А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Обручальное кольцо" (страница 8)

   Глава 7

   Едва сдерживая недовольство, Алекос наблюдал, как Келли очаровывает группу высокопоставленных бизнесменов. Взяв ее с собой, он надеялся смягчить атмосферу на этом собрании. Дела шли хорошо, но его начала снедать ревность, когда он заметил, что один из молодых бизнесменов сумел рассмешить Келли.
   Они все сидели на веранде одного из лучших ресторанов Афин, но Алекос был напряжен, как никогда: его обуревала ярость, из-за того что юнец в открытую флиртовал с Келли, а кроме этого, тело все еще пылало от сексуального желания, которое не было утолено.
   Внезапно Келли подалась вперед, потянувшись за напитком, и в вырезе ее платья Алекос заметил чудесную ложбинку между аппетитными грудями. Без сомнения, ее собеседник наслаждался этим зрелищем гораздо больше, чем видами Афин. Алекос едва сдерживал свой гнев.
   Его деловой партнер как ни в чем не бывало продолжал беседу.
   – Когда Алекос сообщил, что приведет с собой даму, мы не ожидали увидеть такую красавицу, как вы, – сказал он.
   Слушая восторженный ответ Келли на эту явную лесть, Алекос отстукивал пальцами по столу медленный, зловещий ритм, предаваясь мрачным думам.
   Она специально это делала?
   Может, Келли пыталась разжечь его злость и ревность?
   – Что ты думаешь, Алекос? – обратился к нему Такие, самый старший из группы банкиров, присутствующих на ужине. – Будет ли расширение компании иметь негативный эффект на наши доходы?
   – Я думаю, – обманчиво мягким тоном произнес Алекос, заметив, как наглый юнец дотронулся до золотистых волос Келли, – что если Тео сию же секунду не уберет руки от моей женщины, то мне придется пересмотреть условия сотрудничества.
   Молодой человек застыл, тотчас опустив руку.
   Алекос довольно улыбнулся.
   – Правильное решение, – произнес он и перешел на греческий, зная, что Келли не сможет понять сказанное. – Еще раз тронешь ее – и будешь работать кассиром в супермаркете.
   Келли смотрела на него как на сумасшедшего.
   Такие прервал возникшую за столом тишину, засмеявшись и подняв бокал.
   – Никогда не стоит недооценивать темперамент греческого мужчины. Давайте выпьем за новую любовь, – произнес Такие, чокаясь бокалами с Алекосом. – Так ваши отношения серьезны, да?
   Алекос заметил, как покраснела при этих словах Келли.
   – Пришло время остепениться, – продолжал Такие, философски пожимая плечами, будто намекая, что подобная судьба рано или поздно настигает любого. – Тебе будут нужны сыновья, способные продолжить твой бизнес. Келли не гречанка, но… не важно. Она красива, и я могу точно сказать, что она способна подарить тебе сильных сыновей.
   Алекос ощутил уже знакомый ему приступ паники.
   – Чем скорее вы начнете, тем лучше, – говорил Такие, очевидно не заметив, как внезапно напряглись плечи Келли. – Основной работой греческой жены является рождение маленьких греков.
   Размышляя, специально ли Такие усугублял сложившуюся ситуацию, Алекос поморщился, почувствовав гнев Келли от замечания пожилого банкира. Стремясь не допустить конфликта, Алекос решил вмешаться в разговор, пока она не взорвалась.
   – Об этом еще рано говорить, – спокойно произнес Алекос, но если он ожидал от Келли благодарности за вмешательство, то был жестоко разочарован.
   – Значит, ты считаешь, что об этом еще рано заводить разговор? А мне кажется, что слово «поздно» сюда больше подходит. Что скажешь? – начала Келли.
   Услышав опасные нотки в ее голосе, Алекос медленно опустил бокал, заметив, как заинтересованно все на него смотрят.
   Глаза Келли подозрительно сверкали, и она поспешно встала.
   – Прошу меня извинить, – сухо произнесла она. – Мне надо выйти.
   Обмениваясь смущенными и восхищенными взглядами, мужчины поспешили встать, как того требовали правила этикета. Алекос бросил взгляд на начищенный пол ресторана.
   Раздраженный стук каблучков выдавал настроение Келли. Идущему сзади нее Алекосу открывался потрясающий вид на ее стройные, длинные ноги, и он задумался о том, смогут ли они скрыться из ресторана до официального окончания ужина.
   – Тебе лучше взять меня под руку до того, как ты поскользнешься, – протянул он, догнав Келли. – И возможно, тебе не следует столько болтать в следующий раз. Я знаю, что Такие немного старомоден в вопросах, касающихся роли женщин, но ты чуть было не выдала нас.
   – Чуть не выдала? Ты отрекся от нашего ребенка! – закричала Келли, разворачиваясь к Алекосу и гневно сверкая глазами. – Ты же никогда не изменишься, так ведь? Я просто обманываю себя. Последние недели я думала, что ты привыкаешь к сложившейся ситуации, но ты просто решил ее игнорировать. Ты продолжаешь поступать так, как привык, – просто притворяться, что ничего не происходит!
   – Это не так.
   – Так, – зло бросила Келли. – Когда Такие сказал, что тебе пора задуматься о детях, ты ответил, что еще рано об этом думать. И сколько же времени тебе надо, Алекос?
   – У меня нет желания обсуждать свою личную жизнь с Такисом Андрополесом.
   – О, перестань дурачить самого себя! Ты не хочешь этого ребенка. Никогда не хотел. Единственная причина, по которой ты со мной, – секс. И даже не смей говорить, что я чуть было не провалила встречу, – это ты сидел там, бросая гневные и ревнивые взгляды на меня, когда я пыталась беседовать с человеком, рядом с которым ты заставил меня сесть!
   Алекос смотрел на нее с немым восхищением.
   – Келли… – начал он, но она не дала ему завершить фразу.
   – Я еще не закончила! Я могла бы простить тебя за все перечисленное, учитывая странные взгляды на женщин, которые разделяют все греки, но я никогда не прощу тебя за отрицание существования моего ребенка.
   Тихонько выругавшись, Алекос бросил испепеляющий взгляд на сидящих за столом партнеров.
   – Я не отрицал существование нашего ребенка.
   – Отрицал! И не смей называть его нашим ребенком! Ты ни разу не упомянул о нем за последние несколько недель. Ты покупал мне цветы, украшения, все, что, по твоему мнению, могло помочь тебе затащить меня в постель, а о ребенке ты подумал? Нет. Ты вспоминаешь о нем? Нет.
   – Я не пытался подкупить тебя, чтобы затащить в постель. Если бы я только этого и хотел, то мог бы просто поцеловать тебя, – сказал Алекос.
   – И я бы сразу растаяла в твоих объятиях? Потому что ты считаешь себя богом секса? – разъяренно спросила Келли. – Ты самоуверенный, эгоистичный…
   – Тебе надо успокоиться.
   – Не указывай мне, что делать! – кричала Келли, дрожа от охватившего ее гнева. Ее глаза лихорадочно блестели, а лицо было белым как полотно. – Наши отношения на этом заканчиваются. Я не этого хочу для своего ребенка и для себя. Я отправляюсь домой, и можешь не следовать за мной. – Трясущимися руками она сняла кольцо и вложила его в руку Алекоса. – Все. Конец. Я хочу сегодня же отправиться обратно на Корфу, потому что не могу провести ночь с тобой под одной крышей. Утром я улетаю обратно в Англию.

   Келли лежала посреди огромной кровати в особняке на Корфу, погруженная в забытье. Сквозь пелену дремоты она слышала негромкие щелчки, но приняла их за звук вентилятора.
   Глаза болели от слез, а в голове роилось слишком много мыслей, чтобы она могла отдохнуть.
   И тут отчетливый звук мужских шагов в спальне заставил Келли замереть от ужаса. Выглядывая из-за подушки, она издала испуганный возглас.
   Алекос направлялся к ее кровати, одетый в тот же костюм, что и вечером, только теперь ворот его рубашки был расстегнут, а галстук небрежно болтался на шее. Руки его были полны всевозможных свертков, когда он остановился возле постели, загипнотизированный зрелищем лежащей на ней Келли.
   – Что ты здесь делаешь? И почему ты все еще в смокинге? Такое ощущение, что ты не ложился спать всю ночь, – сказала она.
   – Я и не ложился, – последовал его ответ. Его глаза сверкали сексуальным возбуждением, когда он окидывал оценивающим взглядом лежащую перед ним Келли.
   – Перестань разглядывать меня, – поспешно пробормотала она, покраснев, и попыталась натянуть на себя покрывало, но, поскольку лежала на нем, процесс превратился в сексуальный поединок, и лоб Алекоса покрыла испарина.
   – Довольно! – воскликнул он и, бросив свертки на ближайший стул, вырвал из-под Келли покрывало и накрыл им ее. – Ты это специально делаешь, дорогая?
   – Делаю что? – не поняла она.
   – Мучаешь меня, – ответил Алекос, отступая от кровати и пряча руки, как будто прикосновение к ней доставляло ему боль.
   – Не смей обвинять меня! Я хотела побыть в одиночестве! – выкрикнула она.
   – Жаль, – произнес Алекос, бросая пиджак на кровать. – Помнится, мы договорились, что я буду рассказывать тебе обо всем, что думаю, и вот я пришел к тебе, чтобы высказаться.
   – Так было раньше, и… – начала Келли.
   – Ты позволишь мне говорить или мне придется заставить тебя замолчать своим излюбленным способом? – хрипло спросил Алекос, и его вкрадчивый тон заставил ее сжаться в комок и натянуть покрывало до самого подбородка.
   – Говори, что хотел, и уходи. Я заказала билет на одиннадцать часов утра.
   Не отрывая от Келли взгляда, Алекос сделал глубокий вдох.
   – Прошлым вечером ты обвинила меня в том, что я отрицаю существование ребенка. Но это не так.
   Келли не дрогнула:
   – Ну, в ресторане мне именно так и показалось, и если ты пришел сюда, чтобы попросить прощения, то зря тратишь свое время, – произнесла она.
   – Келли, ты же знаешь, что я скрытный человек, – хрипло сказал Алекос. – Мне нелегко рассказывать о своих мыслях. Я прекрасно понимаю, что наши с тобой взаимоотношения – очень деликатная тема. Так неужели ты думаешь, что я бы решился испортить их, рассказав о твоей беременности группе незнакомцев? Ты этого хотела?
   Слишком расстроенная, чтобы обдумывать иную точку зрения, Келли напряженно выпрямилась.
   – Ты отрицал ребенка с самого начала. Ты просто надеешься на то, что химия, что есть между нами, каким-то образом позволит нам пройти через это.
   – Я не об этом думаю. Действительно, мне было непросто принять факт твоей беременности – я этого не отрицаю, – взволнованно произнес он с более заметным акцентом, чем обычно. – И возможно, я справился с этой вестью не так хорошо, как следовало бы, но я старался. Я с готовностью согласился на твое предложение о раздельных комнатах, потому что твои рассуждения показались мне верными.
   О, только и смогла ответить Келли.
   – Вот именно – о! – напряженно продолжал Алекос, снимая запонки и закатывая рукава рубашки. – Признаю, секс действительно затуманивает разумное суждение. Я знаю, что сделал тебе очень больно четыре года назад, и намерен не повторять этой ошибки в настоящем. Я пытаюсь поступать так, как ты просила.
   – Не думай, что это что-то изменит. Даже если с виду кажется, что ты ведешь себя как разумный человек, я знаю, что в глубине души ты все еще пытаешься притворяться, что всей этой истории с ребенком не существует.
   Алекос коротко взглянул на Келли, прежде чем ответить.
   – Я думал, что мы собирались сфокусироваться на наших отношениях. Ты сама сказала, что не хочешь быть со мной только из-за ребенка, – что мы сами должны хотеть сохранить наш союз. Я согласился. И сконцентрировался на нас. Я покупал подарки, потому что хотел побаловать тебя, но ты восприняла это так, будто я пытаюсь игнорировать малыша. Если бы я покупал подарки для него, то ты бы сказала, что я стараюсь восстановить наши отношения только ради ребенка.
   Келли сглотнула подступивший к горлу комок и убрала за ухо прядь непослушных волос.
   – Может быть, – неуверенно пробормотала она. – То есть ты пытаешься сказать, что я поступаю неразумно и несправедливо?
   – Нет, – выдохнул Алекос. – Я лишь пытаюсь показать тебе, что я всегда остаюсь виноватым. Что бы я ни делал – все может быть понято превратно. Если ты хочешь найти умысел в моих действиях – ты его всегда отыщешь.
   – Ты ставишь все с ног на голову для того, чтобы я почувствовала себя виноватой. Но ничто из твоей речи не объясняет твоего грубого поведения вчера за ужином. Ты практически уничтожил того парнишку! Мне не нравятся насилие и жестокость.
   – А мне не по душе мужчины, которые пытаются флиртовать с моей женщиной.
   – Ты такой собственник?
   – Я грек, – опасно улыбаясь, сказал Алекос. – И да, я собственник. День, когда я буду лишь улыбаться, глядя на то, как ты заигрываешь с другим, станет днем гибели наших отношений.
   Невольно восхищаясь этим чисто мужским обозначением своей территории, Келли почувствовала, как мощно бьется в груди ее сердце.
   – Я вовсе не флиртовала с другим мужчиной. Даже не наслаждалась его компанией, – писклявым голосом сообщила она, чувствуя разлившуюся по телу слабость от вида мускулистого тела Алекоса. – Если хочешь услышать правду, он был самым скучным и льстивым человеком, которого я когда-либо встречала.
   Его глаза опасно заблестели.
   – Ты смеялась и улыбалась. Я никогда не видел тебя более счастливой.
   – Ты сказал мне, что это должна быть очень важная деловая встреча. Я подумала, что ты хотел, чтобы я была вежлива! К тому же ты был так нежен со мной: назвал виллу нашим домом, а не своим, так что я подумала, что в наших отношениях наметился прогресс, и…
   – Нашим домом? – переспросил Алекос.
   Келли лишь пожала плечами:
   – Так ты назвал это место: «наш дом». От этого мне стало тепло и приятно на душе.
   – Тепло и приятно на душе? Ты чувствуешь то же самое, помогая кому-нибудь, ведь так? – изумленно спросил он, проводя рукой по волосам, а Келли между тем взволнованно думала, могут ли люди, столь разные по своей натуре, понять друг друга.
   – Эти слова как бы говорили, что мы пара, – пробормотала Келли, пытаясь объяснить свои чувства. – Влюбленная пара. Я правда думала, что все шло очень хорошо, поэтому и была так счастлива. А когда я счастлива – я улыбаюсь.
   Привлеченный откровенным признанием, Алекос внимательно на нее посмотрел.
   – Я посчитал, что ты была счастлива из-за того мужчины, – ревниво произнес он.
   – Я была счастлива из-за тебя, – ответила Келли, нервно теребя простыни в руках. – Но не спеши гордиться собой, потому что мое счастье длилось недолго. За ужином ты вел себя абсолютно отвратительно. И я почувствовала себя недооцененной, учитывая то, как я старалась угодить тому человеку ради тебя.
   – Ради меня? – переспросил Алекос.
   – Ты говорил, что это важная встреча. Я отчаянно старалась быть вежливой и приветливой с твоими гостями и не подвести тебя. И у меня все хорошо получалось, пока ты не произнес ту фразу о ребенке.
   Вспомнив, как она в одиночестве покинула ресторан, оставив Алекоса разбираться с гостями самостоятельно, Келли огорченно закрыла лицо руками:
   – Теперь мне плохо и стыдно. Что само по себе ужасно, учитывая тот факт, что девяносто процентов вины висит на тебе.
   – Полностью согласен, – подтвердил Алекос.
   Безмерно удивленная его словами, Келли взглянула на него сквозь пальцы.
   – Ты согласен? – не веря своим ушам, переспросила она.
   – Да, я был невнимателен в тот вечер. До того, как ты мне все объяснила, я и понятия не имел, что ты могла неправильно интерпретировать мое нежелание обсуждать ребенка с незнакомыми людьми, – произнес Алекос, срывая с себя галстук и бросая его на пиджак. – Я не ложился всю ночь, обдумывая, как я могу убедить тебя в том, что я хочу и тебя и ребенка.
   Отвлекшись на вид черных завитков, заметных в вороте рубашки Алекоса, Келли вздохнула.
   – Ты не ложился? О, бедняжка, ты, должно быть, так устал. Возможно, тебе лучше пойти отдохнуть.
   – Сон не входит в число моих приоритетных задач в данный момент. Гораздо важнее разобраться в сложившейся ситуации, – ответил Алекос и подошел к креслу, на которое он сбросил разнообразные свертки. – Я думаю о ребенке. И чтобы доказать тебе это, я принес эти свертки: я покупал их на протяжении нескольких недель, но боялся, что если отдам их тебе, то ты воспримешь это превратно, – продолжал он, взяв в охапку яркие свертки и смущенно улыбаясь. – Но похоже, что, не отдав тебе их, я все равно все испортил, так что больше нет смысла ждать.
   – Что в них? – спросила Келли, с восхищением уставившись на гору блестящих подарков в руках Алекоса. – Если это украшения, то тебе явно нужна более крупная девушка, чем я, чтобы носить все это.
   – Это не украшения. Здесь нет ничего для тебя. Я купил эти подарки для нашего малыша.
   Келли изумленно уставилась на кучу ярко упакованных свертков.
   – Я… Я беременна только около двух месяцев. Мы еще не знаем, какого пола будет малыш… – промямлила она.
   – Я зря купил все это? – спросил напряженный до предела Алекос. – Я могу отнести их обратно.
   – Нет. Не надо, – поспешно ответила Келли. Когда она считала, что Алекос просто вычеркнул малыша из своей жизни, он на самом деле покупал ему подарки. – Ладно, теперь я чувствую себя действительно ужасно, – призналась Келли, и Алекос одарил ее хитрой улыбкой.
   – Я не пытался заставить тебя чувствовать вину, – хрипло произнес он. – Я пытался сделать тебе приятное. Это не так легко, как я думал.
   – Благодарю. Теперь я чувствую себя еще хуже. Что ты купил?
   – Открой и посмотри, – ответил Алекос, аккуратно перекладывая цветастые свертки на кровать.
   – Их так много. Я же жду одного малыша, а не шестерню, – протянула она, глядя на все это разнообразие.
   – Я ходил по магазинам пару раз во время пребывания в Афинах, – смутившись, сказал Алекос, расстегивая еще одну пуговицу на рубашке. – Вполне возможно, что я слегка увлекся.
   Келли подняла первый сверток, который оказался большим и бесформенным. Сорвав оберточную бумагу, она вытащила огромного коричневого медведя с красным бантом.
   – О, он просто великолепен, – искренне восхитилась она.
   – Я подумал, что если куплю медведя с голубым бантом, то ты разозлишься на меня за то, что я хочу только мальчика, а если с розовым бантом, то, если родится мальчик, нам придется сменить бант… – принялся объяснять Алекос, но вскоре осекся, посмотрев на лицо Келли. – Так что я подумал, что красный бант будет в самый раз. Что ты об этом думаешь?
   – Медведь просто очарователен. Идеален, – ответила она и, заметив на игрушке ярлычок, в котором говорилось «игрушка не предназначена для детей младше полутора лет», поспешно спрятала эту наклейку под красным бантом, чтобы Алекос не заметил ее.
   Келли вскрыла следующий сверток и обнаружила там еще одного плюшевого медведя, идентичного первому. Смущенная этим открытием, но не желая ранить чувства Алекоса, она широко улыбнулась.
   – Еще один плюшевый медведь. Это… замечательно. Просто фантастика, – выдавила Келли.
   – Ты думаешь, что я сошел с ума, – сказал он.
   – Вовсе нет, – солгала Келли.
   Алекос взял у нее игрушечного медведя и как-то странно на него посмотрел.
   – В детстве плюшевый медведь был единственной постоянной составляющей моей жизни, – хрипло произнес он. – Не важно, что происходило в моей жизни, он всегда был со мной. Я клал его рядом с собой, когда шел спать. Но однажды я потерял его. Я ехал в гости к бабушке и забыл медведя на заднем сиденье такси. Я был просто опустошен после его потери. – Алекос взглянул на Келли и одарил ее дразнящей улыбкой. – Расскажи об этом прессе, и ты разрушишь мою репутацию навеки.
   Горячие слезы обожгли ей глаза, когда она подумала о маленьком мальчике, потерявшем свою любимую игрушку.
   – Я… я бы никогда об этом не рассказала, – заикаясь, произнесла она, силясь побороть подступивший к горлу ком. – Но неужели ты не мог вернуть своего медведя? Неужели взрослые не могли просто позвонить в фирму, предоставляющую такси?
   – Все считали, что это не важно, – мрачно ответил Алекос. – Я хотел, чтобы у нашего малыша было два одинаковых плюшевых медведя, просто на всякий случай. Возможно, одного следует убрать в шкаф до лучших времен. Потом, если вдруг с первой игрушкой что-то произойдет, мы сможем положить на ее место второго медведя, и ребенок не будет страдать.
   – Хорошо, так и сделаем, – сказала Келли, и слезы потекли по ее щекам.
   Алекос уставился на нее глазами полными ужаса:
   – Почему ты плачешь? Что я сделал? Слишком много плюшевых медведей? Слишком мало?!
   – Дело не в игрушках, – всхлипнула Келли. – Я люблю этих медведей. Обоих. Я плачу из-за того, что в детстве тебе пришлось обходиться без своей любимой игрушки. Я продолжаю думать о тебе, шестилетнем мальчике, которому пришлось выбирать между отцом и матерью, это просто ужасно; ничего удивительного, что теперь ты немного безумен.
   Слезы потекли по лицу Келли с новой силой, и Алекос пробормотал что-то на греческом.
   – Ты плачешь о том, что произошло со мной двадцать восемь лет назад? – спросил он, не веря своим ушам.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация