слишком ловко все сделано под самоубийство.
   Грек подошел к столу, взял стул, сел на него и, вытянув из майорской пачки сигаретку, спросил:
   – Может быть ты, майор, догадываешься, из-за чего его убили?
   – Да есть кой, какие мыслишки. Но для начала, не мешало бы нам познакомиться с хозяином того «Мерседеса», который приобрел Домедов. Как вы на это смотрите, друзья мои?
   Друзья майора, на это смотрели по-разному. Лейтенант Ваняшин принял предложение с готовностью. Капитан Грек, напротив, без энтузиазма.
   – Стоит ли на это тратить время? – проворчал он.
   Но Федор Туманов не менял своих решений. Не изменил и на этот раз. И пессимизм Грека его не остановил.
   – Стоит, Грек, – сказал майор, тем самым давая понять, что отменять свое решение не намерен.

   Улица, на которую приехали оперативники, в основном состояла из двухэтажных домов барачного типа.
   – Захолустье, – осмотревшись вокруг, сказал Ваняшин и спросил у Грека: – Ты, случайно, ничего не напутал с адресом?
   Усатый капитан достал записную книжку, куда со слов председателя общества автомобилистов записал адрес хозяина «Мерседеса», проданного Домедову.
   – У меня тут записано, как нам сказал Волочко, улица Саяпина, дом номер восемь, – проговорил Грек, пряча записную книжку в карман пиджака и выглядывая в окно. – Вот вам эта улица, – кивнул он на ветхое двухэтажное строение, судя по внешнему виду которого, давно нежилое. На нем, висела поржавевшая табличка с названием улицы и номером дома. – Этот дом – шестой. Значит, вон тот будет – восьмой, – деловито сказал Грек, поглядывая на дома и выбирая среди них нужный.
   – Все верно. Тот будет восьмой, – задумчиво произнес майор Туманов, находя довольно странным, что хозяин такой роскошной иномарки живет не в шикарной квартире, да и не в престижном районе Москвы, а где-то на окраине, куда как говорится, Макар телят не гонял.
   Грек к сказанному Федором Тумановым отнесся философски.
   – А почему бы и нет? Место здесь тихое. Опять же воздух. Дышится свободно и легко. Никаких тебе фабрик и заводов. Садики, огородики. Что еще нужно человеку? Хочешь цивилизации, садись на автобус. Пять остановок и ты в огромном мегаполисе, где люди с ума сходят от суеты. А здесь покой. Нет, я бы хотел здесь пожить месячишко, другой, – сказал Грек.
   Ваняшин посмотрел на него недоверчиво, замечая, что Грек явно привирает.
   – Ну хотя бы пару недель, – сказал Грек и отвернулся, чтобы не встречаться взглядом с приятелем Лехой. Тут же воскликнул: – Вот и восьмой дом.
   Дом, на который указал Грек, был старым, приземистым, накрепко вросшим почерневшими бревенчатыми стенами в землю. Он напоминал старорусской укрепление оставшееся тут со времен наступления монголо-татарской орды. А три его маленьких окна, наглухо задернутые занавесками, при случаи, могли быть неплохими бойницами для чугунных пушек.
   К самому дому, с этой стороны дороги, где остановились оперативники, оказалось, подъехать невозможно. Ремонтники раскопали канаву, в которую уложили водопроводную трубу. Но видно ремонт еще остался незакончен, если канаву не торопились зарыть. Хотя самих ремонтников тут уже не было и в помине.
   Перепрыгнув через канаву на другую сторону улицы, оперативники направились к дому, на углу которого под крышей красовалась ржавая металлическая табличка с цифрой восемь. Возле калитки у забора стоял серый «Жигуль» девяносто девятка. Причем видок у машины был довольно свеженьким.
   Ваняшин на минуту задержался у машины, оценивающе рассматривая ее. Обернувшись и заметив это, Грек с недовольством сказал лейтенанту:
   – Чего рот разинул? Пошли.
   Федор Туманов открыл калитку, но прежде чем войти, обернулся к Греку с Ваняшиным, посчитав, что не стоит, всем троим идти в дом.
   – Вы пока покурите тут, – сказал он своим помощникам, после чего вошел в калитку, подошел к дому и постучался в дверь.
   Ваняшин отвернулся, сосредоточившись на сером «Жигуленке» и пытаясь на глаз определить, какого машина года выпуска. Грек достал пачку сигарет и зажигалку. Когда стал прикуривать, чуть отвернулся от ветра, чтобы пламя зажигалки не тухло, а взглянул в крайнее окно, заметил, как занавеска в нем чуть отодвинулась в сторону и в образовавшуюся щель высунулась часть лица. Грек назвал бы ее частью рожи, такое это лицо было здоровенное.
   – Леша, стой, как стоишь, не поворачивайся. За нами секут вон из того окошка.
   – Кто? – спросил лейтенант, и не утерпел, искоса все же глянув на окна дома.
   – Дядя в пальто, – рявкнул на него Грек. – Стой, говорю, как стоишь, хер мамин. Не крутись, точно у тебя шило в жопе. Говорю же, секут.
   Дверь Федору открыл мужчина лет сорока. Довольно плотный, с длинными жилистыми руками. Внимательно посмотрел на Туманова, потом на стоящих за калиткой Грека с Ваняшиным и спросил:
   – Вам кого?
   Федор достал удостоверение, показал его, раскрыв перед лицом мужчины и сказал:
   – Могу я видеть Киселева Юрия Ивановича?
   Мужчина приветливо улыбнулся.
   – Да, конечно. Это мой отец. Он, к сожалению, сейчас приболел, слег в постель. Но вы можете пройти в дом. Пожалуйста, – он распахнул перед майором широко дверь и шагнул в темный коридор, давая понять, что, если тому действительно необходимо видеть Киселева, то он должен следовать за ним.
   После дневного света, оказавшись в темноте, Федор на какой-то миг утратил способность различать предметы. Идти пришлось в буквальном смысле на ощупь.
   – Вы бы хоть свет зажгли, – едва успел проговорить Туманов, как ему в лицо ударил луч фонаря, ослепив еще больше. Даже резь появилась в глазах. Федор зажмурился, потом открыл глаза, прикрывая их ладонью от фонаря.
   – Что это, черт возьми, значит?
   – Тихо, майор, – услышал Туманов голос, прозвучавший из темноты с правого бока от него. Рука сама собой потянулась к левой подмышке, где висела оперативная кобура с пистолетом, но тут же ему в живот уперся обрез двуствольного ружья.
   – Не надо ерепениться, – посоветовал тот, кто держал в руках обрез, больно ткнув им Туманова в живот. – У меня в руках штуковина двенадцатого калибра. В обоих патронах заряжена картечь. Представляешь, какая в твоем брюхе будет дырка, если я нажму на курки.
   Человек, светивший фонарем Федору в лицо, подошел ближе, и майор узнал в нем того самого мужчину, который открыл ему дверь.
   – Не делайте лишних движений, майор Туманов, – сказал он голосом, в котором совсем отсутствовал даже намек на гостеприимство и сунув руку Федору в левую подмышку, вытащил из его кобуры пистолет.
   – Осторожней. Я боюсь щекотки, – слегка поежился при этом майор.
   Парень, стоявший перед Федором с обрезом в руках, усмехнулся.
   – А я думал, менты ничего не боятся. Тем более щекотки, – проговорил он, поигрывая в руках обрезом, словно выбирая на теле майора местечко, куда лучше пальнуть. Хотя когда у тебя в руках такая штуковина двенадцатого калибра, тут и выбирать особенно не надо. Куда не пальни, мало не покажется.
   Только теперь Федор понял, что Волочко их направил в засаду. Это можно было считать сверх удачной мыслью председателя. Одним разом избавиться от троих оперативников. Неужели он так перепугался за развратные действия с несовершеннолетней шалашовкой? Вряд ли. Как раз с ней-то у него все сложится хорошо. Во-первых, она на любом суде покажет, что не имеет претензий к Волочко, а в ту квартиру пришла сама, и никто ее силком не гнал туда. А при наличии хорошего адвоката, Волочко светит максимум условный срок и то, если дело дойдет до суда и не развалится. Нет, наверное, есть что-то другое, чего председатель боится. Потому, Волочко и решился на столь отчаянный и роковой для сыщиков шаг. И если дело обстоит именно так, значит, это его люди. Или как-то связаны с ним. Но досаднее всего то, что они четко знают, что им делать. А сделать им надо одно – убить оперов. Не одного Туманова, а всех троих.
   И Федор не ошибся, рассуждая об этом. Он заметил, что позади человека светившего ему фонарем в лицо, стоял кто-то еще. И этот кто-то подошел и тихонько спросил:
   – Чего теперь делать будем? Как нам тех двоих сюда заманить?
   Человек с фонарем коварно улыбнулся.
   – Их сюда заманит майор, – сказал он, и, посмотрев Туманову в лицо, понял, что этого не произойдет, даже если они станут резать его на куски, с сожалением причмокнул языком. – Ах, ну да. Я ведь забыл, что такие, как майор Туманов умирают героями, – проговорил он с улыбкой и тут же его лицо перекосилось от нахлынувшей злости. – Но ты мент и твои дружки, сдохнете как собаки. И вашими фамилиями не назовут улиц в городе, потому что ваши трупы не найдут. Мы их закопаем тут под навозной кучей. Вот, где будет ваша могила, опер.
   Федор промолчал, а человек, светивший ему фонарем в лицо, обернулся и передал фонарь парню, стоящему позади него.
   – Кесарь, держи фонарь, – сказал он парню, передавая фонарь. – Кончайте его тут по-тихому, а я пойду, приглашу тех двоих. Надо, чтобы они тоже вошли сюда, а потом мы их обоих перестреляем. – Он прошел мимо Федора, слегка оттолкнув майора к стене.
   Федор сделал вид, будто чуть не упал от этого толчка. Хотя отчасти так и было на самом деле. В темноте он споткнулся, наступив на что-то круглое. Ощупав ногой подвернувшийся предмет, понял, это была бутылка. Скорее всего, она стояла на полу у стены, а он наступил на нее, опрокинув на бок.
   Говорят, что утопающий хватается за соломинку. Отчасти, верное изречение. Федор и сам сейчас был готов схватиться за что угодно. И подвернувшаяся под ногу пустая бутылка, пожалуй-ка, может пригодиться. По крайней мере, это единственное, чем он может защищаться. Ведь судя по тому, что сказал тот человек, как видно, главный среди этой троицы, его не станут убивать выстрелом из обреза, или его собственного пистолета. Выстрел наделает много шума. А он велел убить его по-тихому. По-тихому, это значит, либо петля на шею, либо нож. Но, впрочем, само по себе, и то и другое, не исключает летального исхода.
   Только вот как раз умирать-то майор и не торопился. Прислушавшись, Федор услышал, что тот тип, который впустил его в дом, на улице уже разговаривал с Греком и Ваняшиным. Отсюда из дома, было плохо слышно, что он говорил оперативникам. И Федор не мог поручиться за точность услышанного им, но одно он понял достаточно хорошо, это то, что тип звал Грека с Ваняшиным в дом.
   Туманову хотелось вобрать в себя побольше воздуху и закричать, чтобы Грек и Ваняшин не входили, но парень, стоящий в двух метрах от него, держал обрез на уровне груди майора. И Федор не сомневался, стоит ему только пикнуть, как этот, не раздумывая, разрядит в него оба ствола. Поэтому тут надо было действовать иначе. Хорошо говорить, действовать. Но как, когда времени катастрофически не хватает.
   Федор заметил, что парень, светивший на него, стал перекладывать фонарь из правой руки в левую. При этом правую руку сунул в карман джинсового жилета и достал нож с выкидным лезвием. Свой выбор, как его прикончить, они, кажется, сделали. Решили его прикончить ножом. Теперь дело за малым. Тот, что с обрезом, будет держать его под прицелом обоих стволов, а этот подойдет и постарается попасть ножом точно в сердце. В принципе, смерть будет не такой уж и мучительной. Максимум минуту, он еще будет чувствовать боль. Зато потом наградой за мучения ему обеспечен вечный покой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация