А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пурпурное сердце" (страница 9)

   Глава шестнадцатая
   Уолтер

   Бедный Эндрю. Он всегда хотел, чтобы окружающие думали, что у него все под контролем. Ему хотелось, чтобы все так считали.
   Если вы спросите у него, каким было его детство, он ответит, что прекрасным. Но на самом деле оно было несчастливым. Я-то знаю, ведь оно прошло у меня на глазах.
   Если вы спросите его об отце, он скажет, что уважал его. При этом забудет упомянуть о том, как отец каждый раз, проходя через гостиную, отвешивал ему подзатыльник, воспитывая таким образом в сыне почтительность к главе семейства.
   Рассказывая о себе, мы зачастую умалчиваем о самом важном и значительном.
   Но я не куплюсь на это. От меня ничего не утаить, потому что я был там, в его прошлом. Фактически я там и остался.
   Я стою на пороге дома Эндрю. Стучу в дверь. Отец Эндрю не захотел провести в дом телефон. Говорит, что он не мешок с деньгами. Так что, когда Эндрю не является на встречу в назначенный срок, мне приходится идти за ним и стучать в дверь.
   На пороге появляется отец Эндрю с бутылкой пива в руке. Выглядит он необычно, даже странно. Если в Эндрю и есть какие-то признаки внешней непривлекательности, так это от отца. Он большой, если говорить о росте. А так – очень худой и старый. Кажется, ему было лет пятьдесят, когда родился Эндрю. Или что-то около того. У него впалая грудь, а волосы седые и редкие.
   У него, как всегда, недовольный вид, и он явно не рад мне. Я вообще не припомню, чтобы он когда-нибудь выглядел веселым. Его взгляд что-то говорит мне, но явно не «Входи, пожалуйста» или «Как хорошо, что ты нас навестил».
   Он поворачивается ко мне спиной и уходит. Просто уходит, оставляя дверь широко распахнутой. И не проронив при этом ни слова.
   Это ненормально. Даже мой дом кажется нормальным в сравнении с этим.
   Я вхожу внутрь и зову Эндрю.
   Он отзывается откуда-то из глубины дома.
   Я нахожу его на кухне, где он вместе с матерью.
   – Я не могу сейчас уйти, – говорит он, хотя у нас были особые планы на день. – Мне нужно остаться с мамой.
   Мать Эндрю – самое застенчивое существо на этой планете. Глядя на нее, складывается впечатление, что для нее смерти подобно обменяться с кем-то взглядом или словом. Пусть даже с кем-то из домашних.
   Она сидит за кухонным столом. У нее длинные прямые волосы, тронутые сединой, и они спадают ей на лицо. Голова ее опущена, так что волосы закрывают и глаза. Не понять, случилось ли что у них. Я имею в виду что-то выходящее за рамки обычного. Когда она бросила быстрый взгляд в мою сторону, я заметил ее припухшие веки, но, возможно, она просто плакала. Я не могу точно сказать, били ее или нет.
   Эндрю тащит меня в сторону, в дальний угол кухни, за холодильник.
   – Можешь остаться с ней ненадолго? – Он говорит тихо, почти шепчет. – Мне нужно сбегать в магазин.
   Мне на ум приходит множество дел, которыми я бы предпочел заняться, вместо того чтобы сидеть на кухне с его матерью, пусть даже это будут смертельно опасные игры с гремучими змеями. – Я сам схожу в магазин, – говорю я. – Что тебе нужно?
   – Аспирин для мамы и кое-что еще, но тебе вряд ли захочется это покупать, поверь мне. Тебя это шокирует. Даже не хочу тебе говорить.
   Возможно, я и догадываюсь, что он имеет в виду. Не могу сказать наверняка, но пытаюсь подловить его на факторе шока.
   – А тебя это не шокирует?
   Я смотрю ему в глаза и вижу, что это уже произошло. Его взгляд умоляет меня остановиться. Дать ему возможность выйти из дому под благовидным предлогом. Он не хочет, чтобы я вдавался в подробности. Неудивительно, что он всегда с радостью приходит ко мне.
   – Хорошо, я побуду с твоей мамой, – говорю я.
   – Не оставляй ее ни на секунду, договорились?
   – Договорились.
   Я сижу за кухонным столом с миссис Уиттейкер минут пять или около того. Время я отслеживаю по громко тикающим кухонным часам, так что ошибки быть не может, прошло минут пять. Хотя мне кажется, что гораздо больше. Она старательно избегает смотреть на меня, точно так же и я стараюсь не смотреть на нее. Кроме тех слов, которыми мы обменялись с Эндрю, за это время больше не прозвучало ни одного.
   Потом в кухню входит его отец. Опешив, смотрит на меня. Переводит взгляд на жену, которая сидит опустив голову. Потом опять на меня.
   – Ты еще здесь? – спрашивает он.
   – Да, сэр.
   – Теперь можешь идти.
   – Нет, сэр, не могу. Я обещал Эндрю остаться.
   – Но Эндрю ведь здесь нет.
   – Я знаю. Он побежал в магазин. Я обещал дождаться его.
   – Ты не можешь подождать на крыльце?
   Я замечаю, что миссис Уиттейкер смотрит на меня из-под спадающих на глаза волос. На какое-то мгновение мы встречаемся взглядами и тут же отворачиваемся друг от друга.
   – Heт, сэр, я обещал ждать здесь.
   Он стоит с минуту, кусая губу. Мне приходит в голову, что я мог бы поставить его на место. Думаю, и Эндрю это под силу. Но необходимости в этом уже нет. Этим всегда заканчивается дело в отношениях с такими родителями, как папаша Эндрю. К тому времени, когда ты подрастаешь и можешь постоять за себя, необходимости в этом уже нет.
   Он бредет к холодильнику. Достает еще пива. Как будто пришел на кухню именно за этим. Откупоривает бутылку. Открывалка для бутылок вмонтирована в корпус холодильника, а внизу стоит ведро для мусора. У негр все продумано до мелочей.
   После этого он уходит.
   Эндрю возвращается минут через пять, красный и запыхавшийся от быстрого бега.
   – Завтра поговорим, – бросаю я и спешно покидаю его дом.
   Насколько я знаю, Эндрю не выходил из дому целых три дня.
   А бывало все наоборот. Он объявлял забастовку и не показывался дома сутками. Не хотел или не мог. Какая разница? Есть масса вопросов, на которые не найдешь ответа.
   А однажды он явился ко мне во двор посреди ночи и стал кидать баскетбольный мяч в стену дома, как раз рядом с окном моей комнаты. Мяч ударяется об оконную раму. Поначалу я просто лежу в постели и прислушиваюсь к стуку. Бам. Бам. Бам. Я устал, поэтому притворяюсь, что ко мне это не имеет никакого отношения.
   Спустя какое-то время я все-таки натягиваю брюки поверх пижамы и подхожу к окну. Конечно, это Эндрю, машет мне рукой.
   Я надеваю свитер и выхожу к нему.
   – Какого черта? Мы же договорились встретиться утром на кроссе. Как насчет того, чтобы поспать?
   – Давай прогуляемся, – просит он. – Сходим на пляж.
   Трудно объяснить, почему я соглашаюсь. Возможно, из-за того, как он просит. Как будто я – его последняя надежда. Не знаю, в чем дело. Да и не хочу знать.
   Мы неторопливо идем к берегу. Садимся на самом краю прохладного дощатого настила причала, свесив ноги вниз и опираясь на низкие перила. Практически не разговариваем. Мы просто существуем в этой ночи.
   Небо освещено луной, по нему бегут облака. Огромные темные тучи. Они то закрывают звезды, то вновь показывают их нам. Океан словно бы дышит в темноте.
   – Давай останемся и посмотрим на восход солнца, – предлагает Эндрю.
   – Ты шутишь. Завтра соревнования. Нужно выспаться.
   – Ну пожалуйста, сделай мне одолжение. Что такого плохого может произойти?
   – Я проиграю стометровку.
   – Подумаешь, один раз. Каждый проигрывает хотя бы раз в жизни.
   Вообще-то я еще ни разу не проигрывал. Во всяком случае, в последнее время. На беговой дорожке я чувствую себя уверенно. Здесь я не проигрываю. Это единственное, что у меня хорошо получается.
   Тем не менее я остаюсь с ним на берегу, пока на горизонте не возникает оранжевое свечение. Солнце появляется, словно ниоткуда, как бывает каждое утро, только я этого обычно не замечаю.
   Когда уже полностью виден оранжевый шар, я говорю: «Ну все. Идем домой».
   – Я не могу, – говорит Эндрю. – Я не могу идти домой.
   – Тогда пошли ко мне.
   Я впускаю его через черный ход, и он ложится на пол в моей комнате. Я сплю около часа. Спал ли Эндрю, я не знаю.
   Потом приходит мать, чтобы разбудить меня.
   – Уолтер, вставай, милый, – говорит она, – тебе нужно… – Она видит Эндрю и умолкает, тихонько выходя из комнаты.
   Эндрю уходит опять-таки через черный ход. Отец ждет меня за завтраком.
   – Ты уходил ночью? – спрашивает он.
   – Да, сэр.
   Мать ставит передо мной тарелку с оладьями, маслом и повидлом, а рядом бекон.
   – В этом доме живут не дикие звери. Мы уходим днем, а по ночам спим, – произносит отец.
   – Да, сэр.
   – Не знаю, как принято в доме Уиттейкеров, но в доме Кроули мы ведем себя, как цивилизованные люди.
   – Да, сэр.
   – Надеюсь, ничего подобного больше не повторится.
   – Нет, сэр.
   Но когда я в следующий раз понадоблюсь Эндрю, это непременно произойдет. Приходит возраст, когда ты сам определяешь свое поведение так ведешь себя, как тебе хочется, а не как предписывают правила семейного воспитания. Ты вне их досягаемости и плевать хотел на чье-либо руководство. Тебя ненавидят за это, но таков естественный порядок вещей.
   В моей жизни такой момент наступил. И в жизни Эндрю тоже.
   Мы повзрослели.
   А стометровку я все равно выиграл.

   Глава семнадцатая
   Майкл

   Майкла разбудил стук в дверь. Деннис, должно быть, в городе или на плантациях, поскольку на стук никто не отвечает.
   Он натягивает джинсы и ковыляет к двери. На пороге почтальон.
   – Телеграмма.
   – Спасибо.
   Он закрывает дверь и вскрывает конверт. Руки дрожат. Телеграмма в его понимании, это как телефонный звонок в три часа ночи, если бы у него был телефон. Это пахнет неприятностями.
   Читая текст, он никак не может сообразить, плохие в нем новости или хорошие.
...
   ЖДИ ВИЗИТА ЭНДРЮ ТЧК УЕХАЛ НЕ СКАЗАВ ЗАЧЕМ ТЧК ВЗЯЛ ТВОЕ ПИСЬМО ТЧК МАШИНУ ОСТАВИЛ ТЧК МОГ УЛЕТЕТЬ САМОЛЕТОМ ТЧК МОЖЕТ СКОРО БЫТЬ ТЧК ХОТЕЛА ПРЕДУПРЕДИТЬ ТЕБЯ ТЧК ЛЮБОВЬЮ МЭРИ ЭНН.

   Вместо того чтобы еще немного поспать он едет в город, узнает в междугородной справочной номер ее телефона и звонит ей из таксофона на углу улицы. Город просыпается. Пикапы время от времени курсируют по Мэйн-стрит, и каждый водитель приветствует Майкла. И Майкл, которому следовало бы сосредоточиться на своем деле, будучи хорошим соседом, машет в ответ.
   Хотя она и предупредила об отъезде мужа, Майкл на всякий случай приготовился повесить трубку, если ответит Эндрю.
   Трубку берет Мэри Энн.
   – Привет, это я, Майкл. Я получил твою телеграмму.
   – Отлично. Я немножко волновалась за тебя.
   Почему? Он что, такой горячий?
   – Нет, но он явно не в настроении. Он считает, что все это мошенничество, а я жертва.
   Вот как. Он всегда отличался недоверчивостью. Послушай, Мэри Энн… – Он делает паузу и, прислушиваясь к ее дыханию в трубке, задается вопросом, как она отреагирует на его слова. – Я хотел написать или позвонить, или не знаю что еще, но боялся, что поставлю тебя в неловкое положение.
   – Извини, что я уехала не попрощавшись.
   – Мне просто жаль, что ты уехала. – Майкл пристально смотрит в просвет между машинами, проезжающими по Мэйн-стрит, и видит незнакомца, стоящего рядом с телефонной будкой в ожидании своей очереди. Он отворачивается к стенке будки. – Я имею в виду, что это значит? Что мы опять расстанемся?
   Он притопывает ногой в ожидании ее ответа.
   – Не знаю, Майкл. Думаю, да, к этому все идет. Я хочу сказать, если подумать…
   – Да, конечно, это если думать, но в том, что происходит, разве можно разобраться, просто сев и подумав, верно? – Если бы мы в жизни руководствовались исключительно разумом, приходит ему в голову, подобное никогда бы не случилось. Она не отвечает. – Так что, он просто уехал вечером или что?
   – Да, он оставил записку, в которой сказал, что сам во всем разберется.
   – О. А что ты ему рассказала?
   – Не так уж много. Просто то, что ты помнишь события из жизни Уолтера. И что у тебя его глаза. Вот и все. Позвони мне еще раз, если увидишь его, хорошо?
   – Хорошо. Мэри Энн? Прежде чем ты повесишь трубку…
   – Да?
   Но он не представляет, что сказать. Ему просто не хочется прерывать разговор. Он произнес первое, что пришло в голову, только чтобы она не вешала трубку, не оставляла его один на один с этой жизнью, ставшей такой запутанной и непонятной. Как всегда, у него не нашлось нужных слов для продолжения разговора. И он не знает точно почему.
   – Ничего. Поговорим в другой раз.
   Он вешает трубку. Заходит в супермаркет на углу. Задерживается у кассы, роясь в карманах в поисках денег. Ему нужен только батон хлеба, Собственно, за ним он и пришел. Нашлось два доллара и еще мелочь, так что денег хватит.
   Но вот его взгляд останавливается на стойке с сигаретами. «Лакки Страйкс». Он никогда раньше не курил сигарет. Может, в школе несколько раз баловался, не затягиваясь. Но сейчас ему просто необходимо почувствовать вкус табака «Лакки Страйкс», как будто он не проживет без этого и дня.
   На хлеб и сигареты денег явно не хватит, так что он жертвует батоном.
   Первую сигарету он закуривает прямо на улице. Он прав. Это просто великолепно.
* * *
   Прохладным вечером Майкл сидит на балконе в расстегнутой рубашке, наигрывая на саксофоне. Почти как в тот первый вечер, подробности которого он пытается воскресить в памяти. Да, с Эндрю вечер будет совсем другим.
   Музыка звучит несколько приглушенно, словно в ожидании чего-то.
   Майкл замечает вдалеке идущего пешком Эндрю. Внимательно наблюдает за его приближением в сгущающихся сумерках. Узнает его походку, слегка измененную хромотой. Даже не видя Эндрю, он бы почувствовал, что тот уже близко.
   Судя по времени его появления, он наверняка прилетел самолетом. От города идти почти четыре мили. Возможно, он рассчитывал добраться оттуда на автобусе. Скорее всего, он даже не представлял себе, что цель его путешествия – такое захолустье.
   Эндрю останавливается на лужайке прямо перед домом, как если бы хотел получше разглядеть Майкла в темноте. Только тогда Майкл перестает играть.
   – Эндрю. Я ждал тебя.
   Он смотрит на свою тень, выросшую в лунном свете, чувствуя себя высоким и сильным, поскольку говорит с Эндрю в прямом смысле свысока.
   Еще раньше он зарядил ружье Денниса – так, на всякий случай. Потом решил, что, если дело дойдет до этого, пусть лучше Эндрю убьет его. Сам он, вероятно, не сможет выстрелить в Эндрю, даже спасая свою жизнь.
   Потом, спохватившись, он упаковал все патроны и отдал Деннису, попросив его переночевать где-нибудь в другом месте. Когда приходят по твою душу, зачем снабжать охотника боеприпасами?
   Эндрю щурится, высматривая его, и Майкл догадывается, что Эндрю плохо видит в темноте. Он далеко не молод.
   – У меня несколько вопросов к вам, мистер Стиб. – Его голос звучит уверенно. Очевидно, что он тщательно готовился к этому моменту.
   – Что ж, Эндрю, у меня для тебя тоже кое-что припасено. И поскольку это моя 'земля, на которую ты, можно считать, вторгся, и я имею полное право попросить тебя покинуть территорию, позволь мне первому задать свои вопросы.
   – Я не обещаю, что отвечу на них.
   – А я и не говорю, что это будут вопросы, требующие ответов. – Он ждет возражений, но Эндрю лишь молча смотрит на него. – Помнишь ли ты старенькую миссис Макгерди, что жила на нашей улице? У нее еще была старая кошка. По кличке Энджел.
   Он тоже кое-что отрепетировал.
   – Я помню миссис Макгерди, но кошку звали Генриеттой.
   – Генриеттой? Эндрю, где твои мозги? Кошку звали Энджел. Вспомни, она была очень старой, ей было двадцать один или двадцать два года. Она даже не могла подниматься по ступенькам. Миссис Макгерди приходилось таскать ее на руках.
   – Я помню кошку. Помню, как старуха таскала ее взад-вперед по лестнице. Но уверяю тебя, что эту чертову кошку звали Генриеттой.
   Он чувствует нарастающее раздражение в голосе Эндрю, даже гневные нотки, и на мгновение его охватывает желание завести его еще сильнее. Но это быстро проходит, и ему становится смешно.
   – Эндрю, какая, черт возьми, разница, как звали кошку? Дело вовсе не в ней. Я хочу вспомнить, как мы разыграли миссис Макгерди. Мы никому не рассказали об этом, помнишь?
   Что-то промелькнуло в глазах Эндрю при этих словах или ему это показалось? О чем он задумался? Трудно сказать. С Эндрю никогда не угадаешь. Он никогда на людях не проявлял своих чувств.
   – Кто это мы, сопляк? Тебя тогда еще на свете не было. Твоя мать, наверное, только-только родилась.
   – Ты и Уолтер. Дали клятву хранить молчание, помнишь?
   Впервые с момента своего появления Эндрю опускает глаза вниз на грязную землю под ногами.
   Майкл глубоко вдыхает воздух, в котором смешались запахи сена и речной воды, и думает о том, что не стоит относиться к происходящему с такой серьезностью. Нужно сделать передышку В конце концов, не все в нем от Уолтера, есть ведь и что-то свое.
   – Что ж, должен признать, ты молодец, – произносит Эндрю, поднимая голову и вновь смотря вверх на Майкла. – Кто бы ни снабдил тебя этими сведениями, ты хорошо все запомнил.
   – Ладно, а вот еще один эпизод. Помнишь? Мы сидим на утреннем сеансе в кино, смотрим мультики. В этом чертовом кинотеатре ни души, кроме нас с тобой. И я поворачиваюсь к тебе и говорю: «Вот кем я хочу стать». А ты спрашиваешь: «Кем? Мышкой?» А я отвечаю: «Нет, не мышкой. Мультипликатором». Там не было никого, кто мог бы подслушать наш разговор, а я бы не доверил этот секрет никому, кроме тебя.
   – Я бы очень хотел, – с наигранной учтивостью просит Эндрю, – чтобы ты не рассказывал о моем друге Уолтере от первого лица. Ты не Уолтер, ничего общего. И это меня бесит.
   – Черт побери. А я уже так привык к этому. – Но он произносит это тихо и не собирается повторять громче. – Хорошо. Твой друг Уолтер не доверил бы этот секрет никому, кроме тебя.
   – Это на него похоже. Хотя думаю, что я все-таки знал его не так хорошо, как мне казалось. Слушай, может ты слезешь оттуда? У меня уже шея затекла.
   – Ты прав, Эндрю, – произносит он, опуская саксофон на дощатый пол. – Ты совсем не знал его.
   Он отталкивается руками и спрыгивает с балкона, приземляясь на полусогнутых коленях прямо в грязь напротив своего гостя.
   Эндрю отпрыгивает в сторону, словно Майкл выстрелил в него.
   Ты сам просил меня спуститься.
   Майкл проходит на веранду и опускается в старое кресло-качалку.
   – У меня к тебе еще один вопрос, Эндрю. Ты хочешь знать, почему Уолтер так ненавидел «пурпурное сердце»? Тебе интересно, что на самом деле произошло после того, как вас разлучили?
   – Я бы предпочел услышать это не от тебя.
   Майкл вздыхает и качает головой.
   – Эндрю, ты упрямый, твердолобый старикан. Когда я знал тебя, ты был таким же упрямым и твердолобым юнцом.
   – Я не намерен стоять здесь и выслушивать оскорбления.
   – Твое право. Никто тебя не держит на мушке. – Он осознает, что позаимствовал это выражение у Уолтера. Никогда раньше он не употреблял его.
   – Ответьте мне на один вопрос, молодой человек. Только на один. Если я такой упрямый, испорченный человек, почему же вы так долго разыскивали меня?
   – Наконец-то ты задал очень хороший вопрос, Эндрю. Думаю, все дело в том, что я люблю тебя несмотря на все твои недостатки. И потому что мы нужны друг другу. Мы скованы одной цепью, и мы нужны друг другу больше, чем нам кажется.
   – Ты действительно сумасшедший, – говорит Эндрю и поворачивается, чтобы уйти.
   Майкл закрывает глаза, пытается, представив себе Уолтера, мысленно войти с ним в контакт.
   Потому что сейчас он ему нужен. Потому что они слишком близко подошли к той черте, за которой можно потерять все то, что они так долго искали и наконец нашли.
   И потому, что Эндрю уходит.
   – Извини, – еле слышно произносит он. – Уолтер? Я гибну. Ты поможешь мне выпутаться из всего этого или скажи, что делать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация