А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Участь Кассандры" (страница 16)

   Глава 7

   – И все-таки удивляюсь я, госпожа Валерия! Казалось бы, все газеты, все каналы должны только о вас и кричать, звонить на весь свет. Ясновидящая новая объявилась! А в СМИ – тишина, пара заметок и один сюжет… Не постигаю.
   – А что тут, Лешечка, постигать? То самолет упадет, то террориста взорвут – некогда СМИ на меня внимание обращать. Сейчас все проплачивать надо. А я пока не могу, не имею возможности. Как у нас с выручкой сегодня?
   – Так себе…
   – Вот то-то и оно.
   Рядом с этим мальчиком Валерия чувствовала себя необыкновенно взрослой и по-житейски мудрой, потому разговаривать с ним было делом приятным. Вошли в обычай вечерние беседы на кухоньке. Лешечка варил кофе на плите с одной действующей конфоркой, подливал в чашки по столовой ложке коньяку и, примостившись на единственном табурете, ждал госпожу. «Госпожа Валерия» – так он по собственному почину начал Леру звать, сначала в телефонных разговорах с клиентами, потом, не встречая сопротивления, и при личных беседах. Это было стеснительно и приятно, как щекотка. Лера приходила, мимоходом запирала дверь – рабочий день кончился. Лешечка вскакивал, чтобы уступить ей табурет, но она царственным жестом усаживала его обратно и грациозно вспархивала на стол. Так они и сидели: он за столом, она на столе, изящно скрестив ножки, пили кофе до одурения и болтали о всякой всячине – в основном о Лерином необычайном даровании и прочих ее достоинствах, обсуждали клиентов и рассказывали друг другу бесконечные байки, всегда касающиеся денег и внезапного обогащения. Эти беседы затягивали – и сами затягивались допоздна. Возвращаясь домой, Лера чувствовала себя как бы под хмельком. Ей льстила явная, но немая влюбленность этого мальчонки, влюбленность, окрашенная в тона поклонения. Он высоко оценивал ее поступки, внимательно прислушивался к словам и запоминал малейшие движения души.
   – Помните, мы с вами вот так же сидели в среду, и вы сказали: «Все любят говорить о подвиге и долге, но в жизни каждого человека наступает момент, когда он должен позаботиться о себе сам»? Я думал об этом всю ночь.
   Кроме того, он считал ее красавицей. Как-то Лера ненароком подслушала личный разговор секретаря по телефону – просто сняла трубку в своем кабинете, а Лешечка говорил из приемной. Он описывал свою «госпожу» какому-то приятелю, не скупясь на высокие эпитеты. А приятель – вот циничный тип – поинтересовался еще, не собирается ли Леша «затащить в постель» свою начальницу, и глумливо желал ему удачи.
   – Да что ты! Кто она, а кто я! – был ему ответ.
   Лера тоже так считала. О романе с Лешечкой и речи идти не могло, чего стоили только его не по-мужски маленькие лапки, его манера прицыкивать зубом и носить в нагрудном кармане, рядом со сверкающей авторучкой, не очень чистый гребешок, которым он в свободную минутку тщательно причесывал свою шевелюру перед мутным зеркалом в необжитой ванной! Впрочем, Лешечка был высокого мнения и о своих внешних данных и даже не раз намекал Лере на свои любовные победы, подчеркивая то обстоятельство, что на прошлом месте работы у него была связь с начальницей – богатой, изысканной, замужней дамой.
   – Вот проказник, – надменно фыркала Валерия и делала вид, что не понимает намеков. Марине она про нового поклонника ничего не говорила, а то бы подруга завелась на тему, что «сотрудников и подчиненных следует держать на определенной дистанции». У нее-то и подчиненных сроду не было, откуда ей знать? Хотя, может быть, на этот раз она была бы права. Лера до такой степени изучила свою старшую подругу, что у нее образовалось нечто вроде «внутренней Марины» – так она именовала голос собственного благоразумия. Но игнорировать его советы было зачастую так приятно! Вот еще что импонировало Лере в подчиненном – он относился к жизни как к забавной игре, ничего не воспринимал всерьез, ничего не хотел знать заранее. Когда начальница в плане дружеского одолжения предложила сделать ему предсказание – он вежливо отказался.
   – У меня очень дерзкие мечты и большие планы, – галантно пояснил он. – Мне больно будет узнать об их крушении… А если узнаю об осуществлении – это меня расслабит и вынудит отказаться от дальнейшей борьбы.
   Выражался Лешечка витиевато, но был оглушительно невежественен. Он уверял, что любит «литературные произведения», что прочитал всего Коэльо и Мураками, но Лера только посмеивалась над его дикими суждениями и выводами, над любовью к гламурно-глянцевым журналам. Он даже «Космополитен» читал, оправдывал себя, правда, изучением женской психологии. Лешечка на подначки не обижался. Однажды Валерия застала его с журналом «Менс Хелс» в руках.
   – Не знала, что ты умеешь читать, – беззлобно подначила она.
   – А я картинки смотрю, – нашелся Лешечка.
   Как-то раз Лера все же не удержалась и посмотрела ему в глаза. Увиденное ее не поразило. Лешечка сидел в салоне самолета, на коленях у него был дорогой ноутбук, физиономия деловитая. Пожалуй, обрюзг немного, отяжелел, но выглядел вполне благополучным менеджером среднего звена. Звезды не сорвет с неба, но проживет жизнь без бед и потрясений, в покое и достатке. Лера давно поняла – дар подбрасывает ей видения не как попало. Есть в этом тайный порядок, она видит только то, что важно и нужно для человека в настоящий момент. Его заветное желание, его тайное чаяние, его страх и надежда – вот что таится в видении. Как Лешечка ни вился перед «госпожой Валерией», но ее в его дальних проектах не было. Значит, она – только ступень в карьере. И не самая важная.
   В общем, ничего серьезного у Валерии со своим секретарем не было и быть не могло. Возможно, со стороны ее безразличие воспринималось как молчаливая благосклонность, потому что Лешечка однажды вечером решился на серьезную атаку. Традиционный ритуал был нарушен – проводив Леру до подъезда и уже попрощавшись, он внезапно кинулся, заключил ее в объятия и начал осыпать горячими поцелуями.
   На этом же самом месте год назад на Леру набросился соседский лабрадор. Это был совершенно безобидный, очень дружелюбный пес. Он принялся лизать лицо, весело повизгивая. Было неприятно, смешно и мокро. Примерно то же самое она ощутила сейчас. Ростом и энтузиазмом Лешечка был вылитый лабрадор, он даже подвизгивал что-то невнятно-эротичное и держал маленькими лапками довольно цепко. Лера пару раз дернулась, но Лешечка прямо-таки повис на ней!
   – Госпожа… Ум-м-м… От вас так хорошо пахнет. Я так давно мечтал…
   – А я вот не мечтала! Да отпусти ты меня, прилип как банный лист!
   Пылкого влюбленного это прозаическое сравнение не охладило, и Лера подумывала уже подвесить ему плюху, но тут вмешалась третья сила. Бог из машины.
   – Простите, я не помешал?
   Человек в черном подошел неслышно. Теперь он стоял в круге света от подъездного фонаря и насмешливо улыбался.
   – Быть может, это не мое дело… Но, юноша, ваша дама против поцелуев, это вчуже заметно!
   Лешечка выпустил Леру из объятий и теперь смотрел на нее вопросительно. В его понимании, очевидно, она должна была гневно опровергнуть предположение незнакомца, взять возлюбленного под руку и увести в надежное убежище своей квартиры, где можно предаться страсти без опасений! Это подсказывал ему весь опыт общения с женщинами. Они всегда были сильнее, начиная от властной мамы и врача в детской поликлинике и заканчивая прошлой начальницей. Конечно, порой требовалось проявить мужскую силу… Но обстановка должна соответствовать!
   – Здравствуй, Костя. Нет, ты не помешал. Я рада, – на одном дыхании выложила Валерия незнакомцу.
   «У-у», – прогудел про себя Лешечка. Девушка-то вляпалась по самые немогушеньки! Что ж, ясно, пора отчаливать. На этом зеленом пастбище будут лакомиться широкоплечие брюнеты.
   – До свидания, – сказал он, стараясь, чтобы голос прозвучал уверенно, и даже четко, по-военному кивнул, сначала Валерии, потом брюнету.
   – Леша, завтра к десяти, не опаздывай, – улыбнулась ему на прощание Лера.
   Эта улыбка и снисходительно-доброжелательный тон вернули Лешечке уверенность. Он каждый свой рабочий день начинал с десяти часов и никогда не опаздывал. Значит, этими словами Валерия хотела сказать ему, что их служебные отношения остаются прежними, он не уволен с поста секретаря, ее устраивают его профессиональные качества и все в этом роде. Что ж, хорошо. В конце концов, во всех журналах пишут о том, как вредны для карьеры служебные романы.
   – Это был твой бойфренд, и я спугнул его? – поинтересовался Мрак, когда звук легких Лешечкиных шагов замер в тишине.
   – Это был мой секретарь, и ты помог мне поставить его на место, – в тон ответила Валерия. Она придерживала дыхание, пытаясь унять быстро колотившееся сердце. Нет, ну надо же! Пока Лешечка повисал на ней, осыпая мокрыми поцелуями, она была совершенно спокойна и думала только, как бы отлепить его, не причинив телесных повреждений. Стоило же Мраку просто показаться ей на глаза, и вот уже сердце выплясывает отчаянный танец…
   Любовь, любовь, кто может похвастать, что знает о ней все? Даже премудрый царь Соломон говорил, что три вещи неведомы ему на свете, и эти три вещи были: путь птицы в небе, путь рыбы в океане и путь мужчины к сердцу женщины. Меняются века, меняются нравы, но пути любви все так же неисповедимы. Конечно, существует определенная мода на отношения. Валерия повзрослела в двадцать первом веке, когда в моду вошли здоровые отношения и социальный оптимизм. Эпоха постперестроечного патологического декаданса отошла, всем стало ясно, что лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным. Даже не золотая, а просто нормальная молодежь приняла общечеловеческие ценности. Экологичная одежда, естественность в макияже и поведении, ненавязчивый спорт, морковный фреш, отказ от курения и алкоголя, велосипедные прогулки, престижное образование, изящная карьера, загородный дом, законный брак, двое детей с модными именами. Ульяша и Прол. Или Серафим и Акулина. Все ясно, ладно, предсказуемо. Как в модном клубе.
   Обо всем этом она и мечтала, когда встречалась с Максом. Не трепетала от любви, не задыхалась от желания, но говорила Марине:
   – У нас нормальные, здоровые отношения. Без бешеных страстей, но и без патологии. Дружеские и сексуальные. Общие интересы… Стимул к развитию… Понимание… Гармония…
   И чем все это кончилось? Вот то-то. Любовь мстит за себя тем, кто отвергает ее, замещая пусть даже самыми здоровыми «отношениями»! Вот и вышло так, что Леру потянуло к Мраку, хотя он-то не подходил под модные каноны. Был старше ее, выглядел мрачновато, стригся не у нужного парикмахера, оранжевых футболок не носил. И какая-то загадка в нем скрывалась, какая-то тайна. Может быть, не особо приятная, не соответствующая здоровому образу жизни.
   Но Лера постаралась об этом не думать. Потрясла головой и вытряхнула дурацкие мысли. Она молода, самостоятельна, может позволить себе любовные приключения.
   Они начали встречаться. Чаще всего Мрак заходил за Лерой на работу, Лешечка смотрел на него исподлобья, но был приветлив, даже кофе угощал. Валерия быстро поняла, что ее новый бойфренд не любит шумных тусовок, модных клубов и пафосных кофеен. Ну и правильно, что там делать? Такое прекрасное лето! И они гуляли ночи напролет по Петербургу, они пили кофе в маленьких подвальных барах. Когда шел дождь, сидели дома. В первый раз, стесняясь и не зная, чем занять Костю, Лера положила ему на колени пухлый семейный альбом.
   – А это ты? Какая смешная.
   – Ага, толстая. Видишь, у меня было родимое пятно на лбу. Я прикрывала его челкой, очень стеснялась. Потом мне его удалили. Лазером.
   – А это твоя мама? Красивая.
   – Очень. Она живет сейчас за границей. Вышла замуж.
   – А вот отец?
   – Да. Он умер, я тебе говорила. Ты мне ничего не рассказывал о своих родителях. Они здесь, в Петербурге?
   – Нет. Потом расскажу, хорошо?
   – Угу. Хочешь зеленого чаю? С какими-то сухими цветочками.
   – Хочу.
   Он водил ее в странные места, далекие от шумных проспектов. Мрак любил и ценил маленькие улочки с тесно стоящими домами, на которых Время, вооружившись терпением, выстроило собственный Петербург, полный загадок. Как-то Константин показал ей сову, вырезанную неведомым мастером на гранитной плите старого особняка. Прижмурившаяся от дневного света, скрытая от глаз прохожих выступом, она стала их тайной, их открытием.
   Однажды Мрак привел Леру на крышу. К началу августа серые клочки облаков, растрепанных беспокойным северо-западным ветром, проносились над городом все реже и реже. Морщинки луж разглаживались и исчезали под лучами солнца. Городской воздух, освеженный минувшим ненастьем, был как никогда чист. По вечерам золотилось узкое лезвие Фонтанки, отражая маленьких быстрокрылых чаек. Город как будто бы вздохнул полной грудью, задержал ненадолго дыхание, взял паузу, чтобы вновь вернуться к прежнему своему напряженному ритму.
   Мрак тоже почему-то вздохнул, сосредоточенно посмотрев на Валерию.
   – Хороший, наверное, вид с крыши твоего дома. Знаешь, для панорамных съемок лучше всего использовать крыши… – Он чувствовал, что говорит не то, не о том, что нужно вот сейчас подойти к этой странно близкой ему, равноудаленному от всего остального мира, девушке и просто ее обнять. Но вместо этого он продолжил: – Мне и с чердаков снимать приходилось, и с открытых площадок недостроенных домов – бойниц, как я их называю. А твой дом, он особенно интересно расположен…
   – Подожди секунду, я сейчас. – Валерия закрыла за собой входную дверь, ведущую с чердака на крышу. – Мне показалось, или за нами кто-то шел?
   «Она даже слушать меня не стала, – сокрушался мысленно Мрак, – и ничего удивительного: крыши, чердаки какие-то панорамные, я бы про устройство телекамеры еще рассказал… Вот она стоит рядом, смотрит на город. Каким он видится ей? А каким вижусь ей в этом мире я? Типичная мысль эгоиста…»
   Солнце давно уже скрылось за горизонтом, но сверхзвуковой самолет все еще отражал его невидимые с земли лучи. В противоположной, более темной стороне неба зеленовато замерцали первые звездочки. Пахло мокрым гудроном и морем. Внизу, где-то, как показалось Лере, очень далеко, возвращались домой люди, весело пробегали огоньки машин…
   – Не смотри вниз, голова закружится. – Мрак отвел Леру от края и не отпускал ее руку. Что-то удивительно мягкое, теплое вдруг передалось ей от его ладони.
   – Красиво. Из окна небо видится другим. – Она огляделась. – Я никогда раньше не бывала на такой высоте, под открытым небом. Кажется, я начинаю понимать, что ты чувствовал, снимая свои панорамы.
   – Что же? – Голос Мрака становился все приглушеннее.
   – Что свободен. И еще, что целый мир помещается в кадре кинокамеры по твоей воле.
   – Глупенькая! – усмехнулся Мрак. – Я чувствовал себя рабом. Веришь, я даже плакал иногда, представляя, как под крышами таких же вот точно домов живут счастливые семьи. А я всегда был один. Везде и всегда…
   Она молчала, словно ожидала чего-то…
   Иногда они ходили в кино. Мрак любил старые фильмы с Хамфри Богартом и Лорен Бокал, и Лера тоже их полюбила, проникнувшись их дрожащим, черно-белым обаянием. Но поначалу она не могла вникнуть в сюжет, думала о своем, ждала, что Мрак возьмет ее за руку, поцелует. Ничего не происходило. Он внимательно смотрел на экран. Целый месяц они встречались, почти каждый день, а он ни разу не посягнул. Боится чего-то?
   Ну да разве мы не девушки двадцать первого века? Разве мы будем ждать чего-то? Для Валерии близость с мужчиной означала крепостную купчую. Зафиксировать свои права на него, упрочить свое положение. Для чего? Неизвестно. Так, чтоб было. Она решила взять бразды в свои руки, устроив романтическое свидание. Готовить побоялась. Можно устроить средиземноморский ужин. Пицца из ближайшей пиццерии, красное вино. Конечно, свечи и хорошее белье. Шелковые простыни. Жутко неудобная штука, съезжают с постели, и того гляди съедешь вместе с ними. Но романтизм того требует. Степаниду нужно будет отнести к Марине – она привыкла спать с хозяйкой, а сегодня ее присутствие может оказаться излишним.
   Лера два часа провела в ванной, напялила красное кружевное боди с колючими кружевами, туфли-лодочки, вечернее платье. Вообще-то, они собирались просто встретиться в городе и погулять, Мрак хотел показать ей какую-то особенную крышу… Но Валерия была уверена – как только Мрак узнает, какая появилась альтернатива, он забудет о прогулке и примчится к ней. Позвонила ему и всеми интонациями, тембром голоса, дала понять – его ожидает нечто феерическое…
   И тут случилось странное.
   Константин Мрак отказался. Вежливо, но твердо. Лера сначала не поняла этой интонации, замурлыкала пуще прежнего. И даже, кажется, допустила пару откровенных намеков. Все, как учат глянцевые журналы и фильмы. Но стало только хуже.
   – Прости, – сказал он ей, безусловно поняв и мурлыканье, и намеки. – Прости. Мне этого сейчас не нужно. Давай все останется как прежде, хорошо?
   – Ты хочешь бросить меня? – спросила Лера, ужасаясь собственной нелогичности.
   – Нет. Извини, это вообще не телефонный разговор. Но я скажу, чтобы ты не мучилась. Мне бы хотелось, чтобы это было по-другому. По-настоящему. Серьезно. А просто так, для забавы… Я не хочу.
   От растерянности Лера даже пошла и проверила – на месте ли деньги и побрякушки. Все оказалось в порядке. Тогда она села на диван и немного поплакала, жалея и презирая себя. Потом умылась и отправилась к Марине, обсудить ситуацию. Она была дома, но выглядела очень усталой, измотанной.
   – У тебя глаза красные, – сообщила Лера, усаживаясь за стол.
   – Устала. Целый день провела в книгохранилище. Там что-то типа генеральной уборки.
   – Оно и видно. Ой, а руки почему такие распухшие? Аллергия?
   – Н-нет… У меня стиральная машинка сломалась, стирала руками, вот и распухли.
   – Постирала бы у меня, – заметила Лера и, не дожидаясь ответа, заговорила: – Слушай, у меня с Костей…
   Марина слушала и кивала, но глаза у нее явно слипались.
   – Лерчик, что тебя так обеспокоило? Это же в порядке вещей. Молодой человек настроен на серьезные отношения. Раньше это так называлось, теперь же отказ мужчины от близости воспринимается как свидетельство его неполноценности, заставляет подозревать в каких-то отклонениях. Мой тебе совет: перестань на некоторое время читать глянцевые журналы и смотреть передачу «Дом-2».
   – Я не смотрю «Дом-2».
   – А такое впечатление, что смотришь. Перечитай лучше что-нибудь настоящее. Марселя Прево, например.
   – У меня нет Прево. Принеси мне из библиотеки, ладно?
   Марина полезла в шкафчик за чашками.
   – Лер, я все же в детской библиотеке работаю. А «Манон Леско» не относится к детской литературе.
   – Ты же мне оттуда и приносила. Помнишь, мне четырнадцать исполнилось. Как я рыдала, когда умерла Манон! Даже маму перепугала!
   – А когда она узнала, о чем ты плачешь, так даже плюнула.
   – И посоветовала читать «Двенадцать стульев».
   – Да… Как она, написала тебе? По телефону всегда такие несвязные разговоры выходят…
   Они занялись воспоминаниями, им стало тепло и весело. И только вернувшись домой, укладываясь спать, Лера поймала себя на мысли, что Марина в какой-то момент очень ловко сменила тему разговора, увела беседу в сторону. Но о чем тогда говорили? Жаль, не вспомнить уже. Одно ясно: у Марины завелись секреты.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация