А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Участь Кассандры" (страница 15)

   Глава 6

   Оказалось, найти секретаршу не так легко. Первая кандидатка обладала такой модельной внешностью, что Лера почувствовала себя гадким утенком и вынуждена была отказать девушке. Вторая очень смущалась на собеседовании, к тому же слегка заикалась. Третья с порога заявила, что претендует на оклад в тысячу долларов. Четвертая была не лучше – расспрашивала потенциальную начальницу о перспективах своего карьерного роста, искренне не понимая, что повысить ее Лера может только на свое место. Пятая девица оказалась молоденькой готкой – черные губы, черные ногти, медальон с Оззи Осборном и перстень с оскаленным черепом. Тем не менее в разговоре готка проявила здравый смысл, продемонстрировала хорошие навыки, и Лера подумывала утвердить ее в должности своей помощницы, пока не явилась шестая. Вернее, шестой.
   – Мужчина-секретарь! Ну, Лерочка, ты даешь стране угля! – весело удивлялась Марина.
   Шаткое перемирие подруги тихонько отмечали в скромной пиццерии – в модный японский ресторан Марина отказалась идти.
   – Я только сегодня видела в новостях сюжет о девушке, отравившейся суши. Ботулизм – страшная штука, ей повезло, что она выжила. К твоему сведению, в Японии суши – обычный фастфуд, примерно как булка с сосиской. И служат поварами у нас в ресторанах не японцы и даже не китайцы, а выходцы из Казахстана. Два месяца их учат, а потом они идут сворачивать бубликом сырую рыбу!
   – Это же модно, весь Петербург ест суши! А в этом ресторане, кстати, сам Евгений Мордовин бывает…
   Но даже имя любимого актера не смягчило Марину.
   – У него свои друзья, пусть у них голова и болит о его здоровье!
   Заканчивали спор уже за столиком в пиццерии, под хирургическим взглядом официанта. Но пицца и вино оказались вкусными, хорошими, и Валерия порадовала Марину новостями.
   – На кого он хоть похож, твой помощник?
   – На повзрослевшего Гарри Поттера. Серьезно, копия Дэниел Редклифф. Очочки, шевелюра встрепанная, улыбка обаятельная. Только ростом примерно с табуретку. Хорошенький, как куколка, Лешечка зовут.
   – Уже и Лешечка? А кто клялся, что будет держаться от мужчин подальше?
   – Это не мужчина. Так, забавная зверушка. Вот, Мариш, смотри, я себе визитки заказала.
   Визитки были очень простые – Лера уже успела кое в чем разобраться. Гладкий серо-серебристый картон, строгий шрифт: Валерия Новицкая. Ясновидящая. В уголке визитки хорошо бы было разместить логотип салона, но Лера слишком торопилась заказать карточки, чтобы искать дизайнера, объяснять ему, чего именно она хочет, следить за работой и просматривать варианты. Может быть, так даже лучше – просто название «Посох дождя», адрес и телефон. Потом она закажет логотип и, наверное, даже подберет девиз из книги крылатых латинских выражений. Девиз – это шикарно, это как на рыцарских гербах. Об этом стоит подумать.
   Несмотря на трудности и тяготы последних дней, несмотря на то что она боялась сделать что-то не так, допустить неисправимую ошибку, отклониться от того маршрута, который так четко для себя обозначила, Лера все же чувствовала себя необыкновенно счастливой и свободной. Эта свобода походила на одиночество, это счастье – на блаженный эгоизм. Она знала – никто не думает о ней, и назойливая подчас опека Марины не разрушала, а странным образом подкрепляла это знание. И она не хотела думать ни о ком…
   Она старалась не думать о том видении, о той судьбе, что сама себе нагадала. До сияющего чертога, до дизайнерских вечерних платьев и бриллиантов было все так же далеко, как и раньше. Но дальше всего было до него – до человека, явленного ей. Неужели это и в самом деле Мрак? Не похоже. А если это он, то почему не пленился ею с первого взгляда, не пал к ее ногам по всем канонам любовного романа? Перестать, перестать о нем думать! Но если она перестанет думать хотя бы даже так – безнадежно, влюбленно, горько, то путеводная ниточка оборвется. И она останется одна в этом мире, потерявшем реальность, в черной тьме чьих-то чужих зрачков.
   Но Лера ошибалась, полагая, что он не думает о ней – его мысли и чувства она занимала как никто другой. Просто… У него были свои странности. Он и в самом деле не походил на героя любовного романа, вовсе не собирался падать к ее ногам и сторонился людей вообще. Странный человек, при первой встрече внушивший ей страх, при второй не старавшийся рассеять это впечатление.
   Его все звали Мрак – хотя это не было его именем. Дурацкий, напыщенный псевдоним, наспех придуманный им в самом начале профессиональной деятельности, он вел его по жизни и задавал тон всем начинаниям своего обладателя. Этот псевдоним уже появился в титрах многих передач и документальных фильмов, но вот что странно – все работы Мрака были объединены вполне определенной тематикой. Эпидемии и катастрофы, и войны, и человеческая жестокость, и нищета… Вот что попадало в беспощадный глазок камеры Мрака. Он стал известен после документального фильма, повествующего о людях, живущих на свалке. Колония человекообразных существовала по собственным законам. У нее были свои грешники и святые, гении и злодеи, красавицы и чудовища, олигархи и изгои. Эти существа ели, пили, любили, болели, умирали и бывали погребены тут же, в горах мусора. Некоторые из них не являлись алкоголиками, некоторые имели в городах семьи, которым даже ухитрялись помогать. Огромный город изрыгал массу полезных вещей, которые еще можно было использовать – просроченные лекарства, косметику, пищу. Главное, конечно, продукты. Богатые люди выбрасывали почти новую одежду, обувь, мебель, бытовую технику. Порой жители свалки находили деньги и драгоценности. Все это можно было продать, передать родне, употребить самим. Свалка, это поле чудес, кормила, грела и хоронила своих обитателей, но не выпускала их из своих зловонных объятий. Никто из попавших туда уже не возвращался в нормальную жизнь.
   Но что считать нормальной жизнью? Когда съемочная группа отправилась перекусить в автобус, Мрак не пошел с ними. Кусок сейчас не пойдет в горло никому, обеденный перерыв – всего лишь маскировка для легкого «поддавона», как выражался помреж. Сейчас достанут из-под сиденья бутылку, разольют по пластиковым стаканчикам, опрокинут в глотки теплую, скользкую водку. Мрак поморщился. Он не пил, не любил хмельных, ненавидел пьяных.
   Симпатичного оператора пригласила к себе местная примадонна Тамара. Там, в обычном мире, Тамара считалась когда-то красавицей – полная, свежая, с гладким и правильным лицом, нежным и певучим голосом. Когда-то у нее было свое жилье, уютная квартирка, заставленная мягкими пуфиками, обшитая рюшками, пахнущая сладкими пирожками и сладкими духами. Тамара преподавала сольфеджио в музыкальном училище и была одинока – замуж не вышла, родители умерли, сестра с семьей жили в провинции. Все свободное время Тамара отдавала друзьям. Она умела и любила принимать гостей, организовывать пикники, готовить еду и подбирать напитки. Последние и погубили учительницу сольфеджио. Начиналось все с бокала тонкого вина во время дружеского застолья, с бутылки пива на природе. Потом у Тамары появилась привычка выпивать на ночь рюмку коньяку – для крепкого сна. Уровень жидкости в бутылках, стоящих в баре, понижался стремительно. Тамара пила не только на ночь, но и днем, потягивала вино, сидя перед телевизором. Во имя экономии она перешла на спиртное классом пониже, ценой пожиже. Пару раз она являлась на урок нетрезвой. Руководство училища подумало-подумало да и уволило по сокращению спивающуюся сотрудницу. Первый шаг за порог родного училища стал для Тамары последним шагом в пасть зеленого змия. Назад пути не было. У нее появился толковый повод «утешаться» алкоголем, теперь женщина прикладывалась к рюмке с утра. Ее сестра, общавшаяся с Тамарой только по телефону, но сделавшая абсолютно правильные выводы о ее состоянии, забеспокоилась. С миссией «Спасти тетю» из города Краснодара выехала в туманный Петербург племянница Нина. Она оказалась молчаливой, серьезной девушкой, быстро устроилась работать в супермаркет кассиршей, два раза в день протирала в квартире полы и спала на краешке дивана в гостиной. Однако бутылки из бара и холодильника выбрасывать почему-то не спешила…
   Что произошло потом, как Тамара оказалась в комнатке коммунальной квартиры – женщина не помнила. Документы свидетельствовали, что обмен был произведен совершенно законно, со взаимного согласия сторон. Да только вот беда – из этой комнаты бывшую учительницу сольфеджио выселили. Оказалось, она была не куплена, а снята на два месяца. Тамара оказалась на свалке, сама не зная как. Впрочем, здесь женщина не только не пропала, но процветала, став королевой этого микрокосма. У нее был почти настоящий дом – ярко-оранжевая палатка, не без кокетства убранная, в которую она с гордостью проводила гостя.
   – Вот тут спальня моя, – сообщила она Мраку, широким жестом указывая на гнилой матрас, укрытый обрывками цветастого покрывала. – Садитесь прямо сюда, не стесняйтесь. Простите, стол не убран с обеда… Желаете закусить?
   На столе – дощатом ящике – стояла полупустая банка красной икры, валялись куски хлеба, шоколадные конфеты, огрызки бисквитов.
   – Мы хорошо питаемся, вы не думайте. Вот икорка – срок годности месяц как вышел, а что ей станется за месяц? Про шоколад я уж и не говорю, там портиться нечему. Грешна, люблю сладенькое, потому и полнею. Вот смотрите на меня, верно, и думаете – экая толстуха! Но ничего, держусь, держусь в форме. Смотрите, тут у меня одежда, нет-нет, это белье, мужчинам нельзя. А тут косметика, вся французская. Духи тоже французские, вот даже флакон непочатый. Это я для Ниночки храню, для племянницы. Вот пойду к ней в гости и подарю…
   В палатке и в самом деле стоял запах духов – печальный, горьковатый аромат, смешанный с вонью отбросов, немытого тела, тяжелой болезни. Мрак не сводил глаз с женщины, что, бормоча, раскидывала по матрасу какие-то тряпки. Тамара была одной из тех немногих обитателей свалки, кто ухитрился сохранить человеческий облик. Несмотря на постоянную нехватку воды (самая большая драгоценность местного Клондайка!), несмотря на дурную пищу и воздух, она все еще выглядела прилично и пристойно, все еще была хороша собой, как помятое яблоко-паданец. Мрак вдруг представил, что вот он останется здесь, на помойке, будет жить в оранжевой палатке с этой женщиной, пить дрянную водку, питаться отбросами… И знать, что теперь он на своем месте. Он мог бы стать таким же… Что он сделал в своей жизни? Кому помог? Он хуже даже той племянницы Ниночки, выгнавшей из дома больную алкоголизмом тетку. Хорошо бы начать пить водку – должно быть, очень приятен хмельной туман, дарящий злое веселье и глухое забвение.
   Но пить Мрак не начал. Он ушел в работу, как пьяницы уходят в запой. Работоспособность его была фантастична. Он соглашался на все проекты, а на какие проекты его стоит приглашать – об этом уже было известно всем. Он много работал и прилично зарабатывал, но никто не знал, на что он тратит деньги. Константин Мрак годами носил одну и ту же потертую кожаную куртку, не появлялся в знаковых ресторанах и на тусовках, у него не было ни машины, ни подруги, ни семьи.
   – Не человек, а черная дыра! – высказывалась на счет своего напарника Мила Черткова – единственный человек на свете, который мог бы назвать себя приятелем Мрака. Она не раз заезжала за оператором, чтобы забрать его «на сюжет», и навсегда запомнила свой первый визит в Марьину Рощу, где в однокомнатной квартире жил Костя.
   – «И глубоко впечатленье в сердце врезалось ему», – цитировала она, делясь воспоминаниями с подругой, интересовавшейся немногословным, атлетически сложенным красавцем-оператором.
   По словам Милы, жилье Кости выглядело, мягко говоря, странно. Из привычных глазу предметов обстановки в комнате имелся только музыкальный центр – огромный, роскошный, со всеми наворотами, он стоял прямо на полу. Вокруг были раскиданы диски – Бах, Моцарт, Бетховен, Вивальди, Глюк, Вагнер… Вагнер и Бетховен держали пальму первенства по количеству записей. Телевизор отсутствовал. Очевидно, Мрак не был честолюбив и не смотрел ни фильмов, ни передач, созданных при его участии. Там, где положено в нормальном доме стоять телевизору, лежали груды книг. От скуки Мила одну взяла и раскрыла, но тут же положила обратно – по ее словам, книга выглядела очень странно, а что в ней такого странного, журналистка внятно объяснить не смогла.
   – Сатанинская, что ли? – интересовалась неуемная подруга, подозревавшая, очевидно, Мрака в служении силам зла.
   – Да сама ты сатанинская! Понимаешь, в ней буковки были не напечатаны, а выбиты, словно иголочками наколоты.
   Были, впрочем, в груде и обычные книги. Мила нашла «Мертвую зону» Стивена Кинга и присела на краешек застеленной кровати, стараясь не нарушить армейски строгих складок серого шерстяного одеяла. Кровать оказалась жесткой. Полистала книгу, но вскоре соскучилась и пошла в кухню. Мрак, уже десять минут как извинившись, удалился в ванную и одежду туда же унес. К слову, шкаф в квартире тоже отсутствовал, вещи висели на гвоздях, вбитых в стену, и было этих вещей не так чтобы очень много.
   – У тебя есть что-нибудь попить? – крикнула Мила, поравнявшись с дверью в ванную, из-за которой доносился шорох душа.
   – В холодильнике, – коротко ответил Мрак.
   В кухне было очень чисто и очень неуютно, как в отделении хирургии. Две кастрюли – маленькая и очень маленькая, сковорода, глубокая миска и мелкая тарелка, кружка и столовый прибор, прозябающий в сушке, были из нержавеющей стали. На столе, накрытом клеенкой в шахматную черно-белую клетку, лежал большой, отлично наточенный нож. Мила поежилась и открыла холодильник. Холодильник, видно, был операционной – идеально чистый, залитый белым светом, он таил в своих стерильных недрах пакет молока и пакет апельсинового сока, упаковку минеральной воды, овощи в лотках, яйца и йогурты. А где пиво, где копченые колбаски, где скелет курицы-гриль, приобретенной в уличном ларьке и объеденной две недели назад? Где грязная посуда в раковине и шустрые тараканы? Где, черт побери, батарея пустых бутылок у окна, где переполненное мусорное ведро? Быт Мрака разрушал представления Милы о холостяцком жилье. Она полагала – да что там, ей частенько приходилось бывать в гостях у богемных режиссеров, актеров, сценаристов. Почти все они, следуя современным веяниям, пропагандировали здоровый образ жизни, говорили о диетах и хором любили салат из рукколы, но жили, как свиньи, а модная руккола вяла в холодильнике, потому что плохо сочеталась с виски и водкой.
   – Куда он, интересно, деньги девает? – мечтательно интересовалась подруга Милы. – Он же здорово зарабатывает! Ты меня ему наверти, ладно?
   Мила согласилась, но вовсе не потому, что считала свою вздорную подругу Карину идеальной парой для Мрака, а просто из интереса. Наверт был оформлен изящно – подвозя оператора домой после съемки у ясновидящей, которую шандарахнуло молнией, Мила объявила, что сегодня у нее как раз день рождения.
   – Но я совершенно не настроена собирать компанию. Шум, бардак, похмелье – а потом что? Пустота… Может, посидим где-нибудь вдвоем?
   Костя покивал – Мила все же умела найти слова убеждения именно для него. Через десять минут они подъехали к ресторанчику, где уже ждала их Карина. Если Мрака и удивило присутствие подруги – ведь предполагалось «посидеть вдвоем», то он не подал виду, азартно листал меню, с удовольствием ел мясо и смешил дам байками из операторского быта. Карина выпила для храбрости три коктейля, Мила – два, Мрак не пил вообще. Расхрабрившись, Карина пригласила Костю танцевать, хотя никто вокруг не танцевал, да и музыка была неподходящая. Мрак с улыбкой согласился, но, вернувшись к столику и усадив партнершу, заявил, что должен откланяться, и подозвал официанта. Корректно пресек возражения, заплатил по счету и оставил чаевые. А потом ушел.
   – Чего ты его плясать потащила? Ты что, совсем ничего не соображаешь? Разговор бы какой-нибудь завела – новый роман Кинга, классическая музыка… Я ж тебе говорила, рассказывала о его интересах!
   – Ой, да я не знаю, что страшнее – Кинг или эта ваша классика! Нет, Людк, ничего не может быть надежнее старых добрых танцев-обжиманцев!
   – Ну ты и ду-ура! Помогли тебе танцы?
   – Помогли бы. Просто место выбрали неудачно. В другой раз затащим его в клубешник какой-нибудь.
   Но Мила прекрасно знала, что «другого раза» не будет. Знал это и Мрак. Однако разбитная подружка Чертковой, сама того не подозревая, разбудила в нем темную телесную тоску. Одинокий, застенчивый и гордый, как все сироты, Костя не знал женщины, не представлял обстоятельств сближения с ней и боялся обнаружить свою несостоятельность. Раньше пронзительные приступы любовной тоски вспыхивали и гасли в нем, как едко-розовые огни пакостного магазинчика «Интим» напротив его окон, теперь же тоска угнездилась надолго, не давала спать, гнала прочь из дома, в жарко дышащую летнюю ночь. И впервые у этой муки вырисовалось, обозначилось лицо – широкоскулое личико с острым подбородком, нежными голубыми тенями под глазами, детским искусанным ртом.
   Он начал делать глупости. Приехал как-то душным, парным, жужжащим и гудящим в жасминовых кустах вечером к дому Валерии, два часа просидел на скамейке в скверике. Незаметно спустились сумерки, на скамейку напротив уселись парень и девушка и сразу же крепко сплелись, прижались друг к другу. Она пригнула коротко стриженную голову ниже его плеча, припала к груди. Он обнял ее обеими руками и прижал к себе. Так и застыли, не говорили, не шевелились. Юбка девушки сидела низко на бедрах, и поверх блестящего ремешка виднелась белая кружевная полосочка. И было в этом кусочке белья, выглянувшем без ведома хозяйки, что-то необыкновенно трогательное, волнующее. Мрак долго смотрел на пару – изумленно и радостно, как смотрит на пролетающих мимо окна голубей домашний кот. А они все не двигались.
   – А ведь она, эта Валерия, тоже могла бы так – наклонить голову и прижаться, – говорил он себе, ворочаясь на своей жесткой койке. – И, может быть, она не стала бы смеяться и дышать мне в лицо алкоголем, и торопить меня… Может, она дала бы себе время получше узнать меня и принять целиком, и понять, и пожалеть.
   Отчего Мраку казалось, что она умеет понимать и жалеть? Обычная девушка. Не злая, не добрая. Не дура, не умница. Даже не красивая. Он мог бы счесть ее обычной свистулькой, которой ни за что ни про что достался чудесный дар. Сможет ли она им воспользоваться – пусть не во благо, но хотя бы не во вред людям да и себе самой? Кто пожалеет ее саму, кто ее защитит?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация