А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пурпурное сердце" (страница 21)

   Глава сорок первая
   Уолтер

   Представьте себе такую сцену. Эндрю стоит на лужайке перед моим домом. На костылях. Пытается собраться с духом, прежде чем постучать в дверь. И появиться перед Милли после того, что уже произошло.
   Он уже говорил с ней по телефону, но, думаю, это совсем другое. А сейчас он скован, словно его связали по рукам и ногам, так что нет возможности даже пальцем пошевелить.
   И вот он видит перед собой звезду. Золотую звезду, которую мои родители поместили на окне, так чтобы весь город знал о том, что они потеряли на войне сына. Как будто город этого не знает. Но как бы то ни было, так принято.
   Бедный Эндрю. Думаю, он не был готов к этому. Он бросает костыли и опускается на одно колено. Здоровое. Второе у него так сильно повреждено, что это стало причиной демобилизации. Но как мне кажется, даже на здоровое колено ему тяжело становиться. Но он словно не замечает боли.
   Я все думаю, что он вот-вот заплачет, но он не плачет. Он как будто выплеснул всю свою печаль, всю, кроме слез. Сейчас, думая об этом, я ловлю себя на том, что никогда не видел Эндрю плачущим. Наверное, никогда и не увижу.
   Моя мама видит его из окна. Она распахивает дверь, и из дома выбегает Никки, бросаясь прямо ко мне. Он так рад видеть меня. Как и я его, поверьте. Может быть, я неудачно выразился, когда сказал «видит». Разве он видит меня? Не знаю. Я не могу судить о том, что творится у собаки в душе. Но он носится кругами, подпрыгивает. Если бы я на самом деле стоял там, он бы запрыгивал на меня, как это делают все собаки испокон веку. А сейчас он прыгает в пустоту, во всяком случае со стороны это выглядит именно так.
   Моя мать подходит к Эндрю, стоящему на коленях. Она обнимает его, и они плачут вместе.
   Правда, Эндрю не плачет.
   – Смотри, Эндрю, – говорит она сквозь слезы. И показывает на Никки. – Смотри, как он рад тебе.
   И никто из них, похоже, не замечает, что Никки ни разу даже не взглянул на Эндрю.
* * *
   А теперь мы все сидим на кухне, и Эндрю доедает уже второй кусок пирога. Тот самый, который он должен съесть за меня. Не могу сказать, что это справедливо, поскольку он не может по-настоящему оценить вкус этого пирога. Он всегда говорил про лимонный пирог: «Нормально». Не лучше, чем обычное печенье или ванильное мороженое. Хотя, возможно, тот кусок, что он ест за меня, кажется ему немного вкуснее.
   Мама спрашивает: «Ты уже был у Мэри Энн?
   Эндрю краснеет и опускает глаза, словно его уличили в чем-то недостойном.
   – Нет, мэм. Еще нет. Мы переписывались, и я сообщил ей, что возвращаюсь. Но пока еще не звонил, нет.
   – Да, но почему? Ты же знаешь, она наверняка захочет увидеться с тобой.
   – Вы так думаете?
   Моя мама вздыхает и направляется к телефону, который висит на стене возле холодильника. Судя по всему, пока меня не было, отец приобрел новый телефонный аппарат. Да и не только его. Повсюду я вижу новые вещи. Новая плита. Новый диван. Думаю, он старался хоть как-то восполнить ее утрату.
   Она говорит с оператором, а Эндрю выглядит так, будто готов провалиться сквозь землю.
   – Мэри Энн дома? Спасибо. – Она улыбается Эндрю, который вновь отводит взгляд. – Мэри Энн, угадай, кто сейчас у меня в гостях. Верно. Прямо у меня на кухне, клянусь. Может, ты придешь сегодня вечером на обед? Я зажарю пару цыплят. Они такие большие, так что наедимся досыта. Да, передам ему привет. Отлично. Жду тебя в шесть.
* * *
   После обеда Мэри Энн предлагает моей матери помочь вымыть посуду. Мама даже слышать об этом не хочет. Она все пытается оставить эту парочку наедине друг с другом. Но Мэри Энн настаивает на том, что хотя бы уберет со стола.
   Я вместе с ними на кухне и слышу, как моя мама говорит:
   – Мэри Энн. Дорогая. Пожалуйста, пойми меня правильно. Может быть, пришло время, когда пора снять это обручальное кольцо. Ты же еще молодая женщина.
   Мэри Энн застывает с открытым ртом. У нее такое выражение лица, будто мама только что предложила ей выбросить Робби в помойку или зажарить Никки на огне.
   Она пытается сказать что-то, но ей не удается издать ни звука.
   – Просто подумай об этом, милая, – говорит мать. – Подумай о том, что я сказала. Рано или поздно все равно придется.
   Потом она выпроваживает всех нас в гостиную и произносит громко и весело:
   – Я не приготовила никакого десерта, так что, Эндрю, тебе придется пригласить Мэри Энн на прогулку и купить ей мороженое.
   При этом все знают, что на кухне осталось три четверти изумительного свежего пирога. Но Эндрю ведет себя, как настоящий болван.
   Он говорит:
   – О, я думаю, еды было достаточно. Я объелся. Правда.
   Мать бросает на него взгляд, словно говоря: «Проснись».
   – Но может быть, Мэри Энн хочется мороженого.
   Он встречается с ней взглядом и улавливает скрытый в нем намек.
   – Да, конечно. Мы пойдем прогуляемся по набережной.
   Все незаметно качают головами. Мой отец. Моя мать. Я.
* * *
   Теперь мы втроем стоим, облокотившись на парапет, и смотрим на море. Вернее, только двое опираются на парапет. И двое едят мороженое. Но все равно мы вместе.
   Догадываетесь, о чем шел разговор? Весь вечер?
   Он начался сразу, как только мы вышли из дома.
   Мэри Энн говорит:
   – Я хочу знать каждую мелочь, каждую минуту из того, что произошло на этой войне.
   Так что Эндрю начал выкладывать все разом, и только к тому моменту, как мы дошли до набережной, стало очевидным, что Мэри Энн забыла добавить фразу «то, что касается Уолтера», поскольку, как я понимаю, она думала, что это само собой разумеется.
   И вот уже битый час продолжается монолог Эндрю, и мы стоим на набережной, глядя на рыбацкие шхуны, которые маячат вдалеке.
   Мэри Энн поднимает голову и наблюдает за чайками, которые выписывают круги прямо над нами.
   – Помнишь, как он кормил их хлебом из бумажного пакета? Они всегда так радостно кричали. Интересно, радуются ли они сейчас?
   Эндрю пожимает плечами.
   – Чайки всегда кричат.
   Мэри Энн, похоже, не слышит его слов. И продолжает:
   – Он всегда был уверен в том, что они его знают. Он даже говорил, что, когда они кружат над головой, он словно слышит, как они кричат друг другу: «Смотри. Пришел тот парень с хлебом». Как ты думаешь, они узнали нас? Мы ведь часто приходили сюда вместе с ним.
   – Хм. Не знаю, – говорит Эндрю. – Возможно. – Но можете не сомневаться, он совсем не это имеет в виду. Похоже, он чувствует себя неловко в этой настоящей жизни. Впрочем, Мэри Энн этого не замечает.
   – Расскажи мне, как он погиб.
   Ее просьба повисает в воздухе, и Эндрю становится вдвойне неуютно.
   – Лучше тебе этого не знать.
   – Нет, я хочу.
   – Почему?
   – Потому что это он. Это была часть его жизни. Я знаю все о его жизни до войны. Теперь мне нужно знать и эту часть. Я понимаю, что это было ужасно, но тебе все равно придется рассказать мне.
   – Это не было ужасно.
   – Должно было быть. Как смерть может быть другой?
   – Была лишь маленькая дырочка от пули. Только что он был рядом со мной, и вот уже лежит на земле с крохотным отверстием во лбу. Его даже не было заметно. И он выглядел спокойным.
   – Еще год назад я бы не смогла об этом говорить. Но сейчас я уже научилась держать себя в руках.
   Они долго молчат, просто глядя на воду.
   Потом Мэри Энн поворачивается к нему и улыбается. Той самой улыбкой, которая озаряет все лицо. И не только ее лицо, но и все вокруг.
   – Славный был день, – произносит она.
   – Правда?
   – Да, мне было очень хорошо с тобой сегодня, Эндрю.
   – Правда? То есть я хотел сказать, спасибо. Мне тоже. Действительно, было здорово.
   Она по-сестрински берет его под руку.
   – Я имею в виду, ты был его лучшим другом. Ты был вместе с ним каждую минуту. До самой смерти. Не представляю, с кем бы еще я могла так поговорить о нем. Как давно я не говорила о нем ни с кем.
   Эндрю слегка кивает головой и выдавливает из себя улыбку, которая больше напоминает мученическую.
   – Мы всегда можем продолжить.
   – Мне бы очень хотелось. В любое время. Мне еще о многом нужно расспросить тебя. Вернувшись домой, я сразу же вспомню еще миллион вещей, о которых я забыла спросить.
   Пусть потом я забуду об этом, но именно в этот момент я отчетливо понимаю, что нет нужды наказывать Эндрю за то, что он вернулся домой к моей девушке.
   Я вижу, что наказание вершится и без меня, и оно никуда не уйдет, и что бы я ни придумал сам, больнее уже не будет.

   Глава сорок вторая
   Майкл

   Майкл возвращается на перекладных, из-за этого дорога домой растягивается на два дня.
   Он не может позволить себе остановиться в мотеле, поэтому обитает в аэропорту Альбукерке в ожидании свободных мест на рейс. Потом точно так же коротает время в аэропорту Лос-Анджелеса.
   По прилете ему некому позвонить и попросить, чтобы за ним приехали и отвезли домой. В аэропорт он добирался не на своей машине, поскольку все деньги ушли на авиабилет и платить зa длительную парковку оказалось бы нечем. Поэтому довез его Деннис. Он не загадывал, когда вернется, да и тогда это казалось неважным.
   Теперь придется добираться домой пешком. На попутные машины рассчитывать не приходится, и основную часть пути он преодолевает на своих двоих с рюкзаком за спиной.
   Оказываясь наконец на крыльце своего дома, он готов целовать голые неструганые доски.
   – Эй, Деннис, – кричит он, заходя в дом, – ты можешь в это поверить? Я добрался.
   Деннис показывается на верхней площадке лестницы и смотрит на него сверху вниз.
   – Выглядишь усталым, – говорит он.
   – О Боже, ты даже не представляешь. Усталый – это мягко сказано. Мне кажется, я путешествовал целую вечность. Не спал сутками. И практически не ел, поскольку денег не было. Миль пятнадцать я протопал с этим чертовым баулом. Я рад до слез, что наконец дома. Больше никогда в жизни не тронусь с этого места.
   – Слушай, пока тебя не было… – перебивает его Деннис.
   – Нет, только не забивай мне сейчас этим голову, ладно? Я должен постоять под горячим душем. Потом буду спать до тех пор, пока сам не проснусь, а потом не хочу ничего делать, только играть на саксофоне, чтобы зарядиться энергией. На большее я не способен.
   Деннис спускается к нему по лестнице. Всем своим видом он выражает крайнее сочувствие. Должно быть, ему известно то, чего еще не знает Майкл.
   – Тогда мне очень жаль, но я вынужден сказать тебе об этом, – произносит он. – Звонила Мэри Энн и сказала, что Эндрю в больнице.
   – Постой. Звонила… куда?
   – Ну, она позвонила на почту и разговаривала с нашим почтальоном. Просила его передать тебе сообщение. Но тебя, конечно, не было. Так что я поехал в город и позвонил ей сам. Сказал, что у тебя, возможно, возникли проблемы на обратном пути.
   – Подожди-ка. Эндрю в больнице… А что с ним?
   – Я не спросил.
   – Ты не спросил, что с ним?
   – Нет, а что, нужно было?
   – Ну, мне кажется, это так естественно, Деннис. И как он?
   – Я не спросил. – Деннис старательно оправдывается, видя, что Майкл начинает свирепо вращать глазами. – В конце концов, я едва с ним знаком. Это ты вдруг стал им так близок. Я передал тебе сообщение. Так что хватит меня упрекать.
   – Хорошо, Деннис, – говорит он, тяжело опускаясь на свой рюкзак. – Но хоть что-то ты спросил?
   – Хочет ли она, чтобы ты приехал.
   – Ну и?…
   – Очень хочет. Она понимает, что не вправе об этом просить, но сейчас ты ей нужен, как никогда. Она, конечно, не такими словами сказала, но смысл такой. Тут уж мне поверь.
   Майкл нарочно валится на пол, широко раскинув руки.
   – Я скоро умру, – говорит он.
   – Сначала съезди в Альбукерке. Я продал кое-какой товар, пока тебя не было. Отложил немного. К тому же есть деньги, которые ты откладывал на газ.
   – Но мы не можем их тратить. Мы же копили на электрика.
   Деннис пожимает плечами.
   – Проживем как-нибудь.
   – Ты проживешь, – говорит Майкл. – А я скоро умру. – Но прежде чем Деннис уходит наверх, добавляет: – Спасибо тебе.
   Какое-то время он лежит распластанный на полу.
   Он думает о том, что сначала все-таки примет долгий горячий душ. Правда, потом вспоминает, что чистой одежды все равно нет. Ни в этом рюкзаке, ни в ящиках комода. И у него нет ни времени, ни сил, чтобы ехать в город в прачечную. Так что бессмысленной становится затея с душем, если после него придется одеваться в грязное.
   Он помоется и съездит в прачечную, когда вернется.
   Он поднимается с пола, умывается, моет подмышки, съедает авокадо с куском пшеничного хлеба.
   Потом кидает свой рюкзак в пикап, берет у Денниса деньги, отложенные на газ, и отправляется в путь.
   «Пожалуйста, не подведи, – обращается он к автомобилю, выруливая на шоссе. – Пожалуйста, не заглохни в пути. Если ты поможешь мне в этом, клянусь, больше никогда в жизни не назову тебя дерьмом».
* * *
   Примерно каждые пятьдесят миль он останавливается у бензоколонки, заправляет машину и звонит Мэри Энн. Всякий раз он выжидает по двадцать гудков, но она не берет трубку, ее нет дома. Вероятно, в больнице.
   В какой больнице? Ах да, Деннис ведь не спросил.
   Каждый раз, когда он останавливается, чтобы позвонить, он покупает по чашке кофе. Только это помогает ему держаться так долго. Но рано или поздно все равно придется искать ночлег.
   В одиннадцать вечера он наконец застает Мэри Энн дома.
   – О Боже, ты дома, – говорит он. – Ты в порядке?
   – Майкл, где ты?
   – Уже на полпути к тебе. Как ты?
   – О, Майкл. Ты едешь. Ты ангел.
   – Я очень усталый ангел, Мэри Энн. Я должен поспать. Сегодня я уже не смогу проехать больше мили. Мне нужно отоспаться, чтобы завтра утром продолжить путь.
   – Конечно. Отдохни. Будь осторожен, не попади в аварию.
   – Что случилось?
   – У него инфаркт.
   – Но он жив, да? Как все это произошло?
   – Сейчас мне трудно об этом говорить.
   – Я должен увидеть его, Мэри Энн. Я не могу опоздать.
   – Выспись, Майкл. Нельзя требовать от себя больше, чем можешь. Я благодарна тебе за то, что ты откликнулся. А теперь постарайся хорошенько выспаться.
* * *
   Повесив трубку, он покупает очередную чашку кофе и продолжает путь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация