А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Крутой мэн и железная леди" (страница 11)

   – А вам что, надоело быть потаскухой?
   На миг у Алёны присох язык к гортани. Потом все же удалось промычать возмущенное:
   – Что-о?!
   – Ну, это анекдот такой, – пояснила Жанна, откровенно наслаждаясь ее шоком. – Чем отличается потаскуха от одиночки? Одиночка спит с одним, а потаскуха потаскует-потоскует, да и уснет одна.
   Ну и ну… Умеет Жанна… это самое… эпатировать невинных барышень вроде писательницы Дмитриевой!
   Алёна засмеялась – сначала несколько принужденно, потом от души. Итак, Жанна приняла ее откровения за не слишком-то удачную шутку. Естественно!
   – А что касается Гошки, деньги ему нужны, он вообще любит деньги. Но сто долларов за такого качественного мальчонку маловато! Целый час его иметь – и всего за сто баксов… Нет, мало!
   – А сколько надо было предлагать? – жадно спросила Алёна. – Двести? Триста?
   Жанна задумчиво нахмурилась.
   Стоп, приказала себе Алёна. Хватит об этом, а то Жанна ведь сообразительная дамочка… Очень сообразительная. Даже слишком! С нее вполне станется спросить у Игоря, правда ли, что писательница Дмитриева пыталась купить час его любви. Госссподи, ну кто тянул Алёну за язык?! Вот помело! Игорь ей в жизни этого не простит.
   А впрочем, не сама ли Алёна всего лишь несколько минут назад пообещала ему вечную разлуку? Так какая ей разница, простит он ее или нет?
   – Да ну его, Игоря. У меня к вам совершенно другое дело, Жанна. Может быть, вы помните, три дня назад, на вечеринке в честь Дали, ко мне подсел такой импозантный мэн в узких очках…
   – Конечно, помню. Он еще всех доставал вопросом про Тараса Бульбу, да? Кстати, я потом для прикола спросила наших ребят, кто написал «Тараса Бульбу». Лена с Андрюшкой вообще не знали, а Игорь сказал, что Тарас Шевченко. Вы представляете?!
   Нет, она не представляла. Господи Боже… Да и ладно, зачем ему еще умным быть, с такими-то глазищами?
   – Что-то сегодня все кого-то ищут, – задумчиво сказала Жанна. – Только что приходил какой-то рыжий, ну прямо оранжевый парень, просил координаты Гриши Орлова – помните, стриптизера Нарцисса?
   – Конечно, помню. «Робкий монстр», «Пионер всегда готов»…
   – Вернее, «Пионер – всем ребятам пример», – уточнила Жанна. – Кстати, хорошо, что тогда не стали его ждать: этот придурок так диск и не привез, хотя мотался за ним по трем клубам. Дурак, лучше бы сразу домой поехал за запасным! Хотя он где-то чуть ли не на Автозаводе живет, пока туда, пока обратно… Так что «Пионера» в тот вечер не было. Но ничего, он все равно очень хорошо отработал. Да бог с ним! – Она махнула рукой. – Значит, так. Того мужчину, который вас интересует, зовут Влад Суриков, это владелец пивных магазинов и ларьков. В своих кругах у него кличка Бультерьер. Я правильно поняла, он вас в тот вечер отвез домой?
   Интересно, у входа в «Барбарис» тоже установлены камеры наблюдения? А что, даже очень просто!
   – Ну да, отвез, проводил…
   – Отвез, проводил… – повторила Жанна, играя глазами. – А потом?
   Вообще-то у Алёны с Жанной были довольно-таки доверительные отношения. Жанна почему-то весьма благоволила к Алексу и всегда с интересом выспрашивала у Алёны подробности их романа. И порою наша писательница оказывалась болтлива не в меру… Однако сейчас отчего-то не хотелось пускаться в описания того вечера!
   – Потом – суп с котом, – кокетливо ответила она. – Жанна, а почему у него такая противная кличка – Бультерьер?
   – Да потому что хватка у него, как у бультерьера – мертвая, – сказала Жанна, почти слово в слово как Влад, только почему-то очень сердито. – Особенно если речь идет о деньгах.
   – В смысле?
   – Да в прямом смысле, – пожала точеными плечами Жанна. – Вы ведь сами заплатили за свой ужин. Верно? Хоть он и тянулся шаловливыми ручонками к вашим плечикам и коленкам – я все видела, – погрозила она пальчиком, – но деньги вы мне сами отдали. Кстати, там четыреста пятьдесят получилось по счету, а пятьдесят я отдала официанту, как вы и просили.
   Алёна торопливо кивнула. Для нее не было ничего ужасней, чем оказаться заподозренной в жадности, хотя пятьдесят рублей чаевых официанту были, с ее точки зрения, суммой несусветной. С другой стороны, ноблесс оближ, как говорят французы, что означает по-русски: назвался груздем – полезай в кузов.
   – В принципе, я с Владом знакома на уровне здрасьте – до свиданья, координат его у меня нет, все, что я о нем знаю, это так, случайные слухи, – продолжала Жанна. – А вы почему им интересуетесь? Зацепило? Или для очередного романчика?
   Алёна чуть не подпрыгнула от восторга. Общаясь с этим глупеньким мальчиком Игорем, который не знает, кто написал «Тараса Бульбу» и ни черта не понимает в любви, она и сама поглупела. А умная женщина Жанна моментально бросила ей подобающую подсказку, которой вообще все на свете можно объяснить.
   – Конечно, для чего же еще? Он мне свою визитку дал на прощание, а я понять не могу, куда ее задевала. Но я так и знала, что вы мне что-нибудь да расскажете, вы же всё про всех знаете…
   – Не всё и не про всех, но кое-что, – улыбнулась Жанна, которая была очень падка на лесть… а кто не падок? – Между прочим, Влад вами очень заинтересовался. Увидел вас в списке гостей – пристал как банный лист. Понимаю, ему очень польстило с писательницей познакомиться.
   Ух-ух-ух, сколь тонкий намек! Субтильный, можно сказать. Дескать, ну что в тебе еще может прельстить?!
   На такие намеки способны только женщины, которые называются «приятельницы». И оценить их могут тоже только женщины.
   Да уж, Жанна – тонкая штучка. Тем и интересна!
   – Но с Владом и правда была интересная история, вполне годится для психологического детектива, – продолжала «тонкая штучка». – Где-то года четыре назад – а впрочем, вру! уже шесть лет назад, как раз перед дефолтом, – он вдруг как-то очень притих, сделался грустен и невесел. А вообще всегда был таким бодрячком-острячком, таким веселым обаяшкой. Но тут что-то увял. Друзья его начали расспрашивать, он отмалчивался, а потом признался: у него нашли опухоль мозга, пока доброкачественную, но она вполне может преобразоваться в злокачественную. Это операбельно, но надо ехать в Америку: такие операции делают только там. Для этого нужно тридцать тысяч долларов. А у него таких денег сейчас нет, какие-то неудачные деловые операции, то да сё, словом, нет баксов. И продать нечего. Новый джип жена разбила, его еле-еле за десятку продашь, квартиру соседи затопили, там нужно делать капитальный ремонт, дача сгорела… словом, Иов отдыхает!
   Алёна чуть заметно подняла брови. Жанна, конечно, чудо из чудес. То распальцовка так и прет, то сверкает изысканностью. Совершенно непредсказуемое существо… иногда даже кажется – вещество… Поразительная дамочка, а самое в ней изумительное – умение разговаривать с каждым человеком на его языке. Иногда страсть к эпатированию становится чрезмерной… а впрочем, может быть, именно она и делает Жанну по-настоящему обворожительной. Жанна – это блеск, Алёна рядом с ней занудная серая мышка, несмотря на внешность, интеллект, талант и прочие неоспоримые достоинства. Умение показать товар лицом – вот что есть у Жанны и чего нет у Алёны. То есть если у Жанны даже и товара нет, что-то такое все равно сверкает и манит, а Алёна будет со своим товаром сидеть в углу и лупать глазками. Типичная картина – как старик корову продавал: «Да мы молока не видали пока…» Еще хорошо, что Алёна патологически не завистлива. Не то рядом с такой подружайкой недолго было бы и тихо зачахнуть от комплекса неполноценности!
   Можно не сомневаться: если бы Жанна предложила Игорю то, что ему предложила Алёна, он бы вприпрыжку к ней прибежал. За бесплатно! Да еще бы небось и сам сто баксов приплатил.
   Умение играть людьми – это как мед Винни-Пуха. Или оно есть, или его нет.
   – Короче, начал он собирать деньги на операцию, – продолжала Жанна. – Там тысчонку баксов, там две… там пять, там десять… да, один мужик, его близкий друг, бывший партнер по бизнесу, дал ему десять тысяч. Набралось сколько-то, Влад исчез из Нижнего. Ну, типа в Америку поехал – лечиться. Вдруг спустя месяц-два объявляется – и оказывается, что за это время он начал с каким-то типом новое дело. Арендовал хорошие помещения, открыл сеть магазинчиков и кафе – знаете, «Бочка»? А впрочем, вы ведь пива не пьете.
   – Ну, вывески-то я видела, – кивнула Алёна. – То есть, я так понимаю, операция в Америке прошла успешно?
   – Да не было никакой операции, вы что, не поняли? – свысока, словно дивясь такой несусветной простоте, спросила Жанна. – Влад просто-напросто навешал хорошей лапши на уши множеству своих приятелей. Наварил на этих денежках немалую прибыль, развернул торговлю… кстати, он появился снова в городе как раз после дефолта, буквально в сентябре–октябре, когда недвижимость шла за бесценок, и пару домов практически в центре успел поиметь в собственность. Причем все это было оформлено на имя его компаньона и очень долгое время оставалось шито-крыто. Но наконец его бывшие кредиторы все это расчухали и начали намекать ему, что не худо бы отдать долги. После дефолта у всех дела шли кое-как, только у Влада – отлично. Кстати, он был в свое время дружен с отцами – прародителями дефолта, Чужаниным и Сухаренко, царство ему небесное…
   – Вернее, ни дна ему, ни покрышки, – перебила ее Алёна.
   – Знаю, знаю, как вы его любили, Чупа-чупса! – хмыкнула Жанна. – Ну так вот дальше про нашего Бультерьера. Ему, значит, начали намекать, что пора возвращать долги. А он глазки вылупил: какие долги, вы что, мужики? Я же у вас не в долг брал, я по-дружески помочь просил… Вы мне и помогли!
   Алёна нахмурилась. Что-то в этом роде она уже слышала…
   – По-дружески?
   – По-дружески! – ехидно повторила Жанна. – И в самом деле: никаких расписок, ничего не было. Брал он не бог весть какие большие суммы, но курочка по зернышку клюет. По самым грубым подсчетам, наковырял с разных людей около восьмидесяти тысяч долларов, которые и стали основой его нового предприятия. А кредиторов обломил. С одной стороны, за тысячу баксов и даже за пять убивать его не станут, с другой – все эти мужики не столь уж крупные бизнесмены, так себе, купи-продай. Какой-то дядька там с инфарктом в больницу угодил и даже вроде как помер, ну так что? А потом… потом начали ходили слухи, что наш Бультерьер своего нового компаньона сплавил в психушку. Или нет, это компаньон его в психушку засадил? Короче, толком не знаю, какие-то непроглядно-темные макли. Теперь-то у Влада только две «Бочки» остались, а было штук восемь по всему городу! То есть этот компаньон все же успел себя обезопасить, а ему как-то напакостить.
   Раздался телефонный звонок, и Жанна, извинившись, сняла трубку.
   – Алло? Кого?.. – Брови ее взлетели на лоб. – Алёну Дмитриеву? Да, она здесь. Это вас.
   «Игорь! Передумал!» – так и ударилось в горячей головушке влюбленной писательницы.
   – Алло, вы слушаете?
   Нет, не он. Совсем другой голос. Ох и дура же вы, Алёна Дмитриева!
   – Слушаю, кто это?
   Да какая разница, главное – не Игорь…
   – Без разницы, – подтвердил голос. – Хотите знать, кто у вас во дворе несколько дней назад стрелял?
   Голова Алёны невольно качнулась назад.
   – А вы откуда это знаете?!
   – Оттуда, что я там был и всё видел, – хихикнул голос. – Разумеется, информация не бесплатная.
   – И что вы хотите за это?
   – Сто долларов.
   – Сколько-сколько?!
   – А что, много? По-моему, нормально, можно и больше спросить, да ладно… И вообще, вам не все равно, на что их тратить? На удовольствие или на дело? Удовольствия-то можно не получить, а информация важная.
   Сто долларов на удовольствие?! Несколько минут назад она была готова потратить их именно на это!
   Неужели… неужели звонит все-таки Игорь?
   Точно, он. Кто еще может знать, что она сейчас у Жанны, что ее можно найти по этому телефону?! Ну и про удовольствие…
   Господи, как жестоко!
   – Алло, вы слушаете? – настороженно спросил приглушенный голос.
   Что-то много в ее жизни стало загадочных телефонных звонков. И загадочных электронных (а также не электронных) посланий. И загадочных выстрелов во дворе!
   – Ну хорошо, я согласна. Говорите.
   – Ну да, какая хитрая. Говорите, главное! А деньги?
   Логично.
   – У вас есть, кстати, деньги с собой? – забеспокоился голос в трубке.
   Таких денег у нее с собой нет, но…
   – Минуточку.
   Алёна прикрыла ладонью трубку:
   – Жанна, у вас не найдется до завтра ста долларов?
   – Без проблем, – кивнула та. – А что?
   – Сейчас скажу. – Это Жанне. А в трубку: – Есть.
   – Как поговорите с Жанной Сергеевной, отсюда идите сразу по Рождественке по направлению к Речному вокзалу. Через несколько домов будет адресное бюро. Знаете, наверное. Стойте там на крыльце, я к вам сам подойду, понятно?
   Это Игорь, сомнений больше нет.
   Вот интересно, откуда он может знать, кто стрелял во Влада? Только если сам это видел. А видеть он мог, если при выстреле был во дворе.
   Вопрос такой: что делал Игорь во дворе писательницы Дмитриевой и каким образом туда попал? Зачем?!
   Не мог он там оказаться. У них в тот вечер оставалось еще два танца, Жанна бы его ни за что не отпустила! И как бы он туда добрался? На маршрутке? Не успеть раньше «БМВ». А машины у него нет, это точно. Алёна иногда мечтала подарить ему авто, но… бодливой корове бог рогов не дает. И спасибо ему!
   Итак, это не Игорь.
   А кто?
   Ну, ответа на этот вопрос ждать недолго!
   – Хорошо, я там буду минут через десять.
   – Стойте на крыльце и ждите меня.
   В трубке гудки. Алёна осторожно водрузила ее на аппарат.
   – Что такое? – Глаза Жанны аж сузились от любопытства.
   Сказать? Не сказать? Но она может обидеться за скрытность и не даст денег…
   Может, это и к лучшему? С ума сойти – сто баксов выбросить на ерунду!
   Да нет, не на ерунду. Не ты ли сама сегодня утром доказывала себе, что выстрелы во Влада – это первое звено в той цепи загадок, которая опутала тебя? Значит, нужно хотя бы это звено разомкнуть! Кроме того, можно не отдавать деньги, пока не получишь ответ. И то – если он будет того стоить…
   Но что сказать Жанне? А та уже достала из сейфа серо-зеленую бумажку, протянула Алёне.
   И тут зазвонил телефон.
   Неужели снова он, этот?..
   – Да, добрый день. Заказ на банкет? – Голос Жанны оживился, глаза засияли. – Конечно, охотно приму. Какое число, сколько человек? Наша программа вас интересует?
   Алёна вынула из ее пальцев стодолларовую бумажку. Жанна рассеянно кивнула и схватила ручку. Она начала что-то быстро записывать в блокнот, а Алёна воспользовалась удобным моментом и выскользнула из кабинета. Жанна едва заметила это.
   Ишь как удачно всё устроилось!
   В зале гремела музыка, на сцене продолжалась репетиция. Теперь это был ча-ча-ча.
   При виде Алёны Игорь споткнулся и чуть не сбил с ног Андрея. Лена взвизгнула: Андрей схватился за нее, чтобы удержаться, и едва не свалил на пол.
   «Не он! – отчаянно глядя в мрачные глаза своей несостоявшейся любви, подумала Алёна. – Около адресного бюро я буду через семь-десять минут! А у него репетиция! И вряд ли успеет кончиться! И во дворе был не он! Но сто долларов за удовольствие… он рассказал кому-то о моем предложении? Или кто-то случайно слышал наш разговор? Стыдоба-а… Ладно, не впервой!»
* * *
   Из дневника приема.
   Расшифровка магнитофонной записи
   Пациент О.

   – …Когда умер отец, мне было четырнадцать. Это случилось шесть лет назад, в 98-м. Но к дефолту это не имеет отношения. Его… убили. Так можно сказать. Мама знала, кто, но мне сказала только недавно. Она во всем винит его, того человека, – в том, что случилось со мной. А при чем тут он? Со мной это вообще через два года случилось. Конечно, само собой, тот человек виноват и будет наказан, но не за тот день. А за тот день точно так же можно винить шофера автобуса, который сломался…
   – Какого автобуса?
   – Да рейсового автобуса! Из Доскино! У нас там был дом, не то дачный, не то деревенский, на окраине. Рядом стоял еще один домик, туда иногда приезжала пара – муж и жена. Он был журналист, а она… она была она .
   – Понятно.
   – Короче, дело было так. Я эту нашу дачу ненавидел и практически туда не приезжал. Но мама заболела и послала меня вечером полить там всякую хренотень, помидоры, огурцы, клубнику… Всё, короче. Я поливал, торопился успеть на последний автобус. У меня всё рассчитано было по времени, я закончил, убрал шланг, выключил насос, закрыл сарайчик, где у нас была скважина, собрал клубники полведерка и рванул на автобус. Еще мчался как пес, помню, боялся опоздать. Не опоздал, даже ждать пришлось. Потом этот «Лаз» или как его там причапал – ужас, древность, уродство, сплошной чад и гарь, место ему только на свалке! – и шофер сказал, что обратно в город не поедет, бензонасос у него полетел. Тогда народ потащился на трассу ждать последнего автобуса из Богородска, проходящего. Я тоже пошел, полчаса прождали, и того автобуса нет, кто-то сказал, мы опоздали. Что делать, думаю? Маманя там с ума сойдет. И тогда я вспомнил, что у нашей соседки, жены того журналиста, есть сотовый. Думаю, пойду и попрошу позвонить домой, маме. Вернулся на дачу и постучал к ней в калитку.
   – А она там осталась ночевать?
   – Ну да, я видел, как она поливала свой участок, а потом ушла в дом. Мужа ее в тот вечер не было, он вообще редко приезжал, она там одна колготилась. В основном возилась с клубникой и с цветами. У нее вообще цветы дуриком росли – ирисы и гладиолусы, я таких потом никогда в жизни не видел, каких-то фантастических оттенков, огромные… Вся деревня ходила на них смотреть. Ну вот. Я постучал в калитку – никто не выходил. Думаю, телевизор, наверное, смотрит. Я перелез через забор, подошел к крыльцу и увидел ее платье. Она в этом платье поливала свои цветы. Ничего особенного – платье обыкновенное такое, голубое в белых цветочках, старое уж, оно на ней висело, как на вешалке. Она вообще, эта соседка, раньше была такая… пухленькая, а потом вдруг – раз, и похудела. Стала шмотки эффектные носить в обтяг, ну а на даче одеваются же кто во что горазд, вот она и носила свои старые вещи. Я, помню, видел один раз из-за забора, как она, смеясь, это платье чуть ли не два раза вокруг себя обернула и мужу показала, а у него такое лицо злое стало… Ему, наверное, не нравилось, что она похудела.
   – А вам?
   – Что мне?
   – Вам нравилось, что она похудела? Она вам вообще нравилась?
   – Да, так она была ничего, улыбка веселая, она очень вежливая, со всеми на «вы», даже со мной. А впрочем, мы с ней почти и не говорили-то, здрасьте – до свидания.
   – И тем не менее вы замечали, как она одевается.
   – Ну, замечал. И что?
   – Хорошо, дальше рассказывайте.
   – Ну ладно, ладно, если правду сказать, нравилась она мне. Высокая, красивая, мне вообще очень нравятся высокие девушки. Ноги у нее были красивые, глаза, волосы… Да, я на нее часто смотрел… тихонько. Между прочим, ее моя мама не слишком-то любила, потому что отец на нее тоже… иногда смотрел. Ну, она выйдет поливать свои цветы или что-нибудь полоть – в купальнике, там фигура, ноги от ушей… ну как не смотреть? Ладно. Короче, я посмотрел на это платье и так, помню, завелся! Я до сих пор помню, как завелся… Мне тогда уже исполнилось шестнадцать, но я был совсем мальчишка: меня смерть отца как-то от всех и от всего отдалила, я стал очень угрюмый, тихий, ни о чем таком не помышлял. А тут – помню! – посмотрел на это мокрое платье – меня как ударило! Я вообще уже ни о чем не думал, толкнулся в дверь, она не заперта, вошел тихонько…
   – Почему тихонько?
   – Почему? Я хотел за ней подсмотреть…
   – Чтобы она вас не видела?
   – Ну да.
   – А если бы она испугалась, если бы приняла вас за вора?
   – Да я ни о чем тогда не думал, говорю. Я почему-то решил, что она телевизор смотрит. Думал, я на нее минуточку погляжу, а потом постучу. Но она не смотрела телевизор.
   – А что она делала?
   – Она стояла в халате около проигрывателя и меняла пластинку. Это был не магнитофон, не лазерник, а такой проигрыватель для старых пластинок с колонками. У нас дома тоже такой был, но сломался, а здесь остался. Она поставила музыку – это было танго, я потом узнал, что оно называется «Champagne splаsh», «Брызги шампанского», – и начала танцевать. Ну, не танго, конечно, а просто двигаться под музыку. Так красиво… Свет не горел, но в окно светило заходящее солнце – это же было где-то полдесятого вечера, середина июня, а ее окно выходило точно на этот поздний закат, и оно как-то было все вместе: и музыка, и солнце, и ее движения… Она танцевала, а потом начала медленно снимать халат. Я тогда слово такое знал, конечно, – «стриптиз», но никогда его не видел. А тут понял, что она не просто так раздевается, а танцует стриптиз. Она его так долго снимала, этот свой маленький халатик… я чуть не умер, потому что никак не мог понять, у нее под халатом что-то есть или нет ничего. Я шагнул немножко в сторону, вижу – она, оказывается, перед зеркалом танцует и смотрит на себя. У них стояло такое огромное зеркало, старое, в красивой раме, то есть она, рама, наверное, была красивая, но теперь как-то облупилась, облезла, а все равно это было необыкновенное зеркало. И я увидел, что у нее под халатом лифчик и трусики. Она наконец-то сняла халат, а потом начала лифчик снимать. Я думал, умру, пока она сняла его… Я уже не мог на месте стоять, совсем влез в комнату. И вдруг она меня увидела в зеркале… И замерла ко мне спиной, прижав руки к груди. А я смотрел на ее спину, на трусики, которые были такими узкими, что я видел ямочки пониже поясницы. Она смотрела на меня, а я на нее – в зеркало. Потом я подошел и встал сзади нее на колени и поцеловал эти ямочки. Тогда она так тихонько засмеялась и ко мне повернулась. И взяла меня за волосы. И ерошила их, пока я ее целовал и раздевал, и все время меня дергала за волосы…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация