А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сами мы не местные" (страница 17)

   Азамат тоже усмехается, хотя и качает головой, в смысле, что я чушь порю, складывает меня рядом, нависает сверху и долго и трогательно целует. У него это по-прежнему забавно получается, как будто он боится обо что-то уколоться у меня во рту, но эффект мне очень нравится.
   – Пусти руки помыть, – вставляю в промежутке.
   Он неохотно откатывается в сторону.
   Когда я прихожу из ванной, он уже благополучно дрыхнет. Ну вот, а я губу раскатала… Ладно, зато бессонницы точно не наблюдается. Укладываюсь ему под бочок, хотя по здешней горячей ночи это дурно пахнет альтруизмом.

   Утро у меня начинается с тихих стонов над ухом. Оказывается, это Азамат проснулся, вспомнил, как вчера бессовестно задрых, и теперь ему ужасно стыдно.
   – Лизонька, прости, пожалуйста, я даже не понимаю, как так получилось! Ведь и не устал, ничего, только моргнул – и уже утро! Извини, солнышко, ты очень обиделась?
   – Да мне-то чего обижаться? Я, наоборот, порадовалась, что ты не будешь ворочаться полночи и выдумывать себе глупостей.
   – Ой, ну это же такой стыд, взять и заснуть! Это ж надо! А еще сам обижался, идиот!
   – Ну ладно тебе психовать, лучше бы ту же энергию на что-нибудь приятное употребил.
   – Все, что угодно, рыбонька. Может, когда вернемся, походим по магазинам? Или свозить тебя куда-нибудь? Ты только скажи, что сделать, чтобы тебя умилостивить?
   – Да я не сержусь!
   Никак не верит.
   – Ну надо же мне как-то реабилитироваться после такого позора!
   Ладно, надо так надо.
   – Тогда пошли купаться.
   Он нервно взглядывает в окно, где вовсю светло.
   – Ох-х, ну ладно. Купаться так купаться.
   И мы идем. Без завтрака, потому что мне еще рано завтракать, у меня пищевод еще спит.
   На берегу, впрочем, по-прежнему никого нет. Где-то далеко на горизонте маячат лодочки с рыбаками, во всяком случае, Азамат утверждает, что они там есть. Я не вижу. Мы кидаем шмотки все на то же дерево с белесой дымкой (оказывается, она мне вчера не померещилась) и плюхаемся в воду с разбега. Она со вчера чуток остыла, но солнышко припекает, так что в самый раз освежиться перед дорогой. Плавать неохота, и так с утра ноги тяжелые после вчерашнего заплыва с непривычки. Подбираю с берега свою босоножку на толстой пробковой подметке и кидаю в воду. Она хорошо плавает, можно играть как с мячиком. Азамат сначала понять не может, что это я делаю, зато потом мы радостно брызгаемся, перекидываемся босоножкой и распугиваем чаек. Чайки, кстати, тут просто гигантские, я их боюсь.
   Азамат расслабляется и перестает постоянно оглядываться по сторонам, зато начинает заигрывать. Заниматься любовью на пляже я не люблю, песок везде попадает. А вот прямо в море никогда не пробовала, ой, ну сейчас попробую!
   – А ты гарантируешь, что мы не нахлебаемся воды? – спрашиваю, когда он меня стискивает в могучих объятиях.
   – Ты, конечно, сводишь меня с ума, но не настолько, чтобы я забыл, где верх, где низ, – усмехается он и выбрасывает мою босоножку на берег.
   А потом мы перестаем разговаривать.
   Пожалуй, я возьму этот опыт на вооружение в перспективе лета, потому что в воде не жарко.

   Когда мы, счастливые и на нетвердых ногах, вылезаем и одеваемся, я все-таки решаю спросить про фигню на дереве.
   – Слушай, Азамат, а что это такое?
   – Дерево-помор, они тут, на юге, всегда по берегам растут.
   – А вот это у него что? – Я тычу пальцем в непонятную дымку над трещинкой.
   – А это в него молния попала пару лет назад, вот и раскололось.
   Трещина действительно похожа на след от молнии, это вчера в темноте я ее приняла за развилку.
   – Ну а что белое-то?
   Азамат внимательно осматривает несчастное дерево вдоль и поперек.
   – Где ты видишь белое?
   – Ну вот над этой трещиной болтается такая то ли дымка, то ли пленка, полупрозрачная, беловатая.
   Азамат обходит меня сзади и пригибается, чтобы посмотреть с моего ракурса.
   – Большая?
   – Ну да, на метр где-то свисает. Вот. – Я встаю на цыпочки и дотягиваюсь до кончика пальцами. – Я ее касаюсь.
   Он мгновенно отдергивает мою руку.
   – Не трогай.
   – Так что это?
   – Не знаю. Я это не вижу, так что лучше не трогать.
   – Ну как же не видишь? – не унимаюсь я.
   Тут нас перебивает неожиданно явившийся из кустов Алтонгирел.
   – А, я так и думал, что она тебя с утра на пляж потащит, – довольно сообщает он.
   – И тебе доброго утра, – откликаюсь я.
   Азамат, впрочем, продолжает смотреть на дерево.
   – Алтонгирел, вот скажи, ты тут видишь белую дымку? – тихо спрашивает он.
   Духовник смотрит, трижды уточняет место, потом мотает головой.
   – И я не вижу, – откликается Азамат. – А Лиза видит.
   Взгляд у Алтонгирела тут же становится серьезно озабоченным.
   – А какой она формы?
   – У самой трещины потолще, потом как будто мешок свисает, а поверх него такая занавесочка с длинным концом, – стараюсь я. Как описать форму дымки, если она ни на что не похожа?
   – Ты ее не трогала?
   – Чуть-чуть совсем потрогала за кончик.
   – И как на ощупь?
   – Ну-у… на пену похоже, только очень мягкую…
   Мужики переглядываются.
   – Пойдем отсюда, – тихо и решительно говорит Алтонгирел.
   Азамат кивает, мягко берет меня за плечико и подталкивает к тропинке.
   – Так что это? – спрашиваю я на ходу.
   – Ничего, – мрачно отвечает Алтоша.
   Ладно, не хочешь говорить тут, я подожду.
   Мы быстро доходим до постоялого двора, где я тут же лезу полоскаться, а они заказывают завтрак. Полоскание происходит в огромном деревянном тазу, в который вода поступает из крана в стене. Как ее потом выливают, мне неведомо.
   Когда я спускаюсь на террасу завтракать, Азамат с духовником что-то оживленно обсуждают, сдвинув головы. Я замедляю шаг, надеясь что-нибудь ухватить, а то что-то тайна какая-то.
   – Может быть, это временно, – с надеждой говорит Азамат.
   – Это может пройти на несколько лет, но потом всегда возвращается.
   – Но ведь она нормально соображает! – шепотом восклицает Азамат.
   – Пока да. Но неизвестно, когда древесная слюна доберется до нее окончательно. Ты можешь и не заметить разницы…
   – И что такое «древесная слюна»? – с вызовом спрашиваю я, подходя поближе. Ох как мне это все не нравится!
   Они оба отводят глаза.
   – Ну?
   – Это… такая болезнь… – начинает Алтоша. – Результат сглаза.
   – И в чем она выражается? – Я на всякий случай сажусь.
   – Ну эта штука живет на деревьях и, когда выбирает жертву, становится видимой. И тогда распыляет свои споры на жертву…
   – И что происходит с жертвой?
   Они оба молчат гораздо дольше, чем мне бы хотелось. Наконец Азамат решается ответить:
   – Постепенное сумасшествие.

   Глава 13

   – Так, с этого места поподробнее. – Я решительно ставлю локти на стол. – У меня еще есть шанс отмыться?
   Оба мотают головами.
   – Если ты ее уже видишь, значит, заражена.
   – А как у вас получается результат сглаза, если эта штука сама выбирает жертву?
   – Можно так сглазить человека, что он становится жертвой, – раздраженно поясняет Алтоша в своей излюбленной манере, как будто уже сорок раз повторил. Ладно, по мне, даже лучше, чтобы он вел себя как обычно, а то, когда он бледнеет и таращится на меня как на смертницу, я начинаю паниковать. Может, еще пронесет…
   – Ясно, а какие симптомы сумасшествия?
   – У каждого свои.
   – Например?
   – Я так не помню. – Он пожимает плечами.
   Ага. Значит, он не слишком хорошо осведомлен об этой дряни.
   – А где есть эта информация?
   Духовник тяжело вздыхает.
   – В «Энциклопедии шакальих детищ» есть.
   – Ее можно тут где-то взять?
   – Зачем тебе? – протягивает он.
   – Я хочу убедиться, действительно ли это то самое.
   – Это я тебе и так могу сказать.
   – А если я тебе не верю?
   Он смотрит на меня странно.
   – Ты серьезно думаешь, что, прочитав статью в энциклопедии, лучше разберешься в шакальих детищах, чем я после десяти лет обучения?
   – Ну ты же не помнишь симптомы. – Я развожу руками. – Значит, может быть, что ты и еще чего-то не помнишь.
   Алтоша вздыхает и поднимается.
   – Сейчас принесу бук, у меня там есть вся литература…
   Когда он уходит, за столом повисает тяжелое молчание. Азамат выглядит так, как будто уже меня похоронил.
   – Ты погоди расстраиваться, – говорю. – Может, Алтоша облажался.
   – Ты думаешь, у нас большое разнообразие таких тварей? Я вот до сих пор ни одной не встречал. Боюсь, что ошибиться тут трудно.
   Я поджимаю губы.
   – Знаешь, дорогой, я, конечно, уважаю твою честность, но вообще-то это ты меня должен поддерживать, а не наоборот.
   – Прости. – Он встряхивается, и его лицо приобретает более спокойное выражение. – Что-то я расслабился, как будто теперь всегда все будет хорошо. Может быть, в вашей медицине есть способы лечения?
   – Может, и есть, понять бы, что лечить. Если твой шибко мудрый духовник сможет накопать информацию про это «сумасшествие», то я вполне уверена, что хотя бы внешние проявления можно будет подавить, правда… – И тут я вспоминаю, что речь идет не только обо мне.
   – Что? – поторапливает меня Азамат, потому что я зависаю.
   – Да видишь ли, с беременностью это очень плохо сочетается. Если окажется, что мне надо лечиться немедленно, боюсь, придется затею с размножением отложить. Хотя… – Тут меня снова осеняет. – Это же может быть причиной!
   – Как – причиной? – Азамат таращится на меня в ужасе.
   – Да, может, и не было никакой древесной слюны, просто у меня глюки! Так бывает иногда, и у моей мамы было, ей автобусы в спальне мерещились. Вполне возможно, что у меня то же самое. Это ненадолго. Я-то думаю, что-то у меня все слишком легко идет: не мутит, ем все подряд, голова не кружится… Ну вот зато глюки появились.
   При этих словах на террасе появляется Алтоша с буком. Я хихикаю. Он сразу настораживается. Небось уже за симптом принимает…
   – Вот смотри. – Он поворачивает ко мне экран.
   Я углубляюсь в чтение, хотя это трудно. Энциклопедию явно составляли давно, так что кое-где слова пишутся иначе, чем я привыкла, а многих я вообще не знаю, приходится спрашивать. В общем смысле там написано примерно то же самое, что сказал Алтонгирел. Указаны регионы, в которых эта фигня особенно часто встречается, – как раз тропики. Про симптомы сказано, что это зависит от индивидуальных особенностей жертвы: бережливый человек начинает подозревать всех в том, что его хотят обокрасть; ленивый человек совсем перестает работать и часто умирает от неподвижности; драчливый человек… ну это понятно. Непонятно только, чего мне ждать от себя, тем более что изменения происходят медленно и незаметно, часто по многу лет.
   – Ну и какая у меня главная черта? – спрашиваю я, рассеянно глядя в текст.
   – Доброта, – тут же говорит Азамат.
   – Злоба непомерная! – одновременно с ним выпаливает Алтонгирел.
   Я обвожу их выразительным взглядом.
   – Хотите сказать, у меня уже раздвоение личности?
   Поскольку они не находятся что ответить, я снова утыкаюсь в несчастную статью в энциклопедии. О, да тут есть картинки! И…
   – Оно не так выглядело! – радостно восклицаю я.
   – Как – не так? – хмурится Алтоша.
   – Ну вот гляди, тут нарисовано, как выглядит древесная слюна. В трех вариантах, трое разных больных рисовали. Она похожа на паутину, такие лучики по веткам приклеены, а в середине собственно плевок. А то, что я видела, выглядело по-другому. Оно только вниз свисало, а сверху был такой комок поплотнее.
   Духовник смотрит на картинки с сомнением.
   – И что, ты думаешь, если оно другой формы, то это не то? Но у нас ничего похожего больше не водится…
   – Это я уже поняла, – перебиваю я. – Но согласись, это повод надеяться на лучшее?
   Он растерянно пожимает плечами.
   – Не знаю… конечно, лучше бы ты была здорова, но что-то мне в это плохо верится.
   – Неужели? – удивляюсь я. – А я-то была уверена, что ты мечтаешь меня со свету сжить!
   Духовник резко выпрямляется и бросает испуганный взгляд на Азамата.
   – Смотри, уже начинается!
   Я фыркаю. Азамат криво ухмыляется.
   – Не волнуйся, это как раз для Лизы нормально. Она тебе так и не простила, как ты ее на корабле к стенке прижал. Так до сих пор и ждет, что ты ее придушишь.
   Духовник бубнит что-то о бешеных телках, и я не отвешиваю ему подзатыльник, только чтобы буйнопомешанной не сочли.
   – И что мы теперь будем делать? – спрашивает духовник, проворчавшись.
   – Лично я собираюсь пойти обратно на пляж и взять пробу этой штуки, а потом прогнать несколько анализов.
   Мужики переглядываются.
   – Это звучит разумно, – с нажимом говорит Азамат.
   – А вдруг она еще сильнее заразится? – выдает Алтоша.
   – Зараза к заразе не пристает.
   Алтоша мнется, не зная, что ответить, но в итоге сдается, заявив только, что одна я никуда не пойду. Поэтому меня торжественно провожают в номер за чемоданом, а потом на пляж.
   – Вы только близко не подходите, – говорю я им. – Еще не хватало, чтобы вы тоже заразились.
   Я надеваю перчатки и встаю на прихваченный с постоялого двора ящик, чтобы удобно было дотянуться до объекта. Сначала я пытаюсь отщипнуть кусочек, но вещество загадочной дымки оказывается плотным, как ткань, так что приходится отпиливать ножом. Упаковав добытый кусочек в пробирку, я приглядываюсь к утолщению наверху. Мне кажется, оно из чего-то другого. Я протягиваю руку пощупать – оно твердое и окружено волосками. Тут у меня из-под руки раздается какой-то звук, и в ту же секунду в гуще дымки мелькает искаженное лицо. Я с визгом отпрыгиваю, грохаюсь с ящика и задним ходом на четвереньках мчусь прочь, пока не натыкаюсь на Азамата.
   – Лиза, ты что?!
   – Мне померещилось… – Я стараюсь отдышаться и никак не могу отвести взгляда от злополучного дерева. – Как будто там какое-то лицо…
   Азамат меня поднимает и отводит в сторонку. Я судорожно сжимаю в руке закупоренную пробирку.
   – Какое еще лицо? – не своим голосом спрашивает Алтонгирел.
   – Не знаю какое. Я не то чтобы хорошо его разглядела. Просто оно сначала как будто застонало, а потом появилось лицо. Звука вы тоже не слышали?
   Азамат мотает головой, а духовник запускает пальцы в волосы.
   – Ну откуда у древесной слюны лицо?! Она ведь гриб!
   – Значит, это не древесная слюна, что я могу!.. – огрызаюсь я. Кажется, я уже могу стоять без посторонней помощи.
   – По-моему, это значит, что у тебя крыша едет уже сейчас! – заявляет Алтоша. – Отдай-ка мне свою стекляшку.
   – Зачем тебе пробирка? Ты в нее еще чего-нибудь постороннего напустишь.
   – Затем, что психам нельзя давать бьющиеся вещи.
   – Она не бьющаяся, а я не псих!
   – Конечно, не псих, только лица на деревьях видишь!
   – Да вы тут понавыращивали всякой дряни на своей дурацкой планете, заразили меня черт знает чем, а теперь считаете чокнутой!
   – Мы вырастили и заразили? – переспрашивает духовник. – Азамат, ты это слышишь? У нее уже бред!
   – Азамат, скажи ему, чтоб он от меня отстал! – принимаюсь ныть я.
   – Но, Лиза, это действительно странно, – озабоченно говорит он. – Я никак не понимаю, откуда там могло взяться лицо. А если тебе примерещилось, то это довольно серьезно…
   – Правильно, давайте меня повяжем и запрем под замок для верности! – не выдерживаю я. Он еще будет соглашаться с этим гадом!
   Азамат делает шаг вперед и пытается взять меня за руку. А вот не дамся! Отскакиваю назад.
   – Лиза, ты чего?
   – А чего ты меня хватаешь? Правда, что ли, вязать собрался?
   И тут у него становится такое лицо, – похоже, он действительно решил, что я рехнулась.
   Я пячусь, переводя взгляд с одного на другого и в ужасе понимая, что если Азамат мне не верит, то и никто, никто на всей планете…
   И тут я спотыкаюсь и падаю.

   Темно. Ну ничего себе я головой приложилась! И холодно. Черт, неужели потеря крови? Караул! Эти двое ведь не допрут, как остановить! Мамочки, помогите!!!
   А где они вообще? Тихо что-то. И нигде не болит. Странно. Но очень-очень холодно. И почему темно? А, о, вижу что-то светлое. Ощупываю голову – цела. Лежу на песке, но он холодный. Или у меня что-то не так с восприятием температуры, или… что? Даже если я тут до ночи провалялась, ночи на Орле теплые. А мне очень-очень холодно! Да и почему бы Азамат с Алтонгирелом оставили меня лежать, что за чушь?
   Попробуем встать. Ну или хотя бы сесть. Хм, голова не кружится, конечности на месте. А светлое – что-то типа двери. То есть я в темном помещении. Уже легче.
   – Азамат? – зову негромко. Голос звучит гулко.
   Тишина. Осторожно встаю и медленно бреду к двери, прощупывая пол мыском ноги, прежде чем сделать шаг. Наконец дохожу до проема.
   Холодно. И ветер. Вокруг темно-зеленые горы. Я стою у входа в пещеру. Черт, да я сейчас задубею! Что за бред творится? Я правда рехнулась, что ли?
   Слева замечаю какое-то движение. Присматриваюсь – там, ниже по склону, стоят две машины, рядом возятся люди, какие-то тюки загружают. Ба, да это же почта! Вон и край стадиона виден! Но как я тут оказалась?
   Настолько быстро, насколько позволяет не очень пологий склон, поросший мхом, я спускаюсь к почте. Одна машина уже уехала, но вторая еще стоит. Когда я подхожу, хозяин как раз появляется на пороге почтовой пещеры. Я его не знаю, но это не так важно.
   – Здрасте, – говорю, стуча зубами. – Не подбросите до города?
   Он смотрит на меня как на полоумное привидение. Неудивительно, на мне маечка, легкая летняя юбка и босоножки, а вокруг все те же плюс десять.
   – К Старейшинам? – наконец выдает он.
   – Да-да, – охотно соглашаюсь я. Оттуда до дома добежать – нечего делать.
   – Ну садитесь, – без особого энтузиазма приглашает он, распахивая дверь. В машине тепло, и это прекрасно.
   По дороге я понимаю, что у меня нет ключей от дома. Это значит, что сначала придется забежать к Арону, у него запасные. Заодно от него позвоню Азамату, чтобы не волновался.
   М-да, пробирку я потеряла где-то. Может, он найдет? А то, кроме меня, эту дрянь никто и не видит! Но неужели он и правда решил, что я двинулась? У меня нет ни малейшего представления, что у них тут делают с психами, но воображение подсказывает домик на отшибе с решетками на окнах. Азамат ведь не даст меня в обиду, правда? Боже, да как я могу в этом сомневаться? Он меня любит! Но он так на меня смотрел… А если Алтоша его убедит, что это вовсе не я уже, а проросшие споры слюны? Господи, да кто же меня защитит от всего этого произвола?! Нет, я буду, конечно, до последнего надеяться на Азамата. Может, он хотя бы отвезет меня на Гарнет, а там уже будет проще, там есть психотерапевты. Но все равно остается шанс… меня мутит от одной мысли об этом, но все же… Мне нужно, чтобы кто-то влиятельный мне поверил. О, есть же Унгуц! Ну конечно! Вот к нему и побегу, это тоже близко! Он мудрый, он мне поверит! И кстати, он может быть в самом Доме Старейшин. Еще лучше… А вот мы и приехали.
   Я спешно благодарю водителя и ныряю в дверь Дома Старейшин. Там, как всегда, душно. Из соседней комнаты возникает чей-то ученик, пытается объяснить мне, что в зал Совета сейчас нельзя, но я его откровенно посылаю. У меня очень важное дело, и лучше не откладывать разговор, а то еще Алтоша позвонит кому-нибудь, меня изловят и запрут, и все. Да, я паникерша, но это уже не раз меня спасало.
   Я врываюсь в зал Совета. Увы, Унгуца там нет. Там вообще только один человек. Это Старейшина Ажгдийдимидин (вот же назвали, идиоты!), который нас венчал, если так можно выразиться. Тот самый, который такой крутой духовник, что говорить не может. Крутой духовник. Хм. До Унгуцева дома бежать по холоду и ветру уж очень не хочется, еще застужу себе что-нибудь. Я решительно задергиваю занавеску и приземляюсь на ковер рядом с духовником.
   – Старейшина… – Я не доверяю себе произнести его имя.
   Он медленно оборачивается, как будто только что меня заметил. Он не глухой, надеюсь? У него красивые бело-седые волосы, еще длиннее, чем у Азамата. Они заплетены во множество кос и перевиты платиновой цепочкой с драгоценными камнями. На шее у него несколько рядов разных бус, в ушах помногу непарных сережек. А вот на руках никаких украшений нет. Лицо у него немного смешное – сильно выпирающие вперед щечки, длинный нос, большие яркие глаза. Мне кажется, по муданжским меркам он не красавец. То и к лучшему.
   Он кивает мне, обозначая, что слушает.
   – Простите, что я так вломилась, – говорю. – Но у меня очень большие проблемы. Я была на Орле и увидела там на дереве какую-то штуку, а больше ее никто не мог видеть, и Алтонгирел сказал, что это древесная слюна, от которой сходят с ума, но я посмотрела в энциклопедии на картинку, и она не так выглядит, а потом я пошла и посмотрела на дерево еще раз, и эта штука застонала, и там было лицо, но все решили, что я сошла с ума и мне мерещится, а потом я упала и оказалась в пещере около почты, и еще я беременна, так что может быть, что мне и правда что-то мерещится от этого, но я все равно не понимаю, как я тут оказалась! Пожалуйста, ведь вы мудрый человек, вы же понимаете, что это не обязательно древесная слюна?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация