А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пурпурное сердце" (страница 19)

   Глава тридцать седьмая
   Майкл

   Он молча ведет машину, Эндрю сидит справа от него, а по левую сторону восходит солнце.
   Он испытывает смутное разочарование. На самом деле это чувство огромное, но сейчас он слишком вымотан, а поэтому оно кажется смутным. Ему вдруг подумалось, что восход солнца означает начало нового дня. Новой эры. Все закончится. И больше не будет боли.
   Он сворачивает на дорогу в аэропорт.
   – Ты думаешь, все кончено? – спрашивает Эндрю.
   – Не знаю.
   Он думает, что настоящий момент чем-то напоминает его появление на пороге дома Эндрю. Ситуация, которая ничего не решает, а просто побуждает к решению вопроса. Что ж, будем надеяться.
   Он провожает Эндрю до самого выхода на посадку.
   Протягивает ему правую руку, и Эндрю пожимает ее.
   – Спасибо, что поверил мне.
   – Я тебе не верю.
   Майкл не уверен в том, что это шутка. Все возможно. Наверное, можно умереть и воскреснуть.
   – Ты опять за свое.
   – Если бы ты что-нибудь знал, – говорит Эндрю, – если бы находился там, ты бы знал, что кошку миссис Макгерди звали Генриетта.
   Он смеется, и Эндрю смеется, но смех этот, похоже, вызван усталостью. Его все еще беспокоит, что Эндрю серьезен лишь отчасти.
   – Ты невозможен.
   – Это я уже слышал, Стиб.
   – Позвони своей жене перед посадкой. Скажи ей, что с тобой все в порядке.
   Как раз в этот момент объявляют посадку.
   – Может, ты позвонишь ей? Скажи ей, что я прилетаю в 12.10. У тебя есть ручка? Я запишу тебе номер телефона.
   – Я его знаю.
   Эндрю так пристально смотрит ему в глаза, что ему хочется съежиться под этим взглядом.
   – Я должен идти.
   – Хорошо. Прощай.
   Проклятье! – думает он, глядя ему вслед. – Ничего не изменилось.
   Нам по-прежнему нечего сказать друг другу.
* * *
   В Альбукерке всего на час позже, и все равно у нее заспанный голос.
   – Извини. Я тебя разбудил?
   Ее голос печальный. Обиженный.
   – Обычно я уже встаю в это время. Но я ужасно спала. Итак. Ты остался жив после вашей совместной морской прогулки на лодке. Эндрю тоже вернулся или ты единственный выживший?
   – Нет, он в порядке. Летит домой. Он хочет, чтобы ты встретила его в аэропорту в 12.10. – Он смотрит в окно, наблюдая за тем, как самолет с Эндрю выруливает на взлетную полосу. – Он такой упрямый старикан.
   – Кому знать, как не мне.
   – Постой. А как ты узнала, что мы были на лодке?
   – Уолтер сказал.
   – О!
   Это звучит так просто и обыденно, что он даже не переспрашивает. Да и, в конце концов, он слишком устал.
   Он на мгновение закрывает глаза и тут же чувствует ритмичное покачивание, словно он еще в море. Тело помнит все.
   – Ну и что произошло? – спрашивает она.
   – Не знаю. Во всяком случае, не то, что я ожидал. Мы перемалывали всякую ерунду, которая пылилась на задворках памяти. А когда выговорились, оказалось, что только зря потратили время.
   – Может, в этом все и дело.
   – Возможно. Я думал, что все изменится. Я вновь обрету ясность мысли, смогу оценить события в перспективе, а потом, когда он уедет, уже не буду разрываться на части. – Он чувствует, что сейчас заплачет, и не может ничего с собой поделать, даже не пытается. Есть что-то утешительное в этом потоке слез, который никто не сдерживает. Сквозь их влажную пелену он различает самолет, готовый к взлету. – Он вернется домой, к тебе, и вы будете жить. Как будто ничего не случилось.
   – Нет, такого не будет. Бедный Майкл. Бедный, милый. Если бы мне месяц назад сказали, что я смогу разбить сердце двадцатиоднолетнего мужчины…
   – Нет, теперь мы ровесники.
   Связь прерывается, оператор просит опустить еще семьдесят пять центов.
   У него нет мелочи.
   – Я должен идти, – говорит он и спешит прочь от телефона. Не за мелочью. Он просто не хочет знать, что произойдет дальше.
   – Я позвоню тебе? Давай не будем мучить друг друга, поэтому никаких писем?
   Он не хочет обсуждать возможные варианты финала.
* * *
   Ночью Майкл видит сон. Он совсем не похож на те, давние сны. Особенно тем, что в нем нет ни войны, ни жестокости, ни насилия. Но это все-таки сон, с его противоречивыми образами и множеством измерений. Что позволяет относиться к нему просто как к сну и не принимать всерьез.
   Во сне Майкл сидит в крохотной белой кухне вместе с Уолтером и Милли. И настроение, и обстановка на кухне светлые и спокойные. Уолтер в военной форме. Чистой. Хорошо отглаженной. Новенькой. Ни рваной, ни мятой. Он аккуратно причесан, тщательно выбрит. Милли на вид лет сорок, она сидит за столом прямая и высокая. Лицо ее бесстрастно. Она как будто не имеет никакого отношения к происходящему.
   Он смотрит на нее, и она улыбается в ответ. Он переводит взгляд на Уолтера, и тот кивает головой.
   Проснувшись, он первым делом едет в город, чтобы позвонить Мэри Энн с платного таксофона. Время, может, и раннее, но это очень важно. Трубку может взять Эндрю, но и это его не остановит.
   Он закрывает глаза и сдерживает дыхание в ожидании, когда снимут трубку.
   К. телефону подходит Мэри Энн. У него перехватывает дыхание.
   – Извини, – говорит он. – Я разбудил тебя? – Он даже не удосуживается представиться. Действительно, разве представляешься, когда звонишь любимой или лучшему другу. Это просто ты, и ты сразу приступаешь к разговору.
   – Нет. Я встала час назад. Как раз собиралась послать тебе телеграмму.
   – Мэри Энн, я думаю, Милли уже отошла в мир иной.
   Молчание в трубке. Потом она произносит:
   – Именно об этом я и хотела сообщить тебе в телеграмме.
   – Мне очень жаль. Да, знаю, телефон необходим.
   – Как посмотреть. Разве подобное случается асто?
   – Когда похороны?
   – Послезавтра.
   – Понятно. Я постараюсь приехать.
   – Майкл, ты уверен? Ты же виделся с ней незадолго до смерти. Есть ли необходимость ехать на похороны?
   – Я найду способ. Займу денег у Денниса. Я прилечу. – Он избегает говорить о том, почему ему нужно приехать. Уолтер этого хочет. Но объяснить сложно.
   – Майкл, просто чтобы ты знал… Мы с Эндрю будем там. Вместе. Не будет ли это слишком тяжелым испытанием для тебя?
   Майкл набирает в грудь побольше воздуха.
   – Да, – отвечает он. – Очень. Увидимся послезавтра.

   Глава тридцать восьмая
   Уолтер

   Итак. Сорок три года никто, кроме меня и Эндрю, не знал об этой истории с миссис Макгерди. Впрочем, теперь все это уже неважно. У нас была причина держать это дело в секрете, но и эта причина уже неактуальна. Поэтому я сейчас и расскажу обо всем.
   Не то чтобы это было крайне важным звеном в череде событий, но мне кажется, у вас появились некоторые сомнения, поскольку мы с Эндрю совсем не похожи на парней, которые терроризируют старушек.
   Как бы то ни было, вот с чего все началось.
   Субботним вечером мы прогуливаемся по набережной. Нас пятеро. Я с Мэри Энн. Еще одна парочка из нашей школы, они уже выпускники.
   Парня зовут Гари, а девушку Дженет. Идея устроить групповое свидание принадлежала Гари. Потом пригласили и Эндрю, поскольку у Гари была на примете девушка и для него. Правда, в последний момент она отказалась. Так что бедный Эндрю оказался пятым колесом в телеге.
   Мне кажется, он чувствует себя неловко из-за этого и поэтому махнул сразу три пива. Мы все выпили только по два, и нам хорошо. Поскольку Эндрю выпил лишнего, его слегка развезло.
   Мы бредем по набережной, просто наслаждаясь прекрасным вечером.
   Эндрю начинает рассуждать о бейсболе. Если точнее, об отбивающих мяч и разнице между хорошими и великими игроками. Будучи навеселе, он быстро приходит в раж. И даже вышагивает перед нами, пятясь так, чтобы видеть наши лица.
   И вот тут-то он и натыкается прямо на миссис Макгерди. Чуть не сбивает ее с ног.
   А теперь, чтобы вам было понятнее, скажу, что в списке соседей, с которыми прошли бы такие шутки, на первом месте стояла бы мать Эндрю, а на последнем как раз миссис Макгерди. Эта старушенция весьма крутого нрава. Несдобровать тому, кто попадется ей под горячую руку.
   И она обрушивается на Эндрю всей мощью своей ярости. Просто изничтожает его на глазах у всех.
   – О, Эндрю Уиттейкер. Не удивляюсь. Вижу, идешь по стопам своего папаши-алкоголика.
   Все застывают на месте. Смолкают разговори, сходят с лиц улыбки. Вообще весь мир замирает.
   Эндрю говорит:
   – Простите, что вы сказали только что? – Его учили быть вежливым по отношению к старшим, но, похоже, он готов забыть все правила.
   – Ты слышал. Я сказала, что твой отец пьяница и садист, а твоя мать – тряпка, и я не удивлюсь, если из тебя вырастет законченный негодяй. Что еще ожидать от такой семейки.
   И все это в присутствии его друзей.
   Должен сказать, что все мы тотчас сплачиваемся и встаем на сторону Эндрю. Я это вспоминаю с особым удовольствием. Может, я и рад переписать историю, но вынужден говорить правду. Мы стоим открыв рты, а она уходит, смерив нас брезгливым взглядом.
   После того как она уходит, мы обступаем Эндрю и начинаем хлопать его по плечу, по спине, подбадривая: «Эй, не слушай эту старую клюшку. Что она знает?»
   Но он был задет за живое. Впрочем, все мы расстроились. Вечер испорчен.
   Я провожаю Мэри Энн домой.
   Возвращаясь к себе, я вижу Эндрю, который сидит на ступеньке крыльца. Я знаю, что он не может идти домой, не сможет заснуть, поэтому присаживаюсь рядом с ним.
   – Я убью ее, – произносит он.
   – Не советую.
   – Почему?
   – Тебя посадят.
   – Ну и что? Дело того стоит. Я серьезно. Я собираюсь проучить эту старую суку.
   – Нет, ты не понял, Эндрю. Тем самым ты просто докажешь, что она была права, обзывая тебя негодяем. Если ты хочешь проучить ее, выстави ее на посмешище.
   – О, ты хочешь, чтобы я предстал перед ней пай-мальчиком?
   – Ну, мы могли бы сделать так, что все сочтут ее сумасшедшей. И тогда все, что бы она ни сказала, будет восприниматься как бред шизофренички. Кто станет слушать старуху, которая выжила из ума?
   Таким образом, я в какой-то степени уберег его от неверного шага. Смог заставить его думать о мести, в которой не будет ни крови, ни переломанных костей, ни тюрьмы.
   Так начинается эта история.
   И вот ее продолжение.
   Каждый понедельник и четверг миссис Макгерди вместе со своей кошкой Энджел спускается в подвал, где занимается стиркой. Это длится более часа. У нее подвал с наружной лестницей, так что Эндрю может стоять прямо за дверью черного хода и следить, чтобы она вдруг не прошла в дом. Если она наткнется на него, он просто скажет, что зашел поговорить насчет того вечера в субботу. Я услышу разговор и выбегу через парадную дверь.
   Но такой неожиданности не случается.
   И пока она стирает в подвале, я пробираюсь к ней в дом и очень тихо – имейте в виду, что стиральная машина работает шумно, но я все равно стараюсь все делать без звука – переворачиваю все вверх тормашками.
   Тостер. Все лампы. Часы. Огромное радио. Подсвечники. Вазу с цветами на столе, из которой выливается вода. Чайник на плите. Короче, все, что можно перевернуть.
   Потом мы с Эндрю возвращаемся ко мне домой и наблюдаем из окна и молимся, потому что, если наша идея сработает, она расскажет о случившемся по крайней мере соседям. Конечно, лучше всего, если она вызовет полицию.
   Не проходит и пары часов, как к ее дому подруливает полицейская машина.
   Мы живем в маленьком тихом городке, и патрульная машина возле чьего-то дома неизменно привлекает внимание. Соседи тут же собираются на улице посудачить о происходящем.
   Мы с Эндрю тоже среди них.
   – Что случилось? – спрашиваю я. – Миссис Макгерди ограбили?
   Мистер Блейк, который живет неподалеку, отвечает: «Нет, она уверяет, что ничего не украли. Говорит, что кто-то пробрался к ней в дом и перевернул все вверх ногами».
   Мы с Эндрю закатываемся от хохота, и Эндрю говорит: «Все сходится. На прошлой неделе она мне сказала, что у нее соусники под потолком летают».
   Теперь все прислушиваются к нашему разговору, подходят ближе, интересуются: «Вы думаете, она тронулась умом?» Кто-то замечает: «Да, вы знаете, мне тоже это показалось странным. Я имею в виду, кто будет устраивать такой погром в чужом доме? Все это смахивает на бред сумасшедшего».
   Как раз когда мы сплетничаем, подходит совершенно незнакомый человек и рассказывает очередную байку про миссис Макгерди. Говорят, что она сама перевернула все вверх дном в собственном доме, чтобы привлечь к себе внимание.
   С этого дня все называют ее не иначе как чокнутая миссис Макгерди.
   Даже удивительно, как ловко у нас все получилось. И немного страшновато от того, как быстро соседи составляют мнение о тебе и так неохотно его потом меняют. Это, кстати, полезно усвоить в качестве теории соседских взаимоотношений.
   Мы это сделали не из мести. Мы стремились спасти остатки достоинства Эндрю. На самом деле никому из нас и дела нет до того, что думает или говорит про нас миссис Макгерди.
   Разумеется, это было лишь частичное решение вопроса. Его отец не перестал быть садистом-алкоголиком, а мать – тряпкой. И если уж говорить начистоту, это вообще не решало проблемы. Старуха была не единственной, кто высказывался в таком духе о родителях Эндрю. По правде говоря, если бы кто-то оказался очевидцем той сцены на набережной, то наверняка подумал бы: «Да, старуха, конечно, дура, но насчет Уиттейкеров она точно подметила».
   Но зато это позволило Эндрю поверить в то, что он решил проблему. И мы чувствовали себя так, будто восстановили справедливость.
   У нас был жесткий уговор: никогда-никогда ни словом, ни жестом не выдавать, что это сделали мы. Потому что слово не воробей… И тогда не только реабилитируют старуху, но разоблачат Эндрю как злоумышленника. Поэтому мы дали друг другу клятву унести эту тайну с собой в могилу.
   Я так и сделал.
   И только сорок лет спустя, оказавшись на собственной могиле, я решился рассказать об этом.
   А что касается кошки, так прав я. Кошку звали Энджел.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация