А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Знаем ли мы русский язык? История происхождения слов увлекательнее любого романа и таинственнее любого детектива!" (страница 10)

   Самые любимые слова русских: «авось» и «ничего»

   Есть в нашем языке одно слово, которое на протяжении столетий вызывает острый интерес лингвистов, философов, писателей… Одни его любят, а другие – нет! Но все сходятся в одном: это самое русское среди всех русских слов – причём настолько, что его невозможно перевести ни на один язык. Аналогов ему просто нет! Это слово «авось».
   Многие учёные мужи утверждают, что словом «авось» можно объяснить загадочную нашу душу, парадокс России и всё, что с ней когда-либо происходило; что это якобы позиция русского человека, который беспечно полагается чаще на удачное стечение обстоятельств, чем на собственные силы.
   Слово «авось» приобретает угрожающий масштаб!
   Согласен ли с этим наш народ? И вообще, «авось» – это хорошо или плохо?
   Вспомним некоторые пословицы и поговорки: «Русак на авось и взрос». «Авось – вся надежда наша». «Авось не унывает». И наконец – «Авось – великое слово». Как говорится, «без комментариев».
   Но есть и другое народное мнение: «Авось – дурак, с головою выдаст». «Авосевы города не горожены, авоськины детки не рожены». «Авось с небосем водились, да оба в яму свалились». «Кто авосьничает, тот и постничает».
   Счёт равный! Вот и думай что хочешь! Интересно, а что скажут русские писатели?
   «Зачем же так пренебрегать авоськой с небоськой? Нехорошо… Во-первых, они очень добрые и теплые русские ребята, способные кинуться, когда надобно, и в огонь, и в воду, а это чего-нибудь да стоит в наше практическое время» – так считал Николай Лесков, признанный самым национальным писателем России.
   А Пушкин и вовсе воспринимал «авось» чуть ли не как национальный речевой пароль: «Авось, о шиболет народный! Тебе б я оду посвятил!»
   Великий поэт, как всегда, прав! В 17-томном Словаре современного русского литературного языка, который содержит 131 257 слов, непроизводных существительных славянского происхождения всего 544, причём собственно русских – 49. И среди них чуть ли не на первом месте «авось»!
   Слово встречается с XVI века. Правда, тогда оно состояло из трех слов «а-во-се», что значит «а вот так!». Что ж, вполне уверенное восклицание, которое трудно поколебать.
...
   Кстати, слово «авоська» – плетёная хозяйственная сумка – тоже произошло от старорусского «авося». Правда, появилась «авоська» гораздо позднее – в 30-х годах XX века. Продукты было достать тогда трудно. Вот и выходил человек из дома с душой и сумкой нараспашку – авось-ка что-нибудь куплю. В авоське помещалось всё в неограниченном количестве – арбузы, книги, картошка, пустые бутылки… Эта волшебная сумка имела свойство растягиваться.
   Говорят, что слово «авоська» придумал Аркадий Райкин. Во всяком случае, в интервью «Литературной газете» он сам однажды признался: «Я горжусь своим открытием. Неожиданно для себя мне удалось придумать новое слово».
   Когда же из магазинов пропало совсем всё, Михаил Жванецкий переименовал «авоську» в «нихренаську». Скудно, плохо – зато весело!
   Многие столетия наши предки жили, приговаривая: «Авось пронесёт! Небось плохого не случится!» И «авоська» с «небоськой» им помогали! Ведь давно известно – слово материально!
   Есть у нас и ещё одно любимое слово – тоже загадочное для иностранца. С одной стороны, оно ничего не выражает, с другой – им можно выразить всё. Это слово «ничего».
   Один из рассказов Гиляровского так и называется – «Ничего». В нём Владимир Алексеевич вспоминает свою встречу с чешским публицистом Клофачем. Беседа, собственно, свелась к обсуждению этого самого слова. Во время Русско-японской войны Клофач отступал вместе с нашими солдатами после боя под Хайченом. И вот что он вспоминал: «Жара – 53 градуса, воды ни капли целый день. Солдаты едва передвигают ноги, томясь от жажды под жгучими лучами, а шутки между ними не прекращаются. «Устали?» – спрашиваю я то там, то тут, желая их ободрить. «Ничего!» – отвечают они, ласково улыбаясь, и продолжают идти». Клофач был потрясён, что даже умирающий боец, раненный гранатами, смог прошептать всего лишь одно слово – «ничего».
   «Да, это великое слово, – пишет Гиляровский, – в нём непоколебимость России, в нём могучая сила русского народа, испытавшего и вынесшего больше, чем всякий другой народ. Только могучему организму всё нипочём! «Ничего! Вытерпим!» – говорят и теперь».
   Особое отношение к слову «ничего» было и у немецкого канцлера Отто Бисмарка. Об этом Гиляровский тоже вспоминает в своём рассказе.
   Впрочем, история эта известная, и я перескажу её своими словами.
   В бытность свою послом в России Бисмарк по пути из Москвы в Петербург нанял ямщика. Взглянув на лошадей, Бисмарк усомнился, что они вообще могут передвигаться. По его мнению, худосочные клячи давно уже должны были быть отправлены на заслуженный отдых. Канцлер указал на это ямщику, долго возившемуся с поводьями. «Ничего!» – ответил ямщик и понесся так быстро по скверной дороге, что Бисмарк начал бояться другого: «Да ты меня не вывалишь?» – «Ничего!» – отозвался ямщик. Тут они и опрокинулись. Бисмарк упал в снег, до крови изодрав лицо. В ярости он замахнулся на ямщика металлической тростью. А тот пытался отереть кровь с лица канцлера снегом и всё приговаривал: «Ничего, ничего…» В Петербурге Бисмарк заказал кольцо из той самой трости и приказал сделать на нём надпись: «Ничего». Канцлер потом не раз признавался, что слово «ничего» утешало его в самые скверные минуты. Он говорил его сам себе, вспоминал ямщика, и на душе становилось легче. Это слово «ничего» помогло Бисмарку понять русских и полюбить наш язык. Кстати, именно Бисмарку принадлежит крылатая фраза: «Русские долго запрягают, но быстро едут».
   Когда железного канцлера упрекали за слишком мягкое отношение к России, он отвечал: «В Германии только я один говорю «ничего», в России – весь народ». В этом слове для Бисмарка была зашифрована вся сила духа русских.
   А что же сами русские думают об этом слове? Вот что писал поэт Петр Вяземский: «Какая погода сегодня?» – «Ничего». – «Как вам нравится эта книга?» – «Ничего». – «Красива ли та женщина»? – «Ничего». – «Довольны ли вы своим губернатором?» – «Ничего». В этом обороте есть какая-то русская лукавая сдержанность, боязнь проговориться, какое-то совершенно русское «себе на уме».
   Даже языковеды не сразу скажут, какая это часть речи: отрицательное местоимение? Наречие? Модальная частица? Неизменяемое прилагательное? Категория состояния? Вот такое многозначное слово «ничего».
   Кстати, в последние годы у нас появилось ещё одно «лукаво-сдержанное» слово, которым мы отвечаем на большинство вопросов. И это тоже подметил иностранец. Правда, не немец, а швед – первый гендиректор ИКЕА в России Леннарт Дальгрен.
   Вот цитата из его книги «Вопреки абсурду. Как я покорял Россию, а она меня»: «Нормально»… Вне всяких сомнений, это одно из самых употребляемых слов русского языка. Всё у них нормально. «Как дела?» – «Нормально». – «Как здоровье?» «Нормально». О чём ни спросишь, всё нормально. При этом я не уставал удивляться, есть ли в России хоть что-нибудь, что вписывается в моё понимание нормы».
   Нормально сказал? По-моему, ничего.

   «Иностранцы» в россии

   «Горе тебе, словесность русская и стихотворство, за то, что восприняли имена иноязычные литература и поэзия». С таким пафосом и витиеватостью горевал по поводу вторжения в русский язык иностранных пришельцев Валерий Брюсов.
   Михаил Зощенко отозвался на ту же тему в свойственной ему ироничной манере в рассказе «Обезьяний язык»: «Трудный этот русский язык, дорогие граждане! Беда, какой трудный. Главная причина, что иностранных слов в нём до черта. Я вот на днях слышал разговор: «А что, товарищ, это заседание пленарное будет али как?» – «Пленарное». – «Ишь ты, то-то я и гляжу, что такое? Как будто оно и пленарное». – «И кворум такой подобрался – только держись». – «И что же он, кворум-то этот?» – «Да ничего. Подобрался, и все тут». – «Скажи на милость, с чего бы это он?» Трудно, товарищи, говорить по-русски».
...
   И в самом деле трудно! Ну, скажем, как сегодня прийти к «консенсусу» и при этом не заблудиться? И как писать – «бренды» и «тренды» – через «е» или «э» оборотное? И когда себя начинаешь «позиционировать», плохо не станет? Конечно же «саммит» – это короче, чем «встреча в верхах». Разумеется, «топлес» – это так возвышенно, а «без лифчика» – так вульгарно! Новая постановка или новая редакция? Обречены на провал! Только «ремейк»! И тогда будет успех!
   От обилия иностранных слов устаёшь не меньше, чем от городского шума! Наступает момент, когда тебе больше не нужно ни гамбургеров, ни суши! Ты понимаешь, что тебя спасут только деревенское молоко и картошка! И ты мчишься в деревню! Улыбаясь, слушаешь незатейливые рассуждения деревенских жителей, и сердце «отпускает»!
   «Но панталоны, фрак, жилет – всех этих слов на русском нет». С Александром Сергеевичем тоже нельзя не согласиться.
   Сегодня мы наблюдаем второе мощное пришествие иностранных слов. Первое случилось в Петровскую эпоху. Филолог Никита Алексеевич Смирнов так писал о нём в начале XX века: «Появляются администратор, аудитор, бухгалтер, губернатор, инспектор, министр, президент, префект и другие важные особы. Все эти персоны адресуют, аккредитуют, арестуют, конфискуют, претендуют, штрафуют, трактуют разные акты, апелляции, векселя, облигации, проекты, тарифы и т. п.».
   Попробуйте сегодня убрать все эти слова, и, не дай бог, разрушится государство Российское!
   И тем не менее повода для паники нет! Язык перебирает тысячи иностранных слов, чтобы предпочесть десятки! Эти иностранцы становятся обрусевшими! Ну и пусть их живут!

   Слова-«эмигранты

...
   Оказывается, эмигрантами могут быть не только люди, но и слова. На родине их уже забыли, а в русском языке они обжились и укоренились настолько, что мы считаем их своими.
   В Германии забыли слово «бутерброд». Точнее, «бутер» – «масло» и «брот» – «хлеб» немцы употребляют. Но «бутерброды» теперь едят только русские!
   Да и «шлагбаумы» стоят только в России, хотя слово немецкое: «шлаг» – «ударять», «баум» – «дерево».
   Навсегда ушло из немецкого и слово «парикмахер». Его заменило французское «фризёр», которое, в свою очередь, забыли французы.
   Вспомним и такую важную деталь туалета, как галстук. Слово тоже немецкое: «хальс» – «шейный», «тух» – «платок». Но если вы захотите купить в Германии галстук, просите «краватте». Немцы его называют сегодня этим итальянским словом.
   «Ярмарка»! Кажется, самое что ни на есть русское слово! Яркое, веселое, праздничное! Однако оно немецкого происхождения. «Яр» – «город», «маркт» – «рынок». Странно, что немцы от него отказались.
   Великое переселение слов!
   Любителям тёмного, крепкого пива портер, родиной которого является Англия, я расскажу одну забавную историю.
   Приехав в Лондон, турист из России решил побаловать себя настоящим английским портером. Но официант упорно не понимал, чего от него требуют. Турист ещё и ещё раз, как ему казалось, с отличным прононсом повторял это английское porter. Началась суета. И по прошествии довольно долгого времени официант возвратился в сопровождении дюжего мужчины, одетого как носильщик. Да он и оказался носильщиком. Оказывается, сорт пива портер в Англии так давно никто не называет. Это старое название – porter’ ale, то есть «пиво грузчиков», – сохранилось только в России. Англичане же используют слово stout – «крепкий», «плотный». А «портер» в переводе с английского и есть «носильщик».
   Французы забыли свое «пенсне». Pincer – «сжимать» и nez – «нос». Как это ни удивительно, но не употребляют они и легкое, изящное слово «бельэтаж». Мне кажется, напрасно. А мы эти слова бережём и ими пользуемся!
   Некоторые иностранные слова мы переделываем на свой лад. Любопытна история происхождения слова «транжирить». Несмотря на то что оно давно русское, какие-то неуловимые французские черты в нём всё же проглядываются. Интуиция нас не подводит.
   Русские баре в старину любили покутить за границей с размахом и щедростью. А на удивление иностранцев отвечали: как же иначе «а летранже» (a l’etranger)! «А летраже» значит – «за границей». Отсюда и появилось наше русское «транжирить», то есть сорить деньгами.
   Немецкое «траф» (traf) означает «попал». Имеется в виду «в цель». Мы его превратили в такое русское, такое «вкусное» слово «потрафить», «потрафлять», то есть угодить, услужить, ублажить.
   Английское «Воксхол» (Vauxhall) – название увеселительного заведения близ Лондона – у нас теперь стало обычным «вокзалом». Хотя в 30-х годах XIX века этим словом называли помещение для концертов при станции железной дороги в Павловске. Англичане же, как вы знаете, словом «воксхол» не пользуются. Они говорят railway station.
   «Витязь», «меч», «шлем», «серьга» – эти древние слова кельтского, готского, скандинавского происхождения сохранились только в славянских языках.
   Все эти слова настолько обрусели, что мы давно перестали узнавать в них иностранцев.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация