А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Обручальное кольцо" (страница 5)

   – Я не делаю это лично. Вся благотворительность идет от фонда «Загоракис».
   Келли некоторое время переваривала услышанную информацию.
   – Ты хочешь сказать, что у тебя целая компания, призванная раздавать твои деньги?
   – Правильно. Фонд был создан специально для этого. Мы перечисляем часть дохода на благотворительные цели.
   – Но ты обычно не встречаешься с людьми, которым помогаешь?
   – Только иногда.
   – Но у тебя не возникает это приятное ощущение в сердце оттого, что ты кому-то помог?
   Алекос внимательно посмотрел на нее из-под густых ресниц.
   – Я не могу сказать, что такое состояние вообще типично для меня, – ответил он.
   – О, понятно. Но ты ведь помог множеству людей.
   Келли было неудобно думать об этой стороне его жизни. Она снова протянула ему украшение.
   – Так ты возьмешь кольцо? Оно меня немного пугает теперь, когда я знаю его цену. Слава богу, раньше я не задумывалась о его стоимости, а то бы не смогла выйти из дому.
   – Надень его.
   – Ч-что ты сказал? – заикаясь, переспросила она.
   – Я хочу, чтобы ты носила его.
   Уверенным движением Алекос взял кольцо и надел его на палец правой руки Келли.
   Она ощутила укол разочарования, но с негодованием одернула себя. Что это с ней? Даже если бы он и сделал ей предложение, то она бы отказалась, ведь так? После того, что случилось в прошлом, Келли не собиралась падать в его объятия. Ни за что.
   – Оно красиво смотрится на твоей руке, – хрипло произнес Алекос, и Келли с большим трудом подавила желание сказать ему, что на левой руке кольцо казалось бы еще прекраснее.
   Бриллиант сверкал и переливался в ярком солнечном свете, ослепляя ее своим великолепием, как и четыре года назад. Напомнив себе, что драгоценный камень вовсе не сулил замужества, Келли поспешно стащила кольцо с пальца.
   – Я уже сказала, что потратила деньги. Мне не нужно кольцо. Я просто не понимаю, что происходит. Не знаю, зачем я здесь.
   – Я хотел поговорить с тобой. Нам надо обсудить несколько вопросов.
   Келли подумала о ребенке.
   – Да, мне тоже есть что тебе сказать. Правда, лишь одну вещь, ничего… – Внезапно она разнервничалась из-за возможной реакции Алекоса. Как лучше сообщить ему?
   – Надень кольцо, по крайней мере сейчас. Я налью тебе выпить – кажется, тебе жарко, – произнес Алекос, направляясь к небольшому столику с напитками. – Лимонад?
   Келли кивнула:
   – Да, пожалуйста. Было бы замечательно. Итак, я прочитала в газетах, что ты расстался со своей девушкой. Сожалею.
   – Нет, не сожалеешь, – с улыбкой парировал Алекос, разливая лимонад.
   – Ладно, но я пытаюсь, ведь я не хочу прослыть плохим человеком. И мне действительно жаль ее. Мне жаль всех женщин, которых ты бросил. Я знаю, что они чувствуют. Это как оступиться на последней ступени высоченной лестницы и скатиться вниз.
   Алекос нахмурился, протягивая Келли стакан.
   – Неужели действительно так плохо? – спросил он.
   – Создается впечатление, что из тебя вырезали нечто жизненно важное. Твой повар обидится, если я вытащу эти кусочки из лимонада?
   – Кусочки?
   – Кусочки лимона, – объяснила Келли, соломинкой пытаясь вытащить кислый фрукт из стакана.
   Алекос глубоко вздохнул:
   – Я расскажу о твоих предпочтениях своей команде поваров.
   – Команде? Боже, и сколько же людей занимаются чисткой пары лимонов? – озадаченно спросила она, отпивая напиток и счастливо вздыхая. – Бесподобно, даже с этими кусочками. Ладно, это все очень мило – личный самолет, красивые наряды, прекрасные пейзажи, – но я все еще не уверена, что простила тебя, Алекос. Я все еще думаю, что ты настоящий п… – она запнулась на полуслове, – настоящий «бип».
   – Как ты назвала меня? «Бип»? Что значит «бип»?
   – Это просто замена грубого слова, которое я не желаю произносить вслух, – сообщила Келли, вытаскивая еще несколько лимонных долек из своего стакана. – В телевизионных передачах все ругательства заменяются звуком «бип». Я поступаю так же.
   – И какое же ругательство ты имела в виду?
   – Ты же умный человек, Алекос. Догадайся.
   – Ты сама не знаешь?
   – Разумеется, знаю, – ответила она, неспешно потягивая лимонад. – Но я всегда тщательно слежу за своей речью. Не хочу сказать что-либо неуместное при детях. Я стараюсь не ругаться, даже если меня провоцируют.
   – По-моему, ты когда-то назвала меня подонком.
   – Вообще-то ты сам себя так назвал. Я лишь согласилась. Это было приятно, не скрою, – сказала Келли, прикладывая прохладный стакан к своей разгоряченной коже. – Так зачем ты заставил меня лично привезти кольцо? Почему не нанял курьера или не попросил кого-нибудь из сотрудников? Вряд ли все они чистят лимоны.
   – Потому что мне была нужна ты, а не кольцо.
   Сердце Келли замерло, и Келли поспешила поставить стакан на столик, ибо ее руки так сильно дрожали, что едва могли его удержать.
   – Четыре года назад ты так не считал.
   – Считал.
   Она взглянула Алекосу в глаза, строго приказывая себе не верить ни единому его слову.
   – У тебя интересный способ проявлять свою заинтересованность.
   – Ты первая женщина, которой я решился сделать предложение.
   – Но не последняя.
   – Я не предлагал Марианне замужество.
   – Но собирался.
   – Я больше не желаю слышать ее имя. Она не играет никакой роли в наших с тобой отношениях. Скажи мне, почему у тебя темные круги под глазами?
   – Темные круги под глазами у меня из-за тебя. Борьба с тобой утомляет.
   – Тогда прекрати бороться.
   Зачем? Чтобы выставить себя на посмешище так же, как и в первый раз? Броситься в объятия к мужчине, который не желал ее? Нет. Ни за что, даже принимая во внимание тот факт, что она носит его ребенка.
   – Если ты ожидаешь, что я просто сдамся, то тебя постигнет жестокое разочарование. Я никогда не стану покорной.
   – Мне не нужна покорность. Мне нужна честность.
   – Странно слышать это от тебя. Когда ты сам говорил мне, что в действительности чувствуешь?
   Лишь легкое подрагивание мускула на лице Алекоса выдавало степень его напряжения.
   – Мне действительно трудно открыться, – медленно произнес он. – Я не такой, как ты. Ты всегда говоришь, что думаешь.
   – Так я решаю свои дела.
   – А я решаю все вопросы в одиночестве всю жизнь. У меня никогда не возникало желания с кем-то поделиться.
   Келли снова взяла свой стакан.
   – Тогда я могу отправляться домой, – заключила она.
   – Нет. Есть вещи, которые я хочу рассказать тебе. Вещи, которые я должен был сообщить еще четыре года назад.
   Судя по его тону, разговор не предвещал ничего хорошего.
   – Я стану тебя ненавидеть за то, что ты собираешься мне сказать? – вяло спросила она.
   – Я думал, ты уже ненавидишь меня.
   – Так и есть. Поэтому можешь начинать. Я не люблю все это напряженное ожидание. Ненавижу, когда ведущий шоу говорит: «А победителем становится…», а потом долгая-долгая пауза, а ты сидишь и думаешь: «Боже, да назовите вы уже это имя».
   Осознав, что Алекос смотрит на нее как на сумасшедшую, Келли пожала плечами.
   – Что? В чем дело? – спросила она.
   Алекос медленно покачал головой:
   – Ты никогда не говоришь того, чего я ожидаю услышать.
   Келли со стуком опустила стакан на стол.
   – Я просто хочу, чтобы ты сказал, что хотел, пока ожидание не убило меня! Я опозорила тебя? Я слишком много болтала? Была неряшлива? – перечислила она причины, по которым Алекос оставил ее четыре года назад. – Я слишком много ем?
   – Я обожаю твое тело, нахожу привычку разбрасывать вещи удивительно милой, меня всегда изумляло и завораживало твое умение говорить то, что думаешь, и ты никогда не позорила меня.
   Она отчаянно пыталась придержать внезапно возникшую надежду, которая рвалась наружу, словно щенок.
   – Я никогда не позорила тебя? Ни разу?
   – Ни разу, – подтвердил Алекос, в то время как его взгляд остановился на ее губах. – По-моему, это я тебя постоянно смущал.
   Келли густо покраснела.
   – Только когда мы занимались этим средь бела дня. Почему так говорят – средь бела дня? Разве он бывает черным? – нервно принялась болтать она, но тут же осеклась, когда Алекос устало провел рукой по лицу.
   – Я пытаюсь тебе кое-что сказать, и это совсем не легко, – признал он.
   – Пожалуйста, продолжай! Тебе вредно так переживать. Из-за стресса в артериях возникают бляшки.
   Алекос сделал глубокий вдох:
   – Утром в день свадьбы я прочитал интервью, которое ты дала одному журналу. В нем рассказывалось о том, чего ты хочешь в этой жизни.
   Келли попыталась вспомнить, что именно она тогда наболтала:
   – Представители прессы гонялись за мной повсюду. Вероятно, тот факт, что ты раньше никому не предлагал руку и сердце, сделал меня интересной для них.
   – Ты тогда сказала, что все, о чем мечтаешь, – это семья. Ты сказала, что хочешь четырех детей.
   – Верно, – согласилась Келли, размышляя, не пора ли сказать ему о том, что один ребенок был уже на подходе. – Как минимум четырех детей.
   Бормоча что-то на греческом, Алекос положил руку себе на затылок.
   – Когда я увидел это интервью, я осознал, что мы погрузились в эти отношения с головой, ни разу даже не задумавшись о будущем. Нас тогда волновало только настоящее. Я понятия не имел, о чем ты мечтала до того, как прочитал об этом в журнале, – продолжал он хриплым от волнения голосом. – И в тот миг понял, что мы хотим разных вещей.
   – Тебе нужно было рассказать мне сразу. Я иногда забываю, что ты грек. А у вас принято иметь большие семьи, не так ли? Возможно, четыре ребенка было бы для тебя недостаточно. Мы можем завести больше. Я не переживаю из-за этого. Я учу тридцать детей в школе! Скольких ты бы хотел?
   На мгновение Алекос прикрыл глаза.
   – Келли…
   – Меня это не пугает. Я люблю детей. Я даже не буду заставлять тебя менять подгузники…
   – Келли, – твердо произнес Алекос, крепко хватая ее за плечи и заставляя прислушаться к его словам. – Я не хочу иметь большую семью. Я вообще не хочу иметь семью.
   – Но… – выдавила из себя Келли, но Алекос не дал ей договорить.
   – Я пытаюсь сказать, что не желаю заводить детей. Я никогда этого не хотел.

   Глава 5

   – Боже, сделайте же что-нибудь! – грозно прорычал Алекос, с негодованием глядя на местного врача. Последнему было, по-видимому, лет семьдесят, и он обладал двумя скоростями – низкой и нулевой. Судорожно пытаясь отыскать в кармане телефон, Алекос думал, сколько времени займет перелет хорошего терапевта из Афин. – Она сильно ударилась головой!
   – Потеряла ли она сознание от удара? – спросил доктор.
   Дрожа от нетерпения, Алекос мысленно вернулся к тому ужасному моменту, когда Келли упала, ударившись головой об отполированный мраморный пол.
   – Нет, потому что она еще успела несколько раз назвать меня «бипом».
   – «Бипом»?
   – Не важно. Факт в том, что она не сразу потеряла сознание. Я отнес ее в эту комнату, и с тех пор она лежит здесь.
   Задумчиво взглянув на Алекоса, доктор дотронулся до синяка на лбу Келли.
   – Почему она упала? – спросил старик.
   Алекос почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Это будет самая неприятная беседа за всю его жизнь.
   – Келли поскользнулась на гладкой плитке, когда бежала, – ответил он.
   – А почему она бежала? – не унимался пожилой врач.
   Два пунцовых пятна появились на щеках Алекоса.
   – Кое-что очень расстроило Келли, – сквозь стиснутые зубы признал он, спрашивая себя, зачем нужно что-то объяснять доктору, который, судя по возрасту, знал Гиппократа лично. – Я расстроил ее.
   Не показывая ни тени удивления, доктор полез в свою сумку и извлек оттуда таблетки.
   – Значит, не многое изменилось. Меня вызывали к Келли в день ее свадьбы, которая так и не состоялась.
   Алекос сжал зубы.
   – Келли был нужен врач? – спросил он.
   – Она была в шоковом состоянии. А репортеры просто разрывали ее на куски.
   Почувствовав укол в сердце, Алекос нахмурил брови, пораженный словами врача.
   – Ей следовало просто игнорировать их, – произнес он.
   – Каким образом? Вы – высокий, сильный, даже немного устрашающий мужчина, – спокойно сказал доктор. – А Келли, как мне кажется, никогда в жизни и мухи не обидела. Даже когда она боролась с воспоминаниями о происшедшем, она неизменно была вежлива со мной. Оставлять ее на милость прессы было как кидать кусок сырого мяса акулам.
   Содрогнувшись от подобной аналогии, Алекос почувствовал, что просто сгорает от стыда и боли.
   – Я бы не смог разобраться с этим так хорошо, как надо было.
   – И вы вообще решили не пытаться. Но это меня совсем не удивляет. Что изумило меня тогда – это то, что вы вообще попросили ее руки, – сказал пожилой доктор, закрывая чемоданчик. – Я помню, как вы приезжали сюда в детстве с бабушкой. Помню в особенности одно лето, когда вам было всего шесть лет. Вы не говорили целый месяц из-за пережитой душевной травмы.
   Чувствуя себя так, будто кто-то насыпал ему за ворот льда, Алекос поспешно отступил к двери.
   – Благодарю вас за то, что прибыли так скоро, – холодно произнес он, и врач внимательно посмотрел на него.
   – Иногда, – тихо произнес доктор, – когда какая-то ситуация сильно повлияла на кого-то, бывает полезно бесстрастно проанализировать все факты и рационально проработать свои страхи.
   – Вы считаете, что я веду себя нерационально?
   – Я думаю, что вы являетесь несчастной жертвой неблагополучных отношений между вашими родителями.
   Кипя от всевозможных эмоций, Алекос распахнул дверь перед доктором.
   – Спасибо за ваши рекомендации, – сдержанно произнес он, с трудом контролируя свои эмоции. – Однако сейчас меня интересует, сколько еще Келли пробудет в бессознательном состоянии?
   – Она в сознании, – спокойно произнес доктор, направляясь к двери. – Келли просто лежит с закрытыми глазами. Я подозреваю, что она просто не хочет разговаривать с вами. Честно говоря, я ее понимаю.
* * *
   – Открой глаза, Келли.
   Она проигнорировала его приказной тон.
   Она останется здесь до тех пор, пока не поймет, что ей дальше делать.
   Алекос не хотел детей. Как она могла быть такой глупой? Как могла не знать?
   – То, что ты не смотришь на меня, не означает, что меня нет, – раздраженно произнес он, но Келли послышались нотки еще чего-то в его голосе: раскаяния? – Посмотри на меня. Нам надо поговорить.
   О чем тут разговаривать?
   Алекос не хотел детей, а Келли была беременна от него.
   Что же делать?
   Она вырастит ребенка самостоятельно.
   Келли еще плотнее закрыла глаза, мечтая в ту же секунду перенестись в свой маленький домик в Англии, где она сможет отгородиться от всего мира.
   Сквозь охватившую ее панику она услышала, как Алекос сказал что-то на греческом. В тот же миг Келли почувствовала, как он перевернул ее на спину и накрыл ее губы своими. Окаменев от шока, она неподвижно лежала, пока не почувствовала, как Алекос проводит языком по контуру ее губ столь нежно, что она беспомощно всхлипнула.
   Осознание происходящего вернулось к ней, и Келли открыла глаза.
   – Отойди от меня, ты, низкое!.. – кричала она, колотя Алекоса по мускулистой груди. – Я ненавижу тебя, ненавижу твои ужасные отполированные полы. У меня болит и тело и душа.
   Алекос поймал руки Келли и прижал их к подушке над ее головой.
   – Я думал, ты не приемлешь насилия.
   – Так было до встречи с тобой.
   Вместо ответа, Алекос снова нагнул голову и запечатлел продолжительный поцелуй на уголке рта Келли.
   – Мне жаль, что ты упала и ушиблась.
   Келли пыталась отвернуться, но Алекос не позволил ей этого сделать.
   – Ты навредил мне гораздо больше, чем твои полы. Прекрати делать это – прекрати меня целовать! Как ты смеешь… Слезь с меня!
   Она попыталась вырваться из объятий Алекоса, но он лег на нее, придавив своим весом.
   – Ради нас обоих, лежи спокойно, – стиснув зубы, произнес он.
   – Ты играешь не по правилам, – гневно высказала ему Келли.
   – Я играю, чтобы победить.
   – Что ж, я выхожу из игры. Сдаюсь.
   Келли снова заерзала, но Алекос удержал ее за бедра.
   – Прекрати двигаться! – выдохнул он. – Я знаю, что мои слова расстроили тебя, но ты сама хотела, чтобы я был честен.
   – Как я могла предвидеть, что у тебя в голове вертелись такие ужасные мысли? – возмутилась она. – Ты же грек! Ты должен хотеть множество детей.
   Внезапно на лице Алекоса появилось настороженное выражение.
   – Но я не хочу, – произнес он.
   – Это я поняла, – простонала Келли и закрыла глаза.
   Теперь она не могла рассказать ему правду.
   Алекос нежно пробежал пальцами по синяку на ее лбу.
   – Тебе надо принять таблетки, которые оставил доктор, – мягко пробормотал он.
   Морщась от боли, Келли открыла глаза:
   – Я не могу их принимать.
   – Почему? – удивился он.
   – Потому что я не могу принимать таблетки. Не спрашивай меня почему.
   – Но с ними у тебя не будет болеть голова, – слегка раздраженно произнес Алекос. – Просто проглоти их. Что в этом сложного?
   – Я просто не хочу принимать их.
   – Но почему?
   – Я же просила не спрашивать меня об этом!
   – Просто выпей их, Келли.
   – Нет, потому что я не хочу принимать ничего, что может навредить ребенку! – Эти слова вырвались из уст Келли, прежде чем она смогла сдержать себя. – Я не хотела говорить этого. Я была еще не готова! Я же просила не спрашивать меня почему, но ты продолжал давить!
   Алекос выглядел так, будто его только что приговорили к смертной казни.
   – Ребенку?
   – Я беременна, понятно? Я жду твоего ребенка! – закричала Келли. – Ребенка, которого ты, кстати, не хочешь. Думаю, ты согласишься, что мы находимся в тупиковой ситуации.

   Бледный и дрожащий, Алекос скользнул на водительское сиденье автомобиля, завел мотор и нажал педаль газа.
   Ребенок?
   Ребенок, полагающийся на него. Ребенок, чье счастье полностью зависит от него. Ребенок, плачущий в одиночестве.
   На лбу Алекоса выступил пот; он витиевато выругался по-гречески и еще сильнее вжал в пол педаль газа, на полной скорости проходя крутые повороты.
   Затем нажав на тормоз, он остановил автомобиль на вершине холма и взглянул на виднеющийся вдалеке особняк.
   Келли была где-то там, возможно пакуя свои вещи и рыдая в голос.
   Цветасто выругавшись, Алекос отвернулся, пытаясь применить логический подход к ситуации.
   Малыш. Всю свою жизнь он избегал этого.
   А теперь…
   Почему он был таким беспечным?
   Хотя Алекос прекрасно знал ответ на этот вопрос. Один взгляд на Келли лишал его способности мыслить.
   Но было невозможно представить менее подходящую для него женщину, чем Келли.
   Она хотела четырех детей.
   Алекоса бросило в жар. Его охватил страх того, что он подведет ребенка и Келли.
   Если он не справится, страдать будет малыш. А Алекос слишком хорошо знал, что такое страдание.

   – Что ты делаешь на ногах? Ты должна лежать и отдыхать, – раздался хриплый голос Алекоса, и Келли поспешно вытерла слезы рукой, ощущая волну облегчения оттого, что он был жив и здоров.
   Он не сделал глупости, бросившись с обрыва.
   Она перестала паковать чемодан и обернулась к Алекосу.
   Он выглядел гораздо хуже, чем сама Келли после падения на пол: его обычно гладко причесанные волосы были взъерошены, рубашка смята, но в результате он казался еще более привлекательным и мужественным.
   Келли с трудом подавила импульс утешить его, напомнив себе, что их ситуация и без того была запутанной.
   Так почему она так хотела обнять его?
   – Я не ждала тебя так скоро. Обычно тебе требуется четыре года, чтобы набраться смелости вернуться.
   Чувствуя, что снова может заплакать, Келли отвернулась и бросила последние вещи в чемодан.
   – Джаннис сказала, что ты уехал. Так что ты здесь делаешь?
   – Я здесь живу, – ответил Алекос. Он захлопнул за собой дверь и подошел к ней. – О ребенке…
   – Моем ребенке, а не просто ребенке! – воскликнула Келли, пытаясь запихнуть в чемодан туфли. – Почему они не помещаются?
   – Потому что ты неаккуратно сложила вещи.
   – Жизнь слишком коротка, чтобы еще аккуратно складывать вещи! – раздраженно бросила Келли, захлопывая крышку упирающегося чемодана. – Жизнь слишком коротка для многих вещей, и пребывание с тобой здесь – одно из них. Как бы мне хотелось, чтобы я не продавала то кольцо, чтобы я не приезжала на Корфу и чтобы моя нога не ступала на пол твоего дома!
   Алекос изумленно взглянул на нее:
   – Ты перемешала все события!
   – Да мне наплевать! То, что я ношу твоего ребенка после того, как мы расстались, – тоже неправильно! Все в моей жизни происходит не так, как должно. Большинство людей сначала думают, а потом действуют, – выпалила Келли, усаживаясь на чемодан, чтобы застегнуть его. – Я же сначала действую, а потом думаю.
   Силы покинули ее, и она обессиленно плюхнулась на край кровати, заметив, впрочем, что Алекос смотрит на нее с некоторой опаской.
   – Ты очень расстроена, и я понимаю это, но ты забываешь о том, что я сказал тебе правду до того, как узнал о твоей беременности.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация