А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Москва – Испания – Колыма. Из жизни радиста и зэка" (страница 1)

   Лев Лазаревич Хургес
   Москва – Испания – Колыма. Из жизни радиста и зэка


   От составителей

   Воспоминания Льва Лазаревича Хургеса были написаны в 1970-е годы – после того, как он вышел на пенсию. Источниковедчески они существуют в двух версиях – в виде многостраничной рукописи[1] и в виде аудиозаписи, сделанной скорее всего при зачитывании на магнитофон той же самой рукописи. Оригиналы обеих версий хранятся в Краснодаре у Александра Львовича Макаренко, единственного сына автора.
   В 2006–2007 гг. фрагменты из этих воспоминаний публиковались в четырех томах журнала «Отечественные записки» (№№ 33–36)[2].
   При подготовке книжного издания воспоминания Льва Хургеса подверглись существенному (на четверть!) сокращению и стилистическому редактированию. Сокращения сделаны главным образом за счет отказа от вторичных эпизодов, связанных с пересказом автором рассказов других лиц, а также от многочисленных повторов и тривиальных констатаций. Мелкие неточности и случайные опечатки исправляются без особых оговорок.
   Структуризация текста – выделение и называние глав, разбиение их на нумерованные подглавки – задана составителями. Им же принадлежат сводные анонсы содержания в начале каждой из глав. Текст откомментирован составителями и А. Г. Тепляковым.
   Вслед за корпусом воспоминаний следуют два приложения: первое – фрагменты из «Следственного дела Л. Л. Хургеса», второе – список его публикаций.
   Книга проиллюстрирована фотографиями, картами, газетными вырезками и другими материалами из семейного архива Л. Л. Хургеса и из архивов семьи Полянов, а также материалами о Колыме, предоставленными А. Г. Козловым, А. Ю. Пахомовым, Д. И. Райзманом и С. Б. Слободиным, и об Испании – Б. Я. Фрезинским и А. Г. Тепляковым.
   В книге встречаются следующие аббревиатуры и сокращения:
   АНТ – Андрей Николаевич Туполев
   АСА – антисоветская агитация
   БАМ – Байкало-Амурская магистраль
   БОЗ – без определенных занятий
   ВЧК – Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем г – грамм
   ГВФ – Гражданский воздушный флот
   ГОСТ – государственный общесоюзный стандарт
   ГУГБ – Главное управление госбезопасности
   ГУГВФ – Главное управление гражданского воздушного флота
   ГУЛАГ – Главное управление исправительно-трудовых лагерей
   ГУСМП – Главное управление Северного морского пути
   ИККИ – Исполнительный Комитет Коммунистического
   Интернационала
   ИТР – инженерно-технический работник
   КВЖД – Китайско-Восточная железная дорога
   КВЧ – Культурно-воспитательная часть при лагерях ГУЛАГ
   км – километры
   КПЗ – камера предварительного заключения
   КРД – контрреволюционная деятельность
   КРТД – контрреволюционная троцкистская деятельность
   ЛФТ – легкий физический труд
   Л. X. – Лев Хургес
   ОГПУ – Объединенное государственное политическое управление
   ОЛП – отдельный лагерный пункт ОТК – отдел технического контроля
   НЗ – неприкосновенный запас
   НИПИ – Научно-исследовательский и производственный институт
   НКВД – Народный комиссариат внутренних дел
   ОДР – Общество друзей радио
   ПВС – Президиум Верховного совета СССР
   ПУД – подозрение в уголовной деятельности
   ПШ – подозрение в шпионаже
   РВТ – разглашение военной тайны
   РД – «Рекорд дальности», иначе АНТ-25
   РККА – Рабоче-Крестьянская Красная Армия
   РУР – рота усиленного режима (штрафная)
   СБ – скоростной бомбардировщик
   СЗГПУ – Северо-западное горнопромышленное управление
   СНК – Совет народных комиссаров СССР
   СФТ – средний физический труд т – тонн
   ТЗ – тюремное заключение
   ТФТ – тяжелый физический труд
   УК – Уголовный кодекс
   УСВИТЛ – Управление Северо-Восточных исправительно-трудовых лагерей (Дальстрой)
   ЦАГИ – Центральный аэрогидродинамический институт имени Н. Е. Жуковского
   ЦАРЗ – Центральный авторемонтный завод
   ЦДКА – Центральный Дом Красной Армии им. М. В. Фрунзе
   ЦСКВ – Центральная секция коротких волн ОДР
   ЦЭС – Центральная электростанции
   ЧП – чрезвычайное происшествие
   ШД – шпионская деятельность
   ШИЗО – штрафной изолятор

   Составители сердечно благодарят: родственников Льва Хургеса – Александра Лазаревича Макаренко (Краснодар), Романа Михайловича Лукинова и Марину Романовну Баландину (Москва), Михаила Яковлевича и Александра Михайловича Айзенштадтов (Иерусалим), Марка Павловича Поляна (Фрайбург) и Леонида Ефимовича Поляна (Москва) за всестороннюю помощь, Н. П. Соколова и М. В. Голубовскую, редакторов журнала «Отечественные записки», а также А. Г. Козлова, А. Ю. Пахомова, Д. И. Райзмана и С. Б. Слободина (Магадан), А. Г. Теплякова (Новосибирск), Б. Я. Фрезинского (Санкт-Петербург), В. Ш. Белкина (Иерусалим), Е. Лоевскую (Хайфа), В. П. Штрауса (Москва) и А. М. Эткинда (Кембридж) за ценные сведения, использованные в комментарии и иллюстрировании книги.
   П. Полян, Н. Поболь

   «ЖИВИ, ЛЕВА!…»

...
   О воспоминаниях Льва Хургеса и о нем самом

   1

   Вы скрывали социальное происхождение.
   Когда Вы первый раз скрыли?
   Автор этих воспоминаний, Лев Лазаревич Хургес (далее Л. X.), родился 4 (17) мая 1910 года в Москве. Тут впору поставить не точку, а восклицательный знак, ибо родиться в столичном городе для российского еврея было до революции своеобразным «достижением»: для того и вводилась черта оседлости, чтобы этого не происходило!
   Его родители – выходцы из этого «резервата»: отец, Лазарь Моисеевич Хургес (? – 1938), был старшим сыном одного из лучших минских портных – Моисея Львовича (умершего в 1916 году), а мать – Александра Матвеевна (Хася Мордуховна,? – 1942), урожденная Эдельман, родилась и до замужества жила в местечке Долгиново Вилейского уезда Виленской губернии. Ее отец (и дед Л. X.), Мордехай Эдельман, был долгиновским раввином, ее мать звали Мер. Младшая сестра – Эмма, 1895 года рождения, в замужестве Полян, – приходится пишущему эти строки бабушкой. Первая Мировая забросила Эдельманов в 1914 году в Челябинск.
   Отца Льва Хургеса, Лазаря Моисеевича, «вытащил» в Москву его двоюродный брат – Ефим Исаакович Хургес, купец первой гильдии, домовладелец и биржевой игрок. Он купил минскому кузену «вторую гильдию», но вел «его» коммерческие[3] дела сам, брату же выплачивал скромное жалованье. Реально семья жила некоторое время доходами от «пансиона», который Александра Матвеевна устроила из своей большой квартиры в самом центре Москвы – на Мясницкой, близ Лубянской площади: две комнаты из пяти сдавались внаем, да еще со вкусной кормежкой в придачу.
   После революции эта модель приказала долго жить, и семья перебралась на далекую – аж за Земляной вал – московскую окраину, в двухэтажный деревянный дом на Большой Тульской[4] – прямо напротив Даниловского рынка[5]. Отец Л. X. служил поначалу в РККА у Фрунзе, а позднее – агентом по распространению технической литературы в ОГИЗе.
   Дом на Тульской был, в сущности, бараком: на каждом этаже общий коридор и множество комнат, в конце коридора общая кухня. В двух больших светлых комнатах на втором этаже и разместилась семья Александры Матвеевны, еще в двух – семья ее старшего брата, Гавриила Матвеевича. Жену его звали Мина. Это их сына Яшу, погибшего в самом конце войны, вспоминает Л. X. в одной из глав. Брачный выбор обеих дочерей Гавриила наверняка не одобрил бы их дед-раввин: обе вышли за русских. Старшая, Хася, – за военного и уехала с ним в Красноярск, а младшая, Двейка, она же Дора, за знаменитого инженера-электрика Бориса Михайловича Сарычева, автора дефицитнейших справочников по электротехнике[6]: семейное предание сохранило о нем еще то, что он сильно заикался и, в порядке борьбы с этим дефектом, брал уроки у педагога из Большого тетра и, действительно, очень хорошо пел.
   Дни рождения взрослых в семье Хургесов никогда не отмечали, а вот детские праздновались[7]. У Левы было две сестры – старшая, Нюра (Анна), вышла замуж за военного (Хему Айзенштадта) и уехала с ним в Казань, где его впоследствии арестовали. Младшая – Феня (Фаина) – работала плановиком в системе Нарпита. После смерти родителей, обняв которых и едва попрощавшись перед Испанией, Л. X. уже так никогда и не увидел, именно она, Феня, взяла на себя миссию хранительницы семейного очага и с честью пронесла ее через все годы братниной отсидки, навещая его в лагере и отправляя ему посылки.
   Приходится отмечать, что о своей семье и о своих корнях Л. X. пишет на удивление скупо. Не слишком много к общей картине добавила и память его двоюродного брата – моего отца. На десятках старых фотографий, сохранившихся в семье, он опознал лишь описанный круг самых ближайших родственников: «О всех перипетиях того периода ни моя мама, ни мой папа мне ничего не рассказывали. Да и я, по молодости, их об этом не расспрашивал. Теперь о том жалею»[8].
   Одной молодостью тут все не объяснишь. Отторжение от корней – это тот самый выморочный «вексель» за освобождение, что был предъявлен революцией к оплате не только еврейской, но и всей молодежи. И российские евреи, в 1917 году вышедшие, наконец, из черты оседлости, как некогда их предки из Египта, платили по нему за свою свободу не только с пониманием, но и с охотой, иные даже с энтузиазмом. Они не видели в своем оседлом прошлом ничего хорошего, ничего такого, с чем нельзя было бы и даже не хотелось бы бесповоротно порвать. Зачем религиозный Мессия, когда есть иной – революционный, к тому же уже пришедший и на твоих глазах победивший в Гражданской войне?
   В головах и сердцах одного поколения – того самого, к которому принадлежал и Л. X., – виртуальное «светлое будущее» вытесняло собой матерьяльное «темное прошлое». Через его поколение пролегла одна из самых глубоких трещин, когда-либо пробовавших на разрыв фамильные напластования еврейской жизни: родители проклинали детей, дети, присягая партии или комсомолу, «предавали» родителей, скрывая свое социальное происхождение и готовые «скрыть» и религиозно-национальное, если бы это только было возможно в России (но ведь решительно невозможно!).
   Не без язвительности следователь Касаткин спросил Л. X. на допросе:
   «Вы скрывали социальное происхождение. Когда Вы первый раз скрыли?».
   Ответ – При вступлении в ВЛКСМ в 1931 г. я скрыл свое соцпроисхождение, заявив, что мой отец все время был служащий. Я скрыл, что мой отец в период НЭПа, в течение нескольких лет, был мелким торговцем-разносчиком, в старое время он был коммивояжером.
   Вопрос – При отправке Вас в Испанию Вы тоже скрыли свое прошлое?
   Ответ – Да, скрыл.
   Вопрос – Почему Вы скрывали свое социальное происхождение?
   Ответ – При вступлении в Комсомол скрыл, потому что боялся, что не примут в Комсомол. При поездке в Испанию скрыл из-за того, что в противном случае меня не пустят в Испанию. Я работал честно, хотел оправдать доверие, а впоследствии при вступлении в партию намерен был признаться в том, что я скрывал».
   Но все «жертвы» на алтари революции были, в конечном счете, напрасными. Инстинкт социального самосохранения, столь очевидный в этом эпизоде, не срабатывал и оказывался, на поверку, дешевой провокацией.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация