А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Внебрачный контракт" (страница 22)

   – Ой! Да вы ничего не уразумели! Не уразумели ни единого слова из того, что я сказала!
   – Значит, вы так сказали! – съехидничал он, а я развернула пышную барышню из газет и поставила перед ним на стол:
   – Вот! – с гордостью воскликнула я. – И не надо морочить мне голову! Я имею представление, сколько она может стоить, потому что это работа самого Федора Павловича Котенкова! Не хотите, не берите, только сразу скажите! Да, и деньги сразу, я ждать не могу. Мы с ней тогда в другое место отправимся!
   – Так, так, так, так, так, – засуетился оценщик и принялся крутить мою даму – и так и сяк, потом снова на стол поставил и дотронулся до нее, как старый селадон до юной красавицы – словно боялся, что его сейчас по щекам отхлестают как следует за это – робко так провел указательным пальцем от белоснежного плеча ее до запястья. На минуту он потерял дар речи, а когда обрел его вновь, изрек зачарованно: – Божественно! Вы не представляете, что вы подарили мне!
   – Я вам ничего дарить не собираюсь! – довольно грубо резанула я и хотела было снова завернуть гипсовую страдалицу в газеты.
   – Нет, нет, нет, нет! Умоляю вас! Какая грация! Какая жизненность! Реализм! Ведь простая русская баба, а сколько в нее вложено прекрасного – прекрасного физически и духовно! Какие линии, изгибы! А переходы какие!
   – Так вы будете брать ее или нет?! Мне некогда ваши оды линиям да изгибам простой русской бабы слушать!
   – Вот! Вы согласны? – Он дрожащей рукой написал на клочке бумаге цену и повертел у меня им перед глазами. Я, надо сказать, о такой сумме и мечтать не могла – даже в самых моих смелых фантазиях. Этих денег хватило бы и на билеты, и на гостиницу, и на питание, и много еще на что. – Я ее у вас беру. Вы согласны?
   – Деньги – сейчас же, – ультимативным тоном проговорила я. Оценщик отсчитал мне стопку зеленых бумажек, я схватила их, спрятала в сумку и, прижав ее теперь вместо терзаемой дефицитом любви бабы к груди своей, кинулась домой. Все распределить, рассчитать и припрятать лишнее!
   На следующее утро я рванула на Рогожский рынок в надежде увидеть рядом с ним обувную будку Варфикового деда. Эта идея пришла мне еще вчера перед сном, когда я, довольная успешным днем, залезла под легкое байковое одеяло и слушала шум дождя, доносившийся из раскрытого окна.
   Теперь я торопливо шлепала по лужам – мне поскорее хотелось увидеть крошечную обувную лавку. Ведь даже если дед Варфоломея там уже не работает, его место занимает кто-то другой – так думала я, не подозревая, что узенькую белую будку, в которой с трудом помещались два человека, заставленную сверху донизу разноцветными красками в пустых склянках из-под пенициллина для подкрашивания ободранных носков и пяток туфель всех цветов радуги, ваксой, образцами набоек – металлических и резиновых, войлочными стельками, шнурками, каблуками, – давно снесли. А на ее месте вырос круглосуточный стеклянный магазин.
   «Что теперь?» – спрашивала я сама себя. Написать бы письмо Нуру или кому-нибудь из них, но это, наверное, бесполезно, вряд ли они ответят на него – ведь эта семья очень обижена на меня за то, что я не вышла замуж за их Цыпленка. К тому же они могли переехать за это время. Нет! Нужно брать билеты и ехать туда! На месте все выяснять нужно!
   – А что, если ты действительно найдешь его? – вновь проснулся предательский внутренний голос. – Что ты скажешь ему? Тебе, конечно, повезет, если он не женат, – тогда ты, не таясь, сможешь выложить ему все, как есть. Мол, на моем жизненном пути встречались одни сволочи да подонки. Взять, к примеру, твоего сознательного пожарника или Макара Петровича, который до сих пор никак, бедолага, не вернется из кругосветного путешествия. Уж про Дубова я вообще молчу – одни его истерики чего стоили, и это постоянное «А мне!» и «Почему меня никто не любит?!». А если Варфоломей твой ненаглядный женат? – резал без ножа по живому внутренний голос. – Если у него с Хатшепсут много детей – пять мальчиков и пять девочек? Если они счастливы в браке? А тут ты – без всякой причины, как снег на голову! Как ты тогда объяснишь свой приезд?
   – Как-нибудь объясню! А может, и объяснять ничего не стану – разыщу, посмотрю на него и уеду обратно в Москву! Мне надо только посмотреть на него. Я так решила! Мне это необходимо!
   Больше я не колебалась! Больше не слышала враждебного внутреннего голоса – он, видимо, плюнул на меня, махнул рукой, предоставив мне делать все, что заблагорассудится. И я сделала! За день купила билет на самолет на пятнадцатое августа. Предупредила вечером маму с Людкой, что решила уехать отдохнуть к морю. Мама сказала, что я сумасшедшая:
   – Разве можно куда-то ехать в наше время?! Одни стихийные бедствия и пальба кругом!
   Людка, в отличие от моей родительницы, одобрила сей поступок.
   – Жаль, что я с тобой не смогу поехать! – разочарованно пропищала она в трубку, а я поблагодарила бога, что Людка свой отпуск уже отгуляла. Если бы она знала истинную причину моего отъезда, она бы, естественно, так не радовалась, а, как и мама, сказала бы, что я сумасшедшая.
   На следующее утро я с небольшой дорожной сумкой уселась в такси и поехала в аэропорт.
* * *
   Парадокс! В течение всего полета снова позади сидящий пассажир лягал мою бедную спину, но не из-за того, что я не подняла кресло, а потому что оно не поднималось вовсе, так как было неисправно.
   Невероятно! Но впопыхах я бросила в свою сумочку «один из самых удачных романов Жорж Санд» (по мнению подавляющего большинства критиков) и как тогда, четырнадцать лет назад, в течение двух часов пыталась сосредоточиться на судьбе Консуэло, но снова так и не узнала, насколько удачно автору удалось ее описать, поскольку продвинуться дальше тридцатой страницы не получилось – сначала эти коленки в спине, а потом, спустя час, я готова была носом продырявить иллюминатор – все смотрела, что там, внизу, надеясь увидеть, как Варфоломей в честь моего приезда размахивает белой тряпкой. Но, естественно, ничего подобного не происходило, потому что никто не ждал моего приезда на Апшеронский полуостров.
   Меня захлестывали эмоции: я то и дело представляла нашу с Варфиком встречу – мы будем идти по дикому пляжу, он – со стороны дома вдовицы, я – со стороны санатория. Теплый песок, словно бархат, ласкает наши ступни. Вот мы увидели друг друга, сорвались, побежали... Объятия, мы задыхаемся от счастья, поцелуи. Господи! Хорошо-то как! Благодать! От живости нашей с Варфиком встречи, произошедшей в моем воображении, я даже на кресле подпрыгнула – оно угрожающе скрипнуло, я замерла в неудобном положении и сидела так, пока не представила встречу с любимым в море.
   Я почти доплыла до берега, уже ногой коснулась дна, прошла несколько шагов, как вдруг – тюлень! Он тянет меня за купальник ко дну, я упираюсь, зову на помощь, и в этот момент, откуда ни возьмись (из пучины морской), выныривает Варфик и спасает меня. Я ничего не могла с собой поделать – я снова подпрыгнула в кресле, и... О! Ужас! Мне кажется, что самолет вот-вот упадет сейчас в Каспийское море – канет в морской пучине, среди водорослей, песка, ракушек и тюленей. Но нет! Это всего лишь мое кресло! Спинка его отвалилась и с силой треснула по коленкам сзади сидящего пассажира. «Так ему и надо! Не будет ногами пинаться!» – придя в себя, со злорадством подумала я, еще не понимая, что весь оставшийся полет мне придется просидеть скрючившись, вцепившись мертвой хваткой в поручни.
   Наконец этот ужасный полет был завершен, и я, поймав такси, попросила шофера отвезти меня в какую-нибудь более или менее приличную гостиницу.
   – В самый хороший отвезу! В самый хороший гостиница! – с готовностью воскликнул темноволосый смуглый водитель в огромной кепке цвета увядшей сирени – эти чудные головные уборы тут и по сей день в моде! Поразительно!
   Таксист принялся неистово сигналить.
   – Вот шайтаны! – прогремел он и еще что-то сказал, но я его не поняла – он выругался, кажется. Мы стояли в центре города, а впереди толпился нескончаемый гурт баранов, один из которых встал, не желая двигаться ни вперед, ни назад, создавая тем самым пробку не только в своем стаде, но и среди автомобилистов, бибикавших на все лады – и так долго, что у меня разболелась голова.
   Через сорок минут такси остановилось, а шофер, взяв с меня деньги, оживился и воскликнул:
   – Это самый лучший гостиница! Будете вспоминать меня еще!
   Я оказалась перед серым зданием с перекосившимися балконами, на некоторых из которых сидели настоящие смельчаки и попивали чай, рискуя грохнуться вниз, на проезжую часть, вместе с армудами, заварочными чайниками, столами и «застывшей» философской беседой, проистекавшей неторопливо и степенно.
   Самая лучшая гостиница называлась «Восьмое чудо Апшерона». Представляю, каковы остальные семь!
   Полная женщина неопределенного возраста (ей можно было дать и тридцать пять, и все шестьдесят) с апельсиновыми волосами, с насурьмленными бровями и ресницами, которую постояльцы называли Гюльнара-ханум и которая, по всей видимости, тут была и за администратора, и за портье, и за консьержку, и за горничную, и за владелицу одновременно, отвела меня в номер-люкс на третьем этаже с прекрасным видом на глухой дворик, посреди которого смердела помойка и исхудалые собаки вились возле нее, пытаясь найти хоть что-то, что могли бы переварить их желудки.
   Я решила принять душ и отправиться, не медля ни минуты, на поиски Варфоломея. Душевой кабинки, как, впрочем, и туалета, в люксе «Восьмого чуда Апшерона» не предусматривалось – все удобства располагались в конце длинного коридора. Однако и в конце коридора мне так и не удалось освежиться из-за перебоев водоснабжения в самой лучшей гостинице. Но меня не могло остановить ничто – ни отсутствие воды, ни усталость, ни ноющая после двухчасового напряженного перелета спина. Я переоделась в тончайший брючный развевающийся, воздушный костюм из крепдешина и вылетела из гостиницы. Откуда только во мне столько прыти взялось?!
   Определенного плана розыска ассирийского принца у меня не было, да и быть не могло, потому что выбор-то невелик: я знала всего два места, куда могла бы податься – к Нурову семейству и в тот самый одноэтажный приземистый белый домик с плоской крышей, где я провела волшебный месяц четырнадцать лет назад.
   Первым делом я рванула к Раисе, Соммеру, Эльмире и Нуру. Всю дорогу, пока я ехала в такси, меня кидало то в жар, то в холод, а в голове крутилось все одно и то же: «Наверное, я зря приехала, наверняка они сменили квартиру за столько лет! А может, и дома-то их нет давным-давно, и двора с протянутыми по диагонали (от иберийского дуба к благородному каштану) бельевыми веревками? И гараж дяди Соммера снесли, в котором четырнадцать лет назад молодожены (Мира с Маратом) свили уютное гнездышко?» Когда такси притормозило на обочине, а водитель указательным пальцем ткнул в лобовое стекло, сказав: «Вот ваша улица», сердце мое остановилось и с минуту, наверное, не подавало никаких признаков жизни, а потом начало биться, биться, как дурная раненая птица, случайно залетевшая в стеклянную теплицу. Я дрожащими руками достала деньги, расплатилась с шофером и вылезла на улицу. Тело, будто не мое, будто чужое, ватное – ноги не идут, глаза боятся смотреть вокруг. «Надо взять себя в руки! Надо взять себя в руки!» – твердила я про себя.
   И я заставила себя осмотреться, найти взглядом тот дом, куда приезжала шестнадцатилетней девчонкой – с клетчатым чемоданом и красной сумкой из кожзаменителя, в которой вместе со мной проделали путь в тысячу километров электрошашлычница и пельменеделка.
   И дом, и веревка, протянутая через весь двор от иберийского дуба к благородному каштану, с выстиранным бельем, раздуваемым, яко паруса, сильным северным ветром Апшеронского полуострова – все было на месте. Я обошла длинный барак и, увидев, что гараж тоже цел и стоит на своем месте, успокоилась, почувствовала прилив несказанной радости и блаженного какого-то восторга.
   Я робко постучала в дверь гаража – сердце бешено забилось.
   – Кто?
   – Извините, я разыскиваю семью... – затянула я, но ключ в двери повернулся, и передо мной предстала хрупкая, сутулая пожилая женщина с поразительно бледным... Нет, не бледным – точнее сказать... лицо у нее было серым, словно пепел от сигареты, а вокруг глаз – иссиня-черные круги. Она смотрела на меня пытливым взглядом, стараясь угадать, кто я и зачем явилась. Вдруг в глазах ее промелькнул будто бы свет, будто она узнала меня.
   – Дуня? – удивленно проговорила она глухим голосом.
   – Да, – машинально ответила я, потому что, в свою очередь, никак не могла узнать эту стоявшую передо мной болезную женщину.
   – Ты как тут? – спросила она. – Да ты не признала меня? Я – Эльмира!
   – Эльмира! – Я, пораженная, отшатнулась даже. Она совершенно была не похожа на себя – она выглядела теперь старше своей собственной матери, когда я увидела ее с кисточкой и консервной банкой в руке четырнадцать лет тому назад. – Мира! – Я пришла в себя и кинулась к ней на шею от счастья, что отыскала ее семейство. – Как я рада, что нашла тебя! Как я рада! – Я захлебывалась от восторга, понимая: раз Эльмира живет по-прежнему в гараже, то, стало быть, и все остальные где-то поблизости (в том числе – и основной объект моих поисков).
   – Проходи. – И она усадила меня за круглый стол, что стоял теперь на месте широкой арабской кровати. – Я, конечно, могу долго ходить вокруг да около, но спрошу тебя сразу – как ты тут оказалась? Отдыхать приехала и решила к нам заглянуть?
   – Да, да, я понимаю... Я, как снег на голову, спустя столько лет... – Я запиналась, мне хотелось сказать ей об истинной цели своего приезда, но отчего-то язык не слушался, и я говорила совсем не то, что нужно было бы мне сказать. – Ты расскажи... Как вы живете? Как мама с отцом? Как Марат? Нур?
   – Мама с отцом живут вместе с Нуром. Они переехали отсюда пять лет назад, когда у Нурика родился четвертый ребенок.
   – Да ты что?! – изумилась я – я никак не могла представить себе цыпленка Нурика главой многодетной семьи.
   – Да. Он женился десять лет назад, у него шестеро детей, жена неплохая, хозяйственная. Родители помогают им с детьми. Я с наступлением холодов тоже переезжаю туда и всю зиму жду не дождусь, когда наступит весна, чтобы снова переселиться сюда. От них от всех можно с ума сойти! – со злобной усмешкой проговорила она.
   – А ты? Ты-то как? Как у вас с Маратом?
   – Не произноси его имени в моем доме! Не смей! Слышишь?! – нечеловеческим голосом возопила вдруг она – я даже испугалась.
   – Хорошо, я не буду, – пролепетала я, но Миру, видно, распирало – хоть кому-нибудь, пусть в сотый раз, повторить свою историю.
   – Он бросил меня через три года после того, как ты гостила у нас. Ушел к белобрысой стерве! Гад! Подонок! Хорошо еще, что господь нам детей не дал! Ненавижу, ненавижу его! – И она в ярости неимоверной вцепилась обкусанными ногтями в скатерть и, не контролируя себя, принялась стягивать ее, пока пиалы с грохотом не упали на пол. Лицо ее исказилось – будто она переживала сейчас ни с чем не сравнимую боль, будто ее на костре жгли заживо.
   Оно и понятно – Мира до сих пор не могла прийти в себя после разлуки с Маратом – ведь она считала его безусловной, неприкасаемой своей собственностью – он был ее – целиком и полностью: и мысли, которые крутились в его вихрастой голове; и выразительные глаза с прожигающим взором, с соединительными тканями, веками, чечевицеобразными хрусталиками, непрозрачными склерами и роговицами; и горячая кипучая кровь, определяющая его бешеный темперамент, выбрасываемая левым желудочком в аорту, поступающая потом в артерии, артериолы и капилляры органов и тканей; и сами эти ткани и органы, включая желудок, селезенку, кишечник, почки, печень, – одним словом, все в нем, до последней клетки, до вздоха, принадлежало ей. А тут вдруг – на тебе! В один момент она потеряла все окончательно и бесповоротно – даже его запах, который сохранялся в первые месяцы после развода на постельном белье, на подушках и одеялах, в шкафу, где несколько лет висели рубашки и костюмы «собственности» – он испарился, улетучился и теперь, наверное, вспоминался ей лишь во сне.
   – И вообще, Дуня... Прости меня, но я не хочу тебя видеть, не хочу общаться с тобой... Ты напоминаешь мне о том времени, когда я была счастлива с ним. Уходи! Я прошу тебя.
   – Я уйду, Мирочка! Я совсем на тебя не злюсь. Я все понимаю! Только ты для меня, как спасательный круг для тонущего. Скажи мне, где Варфик! Дай мне его адрес! Я приехала сюда, чтобы найти его! – Не знаю, откуда во мне появилось столько решимости, что я сумела выпалить ей все это.
   – Не знаю я об этой червивой семейке ничего! – отмахнулась она, но потом снова ей захотелось сказать: тяжело ей было молчать – слишком многое накопилось в ее душе за эти годы. – Его родители эмигрировали в Иран лет семь тому назад. Варфика после армии, несмотря на его протесты, женили все-таки на Хатшепсут. Он окончил институт нефти и химии, бросил Хатшепсут (это, наверное, у них в крови – бросать своих жен!) и уехал в Алжир, куда-то в Северную Сахару. Да! – воскликнула она, будто вспомнила что-то важное. – Он ведь в Москву сразу после службы ездил – месяц там пробыл, все тебя искал, да не нашел! Сказал, что вы с мамой то ли переехали, то ли вообще уехали в другой город, я не поняла. Ему ничего не оставалось, как повиноваться родительской воле, хотя я не заступаюсь за него!
   Значит, он искал меня! Искал! Я буквально задыхалась от радости, но, вспомнив о его отъезде в Северную Сахару, почувствовала, как сердце у меня упало – вниз куда-то свалилось, пролетев желудок, провалилось в левую ногу, сжалось и затаилось в пятке... идея о поездке в Алжир еще не успела прийти мне в голову.
   – А зачем он уехал в Алжир? – прошептала я.
   – Не знаю ничего наверняка. Что-то, связанное с добычей нефти. Небось махинации какие-то! – с отвращением сказала она. – Где эта сволочь Марат, я вообще не представляю, да мне это и неинтересно. Одно только могу сказать – кажется, дом на побережье, ну, где ты отдыхала, они не продали. А может, уже и продали... Ну все, Дуня, а теперь уходи! Больше я тебе ничего рассказать не могу, а смотреть на тебя мне не доставляет никакой радости. Прощай.
   – Держись, Мирочка. Спасибо тебе за все. До свидания, – лепетала я, пятясь задом к выходу.
* * *
   Вдали, в нежных розовато-золотистых лучах утреннего солнца, на пригорке переливался одноэтажный домик с плоской крышей, выкрашенный в белый цвет, словно мазанка на далеком украинском хуторе. Тишина. Лишь от дома, в котором я провела когда-то самый счастливый месяц моей жизни, доносились размеренные удары молотка: тук-тук! тук-тук! тук-тук! И никого вокруг – или все спят, или вымерли.
   Я подошла к знакомой калитке – во дворе какой-то мужчина в шароварах и белой свободной рубахе, с густой каштановой шевелюрой и бородой лопатой мастерил то ли табурет, то ли навесную тумбочку – пока понять было сложно.
   «Интересно, кто это? – подумала я. – А вдруг это Варфик?! Нет, не может быть – Мира ведь сказала, что он в Алжире! Это, наверное, Марат! – догадалась я. – Конечно же! Наверняка он расстался со своей белокурой девушкой, махнул на себя рукой, и к Мире вернуться ему стыдно – с какими глазами он предстанет перед ней?! Им овладела тоска, он плюнул на свою внешность, поселился в ауле, отрастил бороду и стал настоящим мужиком. Прямо как Лев Николаевич Толстой!» – вздохнула я. Стук в этот момент прекратился.
   – Эй! Вы кто? Вы к кому? – окликнул меня мужик в шароварах.
   – Марат! Ты что, не узнаешь меня?! – крикнула я. – Я была рада, что нашла хоть одного члена Варфиковой семьи. Что это мог быть не Марат – у меня в ту минуту и мысли такой не было. В моей голове сложилась такая правдоподобная история после встречи с Эльмирой, которая не подлежала ни малейшему сомнению.
   – Проходите, – и Марат, открыв калитку, впустил меня внутрь.
   Нечего сказать, жизнь здорово побила его за четырнадцать лет! Его уже никак нельзя было назвать красавцем! Постарел, что ли? Не пойму. Стал ниже ростом как будто, раздобрел, а на щеке шрам появился – наверное, Мирина работа. Глаза не искрятся, как раньше, – мутные какие-то стали, отрешенные, пустые. Ох, как много он пережил! Нос даже вниз загнулся от горя.
   Он стоял передо мной, и вдруг в глазах его появился интерес, взгляд сделался осмысленным, скользнул по мне и остановился на перстне с кровавым рубином.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация