А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пурпурное сердце" (страница 2)

...
   НЕ БОЙСЯ ЭТО ТОЛЬКО ТЫ
   – Я? – произносит он негромко, вслушиваясь в звонкую пульсацию крови в ушах.
   Стрелка замирает.
   Он мысленно спрашивает у своего невидимого собеседника, если таковой действительно существует, может ли тот дать ответ на мучающий его вопрос. Он повторяет это, теперь уже вслух.
   – Ты знаешь, откуда взялся тот сержант?
   Стрелка упирается в слово.
...
   ДА
   – Откуда я знаю все эти фокусы с ружьем?
   Быстро и уверенно стрелка подбирает слова.
...
   ПОТОМУ ЧТО Я ЗНАЮ
   Майкл какое-то время размышляет о происходящем, втайне подыскивая причину, чтобы увильнуть от продолжения разговора. Потому что я знаю. Разве это что-нибудь объясняет?
   – Почему я должен знать то, что знаешь ты? – Ему, конечно, интересно, к кому он обращается на «ты», но он не озвучивает свое любопытство.
...
   ПОТОМУ ЧТО Я ЭТО ТЫ
   – Так, выходит, тебя зовут Майкл?
...
   НЕТ
   – Тогда в чем выражается то, что ты – это я?
   – Что ты сказал, Майкл? – Раздается голос. Реальный, громкий, резкий.
   Майкл вскрикивает, отшвыривая планшетку.
   В дверях стоит Деннис, выглядит он удивленным. Майкл, прижав руку к груди, пытается восстановить дыхание. Он чувствует, как в груди неистово бьется сердце.
   – Деннис, ради всего святого, брось это дела.
   – Эй, старик, ты что-то услышал?
   – Может быть. Нет. Я не знаю.
   Он отпихивает ногой планшетку и делает вид, что собирается идти спать.

   Глава третья
   Уолтер

   Вы решили, что на мне можно поставить крест? Ни в коем случае. Если бы смерть покончила со мной, эта история не имела бы продолжения.
   Никто из ее героев и шагу не сделает без меня. Они просто не знают, куда идти, они не знают жизни.
   Я не намерен оскорбить этих людей, хотя создается впечатление, что я единственный, кто все знает. Я лишь хочу сказать, что эти люди мои друзья. Просто, когда вы живы… О, черт. Как это я смею говорить подобное, ведь я обижаю всех вас. Когда вы живы, вы не видите перспективы. Это все равно что заблудиться в лесу. Вы не видите всего леса и не знаете, в какой его части находитесь. Вы просто видите окружающие вас деревья, но не имеете ни малейшего представления о том, в какой части леса они растут, насколько велик сам лес. Если вы бродите кругами в поисках выхода, то не уверены наверняка в том, что уже видели именно эти деревья. Никакой перспективы, понимаете? Взгляда со стороны.
   Я знаю, что в моих словах можно отыскать некое предубеждение против всего живого, и возможно, в этом заключается часть правды. Только побывав в двух измерениях, можно сравнивать их.
   Впрочем, я позволю себе заметить следующее. Кое-кто из живущих на земле обладает проницательностью. В определенной степени. То есть какая-то частичка их сознания охватывает перспективу, и в определенных ситуациях они опираются на эти ощущения. Но они не могут постоянно пользоваться своими способностями, а почему – никто объяснить не может.
   Так что я воздаю должное тем, кому есть за что воздать, и признаю, что некоторых из числа живущих можно назвать провидцами.
   Когда-то Мэри Энн была такой. Именно это объясняет тот давний инцидент на заднем сиденье отцовского «форда», который произошел прямо перед моим отбытием. В то время я смотрел на него иначе. Тогда я еще не обладал даром предвидения.
   Но она знала, что я не вернусь.
   Интересно, осталось ли это при ней. Надеюсь, что да. Это большое подспорье, если она, конечно, этим пользуется. Но предвидение – забавная штука. Этот дар жизнь каким-то образом обнаруживает в вас и отбирает его в первую очередь.
   А вот кто был настоящим провидцем, скажу я вам, так это Бобби. Вы с ним уже не встретитесь, потому что он мертв. По-настоящему, а не так, как я. Там, на острове, он был нашим с Эндрю приятелем. Хороший был парень Бобби.
   Вскоре после нашей высадки он сбежал из лагеря и купил местную проститутку для нас четверых. Да, это как раз наглядный пример того, о чем я сейчас говорю. Бобби как будто знал, что нам нужно, и я это уже тогда понял, хотя и был жив.
   На острове наша четверка была самой дружной. Четыре мушкетера, как мы себя называли. Я, Эндрю, Бобби и Джей.
   Но вернусь к проститутке. Мне неловко называть ее так, хотя она самая что ни на есть проститутка. А неловко потому, что выглядит она лет на шестнадцать, и, если бы на остров не высадился десант, она могла бы остаться такой же, как и все остальные девчонки, – как ваша дочь или сестра.
   Как бы то ни было, она не такая.
   Она обходится Бобби в его золотое кольцо. Это плата за всех нас четверых. Широкий жест, но у меня возникает желание остаться в стороне. Впрочем, приходится считаться с мнением остальных мушкетеров, так что я вступаю в долю.
   В сумерках я нахожу ее в джунглях, разлегшейся на куртке Бобби. На ней нет ничего, кроме того кольца на среднем пальце. Она держит руку вытянутой вверх, любуется украшением. Я-то знаю, сколько ребят уже посетили ее, но она выглядит так, будто ей это не известно. Она вроде как и не замечает никого. Я стою прямо перед ней, а она не отрываясь смотрит на кольцо.
   Она выглядит какой-то ранимой и беззащитной, и меня это, наверное, должно возбуждать, только ничего такого я не чувствую. Я уже заметил, что со мной не проходит многое из того, что проходит с другими. Надеюсь, мне не удастся установить причину.
   Мне становится грустно.
   Но я все равно делаю это, так что честно могу сказать ребятам, что все было. Это же подарок. Вполне по-мужски.
   Все время, пока это длится, она смотрит через мое плечо на свою вытянутую руку. По крайней мере, она не лицемерит и не скрывает того, что для нее важнее всего.
   Я отвлекаю ее от любимого зрелища совсем ненадолго, поэтому мне не грозят муки совести.
   Потом, когда все уже кончено, я посмеиваюсь про себя, вспоминая, как Эндрю называет этот остров Антиоргазмом.
   Не могу сказать, что мой первый опыт запомнился какими-то грандиозными ощущениями или продолжительностью, но, по крайней мере, я знал, что у меня есть девушка, которой я понравился. Теперь я думаю, что Мэри Энн мне тоже следовало подарить кольцо.
   Ну да ладно, возвращаюсь к проницательности. Так вот, я иду к Бобби и говорю: «Спасибо, старик, это было нечто».
   Вру, конечно.
   Он говорит: «Да, это здорово, Кроу». Они так зовут меня: Кроу. Бобби продолжает: «Завтра мы опять идем в горы, и кто знает… Если не успеть что-то сделать сегодня, потом уже может быть поздно. А нужно хотя бы раз попробовать это, прежде чем умирать. Стыдно ведь будет явиться на небо и сказать Святому Петру, что ты забыл вкусить прелестей жизни, хотя и бы шанс».
   Его слова западают мне в душу. Действительно, как он догадался, что для меня это было впервые?
   Я подхожу к Эндрю и спрашиваю: «Слушай, приятель, какого черта ты разболтал Бобби о том, что у меня не было женщины?»
   Эндрю отвечает: «Да брось ты, все мы в одинаковом положении, и нам нечего стыдиться друг перед другом».
   Все дело в том, что я до сих пор не рассказал ему про Мэри Энн.
   Ну, об этом потом. Это целая история. Даже не уговаривайте меня, чтобы я начал рассказывать прямо сейчас.
   Не проходит и двух дней, как мы начинаем зачистку пещеры. Мы втроем разом вваливаемся в пещеру, но я спотыкаюсь обо что-то и распластываюсь на камнях. Не знаю, обо что я споткнулся, но догадываюсь, что невидимая преграда спасла мне жизнь, поскольку еще до того, как мне удается подняться, бой заканчивается. Счет один ноль в пользу Соединенных Штатов Америки.
   Подгоняют вагонетку, чтобы эвакуировать раненых и убитых. Ее фары освещают пространство пещеры.
   И тогда я вижу, обо что споткнулся. Бобби.
   Прошитый пулей. Остекленевший взгляд устремлен в потолок пещеры. Устремлен в никуда.
   Первое, что мне приходит в голову – называйте меня кем угодно, это уже неважно, – слава богу, он успел переспать с женщиной.
   А от второй мысли мне становится страшно: «Как он узнал? Кто сказал ему, что смерть так близко?»
   А третья мысль подсказывает, что меня вот-вот стошнит, и так оно и происходит.
   Понимаете, все это я к тому, что Бобби был провидцем. Иногда я спрашиваю себя, всегда ли он был таким или этот дар открылся в нем перед смертью. Когда вы в двух шагах от гибели, у вас появляется возможность как бы заглянуть за тонкий занавес, разделяющий живое и неживое. Но у Мэри Энн впереди долгая жизнь, а она еще в молодости умела видеть будущее. У некоторых это получается.
   Майкл – вот в ком теперь проблема. Он ничего не знает, и ему это даже невдомек. Он не обращает на это ни малейшего внимания. Я понимаю, что говорю о нем так, будто он – это не я. Хотя все мы знаем, что это не так. И все-таки. Ему предстоит выполнить свою часть работы.
   Похоже, я исчерпал лимит своего присутствия на земле, верно? Ловить мне здесь больше нечего. Я никому ничего не должен. Можно ли мечтать о большем?

   Глава четвертая
   Майкл

   Вскоре после полуночи, когда в сознании спящего всплывают зримые образы и возникает ощущение, будто все происходит наяву, а не во сне, Майкл погружается в непроглядную тьму.
   Его сон лишен зрительных образов, а наполнен лишь звуками и ощущениями.
   Он чувствует, как его руки и плечи задевают холодные и скользкие каменные стены, слышит звуки борьбы. Сдавленные крики, бессвязная речь на английском и на чужом языках.
   На него валится чье-то тело, придавливая его к осклизлому, поросшему мхом камню Он чувствует боль от удара, спиной ощущает влажную стену. Чувствует, как перехватывает дыхание.
   И вдруг голос, смутно знакомый, выкрикивает что-то понятное ему. Предупреждение. Мрачное, неожиданное, безнадежное.
   «Уит!»
   Он знает, что это предупреждение адресовано Эндрю, потому что Уит – это его прозвище.
   Следующий звук, который слышит Майкл, исходит от человека, проколотого штыком.
   Звук едва различимый, но вполне определенный. Хрип. Движение воздуха. Трудно описать этот звук, но он знаком. Его достаточно услышать один раз, и он запомнится на всю жизнь.
   На удивление бодрый, он вскакивает на кровати и выкрикивает имя Эндрю, понимая, что уже ничего не изменить.
   Через секунду вбегает Деннис.
   – Что с тобой, черт возьми?
   – О, кажется, мне приснился страшный сон.
   – Кажется? Кто такой Эндрю?
   – Не знаю.
   Деннис качает головой и бредет обратно в постель. Уже в дверях он бросает через плечо: «Ты в последнее время какой-то чудной, старик».
* * *
   Спустя три дня, уже на закате, Деннис находит его в зарослях кукурузы. Деннис намеренно прогуливается здесь. «Слишком неспроста», – думает Майкл. Он прячется среди высоких стеблей, чувствуя приближение нежелательного разговора.
   – Ты опять развлекался с моей спиритической доской, – произносит Деннис.
   Майкл ведет себя так, будто его поймали с поличным, будто его поступок противозаконный.
   – Да? В самом деле?
   – Ты вызывал кого-то.
   – С чего ты взял?
   – Да я только что брал ее в руки. И знаешь, что она у меня спросила? «Где Майкл?»
   Майкл таращит на него глаза, чувствуя, что его пробирает холодная дрожь. Потом вдруг начинает хохотать, мотая головой.
   – Правда, смешно, Деннис.
   – Я не шучу, старик.
   Майкл знает, что он не шутит, слышит это в его голосе и потому не хочет смотреть ему в лицо, боясь подтверждения своих догадок.
   Он тяжело сглатывает слюну.
   – Деннис, эта штука пугает меня до смерти. Я больше никогда не подойду к ней. Я теперь даже напиться не могу, потому что начинается паранойя.
   – Ничего страшного, старик. Когда кто-то цепляется к тебе таким образом, это означает, что ему нужна помощь.
   – Помощь? – восклицает он. – Какая еще помощь, Деннис? Заплатить за него налоги? А может, он хочет, чтобы я поменял ему шину? Интересно, чем я могу помочь духу? – Он срывается на визг, от чего перехватывает горло и начинается кашель.
   Деннис невозмутимо смотрит на него.
   – А почему ты у него не спросишь?
   – Как же, конечно.
   – Тогда я спрошу.
   Майкл наблюдает за его удаляющейся фигурой. Сам он стоит как вкопанный, ноги словно приросли к земле и кажутся тяжелыми и никчемными. Такими же, как в том сне, когда надо было бежать.
   Он хочет задержать Денниса, остановить действие, но в то же время сознает, что невозможно влиять на то, что не имеет привычной физической формы.
* * *
   Больше месяца проходит в тишине и спокойствии, исчезли ночные кошмары. Если Майклу и снится что-нибудь, то к моменту пробуждения все ночные призраки благополучно исчезают.
   Его жизнь возвращается в привычное русло. Никаких бередящих душу вопросов.
   И вот как-то поздно ночью Деннис заходит к нему в комнату и будит его.
   – Я только что долго разговаривал с твоим другом.
   Майкл садится в постели, трет глаза, чувствуя, как колет руки пробивающаяся на щеках щетина. Деннис нарушил очень важный, хотя и негласный договор, разбудив его посреди глубокого сна. Лучше бы он этого не делал.
   – С каким еще другом?
   – Его зовут Уолтер.
   – У меня нет друзей по имени Уолтер.
   – Теперь есть.
   Только тогда до него наконец доходит смысл сказанного, и уже нет ни необходимости, ни желания продолжать с вопросами.
   – Зря ты канителишься с этим, Деннис.
   – Это была не моя идея. Послушай, если, конечно, тебе интересно, – он сказал мне, чего добивается.
   – В каком смысле?
   – Ну, что ему нужно от тебя.
   – Нужно от меня?
   – Проснись, старик.
   Он что, спит? Вся проблема в этом?
   – Хорошо, – произносит он, с наигранным безразличием прислушиваясь к дрожи в собственном голосе. – И что же ему от меня нужно?
   – Он хочет, чтобы ты нашел Эндрю. – Это имя проваливается в глубины его сознания, как человек проваливается в зыбучие пески. Чем отчаянней сражаешься с песком, тем быстрее тебя засасывает. – Должно быть, ты в самом деле как-то связан с этим парнем, иначе тебе не приснился бы тот сон.
   Майкл с таким трудом проглатывает стоящий в горле ком, что не только чувствует это, но и слышит.
   – Я не хочу иметь с этим дело. – Сейчас в нем борются две половины его самого. Одна сознает, что уже слишком поздно. Он по уши втянут в это дело. Но ему хочется остаться другой половиной, которая отказывается верить в реальность происходящего.
   – Ладно, старик, я всего лишь пообещал, что передам тебе его послание.
   – Больше не работай почтальоном, Деннис.
   Не ответив, Деннис выходит из комнаты.
* * *
   Майкл лежит не смыкая глаз часа три-четыре, в глубине души осознавая, что стоит ему заснуть, как передышке длиной в несколько недель придет конец. И конечно, он прав. Как только он, помимо собственной воли, погружается в сон, наваливается ночной кошмар.
   Во сне он следует за четырьмя другими солдатами, продираясь сквозь высокую, в человеческий рост, траву. Ее стебли режут, словно тысячи пил-ножовок, оставляя рваные раны на лице, запястьях, руках.
   Москиты жалят в шею, он безжалостно прихлопывает их. Холодный пот выступает на лице, потому что он знает, что москиты – переносчики малярии.
   А вот он пробирается через болото, погрузившись по грудь в топкую жижу, держась за ремень впереди идущего солдата. Болото мерзко воняет; воняет весь остров. Дождь льет как из ведра, превращая сухую землю в чавкающую грязь. Чтобы продвинуться всего на несколько дюймов, требуются неимоверные усилия. Ноги быстро устают и подкашиваются от напряжения, но останавливаться нельзя.
   Он видит маленькие, холодные, зеленые глазки крокодила и криком предупреждает об опасности. Первый в колонне солдат стреляет в хищника. Разъяренный раненый зверь набрасывается на парня, что в трех шагах от него. Тот вскрикивает, из него хлещет ярко-красная кровь, которая тут же смешивается с хлюпающей грязью.
   Майкл просыпается и решает больше не спать. Он выдерживает почти сорок восемь часов. Никому еще не удавалось навсегда отказаться от сна.
* * *
   Во сне Майкл видит себя бегущим ко входу в пещеру.
   Он знает, что ему необходимо вернуться, но он не может. И не вернется.
   Скажи что-нибудь, прокричи, думает он, выныривая на свет, который сразу ослепляет его.
   Он открывает рот, но не произносит ни единого звука. Снаряд, выпущенный из миномета, проносится где-то рядом. Майкл просыпается на полу.
   На этот раз ему удается продержаться без сна почти семьдесят два часа, после чего начинаются галлюцинации, что еще хуже.
* * *
   Спустя три недели Деннис обнаруживает его на берегу ручья, в четверти мили от дома. Он находит его без труда, потому что Майкл играет на саксофоне. Музыка льется тихая и скорбная, хотя ее исполнение оставляет желать лучшего. Музыка тоже кажется измотанной и обескровленной.
   – Устал играть в войну, старик?
   – Что ты имеешь в виду? Почему ты заговорил о войне?
   – Ты даже не представляешь, как ты орешь во сне. Никогда еще ты не был так плох, дружище. Почему ты не прекратишь сопротивляться? Я знаю, это покажется странным, даже жутким, но что может быть хуже того, что происходит сейчас?
   Возможно, все дело в недосыпании, но Майкл чувствует, что стоит прислушаться к доводам приятеля.
* * *
   Майкл кладет на колени спиритическую доску и пытается унять дрожь в руках.
   – Будет лучше, если я найду Эндрю? – тихо спрашивает он.
   Стрелка прыгает и указывает на слово.
...
   ДА
   – Но как, черт возьми, я буду его искать? Я даже не знаю его фамилии.
   Ожившая под его пальцами стрелка выдает по буквам:
...
   УИТТЕЙКЕР
   Он останавливается, переводит дыхание. Здорово, думает он. Теперь наконец у меня есть имя. Реальное имя, возможно принадлежащее реальному человеку. Майклу кажется, что с этой минуты пути назад нет. Жаль, что не удалось прекратить все это раньше.
   – Уверен, этих Эндрю Уиттейкеров пруд пруди, – говорит он в попытке найти аргумент для спора. – Как я узнаю, что нашел именно того, кто нужен?
...
   ОН ЗНАЛ УОЛТЕРА КРОУЛИ
   Это имя кажется смутно знакомым. Неужели и его он слышал во сне?
   – Ты уверен, что Эндрю до сих пор жив?
...
   ДА
   – А если я найду его, что мне прикажешь с ним делать?
...
   САМ УЗНАЕШЬ
   – Отлично, сам узнаю. Вот это здорово.
   Он откладывает доску в сторону, встает и стремительно выходит из комнаты. В животе слабость и пустота, как после тяжелой болезни. Он тут же падает в постель и засыпает на шестнадцать часов, теперь уже мирным сном.
* * *
   Майкл просыпается поздним утром, одевается во вчерашнюю одежду и, не приняв душ и не побрившись, покидает дом.
   Два с половиной часа он тратит на дорогу в библиотеку Санта-Барбары – ближайшую, где можно найти телефонные справочники каждого штата.
   До закрытия библиотеки он успевает составить список, в котором фигурируют двадцать два Эндрю Уиттейкера.
   Устроившись на ночлег в своем фургоне, он проваливается в глубокий сон без сновидений, просыпается отдохнувшим и вновь берется за выполнение своего задания.
   Он до сих пор не брит, одет в уже позавчерашнюю одежду, и парочка библиотекарш начинает как-то странно коситься на него.
   Несмотря на отсутствие помощи, он находит еще шестьдесят два адреса.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация