А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Крутой мэн и железная леди" (страница 23)

   «Боится, – подумала Алёна. – И очень сильно. Но кого? И почему? Кто он – жертва или преступник? Капе-то, похоже, абсолютно все равно, кто он и какой он, лишь бы с ней был… Кто сказал, что нет на свете настоящей, вечной, верной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!» – попыталась поиронизировать Алёна, однако ирония получилась с сильнейшим оттенком зависти. Потому что самой-то Алёне Дмитриевой, умевшей восхитительно живописать всю красоту вечной любви в своих романчиках, этой любви – именно вечной! – в жизни как-то не… не выпало. Ну и что же, зато у нее было много, много разных других любовий… и все на какое-то время казались вечными. Так что в данном случае вовсю действовал закон перехода количества в качество!
   И вообще – каждому свое.
   Да, но при чем тут несчастный Капин возлюбленный – и она, Алёна Дмитриева? Каким образом встреча с ним зародила у Сан Саныча мысль о том, что с Алёной что-то неладно? Или он как бы сцепил звенья одной цепочки: выстрелы во Влада, потом та туфта, которую тот нагнал в больнице, потом крики Юрия под балконом, теперь вот ночной тарарам в ее квартире…
   А что, разве Сан Саныч не прав? Нет, в самом деле! Возможно, конечно, и не существует связи между стрельбой во Влада и ночным визитом Капы, но нельзя отрицать, что творится вокруг писательницы Дмитриевой много чего странного и где-то как-то даже пугающего. И хорошо бы действительно об этом поговорить с нормальным человеком, к тому же, облеченным кое-какой властью. Лев Муравьев, конечно, тип пренеприятнейший, но можно ли вообразить лучшего консультанта, чем начальник следственного отдела городского УВД? Разве что начальник отдела УВД областного ! Но такого в наличии нет. Поэтому стоит встретиться с Муравьевым, правда стоит. Но не для того, чтобы что-нибудь ему рассказать. Совсем наоборот – чтобы кое-что от него узнать! Вопросики кое-какие есть у Алёны, а у Льва Муравьева, думается, есть на них ответы. Вот только пожелает ли он?
   – А с чего вы взяли, что ваш приятель захочет со мной общаться? – спросила Алёна. – Вроде бы мы расстались с ним в состоянии вооруженного нейтралитета.
   – Да бросьте! – хмыкнул Сан Саныч. – Личные отношения – это одно, а работа есть работа. Мы сегодня чуть не всю дорогу с Левкой про вас говорили, если хотите знать. Не икалось, кстати? Разумеется, он совершенно не поверил, что в этого, как его там, Влада Сурикова стрелял какой-то его же приятель. Лев, кстати, не исключает возможности, что на самом деле стреляли-то вовсе не в него.
   – А в кого?!
   Сан Саныч смотрел нерешительно.
   – Вы что думаете – в меня?! – тихо сказала Алёна.
   Сан Саныч опустил глаза.
   – Глупости! В меня-то за что? Не за что! – решительно проговорила она.
   Слишком решительно, пожалуй. Потому что пыталась скрыть изумление догадливостью этого самого Муравьева, который сначала показался ей человеком не только неприятным, но и недалеким. А он, ишь ты – раз-два, и установил истинную картину происшедшего, выражаясь на жаргоне официальных милицейских сводок. А ей-то, детективщице, инженеру человеческих душ, аналитику и психологу, такая версия и в голову не приходила… до нынешней ночи, пока она не расшифровала некое диковинное сообщение и не прочла в нем собственный смертный приговор.
   Так что не храбрись, дорогая Алёна! Не отказывайся от спасения, которое само идет в руки. Тебе ведь надо не только кое-какие вопросики Льву Муравьеву задать, но, может статься, и охрану попросить? А то ведь, если дела начнут разворачиваться в ритме такого штурм унд дранга, романец о злополучной Федре может остаться недописанным. И пленительный образ Иго… то есть Ипполита – конечно, Ипполита! – так и останется недовоплощенным в русской литературе.
   – Хорошо, я готова встретиться с вашим другом, – сказала она решительно. – Когда, где?
   – Сейчас я узнаю, – радостно воскликнул Сан Саныч.
   – Вы что, звонить ему будете? – в ужасе воскликнула Алёна. – В такую пору?! Да он вовсю спит, наверное! С дороги-то… Нет, не звоните. Неудобно. Он меня окончательно возненавидит. Давайте лучше утром!
   – Хорошо, – кивнул Сан Саныч. – Я ему просто сигнальчик пошлю, чтобы сам позвонил мне немедленно, как только сможет.
   И он нажал какую-то кнопку на своих круглых, выпуклых, как маленький черный бочонок, часах.
   – Что это вы делаете? Я думала, вы ему SMS-ку пошлете… – удивилась Алёна. – Или, может, у вас есть на мобильнике кнопка быстрого вызова его номера, – знаете, как на сотовых настраивают? – не преминула она щегольнуть вновь приобретенным опытом.
   – Ну да, знаю, конечно, – кивнул Сан Саныч. – Но помните, я вам говорил, что некоторые многофункциональные часы можно настраивать как пульт дистанционного управления автомобилем? У нас с Левкой как раз такие часы, он из Швейцарии привез мне и себе. Теперь, впрочем, подобные кругом продаются, вон хоть бы и в «Консуле» на Покровке. У нас телефонные номера друг друга запрограммированы на корпусе в кнопки взаимного сигнала. Мобильник пока еще из кармана или из портфеля достанешь, а часы – они всегда на руке. – Он вытянул руку, демонстрируя. – Если у Левушки проходит сигнал, он просто знает, что со мной надо сразу связаться. А если не может, то у него с часов сигнал переходит на мобильник и идет мне автоматический перезвон с включением голосового сообщения: «Занят, позвоню попозже».
   – Это просто фантастика, – пробормотала ошеломленная Алёна. – Правда, что ли? До чего дошел прогресс!
   – Это уже его вчерашний день, – усмехнулся Сан Саныч. – Сейчас и не такие навороты существуют. – Он вдруг зевнул. – Ой, извините… Я что-то вдруг сморился. Поспать в поезде практически не удалось, трепались с Левушкой всю дорогу…
   – В том числе и обо мне? – лукаво поглядела Алёна.
   Ох, как лукаво она могла смотреть, когда хотела…
   Сан Саныч стал весь красный, но подтвердил охрипшим голосом: да, болтали о писательнице Дмитриевой, было такое дело… Обсуждали ее творчество!
   – Ну хорошо, вы тогда идите, а утром, как решите с вашим другом насчет времени, позвоните мне, – наконец-то сжалилась Алёна над смущенным соседом, и он ушел, казалось, с трудом удержавшись, чтобы не поцеловать ей ручку на прощание.
   Ну и поцеловал бы, подумаешь, большое дело!
   Алёна вернулась в кабинет, к компьютеру, и еще раз полюбовалась на дело рук своих и интеллекта. Кто бы ни изобрел этот шифр, Костя Простилкин или Олег Малышев, разгадать его было трудно! Ай да Пушкин, ай да молодец! Правда, у Пушкина (и у Алёны Дмитриевой) оставалось еще два нерасшифрованных письма. Однако силы кончились… Поэтому Алёна отложила новые интеллектуальные подвиги на завтра, выключила компьютер и отправилась в постель. Вполне можно поспать еще пару часиков!
   «И все-таки – зачем приходила Капа?!» – вдруг ожгла догадка.
   А хорошая была бы хохма: сейчас взять да и явиться к соседке с этим вопросиком! Как говорится, приколись, блин!
   Увы, сил прикалываться у Алёны уже не было. Их оставалось ровно на столько, чтобы стащить подушку с телефона (хватит, поохраняла свой покой сегодня ночью!), а потом выключить свет и уснуть мертвым сном… даже не предполагая, что об этой снятой подушке она пожалеет уже через два часа, и как пожалеет!..
* * *
   Врачу – последней надежде
   От пациента Простилкина
   Психушка на Ульянова
   Посмешище-чистилище ь 1

   Простите за бумагу – иной не нашлось – вина врачей отделения ь 1, оставивших меня без нее
   !!! ЗАЯВЛЕНИЕ-ПРОСЬБА !!!
   Сначала в стихотворной форме, потом: кратко, ясно – Суть, Цель, Толк, Смысл.

Если Вы – не врач в халате,
Совесть ваша не в прокате,
Если доктор-Дух есть Вы
И чураетесь молвы,
Что пойдет о Вас по небу,
то хотелось сделать мне бы
С Вами этот малый шаг.
Глупость чина наш есть враг.
Кто по чину должен богу
Строить людям в рай дорогу,
Тот который день молчит,
Кабинет ему как щит.
Он не знал клаустрофобий,
Страхов, видно, тех подобий,
С неба бог что нам дает
За провинности раз в год.
Он не ценит чин мужчины,
И от этой вот причины
Я прошу вас передать
На листочках благодать,
Что придет к нему с поступком –
К пациенту в слове хрупком,
Слове малом – разрешить
Протянуть к эфиру нить.
Ну, короче. Тут всё ясно,
Благодарен я Вам страстно –
Нужен мне один звонок,
Завтра день Вам будет впрок.
Поясняю о себе:
Я – Бога дух, его уста,
Моя фамилия проста.

* * *
   Нет, правда – никогда в жизни не было так жалко просыпаться. Не только потому, что Алёна совершенно не выспалась и веки казались каменными. Просто-напросто ей снился Игорь. Они танцевали, конечно… нет, не румбу и даже не медленный фокстрот. Они танцевали именно тот танец, который больше всего на свете любила Алёна… его танцуют, как правило, в горизонтальной позиции, хотя, конечно, возможны варианты.
   Она знала, что это именно Игорь – его черные глаза, его темные волосы, его загорелые плечи, его «Фаренгейт», который Алёна не любила, однако готова была вдыхать его до бесконечности, потому что он нравился Игорю, – но лицо его было закрыто черно-фиолетовой маской. Это была маска Нарцисса, и Алёне вдруг стало нестерпимо страшно: а вдруг это и правда Нарцисс?! И она начала гладить, трогать, ласкать Игоря еще нежней, еще неистовей, чтобы убедиться – это именно он, любимый, он, единственный, это он с ней, а не кто-то другой – ненужный, временный, обреченный на скорое забвение… И она уже чувствовала, что вот оно, сейчас придет, то, ради чего задыхаются в едином ритме они оба… как вдруг Игорь приподнялся на руках и сказал ровным, насмешливым, не своим голосом:
   – Это слово – первый шаг к разгадке тех загадок, которые я намерен перед тобой поставить. Рано или поздно ты поймешь, ты всё поймешь…
   Почему-то было невыносимо слушать этот его – нет, не его, чужой! – голос. Он звучал пронзительно, нестерпимо! Алёна зажмурилась, а когда с усилием приподняла отяжелевшие веки, Игоря уже не было. Она была одна, опять одна в своей постели, а рядом разрывался от пронзительных трелей телефон.
   «Я когда-нибудь умру от этой любви, – подумала она безнадежно. – А ему всё совершенно безразлично!»
   Дотянулась до телефона:
   – Алло?
   Ну и голосок… хриплый и какой-то разбойничий. Как сказал бы Булгаков, преступный .
   – Елена Дмитриевна?
   Покосилась на будильник. Восемь часов.
   Сан Саныч, что ли, активизировался с утра пораньше? Хотя голос вроде не его. Противный какой-то.
   Вот и хорошо, не так стыдно своих преступных хрипов:
   – Да, это я, доброе утро.
   – Елена Дмитриевна, это Коля звонит.
   – Коля?
   Она не знает никакого Колю. Она знает только Костю – Костю Простилкина.
   Бред!
   – Ну да, Коля Носачев. Помните? Вы мне сто долларов обещали.
   Вот тут-то Алёна проснулась мгновенно – словно иголкой ее ткнули в те нервные центры, которые отвечали за просыпание!
   Коля! Ха-ха! Сто долларов! Три ха-ха!
   – Если не ошибаюсь, я вам не просто так сто долларов обещала , а если вы кое-что узнаете. Только, Коля , дело в том…
   – Я узнал! – выкрикнул он хвастливо. – Я всё узнал!
   – То есть? – насторожилась Алёна.
   – Ну вы что, не помните, что я должен был узнать? – сердито спросил Носачев. – Почему этот… который не Орлов… в того мужика…
   – Да вы говорите толком! – раздраженно прикрикнула Алёна.
   – Да мне неудобно разговаривать! – зашипел Носачев. – Я не могу! Короче, вот что: мне все известно. И вам это обязательно нужно знать. Тут такие дела творятся, что… Короче, так: я в девять часов буду ждать вас на Московском вокзале, в главном зале, там, где «Волга» выставлена, ну знаете, рекламная машинка стоит?
   – Их там две, – вспомнила Алёна.
   – Точно, черная и белая, я буду около черной. Да небось как-нибудь найдемся, зал не такой уж и большой. Приезжайте. Я вам такое скажу, что вы мне не сто, а тысячу долларов заплатить захотите. Но да ладно, я цену ломить не буду, не беспокойтесь! Возьмите двести баксов, и ладно. Вот увидите. Мы вам такое… я вам такое скажу, что никаких денег не жалко будет! Всё, жду вас!
   И Носачев бросил трубку.
   «Мы вам такое…»
   Что это за «мы» такие?! Интересная обмолвка.
   Обмолвка ли?
   Однако время не ждет.
   Алёна выскочила из постели, пометалась по квартире и через четверть часа, напившаяся кофе, умывшаяся, встала перед гардеробом. Хотела надеть любимые клетчатые парижские брючки с какой-нибудь кофтенкой и легкую курточку сверху (май замаял погодой!), но спохватилась.
   Нет. Чует сердце – не все так просто с этим звонком Носачева. Поэтому лучше провести обходный маневр.
   Алёна взяла джинсы, футболку, кроссовки и теплую фланелевую серую кофту с золотисто-синей надписью на груди: «Sasquehanna University». Эту кофту Алёне подарила одна ее знакомая девочка, Марина, чудное такое создание, которое умудрилось поучиться в Америке, в этой самой Сасквихенне, а теперь обитало ни больше ни меньше как в Париже. Марина вышла замуж за настоящего француза и даже приглашала нашу писательницу приехать к ней летом погостить. Очень может быть, Алёна так и сделает, дописав романец про Федру и Иго… то есть про Ипполита, конечно, Ипполита! Поедет, значит, и напишет в Париже новый романец, назвав его как-нибудь этак… типа… «Аэропорт Орли». Боже, какое сладкозвучие, какая музыка в этих двух словах!.. Да ради одного этого названия стоит написать роман о Париже!
   А впрочем, вернись на землю. Пока ты еще не в Париже, а в Нижнем Новгороде, и не в аэропорт Орли тебе надо спешить, а на Московский вокзал. Для этого ты и надеваешь бесформенную кофту, совершенно скрывающую фигуру, и бесполые джинсы с такими же кроссовками, и отыскиваешь в прихожей забытую Алексом (похоже, забытую нарочно!) уродскую синюю каскетку с многозначительной надписью: «Not forget me!» [17]. Эту каскетку с нелепым козырьком ты запрещала Алексу носить, потому что она ему жутко не шла. Зато она совершенно меняет форму головы и делает человека неузнаваемым. Отлично! Что и требуется. Меняем имидж, краситься не надо. Солнечные очки прихватить с зеркальными стеклами – и можно двигать!
   Хорошо бы, конечно, посмотреть электронную почту, но времени нет: уже половина девятого, а еще ехать до вокзала, да и появиться там хотелось бы заранее, чтобы оценить диспозицию.
   Алёна надела очки, рассовала по карманам деньги, ключ, носовой платок и зеркальце, зажала каскетку под мышкой – не хотелось уродоваться раньше времени – и выбежала вон из квартиры.
   Пробегая мимо Капиной двери, малость притормозила, вслушалась – все тихо. Может, они, бедолаги, спят, отдыхают после ночных приключений. Ну, пусть хоть они отдохнут, а писательнице Дмитриевой покой только снится!
   Вдруг под лестницей что-то закопошилось. Алёна обмерла… но это оказалась всего лишь Сусанна, почтенная и очень милая дама с первого этажа, ближайшая соседка Капы Самсоновой.
   – Леночка, здравствуйте, – поздоровалась она печально, хотя ее темные глазки всегда блистали удивительным задором. – Вы случайно моего Пиратку не видели?
   Пиратка – это был кот Сусанны: черный, гладкий, разъевшийся, плюшевый и наглый кастрат, который вечно норовил вырваться из квартиры и начать шнырять по этажам, порою заморив бегавшую за ним хозяйку до полного изнеможения.
   – Не видела, – покачала головой Алёна. – Да куда он денется? Хотите, я до четвертого этажа поднимусь, проверю, может, за какой-нибудь ящик забился?
   – Нет, спасибо. Я уже там смотрела, – сокрушенно сказала Сусанна. – Он удрал, наверное.
   – Сусанна, куда он мог удрать? – рассудительно сказала Алёна. – Чужие здесь практически не ходят, а наши все его знают, если увидят у двери, ни за что на улицу не выпустят. Определенно сидит за чьим-нибудь картофельным ящиком, вы просто плохо посмотрели. Давайте я по…
   – Да нет, он удрал! – уже со слезами в голосе перебила Сусанна. – Вот сюда! – И она, обернувшись, толкнула парадную дверь.
   Алёна только ахнула. Эта дверь вела на высокое крыльцо, выходившее на улицу Ижорскую, но за все восемь лет жизни здесь Алёна ни разу не видела ее открытой. Кажется, она была заколочена, а может, просто накрепко заперта. Кому же понадобилось ее открывать?!
   Да, если Пиратка прошмыгнул сюда, пиши пропало. Ижорская – улица бойкая, это вам не тихий дворик…
   – Теперь надо кого-то из мужчин просить заколотить или замок поставить, – горестно сказала Сусанна. – А у нас в подъезде такие мужчины… Не допросишься зимой крылечко почистить, лампочку над входной дверью сменить! Просто бе…
   Она осеклась, настороженно воздев голову:
   – Леночка, вы слышите?..
   Алёна прислушалась.
   – Мя-ау…
   – Пиратка! – закричала Сусанна и, подобрав длинную цветастую юбку, понеслась вверх по лестнице, как молодая. Навстречу прыгал котяра, и вот уже хозяйка со своим любимчиком слились в экстазе.
   – Слава богу, – усмехнулась Алёна, выходя на улицу. Ой-ёй, она уже опаздывает…
   Пробежала через двор, выскочила из арки. Такси, вот повезло! Алёна замахала обеими руками.
   Водитель, рыхлый чернявый мужик с пивным брюшком и влажными глазами чуть навыкате, очень внимательно вчитался в английские буквы на Алёниной груди, оценил ее джинсы, потом спросил:
   – Куда надо?
   – На вокзал.
   – Какой?
   – А что, у нас много вокзалов? – удивилась Алёна, даже подпрыгивая от нетерпения.
   – Конечно. Аж пять. Речной, три автовокзала и Московский железнодорожный.
   – И правда! Ну, мне на Московский.
   – Двести рублей.
   – Сколько-сколько?!
   – Двести.
   – Ну, ерунда какая! – решительно сказала Алёна. – Сто пятьдесят днем, а двести – это ночью.
   – Умная очень! – хмыкнул шофер. – Ладно, сто пятьдесят. Села, поехала.
   Алёна села и поехала.
   Хорошо, что согласился за сто пятьдесят, а то у нее только сотня и полсотни – без сдачи, и еще пятьсот одной купюрой, и пресловутая стодолларовая бумажка для Носачева. Можно, конечно, было бы расплатиться с таксистом пятисоткой, но мужики с такими физиономиями вечно норовят обжулить и сдачи недодать.
   – Побыстрей можно?
   – А куда спешишь? На свиданку, что ли?
   Ой, как она ненавидит эту плебейскую бесцеремонность и этот каркающий говор! Обожает Нижний Новгород и нижегородцев, но автозаводский говорок – это просто смерть чувствительному уху. Сормовский – ничуть не лучше. Кстати, и в верхней части города говорят совершенно так же…
   Водитель изредка зыркал в зеркальце заднего вида (Алёна сидела сзади) своими влажными глазами и качал головой. Чего это его так разбирает?
   – Куда тебе? К главному входу или к кассам?
   – К кассам.
   Да, лучше остановиться подальше и совершить задуманный обходный маневр.
   – Приехали. Сто пятьдесят с тебя.
   Интересно, какого черта он все время говорит ей «ты»?! А впрочем, леший с ним. Как говорится, пройди и не заметь!
   Алёна протянула ему заранее приготовленные сотню и пятидесятку и принялась натягивать каскетку. Эх, маловата, волосы у нее пышные… да ладно, как-нибудь. Просто надо козырек пониже опустить, а капюшон сасквихенской кофты чуть приподнять, чтобы кудряшки прикрыть.
   Шофер с откровенным любопытством наблюдал за маскировкой, сжимая в кулаке деньги.
   Очень хорошо. Теперь ее не узнать.
   Алёна выскочила из такси.
   – Эй, погоди! – вдруг спохватился шофер и с проворством, совершенно не ожидаемым от его разжиженного пивком тельца, выскользнул из машины. – Ты ошиблась, подруга. Посмотри, что ты мне дала?
   Он разжал кулак. Две купюры по пятьдесят рублей.
   – А где сотня? – удивилась Алёна.
   – Ну вот я же и говорю, – с видом праведника кивнул шофер. – Ты ошиблась, красавица, дала полсотни вместо сотенной. Так что гони еще.
   Ах бесстыжие твои глаза…
   – Не получается, – сказала Алёна, чуть сдвигая очки на нос и приподнимая козырек каскетки, так что смотрела она на бандита будто в какую-то щель. – Не было у меня двух пятидесяток. Так что… это вы ошиблись, сударь. Вы, а не я. Понятно?..
   «Сударь» дважды хлопнул своими противно-мокрыми глазами. Стиснул полные губы…
   Впрочем, надо отдать ему должное – он умел держать удар. Не удалось выжать из строптивой барышни желательные двести рублей – да ладно, переживем и это!
   Однако извиняться он не стал. Еще бы, такие не извиняются никогда.
   – Ишь ты какая, – миролюбиво сказал таксист. – Фу-ты, ну-ты… Будь проще, и люди к тебе потянутся!
   Сунул в карман деньги и как ни в чем не бывало побрел к группке таксистов, которые с немалым любопытством давили косяка в их сторону. Судя по издевательскому хохотку, которым водилы встретили товарища по баранке, им частенько приходилось наблюдать подобные жанровые сценки. Похоже, ловля лохов давала мокроглазому немалый-таки приварок!
   Алёна поздравила себя с победой (вообще-то простодушная писательница Дмитриева очень легко велась на такие штучки ввиду своей патологической рассеянности, но сейчас вышла из положения с честью!) и прошла через зал сервисного обслуживания на платформу. Через несколько метров находилась дверь в зал ожидания.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация