А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Золотой шар" (страница 1)

   Михаил Белозёров
   Золотой шар

   Посвящается сталкерам клуба «Странник».

   Глава 1
   БЕГЛЕЦ

   Он даже не сразу понял, что их линчевали. Вначале обстреляли, а потом выдернули тех, кто остался жив, и принялись избивать прикладами – с чувством, с толком, с расстановкой, словно получали удовольствие.
   Он уже потом сообразил, что пост был фальшивым и что это не современные полицейские, а из той, из прошлой войны, со значками ОУН,[1] вооруженные старыми винтовками. Экзекуцией управлял брезгливый эсэсовец с тонкими губами, а ему помогали пожилой ефрейтор и два рядовых, вооруженные «шмайсерами».
   Его-то ударили всего раза два, но так, что он волчком завертелся на дороге и только после этого бросился бежать.
   – Гляди!.. Гляди!.. – кричали ему в след с удивлением. – Як заяц!.. – и, выстроившись вдоль дороги, стали палить почем зря. Но это только подстегивало его. Едва коснувшись земли, он совершал такой резкий бросок в сторону, что почти летел над землей, вот-вот готовый упасть, но почему-то не падал. Стебли сухой травы стегали его по ногам, пальцы кровоточили, ногти были содраны о камни, но он не замечал боли.
   Вначале они стреляли лениво. Немцы – даже поверх головы, полагая, что он не пробежит и двух десятков метров. Но те, кто стреляли прицельно, вначале удивились, а потом их охватил азарт, потому что в тот момент, когда они нажимали на курок, беглец совершал такой неимоверный зигзаг, что пули ложились в метре от него. Вот тогда-то они и принялись стараться во всю Ивановскую, на пари, но только зря тратили патроны. И первый раунд он выиграл.
   Тогда они спустились в поле и борзо побежали вслед. Но сразу потеряли то преимущество, которое имели на дорожной насыпи. Кустарник и трава скрадывали беглеца. А метко стрелять на звуки они не умели, да и пули рикошетили от веток.
   Эту первую паузу, которую ему подарили, он использовал с лихвой. Не раздумывая, бросился в колючие заросли акации. Прошел сквозь них, как слон сквозь траву, разорвав в клочья джинсовую куртку, но всего лишь расцарапал плечо, и, выскочив на склон крутого оврага, скатился вниз, сломав с полдюжины молодых кленов, а затем в три прыжка преодолел стенку оврага.
   Тогда-то они его и заметили, и снова принялись палить, хотя расстояние было большое. Но в тот момент, когда беглец взобрался наверх, закричали:
   – Ура!
   Потому что беглец упал и они решили, что подстрелили его. Многие из них тоже сгоряча скатились в овраг. И только оказавшись на дне его, поняли, какой он глубокий и какие крутые у него склоны. Те же, кто предпочли его обежать, только потеряли драгоценное время. А когда все же добрались до того места, где упал беглец, то там никого уже не было, как не было и следов крови.
   Тогда полицаи во главе с эсэсовцем развернулись в цепь и принялись прочесывать лес по всем правилам облавы.
   – Дальше Зоны все равно не уйдет! – говорили они, беззлобно посмеиваясь.
   – Куда ж ему деваться! – соглашались другие. – Все одно – Зона!
   Это слово они выговаривали с оглядкой, словно речь шла о Боге, которого нельзя было дразнить. Даже немцы, которые с презрением относились к полицаям, при слове «Зона» вытягивались и щелкали каблуками.
   – Шнель, шнель… – лениво командовал эсэсовец, поигрывая «вальтером» в руках. – Догоним этого молодца и шкуру спустим. Заставил, стервец, бегать!
   Его хромовые сапоги были в грязи. Ромашки оставили на бриджах желтую пыльцу. Да и воротничок кителя взмок. А в остальном этот сухой, лощеный офицер ничуть не изменился, словно пробежка по лесу была для него привычным делом.
   К этому времени беглец миновал лес и выскочил на широкое холмистое поле. Если лес, из которого он выбежал, был диким и заросшим – дальше некуда, то по ту сторону поля он вообще был темен и мрачен, с гниющим валежником, ржавыми болотами без кочек и с ручьями, скрытно текущими под папоротниками. Конечно, беглец этого не мог видеть, но ощутил, словно в нем проснулось шестое чувство.
   Он не оглянулся, хотя слышал преследователей и знал, что даже если побежит изо всех сил, то все равно не успеет пересечь поле и скрыться в лесу. Не рассуждая ни мгновения, он бросился по прямой к ближайшему холму. Несколько раз он едва не упал, потому что поверхность поля была неровной и под белесо-зеленой травой скрывались промоины и кочки. Над проплешиной холма в небо поднимался столб горячего воздуха. Пахнуло серой, как будто в преисподней.
   Беглец почти уже добежал до холма, чтобы укрыться за ним, когда полицаи наконец появились из леса и стали стрелять.
   «Бух! Бух!» – били винтовки, но как-то вяло, вразнобой. «Шмайсеры» же вообще почему-то молчали. И хотя беглецу снова пришлось бежать зигзагами, он невольно оглянулся: офицер стоял поодаль ото всех и что-то втолковывал своим солдатам. Один немец побежал по правому флангу, второй – по левому, часть полицаев побежала прямо, а часть осталась у кромки леса и продолжала стрелять, чтобы притормозить беглеца.
   – Куда, болван, куда-а-а! – задумчиво произнес офицер, глядя, как, петляя, улепетывает беглец, и в глазах у него промелькнуло любопытство.
   – Господин капитан, может быть, подстрелить его в конце концов? – поинтересовался ефрейтор, у которого под носом на загорелом лице белела щеточка седых усов.
   – Гоните его на проволоку! – отрезал капитан. – Там и возьмем.
   – Там же мины!
   Впрочем, голос у ефрейтора был равнодушен, как у всякого профессионала, исполняющего служебный долг.
   – Ну, значит, такова судьба, – пожал плечами капитан и ступил на поле.
   Беглецу удалось миновать холм и скрыться за ним. Теперь он мчался по прямой так, что в ушах свистел ветер, и ни разу не оглянулся, чувствуя, что его поджимают с флангов. Он не понял задумки преследователей, а из последних сил пытался добежать до спасительного леса.
   Однако все же добежал и не только потому, что очень старался, а еще и потому, что полицаи почти не стреляли, а если и стреляли, то почему-то в воздух, и уже не бежали, а просто шли, растянувшись дугой и добродушно посмеиваясь. Однако, не дойдя метров ста до леса, остановились и принялись кричать:
   – Эй, дурень! Вертайся!
   – Мины там… Мины!
   – Едрить твою налево! – удивлялись они.
   – Вот олух царя небесного!
   Его ждало разочарование, потому что выскочив на перепаханную полосу, он увидел перед собой проволочный забор под напряжением, а за ним еще один, пониже, тоже с проволокой и изоляторами. Казалось, что они даже гудят, как сто тысяч гнезд шершней.
   – А ведь уйдет?.. – произнес ефрейтор, не веря самому себе, и вопросительно посмотрел на капитана.
   Капитан пожевал губами, хотел высказаться насчет этих проклятых мин, а потом скомандовал:
   – Ну так чего вы стоите?! Стреляйте! Стреляйте!
   – Внимание! – крикнул ефрейтор, глядя направо и налево. – Огонь на поражение! Пли!
   Как беглец это сделал, он и сам не понял. Если бы он задумался хоть на мгновение, у него бы ничего не вышло. Со стороны это выглядело так, словно он взлетел. На самом деле, он все же один раз коснулся самого нижнего изолятора. Правда, и этого оказалось более чем достаточно. В следующее мгновение он уже находился по ту сторону первого забора, а затем второго, и скрылся в лесу.
   – А ведь он наверняка побил олимпийский рекорд, – удивленно сказал капитан. – Десять метров! Даже арийцы на такое не способны!
   – Так точно! – некстати отозвался ефрейтор. – Прошел два ограждения и два минных поля!
   Капитан поморщился. Он не любил проигрывать. «Надо было сразу застрелить», – подумал он.
   – Ну так теперь уже ничего не поделаешь. Сходить за ним в Зону, что ли? Не может быть, чтобы он был славянином.
   Беглец был так напуган, что бежал, а вернее, брел еще очень долго, переплыл две протоки, заросшие кувшинками и лилиями, миновал линию столбов с обвисшими проводами и только на твердой, сухой земле упал, и силы оставили его.
   Если бы он оказался посмелее и вернулся к проволочному забору, то увидел бы, как полицаи во главе с эсесовцем погружались в ближайшую проплешину холма: в столб горячего воздуха шагнул офицер, за ним по одному – солдаты и полицаи, замыкал же строй ефрейтор. Напоследок ефрейтор внимательно посмотрел на темный лес и погрозил кулаком непонятно кому. Столб горячего воздуха пропал, отверстие само собой запечаталось, на месте его осталось лишь желтая, как на вулкане, поверхность.
* * *
   – Эй, паря… – кто-то потряс его за плечо.
   – А… – он слабо шевельнулся.
   Человек обрадовался:
   – Я думал, ты мертвяк, а ты живой.
   – Живой… – повторил беглец и попытался сесть, но даже не смог разогнуться.
   Страшная боль сковала его, и он схватился за живот.
   – Мертвяков здесь навалом, – согласился человек, – а из живых пока только я один.
   – Больно… – простонал беглец, – больно…
   – Где больно? – наклонился человек.
   – В животе…
   Тогда человек схватил беглеца в охапку и потащил в дом, который стоял на опушке под сенью леса.
   – На-ка, паря, выпей, – сказал он, уложив беглеца на топчан.
   Беглец с трудом сделал два глотка и провалился в беспамятство. Однако через некоторое время ему стало легче, он открыл глаза, вытянул ноги и с облегчением вздохнул.
   – Ну что, отошел? – спросил круглолицый человек и представился: – Ты не бойся, я лесник.
   – Я и не боюсь.
   – Зовут меня Семеном Тимофеевичем.
   – А меня Костя Сабуров, – произнес беглец.
   Он сразу поверил человеку, потому что пахло в избе по-особому – свежо, а по углам висели пучки трав. «Знахарь», – решил Костя.
   – Ну слава богу, что не черный сталкер! Вот и познакомились, – добродушно кивнул Семен Тимофеевич. – Давай-ка еще выпей, но всю кружку до дна, залпом.
   Был он в мягкой клетчатой рубахе и безрукавке на меху. Типичный лесной дед, крепкий, как дуб. Отшельник, только стриженный под армейца. На висках – седина.
   Памятуя, что первый раз помогло, Костя проглотил жидкость, похожую на кефир, и через мгновение ему вообще стало хорошо, тяжесть и боль отступили, хоть танцуй. Он снова провалился в странное состояние небытия, но вскоре очнулся и даже попытался встать.
   – Лежи, лежи, – предупредил Семен Тимофеевич, возясь с русской печью, и поставил перед топчаном таз из-под рукомойника, – сейчас тебя тошнить начнет.
   И действительно, не успел он произнести фразу, как Костю вырвало.
   – Что это? – стонал он, качаясь над тазом, в котором среди сгустков крови копошились какие-то червяки. Косте показалось, что они с удовольствием пожирали эти самые сгустки.
   – Это твое спасение, – пояснил Семен Тимофеевич. – А теперь ложись и спи.
   – А что у меня было? – спросил Костя.
   – Кровотечение, паря. Кровотечение в животе.
   – А что это за червячки?
   – Это все Зона. Считай, что она тебе помогла.
   «Зона, – с теплотой подумал Костя Сабуров, не успев удивиться и принимая происходящее как должное или как продолжение событий с немцами. – Та самая. Таинственная и загадочная. Я и не мечтал в нее попадать».
   – Откуда ты такой? – спросил Семен Тимофеевич.
   Сквозь наваливающийся сон Костя пробормотал:
   – Тележурналист… из Москвы… «Рен-тиви»…
   – Ишь ты? – удивился Семен Тимофеевич. – Ну спи, спи, – и укрыл его рукодельным одеялом из разноцветных лоскутков. – Х-х-х… журналист… «Рен-тиви»… а я думал, черный сталкер… Бывает же…
   Потом он поставил вариться картошку, сходил на огород за зеленью. И все поглядывал в окно, явно кого-то ожидая.
* * *
   Его разбудили громкие голоса и шаги.
   – Ну, что скажешь? – говорил кто-то уверенно, как обычно говорят командиры крупных соединений, люди, обладающие харизмой.
   – Так-к-к… чего?.. – осуждающе хмыкнул Семен Тимофеевич, – я ведь вас третью неделю жду. – Все гляделки выглядел, – и кивнул в сторону окна.
   – Не могли мы раньше, понимаешь? Дела были, отец, дела…
   – Все, – развел руками Семен Тимофеевич, – ситуация изменилась.
   – Что значит, «все»? – спросил все тот же человек, усаживаясь на лавку, которая тяжело заскрипела под ним.
   – Я туда давеча хаживал, Калита, – словно извиняясь, вздохнул Семен Тимофеевич. – Закрылась Дыра. Закрылась.
   Он так и сказал: «Дыра!». Костя сразу понял, что о таком говорят только с придыханием и с заглавной буквы, и никак по-другому.
   Он лежал за печкой, в закутке, за ситцевой занавеской. На ее поверхности отражались тени нескольких высоких и плечистых людей, которые, рассаживаясь вокруг стола, бряцали оружием, топали сапогами и громогласно разговаривали. Травили анекдоты – в основном, о хитром черном сталкере, который выходил сухим из воды в любой ситуации. В ходу были выражения «ложка черного сталкера», «знак черного сталкера», «фляжка черного сталкера».
   – Ну что, давай тогда карту?! – предложил Калита.
   – Сейчас, – отозвался Семен Тимофеевич.
   – А кто у тебя здесь? – спросил кто-то и отдернул занавеску. – «Турист»?
   Костя невольно приподнялся. Вошедшие уставились на него так, словно он был инопланетянином. В избе повисла тишина.
   – Журналист, – ответил Семен Тимофеевич так, словно нашел не человека, а щенка. – На болоте лежал.
   – Я же говорю, «турист», – бросил кто-то.
   – Так это из-за тебя сегодня сыр-бор? – спросил Калита, с любопытством глядя на Костю. – Все КПП на уши поставлены. БЛА[2] запустили. Нам на хвост упали. Едва ушли.
   Рядом с ним на столе возвышался зеленый шлем с зеленоватым забралом. А сам он был в мягкой броне типа «булат». Такую броню Костя видел всего один раз, на закрытой выставке в Туле. Было это полгода назад, тогда эта броня считалась экспериментальной. Теперь она будто бы пошла в войска. Остальные были одеты кто во что: двое – в кевлар, усиленный стальными пластинами, один – в зеленый траварон, другой – в аромидную форму, еще один – в простую армейскую камуфляжку. И вооружение серьезное: от «калашей» всех типов, с подствольниками и без них, до одного девятимиллиметрового «винтореза», ручного пулемета ПКМ, кассетного гранатомета РГ-6 и шести «мух», небрежно сваленных в угол. А рядом с самым здоровым – Куоркисом – стоял, прислоненный к стенке, еще один гранатомет, но побольше – РПГ-27. У печи горой были сложены рюкзаки – с ковриками, спальниками и накомарниками.
   – Наверное, – согласился Костя и осторожно сел на топчане, прислушиваясь к себе.
   Самое удивительное заключалось в том, что тело совершенно не болело. Ну разве что ступня правой ноги, которую он под вывихнул. А вот в голове еще звенело. Но это от слабости. Костя невольно посмотрел, что накрыто на столе, и облизнулся.
   – Кто за тобой бегал? – шесть пар глаз вопросительно уставились на него.
   Костя хотел рассказать, что фашисты из прошлого, а потом решил, что это прозвучит дико. Ведь такого не могло быть. Ведь если бы люди приходили из прошлого, то такой факт был бы давно зафиксирован наукой, и все такое. А уж их брат-телевизионщик обязательно раструбил бы на весь мир. Поэтому говорить о фашистах из прошлого было нельзя ни при каких обстоятельствах.
   – Бандюги какие-нибудь из прошлого?.. – словно угадал Калита.
   – Ну говори! Говори! – подтолкнул кто-то в бок.
   – Что-то вроде этого… – смущенно пробормотал Костя.
   – Нет, так парень, не пойдет, – заверил его Калита. – Иди сюда и расскажи подробно, но без фанатизма.
   Пришлось Косте сесть за стол и подробно рассказать обо всем, что с ним произошло. Между делом он съел пару картошин и пучок сладкого лука. Такого лука он прежде не ел. А еще смолол здоровенную краюху сытного домашнего хлеба, но самое главное – выпил чарку водки, и его немного развезло. Концовку он только скомкал. Не стал говорить, как через два забора перепрыгнул. А о том, что через минные поля прошел, он даже и не догадывался. Но его с недоверием спросили:
   – А через минные поля ты что, перелетел?
   – Через какие поля? – удивился Костя и покраснел.
   – По обе стороны заборов на расстоянии метров пятидесяти все заминировано, – объяснили ему со сдержанной доброжелательностью.
   – Я не знаю… – упавшим голосом ответил Костя, – я просто бежал, и все.
   Он с детства испытывал дискомфорт, когда взрослые ему не верили. А когда объяснялся с любимой девушкой Ирой, вообще, можно сказать, пережил шок, потому что она не восприняла его слова всерьез. Несерьезным был Костя Сабуров человеком. Это все признавали. Он и теперь больше всего боялся, что ему не поверят.
   – Ну, считай, что тебе несказанно повезло, – резюмировал Калита.
   – Почему? – спросил Костя, вздохнув с облегчением.
   – Последний раз немцы сюда забредали знаешь когда?
   – Когда? – наивно спросил Костя.
   – В сорок втором!
   Все засмеялись, глядя на его растерянное лицо.
   – А если серьезно, если появились, то, значит, заинтересовались Дырой. Слышь, Леонид?
   – Да слышу, слышу, – отозвался Куоркие.
   Костя выпучил глаза. В башке у него заклинило.
   Он никак не мог до конца поверить в то, о чем они говорили. Не учили его этому никогда и нигде, к тому же он свято верил во все теории Эйнштейна, в «большой взрыв», энтропию и Дарвина.
   – Здесь много, кто ходит, – объяснил кто-то из бойцов, кажется, тот, кого Калита пару раз назвал Дубасовым.
   – Например, черный сталкер! – хохотнул кто-то из молодых. – А селедка есть?
   – Какая, к черту, в Зоне селедка?! Обойдешься без селедки.
   – Селедка в Зоне дефицит, – поучительно сказал Семен Тимофеевич.
   – А кто такой черный сталкер?
   – Кто такой черный сталкер? – переспросил Калита. – Хм… Никто его не видел, понимаешь? Говорят, он ходит по Зоне без оружия. Ничего и никого не боится.
   – А еще хитер, как бес! – подсказал молодой сталкер.
   – Как теща! – хохотнул кто-то.
   – А еще он вечен, – сказал Калита. – Вроде бы из новой формации людей.
   – Вот он один хабар и таскает, – сказал Дубасов. – Ему одному и везет.
   – А почему «черный»? – спросил Костя.
   – Да потому что Дыра дает такой загар.
   – Так он что, в Дыру ходит?
   – А куда еще?! – удивился Дубасов. – Знаешь, какой там товар?!
   – А еще потому, что работает исключительно на черный рынок.
   – Говорят, у него дворец на Гавайях, но он любит наш климат.
   – Патриот, что ли?
   – Да что-то вроде этого.
   – Какой, к черту, патриот?! Просто привык парень к холодному климату, его на юга и не тянет.
   – Нет, он патриот!
   – Да иди ты в пень!
   – А я говорю, что патриот!
   – Немцы могли тебя запросто убить, могли и с собой забрать в какой-нибудь концлагерь, – не обращая внимания на перепалку, сказал Калита.
   – Запросто! – подтвердил Куоркис. – Я их знаю! Пару раз сталкивались.
   – Кстати, будешь писать, не забудь, что меня зовут Калитин Андрей Павлович. Старший механик Чернобыльской АЭС.
   – Это ж было черти когда?! – вырвалось у Кости.
   – Не так уж и давно, – сдержано ответил Калита. – Но с тех пор вот маюсь.
   – Да мы все маемся, – засмеялись сидящие за столом.
   Была в их словах какая-то грустинка. И даже не грустинка, а покорность перед обстоятельствами. Только Костя Сабуров ничего не понял. Не было у него опыта по этой части.
   – А ты думаешь, почему мы все такие молодые? – спросил вертолетчик Сергей Чачич. – Мы старые! Это Зона нас оставила навечно молодыми.
   Костя покосился на его товарищей. Были они все как на подбор, плечистые и высокие – качки. Сытые и упитанные. «Шутят, что ли?» – подумал он. Точно шутят, потому что, например, у крайнего справа то ли по фамилии, то ли по кличке Мамыра даже юношеский румянец на щеках. И лет ему, как и Косте, от силы двадцать один, не больше.
   – А мы все мутанты, – шутливо сказал с противоположного края стола Дубасов, спасатель из Изюма с обожженным лицом.
   И все засмеялись – весело и беспечно, словно не сидели в самом жутком месте на Земле – в Зоне. Так могли смеяться только бывалые люди – сталкеры.
   – Не бери в голову, – посоветовал большой Куоркис, бывший технолог четвертого реактора, – сталкеры мы, сталкеры. А все сталкеры – братья!
   – Так бы и сказали… – смущенно пробормотал Костя, списывая разговоры о пришельцах на байки, и отправился на топчан досыпать, тем более что его все же сморило.
   – Ну давай, Семен Тимофеевич, карту, что ли, – сказал Калита, – помозгуем.
* * *
   Он проснулся рывком. Странный, жуткий крик стоял в ушах – вроде бы одновременно во сне, в избе и снаружи.
   Занавеска была отдернута, и на фоне окон, в которые падал лунный свет, двигалась человеческая тень. Потом он услышал шепот Калиты:
   – Венгловский! Трое с пулеметом на чердак и сигайте на ту сторону!
   Послышалось бряцание оружия. Затем – мягкие, почти кошачьи шаги, совсем не похожие на те, когда компания ввалилась в дом. Действительно, сталкеры, убедился Костя.
   Венгловский – бывший боксер, Андрей Дубасов и вертолетчик Сергей Чачич бесшумно поднялись на чердак.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация